Глава 37. Илайн

Если сломать нечто дорогое из прошлого, что является занозой – это нанести вред? Или спасти от мучений, которые являются воспоминаниями?

Tate McRae - You broke me first (slowed, reverb) 😞💔

         Я не могу кричать, но выплескиваю это жестами. Себастьян все еще держит меня в своих руках. Много чего происходило, но теперь поняла, что это не сон. Мне удалось натянуть белье, а также ухватить куртку. В кармане были ключи, потому что не отдала их. У Ларентис всегда есть план отхода. Зимний ветер развевает теплоту мужских рук, горячей ванной и всех мыслей, которые уже плывут по венам. Я же взрослый человек, но не могу противостоять чувствам? Могу! Никакие мы не друзья, не знакомые или кто-то еще... Мы – противоположности и похожи лишь в разбитых участках души. Он наказывал убийц? Да. Я тоже... по-своему... Никто не узнает... это тайна лишь моя...

         Машина полностью подчиняется бурному характеру девчонки, когда сбиваю нахрен красивые ворота с милым узором. Плевать, что потом предстоит война. В зеркале заднего вида наблюдаю за разбитым мужчиной, который стоит практически голый, на пороге, ногами утопая в легком слое снега. Моя очередь разорвать довольно крепкую нить, что без разрешения была связанна между нами.

         Тело дрожит, но нога жмет на педаль. Телефон звонит... Так не вовремя... На экране высвечивается номер, который не подписан, но в памяти есть ответ. Когда не беру трубку, то сразу же приходят множество сообщений.

         +396754764200: ты в порядке? Все хорошо? Как прошло?

         Все нереально заебись, потому что еду почти голая. Зубы стучат от холода или нервов. Без понятия. На меня смотрят люди, когда из бронированной машины выходит полуголая девица. Хуже всего то, что я вижу Марка. На нем черная куртка, кепка, джинсы и ботинки. Как только он находит меня, то просто офигеваю... Мужчина бежит...

         — КТО? — орет издалека. — КТО, БЛЯДЬ, ТРОНУЛ ТЕБЯ? — он подбегает и обнимает настолько крепко, а мне остается лишь уткнуться в грудь. Слезы льются так быстро, что не могу увидеть даже его лицо и глаза. Марк не отпускает, а мне слышно учащенное дыхание. Сердце так быстро бьется. Телефон жужжит... снова... снова и снова... Цифры... С нервозностью достаю его и отправляю сообщение... Несколько...

Этого удобрения должно хватить.

         Ответ приходит слишком быстро.

+390121223230: розы будут красиво цвести, напоминая зиме об алом цвете своих лепестков. Каждый цветок получит свою правильную дозу, да, маленький олеандр?

         — Боже, ты не будешь одна. Поехали, — в квартире меня найдут, поэтому соглашаюсь. Завтра отработаю день, а потом поеду в Милан, чтобы послушать звуки свободы и любви.

         В дорогой машине пахнем кожаным салоном и цветочным ароматом. Марк любил запах роз. Мы не говорим, хотя... я же немая... Автомобиль довольно уверенно хрустит по тонкой корке льда, а потом, через какое-то время, мотор глохнет.

         — Я ждал тебя часами. Наконец-то дождался. Давай, — мой спутник накидывает покрывальце, которое было сзади, и открывает мне дверь. Перед глазами небольшой домик. Это его дом... Я помню, как мы здесь бывали...

         — Все нормально, — показываю ему, и он устало улыбается.

         — Я знаю, когда твои глаза не искренни, пианистка, — закрываю их и стою.

         — Я не был здесь 4 года, но кое-как прибрался. Даже твои вещи есть, — клинком в сердце. Лучше бы меня никто не нашел.

         — Можно в душ? — только это спрашиваю.

         — Приготовлю что-то перекусить и сделаю кофе с ореховым сиропом. Ты знаешь, где душ. Полотенца все новые, а вещи положу под дверь, — здесь ничего не изменилось.

         — Как ты нашел меня? —последнее, что интересует.

         — Невозможно не слышать о хирурге, который прооперировал девочку, которую многие бы уже похоронили. Ты стала известной, хотя и не видно лица на видео, но имя уже на многих страницах, — не нужно бояться... не нужно бояться... не нужно бояться... Никто не узнает... никто не узнает... никто не узнает... Кивнула и пошла...

