Глава 36. Себастьян

В голове ты смелее и мудрее, а на деле – трус и дурень.

MISSIO, Death Standing: Timefall - Sing to me 🌪️

Плюс снотворного в том, что тебя вырубает настолько быстро, да еще и погружает во тьму, не давая снам или ужасам пробиться к тебе. Илайн заливала в мое тело жидкости, попутно исцеляя правильными методами. Пока девушка спала, то я перелез на другую сторону, чтобы при нападении, сначала они увидели меня. Маленькая фея будет за чернильной спиной и потрепанным мозгом. Дальше было все странно... Я один раз открыл глаза в машине, но за рулем сидел парень с коричневыми волосами. В салоне уже не пахло цитрусом и жасмином, а витал аромат свежести и легкого удушья. И мое сознание поплыло.

Второй раз, открыв глаза, понял, что уже нахожусь дома. Знакомый потолок, стены и кровать... Это не моя спальня, а гостевая. Прекрасно. Потом повернул голову и увидел Илайн. Она поджала ноги и читала книгу. Мне не удалось долго быть в норме, потому что резкая боль разорвала мозг. Врачи один за другим не рекомендовали пропускать таблетки, потому что тогда начинается ад. Хрупкая, но сильная Ларентис допрашивала меня, но я сцепил зубы, чтобы не завыть от боли. Каждая клеточка пульсировала, просыпались крики далеких птиц и звуки выстрелов... Зеленые глаза беспокойно смотрели в мои, но мой организм тратил последние силы, чтобы продержаться дольше... Я просто согнулся и блевал на пол, пытаясь усмирить боль... Казалось, что голову разрывают изнутри, дробя на маленькие кусочки... Илайн упала на колени рядом и просто держала... В который раз уже видит все это... Таблетки от лживого разума... я был зависим от них также, как и от ненависти к себе и миру...

Мне нужно было выпить маленькую белую драже, чтобы прекратились муки, но слова снова покинули рот. Хотелось орать, но голос исчез... Я понимаю тебя, Илайн... Мы и правда похожи больше, чем думали... Пока временами портил дорогой пол, кудрявая девочка не уходила, а просто продолжала успокаивать... Она не говорила слов, но, в перерывах с позывами, медленно гладила волосы, лицо и мягко терла спину... После того, как в желудке ничего не осталось, лег на спину и смотрел на нее. Светловолосая голова покоилась на коленях, а большие лесные глаза были лишь на мне. Моих сил недостаточно, чтобы даже пойти в ванную... Голова продолжает наполняться ужасным шумом, как чашка чая, жидкость которого вот-вот прольется.

— Подожди, я сейчас, — устало кивнул и закрыл глаза. Затылок должен был ощутить прохладу пола, но был утоплен в мягкости подушки. Полностью распластался возле кровати и мечтал обрести просто покой... Не хотелось чего-то сверхъестественного... Просто дайте нормальный мозг, который не будет кидать меня в прошлое... Я мечтаю об успокоительной тишине...

Послышался шум, поэтому пришлось расклеить веки... От увиденного стало еще хуже. Илайн заплела волосы в пушистую гульку, которую закрепила карандашом, что где-то нашла. Она принесла тазик, ополаскиватель для рта и полотенце. Без слов дала понять, что хочет помочь. Пульс быстро стучал, вызывая дискомфорт. С каждым ударом накалялись мысли...

«Убить себя... захлебнуться и прекратить мучиться? Легкий исход, правда? Но как-то Ванесса сказала, что я должен прожить всю боль, выпивая полностью все содержимое огромного стакана. Лишь это поможет отпустить и понять... Девушка помогает мне, а потом вытирает все то, что было итогом мигрени. Ее острый подбородок указывает на кровать, но отрицательно машу.

— Таблетки, — наконец-то слова появляются.

— Где? Я принесу, — она увидит мою спальню и фотки... Тумбочки набиты бутылочками, которые спасают меня и не дают превратиться в полного психа. Я больше суток без них, что совсем не хорошо... Чувствую, как волна накрывает... Еще чуть-чуть и будет поздно...

— Комната справа, серая дверь, — закрываю глаза от новой вспышки и чувствую, как пот течет по виску. Сражение...

