Глава 23. Илайн

І посмішка твоя не справжня,І анекдоти зовсім не смішні.І очі чорні того красеня,Клеймом горять вже на мені.

Tom Odell - Can't pretend 💔

          И в чем заключается искусство боли? Плакать уже не помогает, но дарит временное ощущение того, что ты прожил это, смог одолеть... А потом дарит пощечину с новой силой, когда на глаза или в уши попадают части из прошлого... Я поспала совсем немного, а затем затушила огонь, собрала вещи и пошла туда, где меня привязали невидимой нитью. На улице горят фонари, а по дороге изредка проезжают машины. Мой телефон включился, поэтому написала брату, что очень устала и легла спать. Утром он сделает выговор. Волосы высохли, но на затылке все еще слегка влажные, поэтому накинула капюшон. Руками обнимаю себя за плечи и продолжаю идти.

          Как только проворачиваю ключ и захожу, сразу понимаю, что не одна. Здесь уже есть его запах... Необузданный аромат переворачивает мысли, но мне сейчас все равно. Это он пришел ко мне в квартиру, а не я к нему. Смотрю, что красивые и новые кроссовки аккуратно стоят у стены, а в помещении царит тишина. Мне холодно... Слегка вздрагиваю... Зеленые глаза не цепляются за что-то новое, потому что хочу смыть боль, неполноценность и еще какие-то эмоции. Захожу в ванную комнату, раздеваюсь и становлюсь под кипяток, пытаясь согреться. Медленно опускаюсь и сажусь на поддон. Дерьмовое чувство застряло в горле... На телефон приходят сообщения от Давида... Я отправила ему ответы, которые были нужны... Я думала, что будет легче здесь находиться... но лгала себе... Улицы напоминают о детстве, лес – о брате, дом – о потере. Мои пальцы печатали слова, которые могут ранить, покалечить и нанести ущерб. Да, вот такая тварь сидит во мне. Кем же стала Илайн... Ложью... Даже имя было ненастоящим...

          Забрав из шкафчиков шорты и футболку, пошла в спальню. На огромной кровати лежал мускулистый мужчина. Себастьян спал на правом боку и стороне, которая у меня обычно пустовала. Если бы я легла, то мы бы смотрели друг на друга. Странно. В организме нет сил, чтобы быть правильной и корчиться на кресле, поэтому аккуратно ложусь на холодную половину. Под одеялом пока прохладно, и я сильно вздрагиваю, а дыхание мужчины прекращается. Проснулся. Пару часов назад его губы целовали мои... Мне плохо, ведь это было приятно... С каждым его движением понимала, что предаю себя... Внутренние протесты бесполезны, когда его глаза смотрят мои. Нелогичная привязанность и желание пугают так, как прошлое... Я держусь за свою цель, но Каэтани разрушает все на своем пути... Человек не готов идти дальше, ведь сам утопает в боли... Мы даже чем-то похожи. Ненавистью и уровнем боли. Не хочу выглядеть слабой...

         Мое тело пронзает очередная дрожь, а зубы издают странный цокающий звук. Снова. Не помогай мне! Он постоянно нырял в воду и кричал... Раскидываю картинки в голове и закрываю дверь туда на засов. Себастьян раздевается и нагло ложится рядом, паля и прожигая телом всевозможные границы. Почему я тянусь к этому теплу? Оно цвета смоли и угля... Что во мне неправильно?

         — Уйди до того, как проснусь. Это неправда или реальность. Это всего лишь сон, да? — еле заканчиваю и резко набираю воздух.

         — Всего лишь сон, маленький Гринч... Закрывай глаза и грейся, — это настолько тихо... только между нами... Я не хочу обнимать его, но мои пальцы уже ощущают кипящую кожу, хотя он тоже дрожит. Мужчина не движется, будто ждет еще один шаг... и я подвигаюсь очень близко. — Неужасных снов, хирург, — к чему это все? Зачем? Причины его визитов все еще не понятны.

