27. Правда

В ее дверь раздался непоследовательный стук, и Гермиона от волнения застыла. Это был не тот троекратный стук Малфоя, но время, чтобы ждать кого-то еще, было слишком позднее.

Распахнув дверь, она уставилась в темноту коридора и резко отпрыгнула, когда перед ней вдруг возникло лицо Гарри.

— Здравствуй, Гермиона! — воскликнул он одухотворенно. — Повезло, что ты не спишь.

Он протиснулся мимо, и она, растерянная, придержала для него дверь. Ее взгляд метнулся к Рону, который плелся следом за Гарри — тот лишь раздраженно что-то проворчал себе под нос, намеренно не глядя ей в глаза.

Она нахмурилась и потянулась к его руке.— Эй, — шепнула она ему на ухо. — Ты не знаешь, почему он...

— Нет, — отбрил Рон, выдергивая руку из ее хватки. Гермиона тяжело вздохнула и закрыла дверь. Кажется, Малфою придется подождать, подумала она, глядя на то, как Гарри уютно устраивается на ее кровати, скрещивая ноги и задумчиво подпирая голову ладонью.

— Что такое? — Она пригладила одеяло и опустилась на краешек кровати. Бросила настороженный взгляд на Рона — тот стоял чуть поодаль от них, упрямо опустив руки на пояс и явно думая о чем-то другом.

— Крестражи, — Гарри широко открыл рот, словно пытаясь вместить все слово у себя во рту.

Гермиона выпрямилась.— Ты добыл воспоминание! — воскликнула она. — Как тебе это...

— Да так, столкнулся по пути со Слизнортом, поболтали с ним о моей маме. И еще кое-о-чем, — признался он, — Арагог — знаешь, здоровенный такой паучина...

Рон содрогнулся.— Прошу, — проскулил он, — давай без подробностей.

Гермиона придвинулась ближе к Гарри.— И что было в настоящем воспоминании? — Ее лицо горело от волнения. — Ты его увидел?

— Да, — Гарри громогласно икнул. — Я смотрел его с Дамблдором. — Он оглядел комнату, прежде чем вновь взглянуть на нее, и добавил, словно лишь сейчас об этом вспомнив: — Кстати, ты была права на счет крестражей. В них хранится часть души...

— Да-да, — согласилась она нетерпеливо, — и Сам-Знаешь-Кто создал такой? Это Слизнорт сказал ему, как?

Гарри нахмурился.— Немножечко да, — ответил он, наморщив лоб, — но в целом нет.

Рон и Гермиона переглянулись.— Да что с ним не так? — шепнул ей Рон.

Гермиона округлила глаза и невинно пожала плечами.— А мне откуда знать? — шепнула она в ответ, многозначительно приподнимая бровь.

Они оба вновь повернулись к Гарри; тот бестолково смотрел на них.— Ребята, вы меня слышите? — спросил он громко, открывая и закрывая рот. Гермиона вновь покосилась на Рона; тот медленно покачал головой.

— Давай притворимся, что все нормально, — пробормотал Рон. — Продолжай, Гарри. Крестраж — это...?

— Предмет, хранящий часть чьей-либо души, — проговорил Гарри, нелепо дергая головой на каждом слоге. — Который можно создать, лишь совершив убийство. — Гермиона кивнула, и Рон сурово на нее уставился.

— Так ты знала? — Его глаза сузились. — Уже до этого знала?

Гермиона оказалась застигнута врасплох.— Я говорила, что читала о них, — ответила она уклончиво, избегая его взгляда.

— Нет, — возразил он. — Ты сказала, что ничего о них не находила.

На секунду их взгляды схлестнулись; она попыталась положить конец ту растущему между ними напряжению, которое Гарри до этого либо не замечал, либо предпочел игнорировать. У нее было чувство, будто она что-то упускает.

Гарри прокашлялся.— Ну так вот, — объявил он громко. — Их шесть...

— Шесть чего? — быстро переспросила Гермиона, переводя внимание на Гарри. — Постой... хочешь сказать, шесть...

— Шесть крестражей, именно! — Гарри просиял. — Оказывается, у Волан-де-Морта пунктик на число семь. Магическое значение, все дела.

— Семь? — удивился Рон. — Но ты сказал...

— Еще сам Волан-де-Морт, Рон, — нетерпеливо объяснила Гермиона. — А в сумме — семь частей его души.