Уши уловили не шаги, а бег. Я не злюсь, что меня привезли сюда, но не хочу, чтобы кто-то был в этом доме. Редко кто поднимался на второй этаж, потому что здесь было самое сердце. Казалось, что прошла целая вечность. От боли, что не пропадала 6 лет, в моих глазах образовывались цвета: зеленый, красный и фиолетовый... Зубы ныли от напряжения, а кулаки сжимали край постели, что свисал. Я, блядь, сейчас сдохну. Легкая ладонь коснулась лица. Она пришла. Мне видно Илайн.

— Выпей, — фисташка дышит глубоко, а щеки стали пунцовыми. Ты спешила, Храброе сердце?

— Спасибо, девочка леса, — и проглотил надежду на то, что мозг не расплавится до конца.

Ларентис приподняла подушку и села на пол, чтобы быть рядом. Это было очень странно... Я обижал ее словами, поступками, бросил, сказав дерьмо, заставил поведением упасть с обрыва, но Илайн не исчезала...

— Почему не ушла? — прошептал, когда жуткие вспышки стали черно-белыми.

— Ты бы ушел? — сжал губы от такого вопроса. Но мог бы...

— У меня нет ответа, — хотя в глубине души надеялся, что там осталось что-то человечное.

— Я могла бы тебя миллионы раз ненавидеть, проклинать и презирать, но я – врач, Себастьян, — всего лишь профессия.

— Благодарю, хирург, — дружба, но был секс, после которого не тошнило. Странные желания поделиться друг с другом чем-то, хотя не доверяли каждому из нас. Ненормальность была с самой первой секунды. — Видела фотки? — там есть много чего.

— Я не смотрела на них, — удар.

— Почему ты добрая, но мне кажется, что станешь причиной огромного количества смертей и беспощадного разрушения? — она моргнула, но не отвела глаз.

— Разве люди появляются в жизни просто так, Каэтани? Каждый приходит для чего-то... Только время даст возможность увидеть, — это и было худшим.

— Я не убирал фотки с ней. Она была на заставке телефона, но тот утонул... Джулия везде... В этом доме полно воспоминаний о ней. Это тяжело... — хриплый голос был отрешенным.

— А как вы познакомились? — тонкие пальцы массажировали кожу головы... Неимоверно приятно... — Когда я родилась, то Эш кинул в меня конфету, — она мило улыбалась. — Потом я заплакала, и он сказал, что у меня большой рот, а родителям стоит отвезти эту помидорину назад в больницу, — это реально смешно.

— Ей было 22, когда впервые увидел, а мне 25. Я уже правил Италией, а она продавала цветы. К Джулии приходили тысячи людей, чтобы та сделала букет. Она могла сотворить из растений настоящее искусство, — и появилась картинка, как впервые посмотрел на девушку. На ней были синие джинсы и желтый топ. Белоснежные волосы украшала изящная косынка, которая была светло-голубой. Локоны струились по спине, напоминая пенное море. Она была очень добра, улыбающаяся и дружелюбная... — Я просто проходил мимо, прикупив кебаб, но так и не съел его. Знаешь, все было как в кино: вижу ее, падает пакет, и прекрасная еда валяется у ног. Моя белая футболка была испорчена, а мысли крутились о том, чтобы познакомиться. Джей-Джей как раз улыбалась какому-то старику, отдавая милый букет. Что же я сделал? Купил новую футболку и пришел к ней. Попросил 10 букетов. Разных, — теплые воспоминание сжигали душу... Теперь с головой нырнул в них...

Себастьян 25 лет.

— Привет, — до чего же она красива.

— Здравствуйте, — белоснежные зубы и легкий розоватый блеск на губах. Огромные карие глаза смотрели без страха. Она знает, кто я?

— Можно заказать букеты? — как подросток, ей-богу.

— Нет, — и смотрит, а потом начинает смеяться. — Мужчина, Вы пришли туда, где делаю букеты. Сколько их должно быть? Какие цветы? Для кого? Можете описать, а я уже подберу, — у нее в руках маленький блокнотик и желтая ручка.

— Меня зовут Себастьян, — и потер затылок. Я никогда не знакомился с кем-то...

— Я знаю, Себастьян Каэтани, — и наклонила голову, а потом прищурилась от солнца.

— А тебя? — искал бейдж, но его не было.

— Matricaria, — это не имя.

— Ромашка? Я люблю латынь, — она открыла рот и сильно сжала ручку.

