Глава 46. Себастьян

И думая, что жить нужно лишь счастьем, не забывай о боли, которая научила ценить себе противоположное.

Imagine Dragons - Birds 🕊️

         Я сам не осознаю, что начал заботиться о ком-то другом, кроме себя. Чертовски непонятно, что дальше, но не хочу думать. Жить – это падать, периодически цепляясь за что-то. Пусть так. На мне дохрена висит всякого дерьма, которое должен решить, но отпускаю это, ведь нужно насытиться ужасом. Андрей ждет меня. Чудненько. Дальше по планам поехать к своим друзьям, чтобы провести время, потому что они уезжают завтра. У этих ребят своя движуха в Чикаго, Торонто, Филадельфии и многих других местах земного шара. Один русский ублюдок думал, что сможет убить меня? Андрей такой наивный. Бедняжка с ужасом ждет встречи. Захожу в одно место, о котором не знает никто, кроме определенных личностей. Дамиан там. Прекрасно. Стучу. На мне водолазка, чтобы скрыть засосы. Только я и она. Никто больше.

         — Они готовы, — улыбается Дамиан своей жуткой ухмылочкой, от которой можно сдохнуть. Мило.

         — Андрюш, ты долго ждал, правда? — кричу ему и влетаю, пуская за собой множество теней черного безумия.

         — Опять это место, — страх пахнет иначе, чем описывают люди, которые не вдыхали предсмертный запах. Он гнилой, вонючий, наполненный капельками пота, затхлостью и печалью. Эти все нотки приношу я – гребанный Черный Принц Ада.

         — Ты можешь идти, Дамиан, я поговорю с ним один, — кивок, и звук надежды тут же улетучивается.

         — Сколько мне еще терпеть боли? Где Сергей? — молчу, а мужчина растерянно смотрит.

         — Когда мне было 3, то мою мать изнасиловали несколько ублюдков, — начинаю. Он не впервые слышит эту историю.

         — Не надо. Я был молод и глуп, — от такого становится смешно.

         — Почему-то у меня не возникало идеи убивать женщин, и трахать их при ребенке, держа голову повернутой к ней, — хожу по комнатке, где все покрыто сумерками.

         — Себастьян, — рывком оказываюсь возле него и вцепляюсь в шею.

         — Ты недостоин говорить, дышать или существовать, — я чувствую, как пальцы скользят по крови. — Она была просто женщиной ублюдка, который играл в карты, проигрывая все, что мог. Ты знал, что папочка и меня проиграл? — мужчина хочет что-то сказать, но я не даю. — У того мальчика была лишь мать, что любила его. Только она заботилась о ребенке, которого не хотела, — хрипота была ужасно сильной. — Светочка полюбила малыша, но четверо людей отобрали все, что у него было, — откидываю его от себя и становлюсь возле двери. — Думаешь, что тебе было больно, Андрей? — мой русский безупречен, потому что я годами оттачивал его. — Ты увидишь своими глазами всю боль, которую прошел обычный ребенок, который нуждался в чей-то любви, — и жутко улыбаюсь. — Время, Андрюша, не вернешь, — стучу в дверь и заводят Сергея.

         — Папа, — шепчет сыночек.

         — Себастьян, чего ты хочешь? — правитель русской мафии здесь. Вот те глаза, которые видел во снах... Я хочу играть...

         — Всего лишь справедливости, — и в моей руке лежит нож. Я не сильно люблю пули, как Дом, потому что предпочитаю ощущать последние попытки выжить.

         — Ты знал, что твоя мать в тайне от Данте каждый год ездила на могилу того парня? — сжимаю зубы. — А то, что у Светочки была сестра? Твоя тетя, — поднимаю бровь. — Эта женщина была невероятной красоты. Николетта, — шепчет и начинает вспоминать. — Именно эта девочка рассказала все о своей сестре, — сука, блядь. — И она жива, Каэтани, — облизываю губы. Попытки для сохранения жизни сыну...

         — Спасибо за такую информацию, — насмешливо отвечаю.

         — Твой отец и ее трахал, — не удивительно. — Но у тебя же есть сестра, да? Ванесса Моретти, — шепчет с восторгом. — Огненная женщина самого известного киллера. Мы даже как-то виделись с ней. Знаешь, она слишком меткая, — потому что эта рыжая – уникальный человек. Показывает на ухо, где не хватает кусочка. Ах, Белладонна.

         — К чему твои разговоры, Андрей? — Сергей молчит, словно тоже знает что-то.

         — А вот Николетта была первой женой Джузеппе, которая и надоумила его забрать тебя, когда подвернулся момент, — сестра мамы...

         — Откуда ты так много знаешь? — он машет головой.

         — Потому что ходил в бордели, — нет, это не то, что думаю.