Рон метнул в нее смертоносный взгляд. Ему явно не понравился ее тон.

Гарри торжественно кивнул.— Хотя сейчас осталось только четыре.

— Что? — Гермиона оказалась ошарашена. — Гарри, начни уже рассказывать более детально...

— Один из них я уничтожил четыре года назад, — он пожал плечами. — Дневник...

— Дневник Тома Реддла? — Рон подался вперед. — Это был крестраж?

— ... а один уничтожил Дамблдор — кольцо...

— Кольцо? — она склонила голову и чуть прищурилась, пытаясь вспомнить. — В смысле, то кольцо, которое носил Марволо Мракс? В том воспоминании, которое показал тебе Дамблдор?

— Да, — Гарри энергично и решительно кивнул. — Дамблдор нашел его и уничтожил прошлым летом.

— Прошлым летом, — задумчиво повторила Гермиона. — Гарри, а ты заметил что-нибудь, когда...

— Погоди, откатимся чуток назад, — нахмурился Рон. — Так, ты говоришь, Слизнорт рассказал ему или нет, как создать крестраж?

— Он к тому моменту уже создал один. — На лицо Гарри легла тень. — Дневник. Ему не требовалась помощь.

— Тогда чего он хотел? — спросила Гермиона чуть ли не шепотом.

Все трое молчали.

— Вероятно, доказательства. — Гарри снова пожал плечами. — Доказательства того, что он — единственный, кто... «раздвинул границы магии», — добавил он с отвращением.

— Хочешь сказать, он разделил свою душу на семь частей, — медленно проговорил Рон, — убив шестерых?

Гермиона фыркнула.— Ты так говоришь, будто он только их и убил. — Гарри в ответ на ее мрачный комментарий кивнул.

— Не всякое убийство было для крестража, — добавил Гарри, и все поняли, что он имеет в виду своих родителей. Все трое одновременно опустили головы в инстинктивном жесте их общей, молчаливой скорби.

Гермиона заглянула сперва в отсутствующее лицо Гарри, потом — в лицо Рона, на котором было написано абсолютное неверие и, наконец, негромко прокашлялась.

— А... Дамблдор рассказал тебе, какие остались крестражи? — спросила она тихо, протягивая руку и накрывая ею колено Гарри.

Напоминание о порученной ему миссии словно взбодрило его.— В некотором роде, — его зеленые глаза блеснули. — Он показал мне воспоминание той женщины, Хепзибы Смит...

— Чаша Пуффендуй, — кивнула Гермиона, вспоминая. — И...

— ... медальон Слизерина, — закончил за нее Гарри. — Который носил Марволо Мракс.

— Основатели. — Гермиона покачала головой. — Ну разумеется... Хогвартс был его первым настоящим домом. Он был очарован ими. Оставшиеся четыре — это медальон Слизерина, чаша Пуффендуй и...

— Тогда что же от Когтевран и Гриффиндор? — перебил ее Рон, чуть прищурившись.

— Дамблдор уверен, что Волан-де-Морт ничего не позаимствовал у Гриффиндор, — отозвался Гарри; Гермиона медленно кивнула.

— Меч Гриффиндора точно не крестраж, а Годрик Гриффиндор не оставил больше ничего ценного. Что касается Когтевран...

— Никаких идей, — ответил Рон. — А у вас?

Гермиона покачала головой.— Нет, — ответила она неуверенно. — Хотя это не столь важно...

Когда она подняла голову, Гарри как-то странно на нее смотрел.— А Малфой знает? — спросил он как ни в чем не бывало.

Этот вопрос поразил ее, но куда больше ее поразило полнейшее отсутствие эмоций в голосе Гарри. Он спросил это как бы между прочим, словно просто предлагал ей посоветоваться с Малфоем и вернуться к ним в любое удобное для нее время.

— А я откуда знаю? — огрызнулась она. — Я лишь предположила, что он может искать что-то в замке — я понятия не имею, что ему известно или неизвестно...

— А ты в этом уверена, Миона? — встрял Рон, скептично изгибая бровь.

Она фыркнула.— Опять начинается. — Она покачала головой и предупреждающе покосилась на Рона. — Все никак не успокоишься, да?

Рон сердито стиснул челюсти, но не ответил.

— Что ж, — вновь оживился Гарри, — как бы там ни было, я готов поспорить, что как минимум один из этих крестражей находится в замке. Либо так, — он задумчиво наклонил голову, — либо Малфой ищет что-то от Гриффиндор, что можно было бы превратить в крестраж.

