Глава 24. Себастьян

Вона розумно навіть мовчала,І дивилась на всіх з-під густих вій.І про кожного з нас щось та й знала, Наприклад, що в мені живе пустий звір.

Вона мала очі яскраво-зелені, Що нагадують мені літо та простір.Я ненавидів всі слова ті шалені, Що зривались, немов то був розстріл.

І справа не в тому, що вона ідеальна, А в тому, що я – навіжений дивак.Я знаю, що дівчина також безжальна,І те, що у нас буде яду присмак.

От автора ❤️

The Broken View - Something better 🧊

Я проснулся от того, что рядом кто-то зашевелился. Распахнув глаза, понял, что мой подбородок упирается в мягкие волосы, а руки полностью обволакивают девушку, пока она закинула свою наго на меня, а удивительно теплая ладонь обнимала за шею. Черт возьми, это дерьмово. Я теряю всякую бдительность, а внутри кислота разъедает мой желудок. Поднимаю запястье и смотрю на большие круглые часы: 5:47. Пора уходить. Выдыхаю, а следом медленно выскальзываю из теплых объятий, которые не противны. Давно не было такого, чтобы я позволял кому-то, кроме родных, приближаться так близко. Стопы утопают в новом ковре, пока иду к небольшому креслу, где оставил свои вещи. Просто забираю их и одеваюсь на ходу.

Рояль, который привезли еще вчера, украшает эту квартиру, делая намного изысканней. Не думаю, что Илайн его заметила, ведь тогда мне бы досталось от нее. Ухмыляюсь от такой мысли, а потом заглядываю в холодильник. Мне кажется, что это больше привычка, которая была у меня, нежели заинтересованность. Тут много овощей и пачка недорогих круассанов. Интересно. Они с абрикосовым наполнителем. У нее нет денег? Почему покупает продукты по скидке? Зачем ей нужен был аванс так резко? Что за скелеты прячутся за женственной спиной? Нет времени для раздумий, поэтому просто ухожу. Я обещал уйти до того, как зеленоглазая злая фея проснется.

На улице, блядь, прохладно, особенно после того, как вылез из-под пушистого одеяла. До сих пор не могу поверить, что вчера открыл дверцу в одну из самых тяжелых историй. Бьянка не могла достучаться, многие психотерапевты просто исчезали или переставали принимать меня, потому что я – тяжелый случай. Зачем только вот это все? Звоню Киро, чтобы мужик пригнал ту рухлять, на которой ездит девушка. Он просто взял эвакуатор и поставил возле высотки. Гениально, правда? Но я тоже не промах, ведь подкинул на заднее сидение листок. Себастьян Каэтани – не только мафиозник, но и вор, который однажды ограбил цветочный магазин, оставив там много купюр.

Сегодня должен прийти Итан, чтобы мы начали нашу работу. В кармане, где хранил фотку, положил и письмо, которое было написано от имени Джулии. Да. Я не поверю, что эти все слова изливались из нее... Нет... Моя любимая ждала жениха на ужин, обожала запрыгивать на спину, а потом я кружил ту маленькую засранку по дому. У любимой был звонкий и радостный смех, который не подделаешь... Просто... сейчас у меня нет ответа на этот вопрос... Как мужчина, который потерял смысл своей жизни, я не собираюсь показывать им личное, чтобы доказать правоту. Может это и сделает хуже, но собственноручно отказываюсь от этого спасательного круга.

У меня жутко портится настроение, когда приходит очередное письмо от полиции, напоминая о том, что не могу далеко уехать, письме, обвинениях и прочих штуках. Меня раздражают люди, что слоняются туда-сюда, ничего не делая. Добавьте к этому то, что Итан привозит Илайн. Мне абсолютно насрать на это, но кумарит, что она влезает во все спектры моей жизни. Изнутри смотрю, как девушка улыбается ему, когда для меня же хранит лишь тупые острые фразы. Блядь! Мысленно машу рукой, а потом происходит интересное: она жестами показывает, что люби кофе с лесным орехом. Ладно, не буду конченным ублюдком... Хочу взять стакан с кофе, да и прикупить круассан, но наваливается работа. Как только освобождаюсь, то спешу в лучшую кофейню, а потом нахожу Илайн... но девушка уже прекрасно пробует напиток другого. Итан. Быстро, молодец. Ее тихий стон взрывает мне мозг, который и без того расплавленный... Ненавижу... Я ненавижу Илайн Ларентис! Я ненавижу все, что связано с ней! Я ненавижу цитрусы и жасмин, потому что это напоминает о зеленоглазой девчонке, которая доводит меня до приступов злости, когда хочется ужраться и занюхаться. Или спокойствия... Я запутался.

