Глава 22. Себастьян

Некоторые действия не объяснить разумом или словами, ведь тебя поглощает страх признать причину своих поступков.

Lewis Capaldi - Bruises 🥺

Как же много совершал ошибок. Мне казалось, что я – отличный пример неудачника и придурка. Я даже не знаю, зачем подумал об этом поцелуе. Илайн Ларентис должна потом стать мне просто отвратительной и ужасной. Наши губы не должны так скользить, заставляя, мать его, хотеть продолжения. Это слишком... Предательство... Что творю? Почему у нее настолько сладкий и в то же время терпкий рот? Меня не тошнит от девушки, но должно. Быстро отрываюсь от мягких губ. Я наказал себя и ранил больше, чем мог кто-то другой. Желчь вырывается наружу, когда грублю ей и говорю неправду. Ужасна? Приятна. Грязная? В моих глазах на ней все еще нет черных пятен. Она поднимает глаза и произносит слова, что встревают в моем горле, не позволяя воздуху наполнить легкие. В том зеленом лесу, где было много зелени, мха, листьев с утренней росой, там, где дул летний ветер, свежестью забирая плохие мысли, там, где мягкая трава ощущалась ковром, где пели птицы, убаюкивая и забирая в теплые объятия, сейчас царила глубокая осень. Не было того дорогого нефритового цвета, что излучал легкую хитрость, дерзость и желание состязания. Я и вправду сломал какие-то стены, которые уже не будут восстановлены, ведь все осколки лично забрал себе. У меня не было таланта чинить что-то, но отлично умел уничтожать... И теперь мне видны последствия: огромные аметисты утопали с соленом прозрачном море боли...

Я отхожу, ведь не хочу причинить ей вреда... Дурацкая голова! Это все она! Джулия тоже виновата! Голоса здесь тоже – причина моих безумных решений! Я ненавижу себя за те две разные стороны, которые не могут ужиться! Закрываю глаза, чтобы хоть как-то прийти в себя... На губах ее вкус... и моей измены... Запах цитруса и жасмина проносится мимо... И теперь мне дурно... Илайн, девушка с кудрявыми волосами, как будто крутила их на ручку, мчится к обрыву... Ее кудряшки развиваются, а мои ноги уже спешат к ней... Только не это и не сейчас... Красивое имя вырывается с грудным возгласом, но не успеваю... Немая девушка, что умеет говорить руками и глазами, падает вниз. Разное успевает проскользнуть в глупый разум... Темная голова скрывается под водой, пока сам лечу в ледяную воду.

Я быстро выныриваю, но не нахожу зеленоглазую Динь-Динь. Кричу, но меня окликает лишь эхо ее имени. Вокруг бьются волны, которые не приносят спокойствия.

— ИЛАЙН! — зубы стучат, но все равно барахтаюсь в заснеженном море. — ИЛАЙН! — ныряю под толщу воды и тело сводит судорогами. Джулия тоже нуждалась во мне, а я не был рядом. Мысли искушают утонуть, но тогда та дерзкая девчонка тоже не увидит солнца. Снова зову ее, как только моя голова на воздухе. Она просто пропала... Куда? Где? Оглядываюсь и повсюду видно лишь воду и лес. Больше ничего. Пианистка не могла просто сдаться, да? Ногами взбалтываю синюю жидкость и который раз погружаюсь. Мои глаза не видят женскую фигуру, а уши не улавливают крики... ведь... Илайн даже не сможет позвать на помощь... У Ларентис нет голоса, чтобы привлечь внимание. Вдруг именно сейчас она захлебывается проклятой водой? Боже! Что я сделал? Блядь! Пучки пальцев скукожились, а одежда прилипла к телу... Каждая мышца быстро сокращается, что причиняет мне боль... Это больше похоже на внутренние терзания... — ИЛАЙН! ДАЙ ХОТЬ ОДНУ ПОДСКАЗКУ! СТУКНИ ПО ВОДЕ! ГДЕ ТЫ? ИЛАЙН! — голос становится тише, превращаясь в холодный и хриплый шепот. Вокруг просто море и я... Моя паршивая сущность одолела...

Стоя на берегу, продолжаю искать хоть какой-то намек на девушку. Ничего. Ветер обдувает одежду, поэтому, сгорбившись, тру несгибаемыми руками тело. Быстро тянусь в карман по телефон, но его там нет. Судорожно ищу, но айфон, в котором фотографии Джулии, меня, нас, сообщения, переписка погрузилось на дно моря. Я разбит.