— Я так не думаю, — возразила она быстро — слишком быстро. Оба мальчика пристально на нее уставились.

— Да ну? — поддел ее Рон. — Объясни-ка нам, почему, Гермиона.

У нее снова возникло непонятное чувство, будто она не совсем понимает действия Рона, но она его проигнорировала.— Я думаю, — заговорила она вдумчиво, — что на данный момент Сам-Знаешь-Кто уже подыскал себе шестой крестраж. Очень сомневаюсь, что он до сих пор ищет новые. — В поисках поддержки она взглянула на Гарри: — Ты согласен, Гарри? Может быть, и Дамблдор так думает?

Гарри покачал головой, но согласился:— Дамблдор уверен, что Волан-де-Морт закончил создавать крестражи много лет назад.

Рон внимательно следил за Гермионой, прежде чем повернуться к Гарри.— Он пытался использовать Джинни с помощью дневника, чтобы вернуть себя к жизни. — Гарри вновь перевел тему, и Гермиона подавила вздох облегчения. — Означает ли это, что он мог вернуться при помощи одного из этих крестражей?

— Да. С ними он бессмертен. — Губы Гарри изогнулись в тревожной улыбке, от которой у Гермионы побежали мурашки. — Но он человек, и без них он слаб.

— Значит, — проговорил Рон с трепетом, — чтобы уничтожить его, нужно сперва уничтожить крестражи?

Гермиона закусила губу, и Гарри кивнул.— Забавно, — изрекла она мрачно. — Задание невыполнимое, и все же что-то в нем кажется... слишком простым.

— Говори за себя, — фыркнул Рон, наконец, садясь рядом с Гарри и поворачиваясь к ней спиной.

— О! — воскликнул Гарри, едва Рон устроился поудобней. — Я поцеловал твою сестру, кстати.

Рон от неожиданности подскочил; его губы сжались в тонкую бескровную линию, а взгляд стал метаться от Гермионы, у которой от восторга буквально отвисла челюсть, к Гарри: тот довольно улыбался, и на лице его сияло мечтательное выражение.

Рон молча смотрел на них, широко разинув рот, и Гермиона вскинула обе ладони вверх.— Он не со мной говорил, если что, — уточнила она, едва сдерживая смех. Ей было трудно скрыть удовольствие от того, как Гарри преподнес эту новость: те, кто обо всем догадывался, слишком долго этого ждали.

Рон покачал головой и как-то неопределенно прикрыл ладонью рот.— Я... я даже не знаю...

— Ладно тебе, Рон, — улыбнулась Гермиона. — Это было очевидно, да и Гарри куда лучший вариант, чем...

У Рона был такой вид, будто он вот-вот взорвется.— Замолчи, Гермиона, — прорычал он, и, к своему ужасу, она невольно отпрянула.

— Эй, — возмутилась она, оправившись от первоначального шока, — что...

— Я не могу сейчас слышать это от тебя, я просто не могу! — закипал Рон. — Не делай вид, будто мы... будто ты...

— Я — что? — вспыхнула она. — Да что с тобой вообще такое?!

— Меня достало, что вы... вы оба считаете, что можете... что можете скрывать что-то от меня! — выкрикнул он, словно не в состоянии докончить свою мысль. — Просто... просто хватит, Миона!

— Рон...

— Не могу я сейчас! — он запустил руку в волосы и повернулся к третьему товарищу. — Гарри, — он уронил руки и покачал головой, — так и быть. — Рон коротко кивнул ему, бросая все попытки объясниться.

Он быстро зашагал к двери, и Гермиона, растерявшись, встала.— Рональд... что...

Но он, не обернувшись, хлопнул дверью.

— Что это было? — Гермиона повернулась к Гарри. — Почему он злится на меня? Не я ведь целовалась с его сестрой...

— Может, это как-то связано с их спором с Малфоем в ванной старост, — небрежно отозвался Гарри, подходя к ее столу. — Эй, это ведь мое, — он указал на карту Мародеров, которую она оставила на виду.

— Я... да, кажется, твое... — она беспомощно залепетала. — Она... эм, она выпала из твоей сумки, и я... Постой, — вдруг спохватилась она, — в каком смысле, он и Малфой...