         Себастьян Каэтани – мужчина, который горюет по своей невесте, обвиняемый в убийствах, Черный Принц Ада, который страшит всех и не подчиняется никому. Я находила его в слабости, а позже именно он пришел и спас от того кошмара. Мы совершенно никто друг другу, но интуитивно знаем, что у этих действий будут последствия. Мои глаза закрыты, а ухо слышит грубое сердцебиение.

         — Ты меня напугала, фисташка, — это смешно, ведь человек хочет уничтожить мою личность, но при этом подбирает различные прозвища. Сделал ли он меня грязной? Нет, ведь в моей души уже не было чистоты давно. Я не хорошая, но мужчина и не подозревает масштабы всего происходящего.  — Я думал, что ты утонула, — когда-то хотела. Хочу вытянуть руки, чтобы ответить, но Себастьян прижимает их своими грудами мышц, не позволяя вырваться. — Ничего не говори, Илайн, ведь это просто сон. Я не должен был приходить, оставаться и вообще что-либо делать. Просто не хочу домой, — выключаются все кнопки и свет в голове. Я потом пожалею. Открываю глаза и поднимаю голову так, чтобы увидеть его. У него правда очень красивые скулы, нос, губы, глаза и брови... Большинство людей не замечают этой красоты, ведь бояться посмотреть. Они не рассматривают его, как удается мне.  — Почему я такой, Илайн? Почему именно мне досталось столько? Сколько еще будут испытывать мою волю? У меня заканчиваются силы... — иногда легче признаться врагу... Неторопливо вытаскиваю руки и начинаю очень медленно «говорить», пока луна чуть освещает комнату.

         — А какой ты? Импульсивный? Сильный? Необычный? Идешь против всего, что видишь? Одинокий? — на секунду замолкаю, а тлеющие угольки его глаз смотрят не на руки, а на лицо.  — У каждого из нас свои испытания... Силы... а что будет, если они закончатся? Позволишь сдаться? Упадешь? Я не могу говорить, а ты избегаешь реальности и хочешь причинить кому-то боль... У каждого из нас свои недостатки и проблемы, Себастьян, но в этом всем нужно находить хоть одну причину для борьбы, — у меня есть брат, который нуждается в сестре и поддержке.  — Найди свою, ту маленькую причину, которая возьмет гран-при над всем хаосом, — контур его губ завораживает.

         — Можно задать один вопрос? — шепчет близко. Почему этот грубый мужчина приятно пахнет мятой и легким сигаретным дымом, который не противен? Почему именно он расслабляет мое тело, хотя я должна быть каменной для него?

         — Тогда тоже спрошу в ответ, — легкий кивок.

         — Почему ты перестала говорить? — выдыхаю и закрываю глаза. Около минуты молчу и раздумываю. Говорить? Или нет?

         — Я видела, как убили дорогого мне человека. Он спас меня ценой своей жизни, — Эш был моим героем... посмертно... Почему-то злодей из детских рассказов напрягает руки и очень крепко прижимает к себе.

         — Хочешь спросить про нее, да? — шмыгаю носом и киваю. Пусть наша слабость останется здесь, в темной комнате и лунном свете, лжи и обмане.  — После ее смерти я не могу собрать себя в кучу. Кажется, будто бы у меня дыра в теле, а заполнить ничем не получается. У меня нет желания обсуждать ее с кем-то, а Бьянка не может повлиять на это. Ты же тоже ощущаешь такую боль, да? Меня просили рассказать, но никто не готов услышать. Психологи и психотерапевты один за другим твердили просто забыть о девушке, которая научила любить, но человек не может стереть с памяти то, что было в каждом воспоминании и дне. Убивал ли ее? Я всем отвечаю, что именно мои пули были в хрупком теле, а порезы оставлены тоже одним из собственных ножей. Иногда даже сам верю в это... а потом вспоминаю, что это лишь способ очиститься, принимая все дерьмо на себя. Я заслужил все то, что прохожу, но она – нет. У моего выживания тоже существует предел, — искренность застает меня врасплох.