У меня сносит крышу от всего этого напряжения: вчерашний вечер, улыбки, слова, тупые объятия, поэтому просто беру пакетик с горячим круассаном и прилепляю ей в грудь, а тот ароматный кофе, в который я попросил еще насыпать шоколадную крошку, маленькие маршмеллоу, летит к чертям. Это не должно меня волновать, да и безразличие накрывает... Густой темный туман заполняет голову, когда выскакиваю оттуда, где она. Слабость не вознаграждается, идиот! Много проклятий вырываются из меня... Еблан!

Итану нужно забрать некоторые копии в полиции, поэтому парень приедет позже. От такой злости иду к Антонио, где затрагиваю тему того, что Илайн должна уехать, уплыть, исчезнуть, но старый хрен не сдается, а орет, пуская слюни. Да чтоб вы все сгорели! Каждая клеточка кричит о том, что мне нужно выпить таблетку, ведь голова начинает раскалываться на части, которые потом не соберу. От вчерашних водных процедур у меня горит все тело, но это даже приятно. Молоточки в подкорке звучат громче. Я болен! Болен! Болен! Псих! Неадекватный! Придурок! Сволочь! Да... это Себастьян... Теряюсь, но Дэвис возвращает меня на Землю.

— Я снова здесь, — вижу, как он одергивает рукав, а там ручкой написаны фразы. Как мило и приятно. Интересно, я мог бы побить свой рекорд в скорости, перебивания кости?

— Ты точно готов к такому в своей карьере? — это энный раз, когда переспрашиваю.

— Ты делал то, что здесь написано? — внутри происходит полный коллапс из чувств и гнева.

— В какой-то мере, — он поднимает бровь. — Итан, я имею к этому прямое отношение, но не убивал, а с матерью... Ты знаешь, — мне пришлось вскрыть ту ситуацию, о которой все разговаривают и продолжают высасывать сок. Из моих уст был лишь рассказ избранным.

— Отлично, тогда за дело, — мы заходим и закрываем дверь. Начинаем обсуждать, и парень рассказывает, как себя вести, что говорить, как должен прислушиваться. С последним... кхм... возможно будут проблемы.

— Где этот чертов документ? — я слышу тихие шаги и смотрю, как листок появляется в дверях. Блядь, быстро шагаю к ним, открываю и вижу лишь ярко-зеленое худи, которое исчезает из виду так быстро, будто бы мираж, что пропадает, как только стаешь на место, где он был. На полу лежит белая бумажка. Хватаю его и захожу внутрь, чтобы продолжить разговор.

— Этот? — Итан смущенно улыбается, а потом становится серьезным.

— Это сложное дело, правда. Себастьян, ты должен быть честен со мной, также я должен быть в курсе того, где мой подзащитный. Это ясно? — мне никто не приказывал очень давно, но соглашаюсь. — А теперь, — взгляд прикован к моим глазам, — поговорим о твоем психологическом здоровье, — хочу протестовать. — Это то, куда они будут давить, показывая тебя безумцем, — обожаю открытость этого черноволосого адкокатишки. Итан Дэвис стал чертовым Богом закона и единственной возможностью сохранить чистоту той, которая спит вечным сном...

Теперь человек, который будет защищать меня в суде, знал обо всем, что скрывает Черный Принц Ада... или думал о том, что знает... Некоторые вещи не будут рассказаны никогда. Мы просидели так еще 3 часа, пока обсуждали детали. Потом сюда подтянулись Ванесса, Дом, Зак, Карлос, а Киллиан с Лукой поехали куда-то по своим делам. Ко мне подошел Танатос.

— Манчини недоволен, Каэтани, — знаю и мне нравится это.

— Пусть опуститься на колени и возьмет мой хуй в рот, — с кривой улыбкой говорю и быстро отворачиваюсь. Дьявол не делает исключений.