— Повезло, что ты ее нашла, — перебил он, подмигивая ей и пряча лист пергамента в карман. Она мысленно поморщилась, глядя на то, как он разрушает ее хитрый обман.

— Повезло. — Она закусила губу.

Драко качнул головой, вслушиваясь в звуки шагов, разносящихся по пустому коридору.

Он слишком много наговорил.

Все, чего он хотел — убедиться, что о Гермионе позаботятся, если вдруг с ним что-нибудь случится (что скорее всего и будет). Он не мог пойти с этим к Поттеру: это был не человек, а настоящая бомба замедленного действия, относившаяся, к тому же, столь безрассудно к собственной безопасности, что ему едва ли можно было доверить присмотреть за Гермионой. Самым подходящим человеком, который только приходил Драко на ум, был Тео, но у Гермионы не было причин доверять ему.

Оставался только Уизли — ленивый, недалекий Уизли, которому Драко побоялся бы доверить даже зашнуровать свои ботинки.

Грейнджер, разумеется, была в состоянии сама о себе позаботиться. Дело было не в этом; у нее было вдвое больше способностей, чем у любого, кто мог бы хоть с натяжкой с ней сравниться. Но Грейнджер увлекалась — слишком увлекалась; она была вспыльчивой, безрассудной, она могла потерять себя. И худшим из этого... худшим из этого было то, что она могла остаться в одиночестве, а ему была невыносима одна только мысль оставить ее одну. Он ни за что этого не хотел.

Так что остается Уизли, заключил он, пытаясь замедлить свое учащенное сердцебиение. Если Уизли заслужит ее любовь... что ж, значит, так тому и быть. Идиот. Оставалось надеяться, что до рыжего дошло.

Драко вошел в кабинет Снейпа и сделал глубокий вздох, на всякий случай очищая разум.

— Профессор, — позвал он, заметив мерцающий свет, исходивший из кабинета зельевара.

— Входи, — отозвался Снейп; его хрипловатый баритон прорезал затхлый воздух классного помещения.

Драко тихо поднялся по лестнице и с секунду поколебался у открытой двери, не зная, как действовать дальше. Он не пытался придумать предлог для своего визита, а время для этого теперь казалось как минимум неподходящим.

— Как Вы поживаете? — вежливо поинтересовался Драко неровным голосом, глядя на темную фигуру Снейпа, неудобно скрючившуюся над свитками.

— Великолепно, — съязвил Снейп, поднимая голову и потирая виски. Он махнул рукой, указывая жестом на свободный стул напротив его собственного. — Сядь.

Драко коротко кивнул и подчинился.— Извините, что прервал Вас, — добавил он, указывая на бумаги, которые Снейп перебирал.

— Чушь, — фыркнул Снейп. — Я ждал тебя. — Он замолк и, сцепив перед собой руки, уперся о них подбородком. — Незавидные новости, да?

Драко поджал губы.— Да, — признался он. — Для меня, во всяком случае.

Снейп лишь протянул раскрытую ладонь, знаком веля ему продолжить.

— Я починил шкаф. — Драко подался корпусом вперед и уперся локтями в колени. Он вдруг понял, что устал — слишком устал, чтобы держать голову высоко поднятой. — Он отправит их сюда.

Снейп медленно кивнул.— До меня дошли слухи, — проговорил он неопределенно. — Всего несколько дней осталось, не так ли?

— Да, — угрюмо согласился Драко, елозя пяткой своих туфель по полу и не поднимая глаз.

Снейп выпрямился на стуле, внимательно наблюдая за бледным молодым человеком напротив.— Чего ты хочешь от меня?

Драко резко вскинул голову, захваченный этим вопросом врасплох. Он с недоверием покосился на волшебника, пытаясь найти в его темных глазах подвох.— Он... он хочет назначить Вас директором школы, так ведь?

Снейп чуть наклонил голову.— Полагаю, это входит в его намерения, — подтвердил он — впрочем, его тон намекал на то, что Снейп и сам был невольным участником.

Казалось, они все были пешками.

— Это забавно, — невесело заметил Драко. — Вы в самом деле весьма достойный выбор на роль управляющего.

Снейп нахмурился.— Полагаю, все зависит от того, кто тебя им назначает, — ответил он с сомнением.

Они оба молчали какое-то время; Драко легонько постукивал пальцами по столу. Он отчаянно пытался выкинуть из головы мысли о Грейнджер, но вместо них его сознание наполнялось неким вакуумом. Он ощущал лишь странную пустоту — ту, что заставляла его задаться вопросом: а что он вообще здесь делает?