— КАК ДОЛГО ЕЩЕ? — ору в пустоту. Из меня выходит злость, обида, печаль и страх. Когда у меня получится почувствовать жизнь? Так холодно... Дрожу, но стою и смотрю... Ищу ее... Обхожу берег и заглядываю везде... Нет... Бегу в машину и беру куртку, а потом снова продолжаю поиски...

Где-то, недалеко от берега, виднеется что-то коричневое. Скидываю верхнюю одежду и снова ныряю с головой в море из иголок, что пронзают каждую клеточку нечистого тела. Быстро гребу туда, чтобы добраться к ней и помочь... Я устал, но не перестаю заставлять себя плыть... Останавливаюсь, пока передо мной не плавает кусок клеенки. Бью кулаком по ней, а он разбивается на кусочки. Боль пронзает свежую рану... Я и забыл, что костяшки были покалечены.

Я сидел на берегу, пока не стемнело. Я сидел, пока не появились звезды. Я сидел, пока одежда не стала прилипать от легкого мороза. Я сидел и смотрел на это море, пока не стал ненавидеть волны. Я сидел, пока не понял, что уже не смогу увидеть хоть что-то... Я сидел, пока не осознал, что мне нужно попытаться отпустить Джулию... Я сидел, пока умирал внутри... Я сидел так долго, что увидел светловолосого мужчину со стороны... Я сидел, пока просто не почувствовал, что сам разрушаю себя... Я сидел... и принял решение, что Бьянка и вправду нужна мне, ведь не могу спастись... Я был что-то вроде буйка, который привязан к прошлому, продолжая тонуть в нем...

— Прости меня, Джей-Джей... но если я не отпущу тебя, то не покажу новые закаты и рассветы, ведь перед глазами будет крышка гроба... Прости меня, amore mio, что не был лучшим... Прости, что так и не показал весь мир, не создали семью, хотя были ею... Прости, что не успел поцеловать нашего малыша... Прости меня, любимая, что не даю тебе покоя даже там... Прости меня... — медленно встал с обрыва и побрел в машину. Я оставил здесь все, что смог...

Быстро еду в квартиру, где должна быть Илайн. Открываю дверь, а здесь – пусто. Ничего. Она не приходила... Где же ты, лесная фея? Просто надеюсь, что девушка в порядке... пока я – нет. Даже не переодеваюсь, когда прихожу к друзьям и сестре. Уже во дворе слышно мужские голоса и легкую музыку. Становлюсь возле двери и лбом притуляюсь к ней. Тяжело. Безумно. Настраиваюсь, а потом быстро стучу. Дверь открывает Стрекоза.

— Себастьян?! — яркие голубые глаза смотрят с нежностью и тревогой.

— Я пришел, — просто заваливаюсь на нее и обнимаю. У меня все еще мокрая одежда, но ей все равно. Теплые ладони трут мне спину, а я так хочу разорваться на кусочки. — Ты была права, Ванесса, — шепчу только для нее. — Я не справляюсь, — она ласково гладила по волосам.

— Заходи к нам, братик. Мы – твоя семья, — сзади нее появился слегка улыбающийся Дом, Киллиан, который кивал, Лука, что махнул головой, приглашая. У меня есть не только я... 4 точки опоры, которые не дадут упасть...

— Здесь есть кукурузный салат, Себ, — Келл разрезал тишину. Я их люблю. Каждого. Дома, за вечную поддержку, Бейкера, за то, что заставлял улыбаться, Луку за его умное молчание... И сестру... за то, что просто была... Я так о ней мечтал...

— Дядя пришел! — сюда бежал Артур, который улыбался. Редкость, но такая красивая улыбка. Сзади него неспешно шагал Брендон, засунув руки в карманы. Вылитый отец.

— Эй, красавцы, — прохрипел в ответ. Голос нахрен был убит.

— А почему ты мокрый? На улице дождь? — Арт пытался выглянуть в окно.

— Нет, просто проиграл пари, — улыбаюсь.

— А-а-а-а, — тянет Арти, а Бредди стоит и хмурит брови.

— Без настроения? — спрашиваю у синеглазого.

— Дядя Лука выиграл меня в шахматы, — вздыхает мелкий.

— Ты должен уметь проигрывать, — очень сиплый и устрашающий голос головореза пронзает.

— Мама не проигрывает даже папе, поэтому и я не буду, — все смотрят на Доменико, ведь мужчина играет ахуенно.

— Она меня легко обыгрывает, — и рыжая смеется.

— Не в блинах, да? — у них свои шутки, но мне нравится видеть горящие глаза рыжей и брата, который мысленно приклоняется своей женщине. Мужчина губами говорит, что любит, а сестра расцветает и смотрит так, будто он – воздух.