— Какие цветы? Сколько букетов? — а потом начала смеяться. Громко. — Простите... просто... просто... здесь бирка, — и это было провалом. Сзади, на шее, висела огромная пластмассовая штука. Ебать.

— Полный крах, — потер переносицу.

— Давайте помогу, владелец страны пиццы и пасты, — ей нравилось подкалывать меня.

— Так, — голову наклонил чуть ближе, — как тебя зовут? — хотел хитростью выпытать.

— Сколько букетов? — я рассказал, какими должны они быть. Джулия делала их несколько часов, а я торчал возле нее, наплевав на планы. У меня уже были мысли о завоевании девушки, которая отказывалась назвать свое имя.

После того, как флористка отдала их мне, то я просто ушел. Пришлось проследить за ней, а потом сделать глупость. Новая пассия жила в небольшой высотке, которая состояла из 5 этажей. Джулия обитала на 4, поэтому и полез к ней. Мне пришлось делать 3 ходки, чтобы доставить все букеты на ее балкон. Огромное количество цветов уже ожидали хозяйки. Некоторые были те, что сделала сама, а самый большой, из ромашек, создавался 4 часа. Мои глаза прожигали стекло, где находилась незнакомая гостиная. Легко постучал по преграде, а девушка, которая мирно смотрела телевизор, вскочила и выбежала ко мне. На ней были желтые шорты и такая же футболка, а на ногах – носки с цыплятами.

— Что за... дерьмо ты устроил? — она оглядела свою новую оранжерею.

— Привет, девушка без имени, — не думаю, что ей это понравилось.

— Уходи прочь, дурак! — самое безобидное, что слышал.

— Как тебя зовут? — улыбался широко.

— Ну ты и засранец, — Джей-Джей схватила гигантский букет ромашек и хорошенько отлупила меня. Я насмеялся от души.

— Джулия, кто-то пришел? — женский голос из другой комнаты.

— Джулия, — повторил так, будто попробовал нектар.

— Ты просто бестолковый идиот, — щеки покраснели от злости. — Только букет испортила, — и на красивом лице, образовалась досада и печаль.

— Теперь здесь будет твой сад. Пока, Джулия, — и нырнул вниз, но что-то пошло не так, поэтому разодрал спину о железный прут.

— Эй, ты не умер? — послышался сарказм в вечернем шепоте.

— Нет, ромашка, меня не так просто лишить жизни. Завтра в это же время будь на балконе, — пропел ей и побежал по темным улицам.

Она не ждала меня. Даже не появилась, но оставила вату и спирт. Дальше был год ухаживаний, много попыток сблизиться... а потом... 2 года счастья... которое закончилось...

Илайн продолжала гладить меня. Я рассказывал это третий раз в жизни. Знали Дом, Ванесса и девушка с глазами мягкого мха...

— С характером, — длинные пальцы выписывали буквы в воздухе.

— Да. Год выдался сложным: фургоны цветов, имя в небе, много вкуснятин, разные подарки, приглашения на различные посещения галерей. Я даже хитростью смог вытащить ее на самую большую выставку редких цветов. Но знаешь, она каждый раз отказывалась от всего, бубня на меня. Это лишь подзадоривало. Я знал, что со мной рядом ходит опасность, но наивно полагал, что имею достаточно силы, чтобы защитить нас, — и хорошее закончилось.

— Мы не можем решать за кого-то, Себастьян, но у нас есть возможность жить, чтобы чтить память о любимых людях, — поэтому и буду жрать землю, но Джулия так и останется самым чистым домиком в моей душе.

— Да. Илайн, — поднял голову к ней, — как думаешь, когда-то станет легче? — хотелось услышать ответ от того, кто тоже терял.

— Не знаю, Себастьян. Я все еще плачу на могиле Эша, когда прихожу туда. Также храню его диски с музыкой, некоторые фотки, одежду и то, что он дарил мне. Одна коробка, которую брат оставил мне, все еще не разобрана. Бари напоминает о нем... — почему же ты здесь?

— Я не хочу ее забывать, — признаюсь и сильно сжимаю женскую руку.

— Мы не сможем забыть их. Никогда... Но, знаешь, иногда мне кажется, что он бы разозлился, видя, что я не беру от жизни максимум, который мы хотели. Я мечтала увидеть водопады Игуасу, Большой Барьерный Риф, Ледниковое озеро Морейн и много других мест, — люди живут жизнь на Земле, но не имеют возможности увидеть все... Разве это нормально?