         — Марель? — быстро приходит осознание.

         — Именно, — и это еще больше ранит. — Тебя предавали с разных сторон, — и к чему привело? Во мне осталось мало человечности.

         — Твой рассказ не спасет, — наклоняю голову. Сергей стоит смирно, потому что научен. Я бы сказал, что парень красив, но, боюсь, что уже нет.

         — Знаю. Также слишком хорошо помню ужас Принца, — и я рад.

         — И как нам поступить в этой ситуации, Андрюшенька? — думаю, что мужик захочет отдать все, что имеет.

         — Забирай власть, дом, жизнь, но сына оставь живым. Дети не должны расплачиваться за грехи отцов, — пелена опускается, когда слышу это.

         — Я тоже так думаю, — становлюсь сзади парня и начинаю перерезать горло. Это не быстро, а мучительно медленно.  — Только вот чему мне пришлось смотреть, как мою любимую маму насилуют и пихают хуи в рот, пока она смотрит в мои глаза? — лезвие не убивает, но определенно подталкивает к гибели. Сергей брыкается и орет, но мое тело держит все под контролем.

         — Блядь, Себастьян! Я тебя умоляю! Не убивай, — кручу нож в руках.

         — Ты отмучался, Андрей, — отхожу мелкого, а потом резко разворачиваюсь и с силой кидаю оружие в него, пробивая ему сердце. Секунда, и парень мертв. Рев отца наполняет комнатку:

         — НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ! СЕРЕЖА! СЫНОК! СЫНО-О-О-О-О-ОК! — безразлично смотрю на труп. Моя душа тоже не чувствует ничего. Мне было 3.

         — Глаза подыми, — приказываю, но папаша не слышит. — ГЛАЗА! — ору. Редко люди слышат такой крик.  — Ты будешь слушать Дьявола и смотреть на него, — Андрей дергается и пятится назад. Правильно. Наступление неизбежно. — Умирать – это искусство, которое не дано тебе освоить. Я убил твоего сына. Я уже разрушил твою работу. Я спалил дом. Я уничтожил все, что было у Андрея Никитьева. Я смог незаметно подкрасться и отравить изнутри тебя, пока пахан не видел. Ты пал, русский царь. Там теперь нет ничего, что было. На месте, где был насильник, — губы у его уха, — прах, — вгоняю свой любимый нож в самое сердце, чтобы одним ударом покончить с прошлым.

         Убийства не мешают мне жить, потому что они заслужены. Тела будут похоронены рядом. Отец и сын. Переодеваюсь в серый свитер, который тоже скрывает следы сексуального влечения, и спешу к семье. Меня ждут, потому что, как только захожу, то бегут двое пиратов, а следом выходят Дом, Ванесса, Лука и Келл.

         — Дядя! — падаю на колени, чтобы им было удобнее взобраться на меня.

         — Мы ждали тебя, — шепчет крестник.

         — Я соскучился, — чмокаю каждого в пухлые щеки.

         — Я нарисовал тебе картину, — Брендон протягивает листочек. Нам нем изображена вся наша банда, а сверху кривыми буковками выведено «Buon compleanno» ( с итал. – с днем рождения).

         — Спасибо, малыш, — аккуратно беру, зная, что положу в одну из папок, где уже куча рисунков.

         — Я сам сделал, — Артур разжимает маленькую ладошку, а там Халк, которого он слепил из воздушного пластилина.  — Ты такой же сильный, — и дарит редкую улыбку. Вина... она поднимается, но детские глаза тушат противное чувство.

         — Это лучшие подарки, честно-честно, — обезьянки облепили сзади и спереди, а друзья лишь смеются.

         — С прошедшим, братик, — Ванесса целует в щеку, а потом странно смотрит. — Мы должны обсудить кое-что, — подмигивает и куда-то уходит, оставляя нас в мужской компании.

         — Дядя, присядь немного, а мы летим помогать маме, — червяк-Брендон начинает сползать, но Артур молчит. Если Бредди и дома наводил шум, то Арт отличался пассивностью. У младшего засранца было слишком много энергии, хотя бывали и исключения. Присаживаюсь, а они бегут на кухню к любимой мамочке.

         — Ты в порядке? — Дом приобнимает, а потом и Лука с Келлом.

         — Да. Спасибо, что приехали. Было тяжело, но справился, — улыбаюсь.

         — Привет, — Итан одет в черные штаны и голубую рубашку. Мне кажется, что на него сыплется больше всего хейта и осуждений.

         — Привет. Я правда пытался, чувак, — отвечаю адвокату.

         — Все прошло лучше, чем ожидал, Себастьян. Мы на шаг ближе к победе, — и они переглядываются.

         — Вы все знали, — подвожу итог.

         — Прости, Каэтани, но моя работа очень даже коварна, — смеется брюнет из Нью-Йорка.