— Мам, а можно уже котлету? — мини-Келл? Бредди невинно хлопает ресницами.

— Парень, это был мой вопрос, — Бейкер смеется, а в дверь раздается стук.

— Кто-то еще? — и эти люди загадочно смеются. Хозяин дома открывает дверь, а там стоит черноволосый парень, на котором шикарно смотрится графитовое пальто, а в руках – кожаная сумка.

— Привет, вылетел сразу после заседания, — серые глаза были серьезными, резковатыми и умными. Это не тот парень, который разбивал бутылку о головы парней... Взрослый мужчина, который излучал силу и легкую колкую надменность, что добавляла шарма.

— Привет, спасибо. Итан, это будет грязно, — предупреждаю его.

— Себастьян, это будет красиво и с победой, — сверкает зубами и заходит.

— Ждали? — сзади появляется Айда, Эйден и маленькая Эстер, которая выглядит словно цыпленок. Желтый дождевик, сапожки и черные волосы.

— Всех нас? — откуда-то еще Зак, украинец, Дамиан, который сельдерей.

— Надеюсь, что места всем хватит, — Карлос. Ебать. Это все наши люди...

— Наконец-то собрались, — моя сестра медленно обнимает каждого, кто прилетел. Касания – все еще личная зона и каждый принимает это. Никто не лезет, пока девушка не подаст маленький знак: шаг, улыбку, движения рук. Конечно, Дом, я, малые, Келл и Лука, Зак стали чуть ближе, ведь видимся чаще, а один чувак – типа брат. Карлос. Ладно, мы ладим.

— Заходите, ребята, — и огромный дом становится громкий, заполненным и веселым. Мои вещи сушатся, поэтому беру в машине свои запасные. Поверьте, когда слишком часто чья-то кровь проливается на вас, забрызгивая идеальную рубашку или футболку, то у вас всегда будет сменка.

Айда рассказала, что беременна, Эйден отлично правил бизнесом, а Итан стал уже известным адвокатом, который провел множество успешных дел. Зак начал участвовать в гонках, но под псевдонимом, не раскрывая лица, Карлос успешно становился одним из жестких, но справедливых правителей. Его обсуждали, но безумно боялись. Николь не смогла приехать, ведь ее пригласили на обучение военного отряда. Уже две недели та беспощадно изматывала мужиков. Позывной «Война».

— А как тебя зовут? — Эстер внимательно рассматривала Артура, пока Брендон учил Бакса командам. Да-да, этот дружок тоже здесь. Анна, мать Дома, отдыхала на островах.

— Артур, а тебя Эстер, — светловолосый мальчик стоял ровно, пока девочка подходила ближе.

— Да. Будешь конфету? — на маленькой ладошке лежала малиновая сладость.

— Спасибо. Сейчас, — он шмыгнул куда-то, а через минуту прибежал с небольшим медвежонком.

— Красивый такой, — плюшевый мишка был кофейного цвета и с галстуком, а глаза – голубые. Необычно.

— Это тебе, — теперь в его ладошке была конфетка, а девочка обнимала игрушку.

— Ты мне нравишься, Артур, — все наблюдали за этой милой сценой.

— Ты красивая, — сероглазая девочка быстро подошла и поцеловала его в щеку, а потом убежала к папе и спряталась у него на руках.

Все посмеялись, а потом сели по местам. Разговоры начали литься рекой, что я даже расслабился, но чувство вины съедало внутри. Телефон был потерян, а Илайн пропала. Хочу хоть как-то забыться и почувствовать себя человеком. В большой комнате стоял огромный стол, на котором было много разных блюд. Кто-то брал запеченную утку с яблоками, пока я же пожирал стейк и овощи. Дамиан хрустел зеленью, сыром тофу и какими-то пророщими штуками. Эйден отодвинул от Айды рыбу, ведь та зеленела от одного вида вкусного тунца. Итан облюбовал сырные тарталетки, попутно стаскивая хлеб у сестры. Ванесса сделала отдельно салат для Дома, в котором не было грибов, ведь у него аллергия, а тот заботился о ее аллергии на креветки, выбирая их из салата, накидывая ей в тарелку. Киллиан топтал все, что видел, попутно налаживая наши разговоры. Лука медленно жевал мясо, разрезая на идеальные кусочки, а еще у него на тарелке была нереальная идиллия. Продукты не соприкасались, а разделяли красивую посудину не несколько частей. Карлос тоже избегал салат с креветкой, ведь они с Ванессой не могли есть его из-за аллергии, что странно, ведь они – некровные брат и сестра. Зак трещал о том, как был на отдыхе в Японии, а мы слушали, вставляя свои воспоминания и довольно интересные истории. Артур и Брендон держали ровно спину, пока орудовали вилкой, как взрослые. Эстер же расслабленно ела, наслаждаясь трапезой, что выделяло ее. Сероглазая девочка просто кушала, мило причмокивая. Маленькая девочка была бунтаркой, которая поджарит все вокруг. От нее веяло энергетикой вихря и железного упорства. Она уже ходила на гимнастику и обожала лошадей.