— Это все исполнимо, — но она была в мыслях, а это слишком далеко. Я привстал, но кудрявая не отпускала руку, которую до этого сжимал я.

— Как ты? Что-то нужно? — помотал головой.

— Хочу искупаться, — слабость в теле не могла полностью дать мне бразды правления.

— Давай помогу. Только аккуратно, раны кровоточат, — старался не опираться на девушку, когда шли в ванную, чтобы ей не было тяжело.

— Дальше сам, — но руки не слушались.

— Закрыть глаза? — мне нравились ее шутки.

— Ты уже видела все, правда? Поможешь с одеждой? — прохладные пальцы коснулись кожи, а оттуда мурашки стартовали свой марафон.

— Когда сделал первую татуировку? — и прозвучал звук расстегивающейся ширинки. Мое тело моментально отреагировало на легкое движение у члена. Блядь. Шикарно.

— Мне было 16, — пробормотал. — Вот эта, — указал на руку, где виднелась чернильная фраза «Сам себе Бог и судья». Илайн уже набирала ванну, добавляя туда пену. Мы молча ждали, пока наберется достаточное количество воды. Я был в трусах, а член рвался наружу. За время ожидания тщательно почистил зубы, прополоскал рот, пожевал жвачку и чувствовал себя гораздо лучше.

— Готово, — она смутилась. И внутренне понял, что не хочу быть в одиночестве.

— Эй, Илайн... это... можешь не уходить? Я закрою шторку, если нужно, — мне стыдно просить такое.

— Ну, — она теребила полотенце в руках. — Ага. Нормально, мы же друзья, да? — какого хрена мне пришел такой бред это в голову? Друзья?

— Именно, — и вспомнил, как погружался глубоко во влажную киску, а она сосала мой член... Просто милые подружки-хохотушки. — Будешь смотреть? Тогда и дружбе конец, — подцепил резинку трусов и начал стягивать.

— Боже мой, — резко развернулась.

— О да, Бог создал мое тело из лучших и наибольших штучек, —засмеялся и начал прятаться в воду. — Блядь, она же кипяток, — процедил и зеленоглазка подлетела ко мне, забывая, что перед ней абсолютный Аполлон. Нагой. Девушка начала крутить холодную воду, но почему-то включился распылитель, поэтому... Она тоже была мокрой... Очертания ее кружевного лифчика и торчащих сосков сводили с ума. Дьявол ликовал.

— Хрень собачья, — она наклонилась, чтобы вытянуть пробку, но поскользнулась и пришлось ловить ее. Мне было больно. Пиздец как. Своими руками обхватил тонкое тело и прижал к себе. Теперь в ванной было двое.

— Снимай тряпочки, Храброе сердце. Вода не терпит одежды, — прошептал ей на ухо, нагло освобождая тело от мокрой ткани.

— Это неправильно. Мы же друзья, — протестовала Илайн.

— Друзья. Хорошие и близкие, — и кинул ее футболку на пол...

Позже девушка сидела ко мне лицом, а наши ноги обнимали тела друг друга. Все это казалось далеко за пределом... Мы находимся в доме, где был с Джулией, но тут и была проблема. Илайн Ларентис или добрая фея, которая прячет за крылышками что-то темное и страшное, волшебно исцеляла мой мозг. Возле нее мне не приходилось думать о том, что недостоин чего-то... Я знал, что часть моего сердца навсегда мертва, да и не подлежит обновлению. Там невозможно провести реконструкцию, ведь руины слишком стары и спрятаны под тоннами песка... Это словно Помпеи... Везувий – смерть Джулии... В том древнеримском городе, недалеко от Неаполя, под многометровой толщей пепла были найдены улицы, дома с полной обстановкой, останки людей и животных, которые не успели спастись. Это слишком похоже на меня... Внутри можно найти цветные воспоминания, дословные диалоги и просто любовь. Я смотрел в зеленые глаза и почему-то видел свет... Это пугало, но и захватывало... Иногда ночью давал обещания о том, что буду жить, а утром забывал... Помимо этого, очевидно, что я и правда нуждаюсь в ком-то, кому просто могу что-либо доверить. Илайн не вызывала брезгливости, но она была той, кто могла одним словом вызвать теней, а потом также быстро и успокоить... Со мной творится что-то не то... Все равно у меня было чувство какого-то предательства... Разве мне может понравится кто-то другой, если люблю девушку, что обожала ромашки? Физическая утеха – не влюбленность правда? Да... Точно... Всего лишь близость...