— Ты отослал мне партию? — возвращаюсь к его лицу и смотрю в карие глаза. Дорогой виски и лед. Он чертов тихий убийца.

— Она спешит к тебе, на Кубу, — наркота, которую изготовляю, была нашим связующим.

— Отлично, — мужчина был спокоен так, что иногда возникало впечатление, что Танатос совсем безэмоционален, но это не так... Все, что не касается нашей сестры, не было удостоено его вниманием, но как только там появлялись рыжие волосы, то Карлос сразу вступал в игру. Зак с Дамианом поехали размяться в место, где давно знают высокого чувака, который питается зеленушкой.

— Как дела? — Ванесса такая красивая. На ней белое длинное пальто, а волосы жидким золотом рассыпаются по плечам.

— Хорошо, а у тебя? — подхожу ближе и крепко обнимаю ее. Мне даже отсюда видно, как Дом следит за всем, хотя беседует с солдатами, что выжили. Они проходят полное медицинское обследование здесь.

— У меня есть идея, — в последний раз, когда она так сказала, то нагнула всех в стрельбе из лука.

— Я не буду опять хуярить пешком 10 километров, потому что ты забыла наши вещи, а потом заставила дорогую машину сдохнуть посреди ебучих полей, — припоминаю ей безжалостные ситуации.

— Мне хотелось показать брату тот домик, — смеюсь.

— Поэтому ты не взяла ни еды, ни вещей, а потом спалила нахрен двигатель, ведь Ванесса просто прирожденный гонщик, — она хмурится.

— А ты только и ныл, — какого хрена?

— Ты врешь, девочка, — сжимаю ее покрепче, чтобы она отлупила меня сначала локтем, а потом долбанула в грудь.

— Эта Илайн, — не реагирую. Она сразу поймет, что немая пробралась ближе. — Что у вас с ней? — невинные вопросы от такой женщины – плохой знак.

— Она наш хирург, — уверенно отвечаю, что даже сам себе верю. Еще девушка ходит со мной к одному мозгоправу и мы иногда спим в постели.

— Угу, — и Стрекоза ловко выскальзывает из моих рук, при этом успевая заломать меня. Разве так делают девушки? Ее красота не вяжется с силой, которой Ванесса владеет. — Ложь, — твердость голоса и никаких эмоций. — Та миленькая девочка таит тайны, Себушка, и ты это знаешь. Смотри в оба, чтобы именно из-за нее ты не был в беде. Если немая красавица посмеет сделать что-то против тебя, то от меня ее не спасти. Ты осведомлен, что Белладонна не нянчится. Мне не причинит огромного труда, — губы у самого уха, — сломать ей крылышки и шею, — я днями нападал на Ларентис, а сейчас хотел защитить.

— Становись в очередь, сестра. Предательство всегда карается смертью, — и точно знал, что все равно мог бы убить ее, если бы она совершила такое... Во мне мало совести и света. Принц Ада был протеже Аида.

Когда все разошлись, то я закрылся в кабинете и сидел. Сегодня был тот день, когда раз в месяц встречался с отцом. Нет, этот мудак не был вычеркнут из моей жизни. Я мог бы не общаться с ним и забыть, но этот ублюдок приезжал ко мне, чтобы напомнить, чей я сын. Во мне текла доля голубой крови и такого мусора. Мать была из известного рода Ботичелли, которые имели неземной успех в продаже оливкового масла, а вышла замуж за такого идиота, который не ценил ее. Нам приходилось переезжать с места на место, ведь отец перетрахивал всех женщин, потом избивал мать. Ее отец сбагрил дочь такой сволочи из-за того, что в молодости та сбежала к романтичному мужчине в другую страну... Позор отца... Бедную женщину приволокли назад, в Италию, а потом сразу же выдали замуж. Мать ненавидела Данте Каэтани, но любила меня. Она ломалась, защищая маленького сына, пока не устала бороться. Красивая женщина водила меня к врачам, а те сразу же говорили, что у меня психологическая травма. И она правда была...

Я не помню весь день, ведь был совсем крохой... Мама колыхала меня на руках и что-то пела. Резко распахнулась дверь, а из нее выбежали какие-то люди. Пятеро. На них не было черных масок или еще чего-то... Мама знала мужчин, а я изредка видел... Там стоял Викториан, Дмитрий, Аполло, Максимус, Джо и Андрей. Они приходили к нам домой и играли в карты. Как-то я слышал, что они говорят на непонятном языке. Я мог лишь внутренне повторять одни и те же звуки, что слышал... Маме не мог оставить предупреждение.