— Продолжай, — подтолкнул его Снейп, вкладывая в свои слова некую поддержку. — Спрашивай, что хотел.

Драко вздохнул, ловя себя на мысли, что больше не питает интерес к каким-либо вопросам и ответам.

— Я лишь хочу, чтобы Вы были рядом, — сказал он наконец спустя минуту молчания. — Хочу, чтобы вы минимизировали ущерб. Держали учеников подальше, — уточнил он. — Чтобы не было никакого побочного эффекта.

Снейп приподнял бровь.— А что ты...

— Я обо всем позабочусь, — перебил его Драко. — Это изначально было мое задание, и ответственность лежит на мне, выживу я или нет. — Он задрожал, осознавая, что впервые за все время он озвучил эту мысль. Выживу я или нет.

Драко отмахнулся от этой мысли и выпрямился.— Что касается Вашей ответственности, — продолжил он, — защитите школу. — Он сказал это неоправданно снисходительным тоном, но ему было все равно.

Снейп будто даже не удивился словам Драко.— Ты сделаешь все сам? — он склонился над столом.

Драко на мгновение прикрыл глаза, представляя небрежное прикосновение грейнджеровских пальцев к своей спине.— Хоть это и неважно, но да. — Он поспешно пригладил волосы. — Когда придет время, я буду один.

Один. Слово царапнуло нёбо, и Драко резко встал, повинуясь внезапному порыву поскорее убраться.— Делайте, что должны, — пробормотал он, отворачиваясь от стола.

Он вдруг понял, что не видит во всем этом смысла — ни в чем из этого. Какая разница, на чьей стороне Снейп? Никакой; все это было неважно. Важна была лишь она, но он не мог сделать на это скидку.

Достигнув двери, Драко остановился.— Я пришел сюда лишь затем, чтобы кто-то знал... — объяснил он тихо, обернувшись на Снейпа через плечо. — Чтобы кто-то мог удостовериться...

Снейп со всей серьезностью кивнул.— Я понимаю. — В его темных глазах мелькнули сострадание и скорбь.

Драко безжалостный хмыкнул.— Надеюсь, для Вас все кончится благополучно, — добавил он. — Для себя я такого исхода не вижу.

— Разница между абсолютной истиной и той, которую за истину считают люди, в нашем восприятии зачастую теряется. — Снейп едва заметно пожал плечами. — Ты сам должен решить, что важно. Значение имеет лишь то, что является правдой для тебя.

Это скорее загадка, чем помощь, подумал Драко, сглатывая горькое разочарование.

— Благодарю Вас, — отозвался он, снова поворачиваясь к двери. Он представил, что мог бы сказать, если бы только позволил словам соскочить с языка. «Помогите, профессор, мне страшно» — он представил свой крик, но тряхнул головой, прогоняя эту мысль. Что ему это даст?

Он медленно направился обратно в комнату, думая о том, что еще нужно сделать за оставшееся время. Может, следовало сказать что-то Тео? С другой стороны, а что он мог сказать?

Что он мог сказать им всем?

Выйдя на пятом этаже, он остановился, ощутив знакомую острую боль в сердце при виде непослушных золотисто-каштановых кудряшек. По коридору шла Грейнджер.

Он с минуту смотрел на нее, замечая встревоженное выражение на ее лице и улыбаясь тому, как она по привычке рассеянно кусала нижнюю губу. Он несколько секунд запоминал ее — запоминал покачивание ее бедер и изгиб ее губ, — а потом негромко кашлянул, привлекая ее внимание.

— Грейнджер, — произнес он с улыбкой, — что ты делаешь?

— Ох, ты здесь. — Она испустила вздох облегчения и поспешила к нему. — Мне нужно с тобой поговорить.

Он кивнул.— Мне с тобой тоже.

— Эм... — она огляделась, обдумывая варианты. — Может, в моей комнате?

Он кивнул еще раз.

— Гарри снова забрал карту, — она закатила глаза. — Но я не думаю, что сегодня он будет за тобой следить. Они с Джинни наконец-то начали встречаться...

— Поттер и Уизли? — Губы Драко изогнулись в насмешливой улыбке. — Ах, ну да, все правильно.