         Кожа скукожилась от долгого контакта с водой. Телефон, который был известен группке мафиозников, издавал вопли. Снова сообщения... и звонок... Дамиан. Поднимаю трубку. Прошло 1.5 часа?

         — Где ты? — низкий и грубый голос наполняет мое бесстрашное тело страхом. Он же знает, что не могу ответить. — Ты должна была находиться с ним, но... сбежала... — облизываю губы. — Где ты, предательница? — кривлюсь, но не противлюсь. Да, это так. — Он ищет тебя, особенная девочка... и найдет... тебе не спрятаться... Не стой в футболке, а беги... Черный Принц Ада уже идет, чтобы забрать твою душу, — и отключился. Дамиан был опасным хищником, который пил кровь сразу после убийства, ведь та была пропитана страхом. Пришлось расправить плечи и пойти на кухню. Почему меня ищут?

         — Садись, я уже давно все подготовил, — на столе был красивый кусочек мяса, рис и соус. Чай тоже приятно пах, но находиться здесь – подвергать опасности Марка.

         — Мне пора. Спасибо, что... — мужчина перебил меня.

         — Нет, сядешь и поешь. Думаешь, что никто не знает, чья клиника, в которой работаешь? Все знают, кто там хозяин и как его зовут. Себастьян Каэтани... В какие игры ты играешь, Илайн? Почему ты здесь, когда мечтала быть наркологом? — пальцами сильно царапаю кожу головы.

         — Мне пора, — быстро бегу в коридор, обуваюсь, но слышу стук. Один. Уверенный. Поднимаю голову. — Не открывай. Иди в другую комнату, прошу, — толкаю мужчину, который смотрит на меня своими серо-голубыми глазами.

         — Не-е-е-ет, я не боюсь его, — и хочет открыть, но останавливаю его, когда кладу ладонь на сердце.

         — Я прошу тебя, Марк, ради меня, — он мило улыбается, а потом кивает. Выдыхаю... но его ладонь нажимает на ручку. Дверь уже не становится дробью между Дьяволом и мной.

         — Добрый вечер, — меня закрывает спина бывшего учителя, парня и прошлого.

         — Ну-у-у-у... Привет, — хриплый голос ужасно режет. — Я приехал забрать одну непослушную мышку, которая сбежала, прихватив нечто мое, — что? От шока выхожу и становлюсь перед ним.

         — Твое? — какого хрена?

         — Ты думала, что не узнаю? Маленькая воровка и предательница, — это...

         — Она ведь не рабыня, правда? Если есть какие-то вопросы, то пусть разбираются соответствующие службы, не так ли? — неправильный ответ.

         — Я – эта служба. Я – закон и правительство Италии. Все вокруг живут по моим правилам и едят то, что дал тоже я. Полиция давно перестала быть чистилищем, Марк, — Себастьян подходит ближе. Я вижу красные глаза, а зрачки расширены. Блядь. Он под наркотой... — Каждый вдох гребанного воздуха тоже контролируется мной, а эта девушка – тыкает пальцем в меня, — моя чертова заноза в заднице, — сглатываю.

         — Илайн уйдет отсюда только тогда, когда будет чувствовать себя в безопасности, да и по своему желанию. Хорошего вечера, Себастьян Каэтани, — и хочет закрыть дверь, но огромная ладонь светловолосого пресекает эту попытку.

         — Я пытался, — и сильно бьет головой в нос Марка. На улице стоят Дамиан и куча разных солдат, включая Камала, который не улыбается, а как-то устало машет головой. Начинается просто ужасная бойня. Мне известны раны дикаря, но наркотики дают ему подпитку. Сопротивление Марка уступает безумию Себастьяна, потому что тот беспощаден. Зрачки полностью взяли в плен коричневый хрусталик, делая из них две огромные бездны. Ебать. Каэтани тоже получает удары, но лишь смеется. Хочу влезть в драку, но грубые руки уже держат меня.

         — Ты знала, что он придет, но не успела... Теперь смотри... — хочу закричать, но не получается... Это слишком напоминает прошлое...

         — Ты кто такой? Думаешь, что можешь быть для нее защитником? Ах, малыш, она безвозвратно ушла во тьму, — удары... Много крови. Я хватаю воздух ртом... Еще и еще... Боль в груди жжет, пока сердце выпрыгивает от скорости...  — Забудь дорогу в этот город, еблан! Я убью тебя, чувак. Просто порежу на части, — и теперь встречаюсь с диким взглядом. Там нет того, кто хотел рассказать о личном, обнимал, просил остаться ночью, приносил кофе. В мускулистом теле была лишь пустота и тени, о которых упоминал... — Тебе нравится, фея? — и пропадаю... Кровь... Звуки хруста костей... Нет... нет... нет...