         — Ты просто ненавидишь себя, думая, что все люди будут верить в образ, который создал. Поговори с кем-то о своей боли. И не с близкими, родными и лучшими, а с тем, кто не будет подбирать слова. Да, это причинит боль, но также поможет отдать часть своей тяжести, — лукавлю... Сама не могу раскрыть тайны, что прячу, как фокусник, который преподносит ложь за правду.

         — Никому нет дела, — и моя следующая ошибка.

         — Если ты приходишь сюда, то мы раскрываем прошлое. Это уговор, — зачем оно мне? Кто поможет самой разобраться в себе?

         — Уже поздно, Дива Олива. Спи... а когда проснешься, то меня здесь не будет... Это всего лишь сон, — пугающий трепет внутри зарождается... Пожалуйста, только не я... Тяжело признаться, но мне нравятся его объятия и стук сердца. Они кажутся теплыми и уютными, а звук... настоящим... И это не то, что я должна чувствовать...

         Открываю глаза, а слева от меня давно пусто. Себастьян держит обещания. Будильник прозвенел, крича, что мне пора на работу. Пятница. Я должна быть у брата. И... звонок... Айзек.

         — Доброе утро, краса... Эй, выглядишь хреново, — спасибо.

         — Чувствую себя еще хуже, — просто сижу на кровати и ничего не ощущаю.

         — Я заказал нам острые крылышки на вечер и картошку, а еще твой бургер с беконом, — мой брат светится от предстоящей встречи.

         — Я так сильно люблю тебя, — улыбаюсь и хочу его обнять. — У тебя все хорошо? Переживаешь? — у него такая красивая улыбка.

         — С тобой мне ничего не страшно, наша Сью, — старший брат всегда с нами.

         Когда уже одета, то быстро бегу на кухню, но по пути к ней... останавливаюсь. Перед моими глазами стоит большой... нет, огромный белый рояль. Осторожно подхожу и провожу кончиками пальцев по идеальному лаковому покрытию, слегка трогая клавиши... Боже мой... Он видел и слышал... Каэтани рассказывает всем, что ужасный и мертвый, а на деле... Я попала... Просто ужасно... Возбуждение пробегает по телу от такого подарка... Захотелось придумать что-то новое... Аккорды уже подбираются, как одежда к крепкому телу, глазам спелой черной смородины, хриплому голосу, который напоминает раскат первого летнего грома... У мелодии будут низкие ноты, но мягкий звук... Черт побери, я опаздываю, а ведь моя машина осталась возле Бьянки. Идея приходит спонтанно... Сдираю фиолетовый свитер и переодеваюсь в подарок, который получила на день рождения. Зеленый цвет подчеркивает яркость моих глаз. Этот день будет неплохим, да?

         Вылетаю на улицу и вижу свою бедненькую тачку. Ее пригнали сюда... Это удивляет меня, правда. Достаю ключи, открываю, сумку кидаю на заднее сидение, а там лежит листочек. Черный.

«Сны заканчиваются, а на нас обрушивается реальность. Ужасного дня, немая.»

         Предполагаемо, ожидаемо, очевидно и немного неприятно. Окей. Снова борьба и насмешки. Смотрю в зеркало и вижу сильную личность. Поиграем. Телефон жужжит.

Черные розы и белая записка, которая объясняет цвет.

+390121223230: Они будут доставлены вовремя.

         День обещает быть интенсивным. Мотор рычит, когда обгоняю машины. Сзади кто-то подпирает, когда становлюсь у светофора. Нахрена становится так близко? Загорается зеленый, но у меня глохнет движок. Вот и первая трудность. Мне сигналят, но я просто выхожу и открываю капот, чтобы понять причину всей этой канители.