«Мы просто трахнем его жену за долги».

Когда мне исполнилось 13, то я отлично владел русским языком, чтобы уничтожить этих тварей. Пятерка мужчин быстро окружили мать, которая держала крохотного ребенка. Андрей сразу схватил меня за руку и поднял. Мои ножки взбивали воздух.

— Не трогай моего сына! — она кричала и так сильно боялась.

— Закрой рот, Светочка, — это имя было произнесено с таким холодным акцентом. Это не имя мамы...

— Я не Светлана! — женщина пыталась... долго... барахталась... Я не мог закрыть глаза, пока они делали это. Одежду на маме разорвали...

— Помни свое прошлое! — глаза маленького мальчика щипало, но пришлось смотреть. — Какое прекрасное тело! Пусть твой сопляк видит, как трахаются мужчины... и то, как его дорогая матушка будет сосать, — и я все видел. Все пятеро человек насиловали женщину поочередно. Сначала она противостояла, брыкалась и плакала, а потом просто повернула голову и смотрела мне в глаза. Красивая мама становилась на колени, чтобы это быстрее закончилось... Ради меня... Их грязные пальцы раз за разом впивались в детский подбородок, не разрешая отвернуться. Мне кажется, что этот момент оттянул мою речь еще на пару лет... Но это не самое ужасное, что я увидел и испытал.

Моя мама была замужем за русским писателем, но тот трагически умер... Думаю, что причина звучала, как Амо Ботичелли. Богатый и известный бизнесмен. Тот меланхоличный влюбленный парень посвятил ей много рукописей, где называл ее Светланой... Свет... Она прекрасно знала русский язык, а потом возненавидела его, ведь это приносило боль. Ублюдки знали это, как и мой отец.

Я вышел из кабинета и поехал в место, где будет ждать мужчина, который не был мне примером. Издалека видно его фигуру: высокий и подтянутый, без шапки, показывая свои светлые волосы, а глаза... как у Ванессы... На нем черная куртка, джинсы и он выглядит опрятно. Значит, сейчас деньги еще есть.

— Здравствуй, — подхожу к нему и становлюсь напротив. Мы каждый раз встречаемся на причале. Здесь милые лавочки, бегают дети, кормят чаек, кто-то ест сладкую вату, которую сдувает ветром. Мои руки в карманах, а взгляд направлен на того, кто каким-то чудом подарил мне лучшее – сестру.

— Сын, — смешно от такого обращения.

— Что на этот раз, Данте? — хрипота и температура делает голос ниже и суше.

— У меня есть дочь? Рыжая, — внутри взрывается бомба.

— Ты хочешь быть отцом? — мои жуткие черные глаза встречаются с его яркой голубизной.

— Нет. Мне нужно 300 000 баксов. Если у тебя нет таких денег, то тогда скажу, что их можно найти у моей дочери, — последняя капля.

— Ты забываешь, что твой сын – самый настоящий долбанный убийца. Папочка, я держал бьющееся сердце противника в руке, шейную часть пищевода, отрезал руки, языки и убил твоих друзей. Не советую шантажировать меня. Кому ты должен? — небрежно спрашиваю.

— Манчини, — теперь все понятно. Умно... Я оценил быстроту действий ублюдка.

— Деньги дам, но не из-за того, что ты можешь кому-то навредить, а только из-за того, что не хочу видеть твою рожу дольше, чем 7 минут. Придешь в следующий раз? Ой, лучше я, — смеюсь хрипотой, — на твои похороны, — и просто исчезаю.

Моя машина останавливается у дома, где работаю душой... Захожу и начинаю мастерить новые игрушки для детей. Проходят часы, а потом звонит телефон, где светится «Дамиан».

— Могу я рассчитывать на сегодняшний бой? — мои руки покрыты мозолями.

— Чертовски вовремя, сельдерей, — кидаю трубку и собираюсь. Это будет жестокий бой и длинная ночь. Интересно, а лесная нимфа уже спит? Нет, не интересно. А вот теперь, когда мои ноги ступают на ринг... вот это уже интригующее кроваво-пугающее веселье...