— Я могу уйти, — неужели Динь-Динь может залазить в голову?

— Нет. Не надо, — придержал мыльную ладонь.

— Я ненавижу тебя, — она говорит первая и в глазах появляются соленые реки.

— И это правильно, хирург... — первая слеза, а потом и вторая. Подвигаюсь ближе и сажу на себя, но крепко прижимая к груди. У меня реально болят дыры от пуль, те фиолетовые полоски, но не думаю, что боль полностью реальна, так как одна женщина вколола обезболивающее. — Я сломлен, а ты... заслуживаешь лучшего... — шепчу и глажу голую спину, что не прикрыта водой и пеной. — Но мне кажется, что только ты поймешь меня, а я – тебя, — она отодвигается и смотрит очень холодно. Это похоже на реальность... Она проснулась раньше...

— Мы никогда не поймем друг друга, Себастьян. Ты из другого мира, как и я. У нас разные ценности и желания. Мы похожи болью, но только и она иная. Ты потерял любимую, а я – брата. Ее убили враги, а Эша – ублюдки, которые решили поиграть в злодеев. Ты эмоционально нестабилен, жесток, агрессивен и просто неадекватен. Но вот я не хорошая! — ее руки слишком резко передают слова. Крик... — Я тоже испачкана и состою из мести и зла. Все мое тело наполнено ложью. Я – графин, в котором вода стоит неделями. Илайн Ларентис – чертова сука и тварь. Я не милая девочка. Не говори, что видишь хорошего и доброго человека, потому что все это – иллюзия. Понимаешь? Все! Ты погряз во лжи! Моей, своей и чьей-то! Не смотри иначе, потому что сломаешься! Верь в то, что твоя фея – тварь! — выскакивает из воды, подхватывает вещи и убегает. Быстро соображаю и бегу следом. На мне лишь боксеры. Я медленнее, потому что хреново себя чувствую, да и кто-то чуток продырявил тело.

Когда добегаю до входной двери, то вижу, что Илайн уже мчит в куртке, надетой на голое тело... Лишь стринги... Этого не видно, но я знаю... Мокрые волосы развеваются на ветру, а холод зимы поселяется куда-то внутрь тела. Состоит из мести и зла... Все было ложью... Было ли? Мои ступни прилипают к кафелю, который покрыт легким снегом. Машина заводится, резко начинает движение и сносит ворота... Единственное, что радует – пуленепробиваемая тачка. Да... У нее были ключи? Наверное... Охрана смотрит на меня, но отрицательно машу головой... Теплая струйка крови стекает по телу... Гнев срывается с петель и захлопываю дверь... Гостевая комната превращается в сущий хаос... все разбито и посреди этих руин в центре – я. Реальность снова накатывает и понимаю, что чуть не поцеловал девушку... в доме... где я и Джулия... наш обитель... Медленно иду в спальню... нахожу спрятанный пакетик, где прячется белый порошок... Смотрю на него и жду... Кидаю на пол и топчу... Меня разрывает от всего... Предательство... поведение Илайн... Почему это вообще волнует меня? Зачем она появилась? Что делать? Как поступить? Забыться? Бороться? Тени поют плохие серенады, возвращая в прошлое... Глаза матери... насилие... отец избивает ее... Я в шкафу... Под кроватью... Нож у горла и безумные голубые глаза... Крики... крики... крики... крики... Падаю на колени и просто занюхиваю наркоту с пола... Спасение придет... Все будет хорошо... Я смогу... только не кричи... Не кричи... Не кричи...

— Замолчи. Замолчи. ЗАМОЛЧИ! ЗАМОЛЧИ! МАМА, ПРОШУ, НЕ КРИЧИ ТАК ГРОМКО! ПРОСТО НЕ КРИЧИ! ПОЖАЛУЙСТА! — тишина наступает не сразу... — Пожалуйста, уйди из моей головы... просто уйди... И ты... Джулия... я не могу так... не могу... дай мне вдохнуть... — и падаю на пол... Теперь тихо.