         — Давайте помогу? Вы говорите по-английски? — приятный голос, но очевидный акцент. Хм, Америка... Откуда он? Канада? Нет. Оттава? Нет. Чикаго? Возможно, но не похоже. Нью-Йорк? Большая вероятность. Атланта? Блядь. Поднимаю глаза, а на меня смотрит парень. О-о-о... серые глаза похожи на острую сталь, а слегка нагловатая улыбка добавляет красоты, черные волосы подстрижены совсем недавно. Очень симпатичный. Стою и молчу, а потом достаю телефон и печатаю.

«Я не могу говорить, но понимаю Вас. Спасибо, но могу починить сама.»

         — Совсем не проблема. Меня зовут Итан, — он протягивает руку, как и я, а потом закатывает рукава и приступает. Блядь. Над моей машиной склонился какой-то ахуенный незнакомец, а я не могу разговаривать. — У тебя здесь проблемка с топливной форсункой. Давай помогу отогнать машину, а потом быстро подвезу туда, куда нужно. Я выехал все равно раньше, — хмурюсь от раздумий. Беру телефон в руки, но парень начинает дальше говорить.  — Я приличный парень, адвокат. Так что не нужно думать, что убью тебя в машине, — он смеется, а мне тоже хочется хохотать.

         «Я прекрасно умею орудовать скальпелем и всякими другими штучками.»

         — Хирург, значит. Как зовут такого бесстрашного врача? — мне нравится легкость. Смотрю на легкую пыль, то осела на машине и провожу по ней пальцем, как ученик у доски.

         «Илайн».

         «Приятно познакомиться, Илайн».

         Наше знакомство запечатлено на стекле. Уже в машине машинально осматриваюсь. Привычка. У него на заднем сидении лежит красивая кожаная сумочка, в которой наверняка полно документов. Я узнала, что у него есть сестра и племянница, которую этот парень обожает. О работе он не особо что-то рассказывал, но также и не был слишком откровенен в обычных вещах. Все мы обжигались, да? Итан подвез меня к больнице, а потом свел брови.

         — Ты работаешь здесь? — указывает пальцем. Киваю. — Твой босс? — улыбаюсь и пишу на телефоне ответ.

         «Светловолосый мужчина с черными глазами.»

         — Он здесь? — у меня соединяются плюс и минус. Адвокат. Внутри пистолет выпускает пулю.

         «Спроси у Антонио. Мне пора. Спасибо, что подвез».

         — Кофе любишь? — я решила поиграть. Жестами показываю ему свой напиток.

         — Да. Сироп с лесным орехом – мой любимый, — мне кажется, что Итан пытается запомнить.

         — Это не так и сложно, Илайн. Еще свидимся, — быстро проскальзываю внутрь, а на меня обрушивается поток темноты, в виде глаз.

         — Хреново опаздывать, — хриплый голос не такой, какой был вчера. Его записка у меня в кармане.

         — Машина сломалась, — оправдываюсь, но одергиваю себя.  — Я все объясню Антонио, — иду дальше. Придурок.

         — В понедельник не планируй ничего. У тебя учебный день, а вечером у нас небольшая сделка. Будь готова к крови, — кидает он и выходит на улицу. У него просто дерьмовое настроение. Всегда. Трахни свое эго, идиот. Переодеваюсь и бегу к девочке, которую оперировала. Она спит, поэтому просто заглядываю и вижу уставших родителей, которые не отходят от дочери. Закрываю дверь и бегу в свою обитель – хирургию.

         Сегодня у меня много пациентов на обычных этажах, где лежат как богатые люди, так и те, которые просто нуждаются в нашей помощи. Операции проходят просто прекрасно, а после всех заданий уставшая иду немножко отдохнуть и выпить кофе. Горло саднит от вчерашнего купания в море. Когда захожу, то вижу, что на моем шкафчике стоит большой стакан, который пыхтит от того, что горячущий. Пахнет лесным орехом. На стаканчике есть надпись «Мне пришлось повторять движения продавцу и 10 минут искать в Интернете». Как только напиток попадает в рот, то слегка стону...