Наш смех был настолько громким, что если бы это было в квартире, то соседи могли бы смело вызвать копов. Теперь каждого из нас на лбу были стикеры с тем, что мы из себя представляем, например, Дом был Белоснежкой, Ванесса – Чебурашка, Зак – Олаф, Лука – Эльза, Эйден – Балто, Айда – Беззубик, Итан – Балу, Карлос – Гайка, я – хуй пойми. Только через 40 минут, я понял, что был ебучим Пятачком из «Винни-Пух». Свинья, блядь. Мы потом сидели и играли в покер, снова скидываясь Луке, блядь, на отдых? Сучара и Скрудж. Мне бы хотелось остаться надолго, даже на несколько дней или недель, но решил уехать. Ребята расположились в свободных спальнях, а меня ждал пустой дом... Я обожаю свою сестру, поэтому тихо оставил небольшой подарок, который успел прикупить – новый фотоаппарат. На нем есть гравировка, чтобы моя Стрекоза не забывала безумного братца. «От твоего Каэтани.»

Машина ехала по лужам, расплескивая воду, а я не хотел в пустоту. Мне нужно проверить ее квартиру. Снова. Глушу мотор, выхожу и бегу по лестнице. Я не выпил и грамма алкоголя, в надежде, что застану ее здесь и поговорю. Открываю ключом дверь, захожу, но здесь все еще пусто. Она ведь придет сюда, да? Вернется? Илайн не могла остаться там... правда? Я же наблюдал, искал, долго смотрел... Меня аж затрусило от таких мыслей. Можно ли здесь остаться? Я смотрел на то, что подготовил... Сюрприз, который девушка не заслужила, а просто обязана иметь... Эта идея появилась сразу, как только глаза увидели...

Обувь была оставлена возле двери, аккуратно покоясь в сторонке. Я просто не хочу домой... У меня в кармане запасной телефон, который уже привез Киро, когда был у Ванессы. Ноги несут в спальню... Тут больше всего пахнет цитрусами и жасмином... Очень аккуратно ложусь на мягкое покрывало и смотрю в потолок. Так неправильно, но... будто от этого легче дышать. Мой камень, что лежит на груди, на какое-то мгновение растворяется... Накатывает усталость и становится холодно... Как будто в воде... Я не хотел, Илайн... Укутываюсь в покрывало, а потом легко погружаюсь в сон.

Мне не снится ничего... Только на одну минуту, перед тем, как проснутся, во сне появляется она... Джулия... На ней легкое белое платье, но девушка на расстоянии... Джей-Джей кивает и улыбается... а потом берет маленького светловолосого мальчика за руку и уходит...

Резко подрываюсь и часто дышу. Я сижу на кровати, а возле меня лежит Илайн...

— Ты в порядке? — убираю мягкие волосы с сонного лица.

— Просто уходи, — она трусится и отворачивается.

— Позже, — укутываю хрупкую, но сильную девушку в одеяло, а Динь-Динь даже не сопротивляется... Поднимаю свою руку, но она застывает в воздухе... Что делать? Неправильно... Блядь... И кладу на нее, притягивая ближе... Это из-за моего безумия эта лесная фея не может согреться... — Холодно? — шепчу ей, но она отрывисто машет головой. Пальцем касаюсь ее носа, а он – лед. — Ты меня возненавидишь еще больше, — скидываю одежду и нагло залажу под одеяло. Снова ошибка, но я – противоречие... У нас двоих стучат зубы, но крепко прижимаю к себе, чтобы согреться. Несколько минут Илайн просто лежит, а потом поднимает руки и «пишет» фразы...

— Уйди до того, как проснусь. Это неправда или реальность. Это всего лишь сон, да? — девушка вздрагивает от холода.

— Всего лишь сон, маленький Гринч... Закрывай глаза и грейся, — никто не услышит этих фраз, кроме нее... И ледяные руки обвивают мой торс, а тело прижимается ближе... — Неужасных снов, хирург, — неправильные действия тоже приводят к итогу...