         — Чертовы мудилы, — бубню и иду в ванную, чтобы помыть руки. Рисунок и Халка прячу в карман, чтобы не потерять.

         Меня радует, что беседа не вращается вокруг меня и суда, всего мусора и легавых. Эти люди творят чудеса, потому что вытаскивают из ямы, в которую упал. Они смеются над шутками Итана и Келла, что просто доводят до истерик. Малые бегают и незаметно крадут котлеты, которые приготовила Ванесса с Домом. Я подарил им две машинки, что теперь беспощадно жужжат, когда они устраивают гонки. Здесь спокойно и тихо, но я все равно привык к своему темпу жизни.

         — У Деборы есть шансы? — спрашиваю, когда уже сидим на диване.

         — Она хороша, но слов мало. Письмо и вправду навело шума, но, — адвокат поправляет волосы, — где доказательство, что это почерк Джулии? — не отдам наши записки.

         — Нет, — сразу отвечаю.

         — Я знал, поэтому пошел другим путем, — и теперь я полностью сосредоточен.

         — Было довольно сложно, но возможно. Секунда, — уходит куда-то, а возвращается с небольшим блокнотом. — Отец Джулии связался со мной и отдал это, — протягивает. — Прости, мне пришлось сделать копию нескольких записей, но там есть именные страницы, — также отдает ручку. — Секреты, которые разрешено прочесть лишь тебе, — и смотрю на черный кожаный блокнотик. Мы купили его в Барселоне.

         — Сравнивали буквы? — горю.

         — Специалист сказал, что совпадения минимальны. Это не она писала, Себ. Письмо не было написано Джулией Романо. Хорошо, что Фабио Романо лучше, чем Дебора, — оцепенение.

         — Спасибо, — держу это сокровище и не знаю, как дальше быть.

         — Я люблю тебя, — шепот на ухо одной рыжей. — Ты сильный, — как же я рад, что она появилась в моей жизни, пусть даже и хотела убить.

         Ванесса крадет меня, пока парни играют в покер. Ставлю ставки на Луку. Хватит с меня проигрышей. Женщина ведет на второй этаж, где царит тишина. Это комната похожа на небольшую лаунжд-зону. Мне нравится. Мы молча садимся на большие мягкие пуфы, что поглощают тела.

         — Стрекоза, я впервые дышу, — и голубые глаза смотрят в мои.

         — Я не видела тебя таким давно, — больше 6 лет назад только.

         — У меня есть человек, который помогает, — она первая, кто слышит это от меня.

         — Девушка, которая не говорит, — ум этой прекрасной леди нельзя описать эпитетами.

         — Мне не было так просто разговаривать ни с кем, как с ней. Как-то так получилось, что стали слушателями друг для друга, — мягкая улыбка сестры, а потом берет за руки.

         — Наконец-то ты чуть увидел краски жизни, — Ванесса легко трет пальцем мою кисть. — Я так боялась отношения с Адрианом, что просто отталкивала его, а упертый не сдавался и продолжал напирать вниманием. Себастьян, мне казалось, что синеглазый отвернется, когда узнает все недостатки и количество людей, которых убила. Я думала, что никогда не подарю ему семью, которую он заслуживал. А сейчас, оборачиваясь назад, понимаю, что все испытания, что прошли, стали причинами наших встреч, взглядов, отношений и вот, — показывает на дом, — семьи. У каждого человека своя скорость влюбленности и притяжения. Не нужны людям года, чтобы понять любовь. Нам хватает лишь одной ситуации, где тот открывается. Адриан пробрался в горящий склад и спас меня, хотя не должен был. Он всегда присутствовал рядом, хотя могла и не видеть. Этот мужчина проливал кровь и грешил, чтобы моя душа была легче. Если ты думаешь, что чувства выбирают время, то очень ошибаешься. Совместное разделение боли всегда скрепляет быстрее и сильнее, нежели счастье. Ты не должен опираться на голову, а нужно остановиться и послушать вот это, — пальчик был направлен на сердце. — Никто не имеет права осуждать за чувства и момент, когда те возникли. Люди всегда будут кричать о чем-то, потому что им нравится слышать свой голос. Вот и все. Я не была такой, Себушка, — и любовь сочилась из нее. — Адриан стал причиной моего взросления и понимания жизни и чувств. Любить и влюбляться не страшно, — у нее такой спокойный голос. — Страшно потом искать человека в толпе, но не находить, — просто обнимаю ее. Сильно. Ванесса Келли стала всем, что хотел и в чем нуждался.

         — С ней спокойнее, Стрекоза. Мне страшно, что просто так мало времени, — не стыдясь проговариваю.

