34. Братик.

—ДОМИНИКА СМИТ—

Уже несколько дней подряд мы часто засыпали с братом вместе, а после я тихонько уходила на процедуры, стараясь не разбудить Тимура, потому что понимала, что единственный кровный человек очень переживает за меня, он несёт на себе бешеную отвественность. Он забивает на работу, заменяя Марселя мне в больнице, просто для того, чтобы я была вместе с ним. Со мной. У которой порок сердца.

Врачи удивлялись, как я раньше жила с такой болезнью и как этот диагноз не заметили? Вопрос оставался в подвешенном состоянии, решение было одно – спасать.

Приобрела эту страшную болезнь ещё когда попала в детский дом. Конечно, я не помню это событие, какие у меня были эмоции, всё в памяти размыто чересчур. Будто моё сознание и не хочет, чтобы эти страшные моменты всплывали в моей голове.

Марсель заменил мне всех. Даже перезаменил. Он полностью оплачивает моё лечение, чему я очень благодарна.

Брат был морально подавлен. Он наверно очень винит себя, что не уберёг меня от мотоциклов. Но, повторюсь, я не жалею. Иначе бы, я не встретила свою любовь.

— Марсель на связь уже неделю не выходит... — отпустила голову, усаживаясь на кровать.  

Брат приобнял меня за плечи, утыкаясь в моё плечо.

— Он занят, Ника, много работы. Но он правда старается бежать от всех и взглянуть на тебя... — говорил достаточно тихо, будто вот-вот заплачет.

— Ты назвал меня Никой... — улыбнулась, чувствуя слезу на щеке, быстро вытирая её рукавом худи Тимура, — Почему всё время ты обращался ко мне по полному имени?

Он кашлянул, поправляя свои волосы, держать другой рукой за горло. Что с ним?

— Тимур, ты не заболел? — положила руку на его колено, — Может воды?

— Нет, что ты, глупышка... — шмыгнул носом, — Я называл тебя полным именем по просьбе матери.

— Это ужасно.

Он крепко обнял меня со всех сил, начиная гладить распущенные волосы.

— Прости меня... — чуть ли не плакал.

— Тимур, братик, что случилось? — шептала ему на ухо.

— Я так виноват в этом.

Моя ладонь прошлась по его спине, которая дрожала. Его тело дрожало. Вены на висках вздрагивали от малейшего прикосновения.

Объятия с братом были всегда чем-то особенным. Они заключали в себе тихую силу поддержки и безграничное доверие, как будто в одном объятии могли разместиться все тайны и радости детства. Каждый раз, когда я ощущала его крепкие руки вокруг себя, мир становился яснее, а проблемы теряли свою остроту. В этих мгновениях мы не просто обменивались теплом, но и понимали друг друга без слов.

Я вспоминаю, как в тяжëлые времена, когда казалось, что не осталось сил двигаться вперëд, именно его объятия стали тем островком спокойствия, на котором я могла отдохнуть от бурь жизни. Мы росли вместе, сражались с невзгодами, но всегда знали, что сможем опереться друг на друга.

Брат – это не просто родственная связь, это другая половина души, с которой можно разделить радости и горести.

Обняв его, я часто чувствовала, что весь мир сжимается до размеров этого мгновения. И пусть жизни приносят свои испытания, объятия с братом всегда будут напоминать мне о том, что настоящая сила кроется в любви и поддержке, которую мы можем дарить друг другу.

— Тимур, всё же хорошо. — не отпускала, — Братик.

— Сегодня у тебя операция. Я очень переживаю за тебя... — отстранился, держа за предплечья, — Ника, я очень люблю тебя.

Мурашки прошлись по коже. Мой бедный брат уже сам не вывозил моего состояния. Ему плохо. Ему больно. Всем больно.

Глаза предательски заслезились, я отпустила их вниз, на плитку.

— Я тебя тоже. Мне страшно. Страшно не увидеть вас... — заплакала.

Заплакала в палате перед братом. Слёзы скатывались по щекам, словно капли дождя, падающие на землю в холодный осенний день. Брат, сидящий рядом, пытался найти слова утешения, но даже самый тёплый абзац звучал неловко в этой бледной обстановке палаты.

— Я всегда буду рядом, — сказал он, держась за мою ладонь, стараясь передать частичку своего тепла и уверенности.

Но его голос дрожал и я чувствовала, что он говорит скорее для себя.

Закрыла глаза и представила себе, как всё будет после. Как я встала с больничной койки и выйду на улицу, ощутив на лице теплый солнечный свет. Но страх, как тень, не отпускал меня: что если не получится? Внутри боролись надежда и сомнение.

— Всегда, — произнес брат, и в этот момент я ощутила его поддержку, как невидимую нить.

У меня никогда не будет друга лучше, чем брат. И этим всё сказано.

Гудок. Ещё один. И ещё. Абонент недоступен.

Мои руки дрожали, не могли найти себе место. Я ходила медленно по своей палате, поднимая голову вверх и закрывая глаза.

Марсель, где же ты. Ты мне сейчас так нужен.

Я решилась написать брату, который был у меня сегодня утром.

«Тимур, мне так страшно.»

«Сестрёнка, не волнуйся. Я рядом, помнишь?» — сразу ответил Тимур.

«Конечно, помню. Всегда?»

«Всегда.»

— А это больно? — спросила, лëжа на операционном столе, выжидая пока на меня подействует наркоз.

— Доминика, Вы будете просто крепко спать, мы сделаем всё, чтобы Вы снова катались на мотоцикле и радовались жизни, — и я погрузилась в сон.

...

Ничего не помню.

Глаза всё ещё слипались, а горло ныло из-за сухости.

Я тихо попросила: «Воды.»

Оглядев палату, тут стояли все. Доктора, Марсель, наши друзья, но где брат? Из оставшихся сил я поднялась на логтях.

— Где Тимур? — хрипела, пытаясь найти его в толпе.

— Ника... — начала Мишель, — Он так захотел... Это его решение.

— О чëм ты?

— Тимур отдал тебе своё сердце, — по щеке девушки стекла одинокая слеза.

— Шутите? — опешила, думая что это была лишь шутка.

...

— Проживи счастливую жизнь ради него. Покажи ему мир. Покажи ему любовь между людьми. Ведь, его частичка теперь всегда с тобой, — погладил меня по волосам Марсель.

— Братик... — прошептала, вновь отключаясь.