         Илайн. 20 лет.

         — Ты хотел спрятаться, Эшли? — противно слышать это.

         — Вы долго искали, — моего брата тащат по полу, но он смеется. Эш, кто эти люди?

         — Мелкий ублюдок украл бабки, — ворчит другой, а я уже плачу, закрывая рот руками.

         — А это разве Ваши деньги? — не надо...

         — Мы сначала поиграем с тобой, а только потом покажем настоящую казнь, — они берут железные пруты и избивают старшего брата ими... Слышно свист в воздухе, когда очередной раз высокий мужик замахивается. У меня дрожит телефон в руках, пока набирает 911. Но здесь нет связи... Нам не помогут?

         — И как тебе? Нравится? — Эш плюет кровью и встает на ноги.

         — А тебе? — подбирает железную штуку и лупит в ответ.

         Один получает много ударов, но врагов больше... Мужчины накидываются на парня и начинают избивать... Мои глаза прикованы к красивому лицу и светлым волосам...

         — Души его, — Эшли лежит на полу, а громила затягивает на его шее петлю... Только хочу выбежать, как голова моего защитника поворачивается ко мне. Белки наливаются кровью, а его губы шепчут: «Не смей. Прости, Сью»... Кусаю себя за ладонь...

         — Ты просто так не сдохнешь... Я сломаю каждую косточку, сделаю дырявым это тело и только потом... Услышу волшебный хруст довольно широкой шеи, — дальше я действительно слышала щелкающие звуки... Так ломается жизнь... Его и моя...

         — Она проснулась, Босс, — незнакомые голоса.

         — Привет, мой маленький мышонок Джерри, — я сижу на стуле, а в комнате довольно темно. Что испытываю? Безумную опасность и то, что он узнает об Айзеке.

         — Какая причина этого? — вздергиваю подбородок.

         — А то, что ты украла документы, лгунья, — хмурюсь.

         — Почему не в курсе этого? — у меня связаны ноги, но руки могут спокойно двигаться.

         — Где они? И я тебя не убью. Телефон чист, — учтиво говорит, будто бы не угрожает. — Хочешь, чтобы обыскали тебя? Куда ты их дела? В квартире – пусто, — они были там? Не реагирую на все это. — Как хочешь, немая, — отворачиваю голову от него, но горячие пальцы сжимают подбородок. — Не надо, хирург. Тебе же нравятся мои руки, правда? — Себастьян нагло просовывает руку под мою куртку, просто разрывая внутри меня что-то...

         — Ты пожалеешь об этом, — и он смеется.

         — Ты же пустое место, Ларентис, забыла? Предателям в моем мире не место. На камерах ты заходила в мой чертов кабинет. Хитрушка не показывала лица, но забыла о том, что тебя узнают по кудряшкам, да? — хочу, чтобы Каэтани захлебнулся в своей желчи. Что-то шуршит в его руке, а вот это уже плохо... Не надо... не надо... не надо... Боль... Личное, которое не показывала никому...

         — Ой, а что это? — громко хрипит с насмешкой, а потом разворачивает бумажки... — Тут же... — и замолкает... Слезы жгут глаза, но специально смотрю на него.

         — Что? — сжимаю кулаки. Будь сильной... будь сильной... будь сильной... Терпение вознаграждается...

         — Чертова бесполезная бумага, — ровно сложенный потрепанный листик в конверте – явно не то, что нужно Дьяволу... Кидает конвертик на пол, но я падаю со стула, чтобы подобрать... Он не должен замараться... Не должен... Нет-нет-нет... Не должен... Это не произойдет... Не произойдет... Бережно прижимаю к груди, но жестокость вырывается из меня, падая в объятия ледников.

         — Нашел ли ты то, что искал? — сжимаю челюсти... И разворачивает бумагу...

         — Я... — он видит большие буквы, которые адресованы мне.

         — Что? Нашел, Себастьян? Ты нашел? Ответь, — я тоже рассматриваю то послание, что окровавлено по углам. Заляпанная бумага – моя боль.

         — Вышли все, — тихо сказал, но люди пулей вылетели из комнаты.