         — 6 лет потерянной жизни – отнюдь не маленький отрезок. Братик, кто-то пленяет очень быстро, — и легко целует в щеку. — Я люблю тебя, Себастьян Каэтани. Время – это секунды, минуты, часа и годы, которые никак не связаны с чувствами и счастьем, — мы долго разговаривали, а потом вернулись ко всем. Я благодарю небеса, что у меня есть такая семья. Блокнот оставил в доме, когда заезжал. Быстро покупался, написал записку Джемме, что боготворю ее еду и поехал к Илайн. Это уже традиция. Каждодневные разговоры и ночевки вместе. Она успокаивала мой разум, а я – ее тонкую душу.

         Динь-Динь была слишком грустной, раненной и одинокой. Я не знаю, кто ее привел в такое состояние, но помогу выбраться. Разговоры, разговоры и лишь они помогают нам. Мне нравится, как пальцы вращаются в воздухе, чтобы рассказать о чем-то. Понимание того, что с ней не только секс прекрасен, но и просто времяпровождение не было открытием. Она искупалась и уже лежала в своей пижаме под одеялом. Я заметил, что, когда положил руку на ногу, то она вздрогнула. Почему?

         — Ты причиняла себе когда-нибудь боль специально? — срывается с губ, — скажи, что нет.

         — Да, — и смотрит в потолок.

         — Сегодня? — глаза наполняются слезами.

         — Да, — я знал, потому что видел обугленную ложку.

         — Можно помочь? — шепчу так тихо и нежно, как сам не ожидал.

         — Да, — и поворачивается ко мне. — Это ненормально так делать, — беру лицо в руки и смотрю в яркие зеленые глаза.

         — Мы ведь два сумасшедших, что затсряли между мезосферой и стратосферой, — наиболее удивительным фактом, который связан с мезосферой, это возникновение серебристых облаков. Их образование становится возможным из-за низкого температурного режима. Серебристыми облаками называются пушистые тучи, которые располагаются выше всего на небесном своде. Состоят они из очень мелких ледяных кристаллов. Имеют довольно причудливую форму, что связано с волнами разной длины. В мезосфере также присутствуют очень крупные квазистандартные вихревые образования, также довольно редкий вид грозовых разрядов, которые длятся около 0,1 секунды. Именно этот шар создает ночное небо, которое светится благодаря неионизированных атомов натрия. Их свет проходит через мезосферу и отражается в верхних слоях атмосферы. Стратосфера... В стратосфере задерживается большая часть коротковолновой части ультрафиолетового излучения и происходит трансформация энергии коротких волн. Под влиянием этих лучей изменяются магнитные поля, распадаются молекулы, происходит ионизация, новообразование газов и других химических соединений. Мы были где-то там, между... У нас возникали разные изменения, рассыпались преграды, создавались свои облака...

         — Спасибо, что пришел, хотя не должен, — тихо иду за аптечкой и возвращаюсь, а потом стягиваю мягкие штанишки. Розовая линия. Ее нелюбимый цвет.

         — Не должен, но хотел, — беру мазь и выдавливаю на пальцы, чтобы согреть, а только потом начинаю лечить не только тело, но и душу. Одну ли? Ванесса стала примером, который показывает, что жизнь не заканчивается на боли и прошлом. У кого-то был свой супергерой, которому следовали. Для меня это была сестра, что смогла улыбаться, хотя не знала, как это делать. У меня всегда был друг, что поддержит, но я никогда не подпускал настолько близко, чтобы он увидел все мои шрамы. У Адриана они разрисовывали спину, а мои же прятались так далеко, что сам боялся туда заходить. Илайн стала первым человеком, который услышал всю правду про маму. Я не рассказывал полную историю Джулии, потому что не хотел видеть грусть. Настолько разные люди, как и понятия, что образовываются в моей голове. Ужасно сравнивать, но я это сделаю. Мое сердце доверяло любовь, но рот не произносил боли прошлого. Я думал, что девушка со светлыми волосами создана для счастья, поэтому не обременял горем, которое было внутри. Она знала, что мама была тем человеком, которого любил, но трагично потерял. Сама ситуация пряталась так далеко, что невозможно откопать. Иногда мне было грустно, но опять же, черствому сердцу не позволено было очернить самое доброе, что было на этой Земле. Это была ошибка, которую не изменить. Я думал, что, не рассказывая свои тайны, которые были цельными в погребе души, защищаю, но делал лишь хуже себе. И вот, после 6 лет смерти той, которая была окружена моей любовью и яркими тонами всего, что имел, я увидел одни зеленые глаза, что были полны болью. Мне не тяжело ей признаться во всех грехах и тайнах, потому что она – это копия меня. Мы слишком похожи, хотя думали, что разные. Джулия Романо была создана счастьем и радостью, пока Илайн Ларентис была девушка, которую сотворила боль.