         — Вкусно? — почти давлюсь. Огромная рука забирает стаканчик, а потом он пробует тоже.  — Приятного аппетита, — и просто толкает мне что-то в грудь, а затем берет и швыряет какой-то предмет в мусорку. Его парфюм везде, как и черная аура. Теперь здесь пусто... Отдираю от себя пакетик, а там лежит большой круассан с абрикосовой начинкой, которые я обожаю... Откуда? Подбегаю к ведру, что обнимает большой стакан кофе, на котором есть слова... «Пусть кофе будет хуже, чем твой день». Напиток, что пахнет моим любимым сиропом, вытекает, как мое настроение... Туда даже добавили шоколадную крошку и маршмеллоу... Сука!

         Я все же съедаю крусаасан, а потом иду к Антонио, чтобы отпроситься и узнать, нужна ли на выходных. Когда иду в его кабинет, то слышу разговор. Я не должна была быть здесь. Уши ловят каждый звук.

         — Она хороша, Себастьян, — пожилой мужчина, который ведет себя, как Боженька, был категоричным и строгим. Я люблю тебя, Антонио.

         — Переведи ее в другую больницу! — горько улыбаюсь.

         — Нет. Нихрена, Себ! Такого не будет! Прекрати вести себя, как гребанный ублюдок! Хватит! Твои заскоки терпели все, что даже обосраться на месте готовы! Илайн нужна, мать его, мне здесь! Я стар, парень! И она единственная, что спас девочку, которая должна была умереть! Мы зафиксировали время смерти, а девочка продолжала массаж сердца! Открой глаза и посмотри с разумом на всю ситуацию! Это у тебя с ней какие-то проблемы, хотя Илайн просто прекрасна! Так что нет, не переведу! Иди в задницу, понял? — твою ж мать.

         Я бегу в лифт, чтобы свалить отсюда. Как работник уже выполнила свою работу... Хватит... Двери лифта открываются, и я залетаю туда, но мой лоб ударяется о что-то.

         — Ого, ты куда так? — Итан. Вокруг нас летают белые бумаги. Все, что было у него в руках, уже опускалось к ногам. Судорожно опускаюсь на коленки и начинаю собирать.  — Эй, все в порядке? — он перехватывает мою руку, ласково забирая документы. Киваю. — Достаю ручку, которую здесь ношу при себе, отодвигаю его рукав и пишу фразу «Спасибо за кофе». Он улыбается и складывает бумажки. Сзади нас кашляют.

         — Себастьян ждет тебя, — Дамиан. Итан быстро встает и становится невероятно серьезным.

         — Иду, — поворачивается ко мне.  — Хорошего дня, Илайн. Не спеши так, — и с ровной спиной уходит. Я нажимаю на кнопку лифта, чтобы побыстрее спрятаться от всех. Опускаю голову и смотрю на обувь, но зрачки цепляются за листок, который почти провалился в дыру между дверей. Быстро достаю и рассматриваю.

         «Обвиняемый во множествах убийствах Себастьян Каэтани... Гибель невесты... Мать нашли лежащей на полу, в собственной лужи крови... сын... отпечатки пальцев совпадали с отпечатками подозреваемого... исправительные работы... 21 день в изоляторе из-за буйного поведения... Агрессивный... Свидетели видели его на месте преступления... Комиссия провела диагностику и пришла к выводу, что у мужчины биполярное расстройство... депрессия... Мать убитой девушки согласилась дать показания... Продажа наркотиков...»

         Карандашом написаны адреса... Почерк размашистый... Всматриваюсь в документ... чреда мыслей и... Телефон сжимаю сильнее... Поздно, Илайн... Снова нажимаю на кнопку и возвращаюсь назад, где сидит Итан и Себастьян... В коридоре никого нет. Эта сторона пустует... В дверь просовываю лист и спешу на самолет. Я буду у брата вовремя...

Проверь воду в вазе черных роз.

+390121223230: Сегодня вечером поменяю.

         А можно ли поменять мозг и сердце? «Илайн Ларентис – чертова сука и трусиха, которая не умеет разговаривать. Маленькая девочка с такими яркими глазами, которую не любили мамочка и папочка...»