         — Тебе интересно, не так ли? Тогда слушай, — даже не стараюсь выглядеть сильной. В мое сердце нагло вошли, выбивая дверь. Это будет моим дебютом...

         — Не надо. Возьми, — мужчина протягивает письмо.

         — Я процитирую тебе, — это уже невозможно остановить. Я ценила его личные границы, но Черный Принц Ада... Сейчас разнес мои, делая из них ничтожные кусочки для черной мозаики. Мои руки складываются в слова...

         — Не надо! — кричит в пустоту, но это уже не помогает.

         — «Моя храбрая Сью, самая веселая и озорная девочка, мне жаль... Прости... Я не буду тревожить тебя, задавая вопросы, как нашла это письмо. Оно было спрятано у сердца, там, где мои самые дорогие люди. Прости меня, что при первой встрече кинул конфету. Зато как потом полюбил. У нас не было прекрасного детства, хотя... это тебя лишили всего, что должны были дать родители. Мне так жаль, что папа не говорил слова любви, а мама осушала бокал вина быстрее, чем ты поднималась в комнату, чтобы ждать от них сказки. Мне так хотелось подарить тебе больше, чем все рисунки, разрисованные стаканы, снежные шары, подарки, игрушки и того белого кролика. Ты же знаешь, что те, кого люблю – первое место в моей жизни? Приоритет. Тебе правда будет сложно, но другого пути я просто не нашел... Первое время даже будешь считать меня эгоистом и дураком, но потом... поймешь... смиришься... Мне остается лишь надеяться, что мой труп не был так ужасен... Ты бы узнала меня, да? Они пришли быстрее, чем ожидал... не успел показать татуировку и побыть с вами... Господи... мне так больно, кудряшка... Один за двоих – таково правило выживания... Старший брат – медаль, которую я гордо носил, но время пришло, чтобы передать ее тебе... Не нужно долго плакать, Сью. Там, на небе, будет светло и тепло, а ты жди брата во снах. Обещаю, что буду оберегать вас даже издалека. У тебя всегда был и будет Эш, который приходил на помощь, спал с маленькой сестричкой, чтобы та не боялась. Я неимоверно счастлив, что прожил жизнь с двумя прекрасными людьми... «А» справится... мы любим тебя и всегда будем... Не делай мне дорогих похорон, пожалуйста... Я хочу видеть там лишь двоих... Люблю вас, малютка... Старший брат... Эшли... или просто Стич...» — и опускаю голову. Все. Тишина льется в уши, но не заглушает внутренний крик... 

         — Прости... это было слишком... личным... — поднимаю взгляд и вижу просто карие глаза. Болезненная улыбка появляется на лице, а он застывает.

         — «Прости» не заберет то, что ощутила. Я могу уйти? — Себастьян молча развязывает узлы...

         — Но документы... — выдыхаю и встаю со стула.

         — Я их не брала. Присмотрись лучше, Себастьян, и обрати внимание на то, что прямо перед твоим носом, — КТО...

         — Илайн, — мужчина хватает за руку, а я резко выдергиваю ее.

         — Не надо. Мне и так больно. Понимаешь? Мне и вправду очень больно, — пальцы разжимаются.

         — Прости... — его пальцы выписывают что-то еще, но я лишь разворачиваюсь и ухожу... Меня растоптали... уничтожили морально... сейчас не готова бороться...

         Захожу в квартиру и... здесь все перерыто... Я не кидаюсь к вещам, а бегу к ящичку, где лежал снежный шар... Его нет... лишь осколки... У меня забрали то, что берегла 4 года... Подставка уцелела, а вот купол... Там дыра... и от нее идут лучи... трещины... Беру его в руки и просто падаю на пол... Здесь повсюду стекло... но... отдельные кусочки были светло-голубого цвета... на каком-то из них нарисована я... а также из таких цветных пазлов можно сложить «Моей»... еще один... «любимой»... и вот... «Сью»... и потом последние три... «от ее Стича». Сломали...

         Беру все кусочки в руки, не обращая внимания на боль от порезов. Пишу Антонио, что занята на выходных, нахожу уцелевший стакан, который мы сделали для Эша, упаковываю в одежду, закидываю в сумку... а потом ухожу... или уезжаю... 8 – часовая дорога приглушает звуки разбитого тела и души... Эш знает о моих планах, ведь смотрит с неба...

         «Я скучаю, Эш». Жесты летят в далекий космос... и моя машина растворяется в этом мире...