Грейнджер рассмеялась.— Перестань. — Она вдруг помрачнела, словно вспомнив что-то неприятное. — Я... — она чуть покраснела, — я слышала, вы с Роном спорили...

Он кивнул и подтвердил угрюмо:— Да, хотя, чисто для справки, это он начал.

— Оу. — Она опустила глаза и покачнулась на носках, явно надеясь услышать подробности. — Ну и что вы...

Он распахнул объятия и перебил:— Иди ко мне. — Она в ответ досадливо вздохнула, но расплылась в улыбке и шагнула к нему; он чмокнул ее в макушку.

— Я не забуду об этом только потому, что ты такой милый, — буркнула она упрямо ему в грудь.

— Знаю, — он крепче сжал ее в объятиях. — Просто захотелось постоять с тобой вот так.

Она слегка пошевелилась и откинула голову.— Все в порядке? — Ее большие золотистые глаза горели беспокойством за него.

— Да. — Он коснулся ее щеки. — Вроде бы.

В ее глазах что-то вспыхнуло, и она нахмурилась, не удовлетворенная этим ответом.— Расскажи мне.

Он против воли рассмеялся.— Тебе бы только покомандовать.

— Драко, — предупредила она чуть ли не рычащим тоном. — В чем дело?

Его улыбка потускнела.— Ну ладно, я... я хотел поговорить с тобой о том, что... что произойдет.

Она смотрела на него немигающим взглядом, ожидая продолжения.

— В смысле, если вдруг со мной что-нибудь случится, — добавил он, глубоко вздохнув.

— Я этого не допущу, — возразила она. — Я никогда...

— От тебя это никак не зависит, — напомнил он, гладя ее по волосам. — Мы должны поговорить об этом. Я должен поговорить с тобой об этом.

— Как хочешь. — Фыркнув, она спрятала лицо у него на груди.

Он вздохнул.— Пока я держал это в секрете... это чуть не убило меня, — он в самом деле так считал — только не осознавал, насколько это было правдой, до того момента, как произнес это вслух. — Просто... что бы ни случилось... не будь дурой. Не пытайся стать героем. Не пытайся тащить на себе мое бремя, — сказал он горячо, отстраняясь и пытаясь заглянуть ей в глаза. — Не допусти, чтобы все оказалось напрасно.

Он видел, что в ее глазах собираются слезы.— Неужели нет ни одного пути... — она тяжело сглотнула, — неужели нет ни одного пути, который сработает... ни одного исхода, при котором ты останешься со мной?

Он надеялся, что его полуулыбка не будет слишком покровительственной.— Может, и есть, — сомнение сквозило даже в этих коротких словах. — Может, нам еще повезет.

Теперь подобрать слова пыталась она.— Мы должны, — она упрямо застучала кулачками по его груди, — мы... я не вынесу...

— Я знаю... — Он попытался крепче прижать ее к себе.

— Нет! — выкрикнула она, вырываясь. — Нет, ты это не всерьез! — она с упреком отступила и опустила руки на пояс. — Мы справимся, Малфой... Драко, с тобой все будет в порядке...

— Может быть, — повторил он, протягивая к ней руки. — Я говорю всерьез, поверь мне... я лишь пытаюсь оставаться реалистом...

— Нет, неправда! — крикнула она, сбрасывая его руки. — Сколько раз, по-твоему, у меня было такое же с Гарри?! Сколько раз, по-твоему, я думала, что потеряю его? Но он всегда справлялся! Ты тоже справишься, ты должен!..

— Это Поттер, я — не он, — возразил он мягко, глядя на то, как она вышагивает взад и вперед. — Он Избранный, не забыла? Он хороший парень.

— Ты тоже хороший! — вскричала она. — Ты этого не заслуживаешь, ты...

Он покачал головой.— Нет, Грейнджер. Вовсе я не хороший. Я на плохой стороне. Не забывай, что означает эта метка, — добавил он хрипло, сжимая ее подбородок левой рукой: она отчаянно пыталась отвернуться. — Не забывай, что мне предстоит, не забывай людей, которые пострадают из-за меня. Ты должна хотеть, чтобы у меня ничего не вышло...

— Но... — она бессвязно лепетала; ее глаза расширились, глядя на него с мольбой, и она потянулась к нему, сжимая его лицо обеими ладонями, — но ведь я люблю...

— Нет, — отрезал он, чувствуя, как от этих слов, которых он так жаждал, желудок скручивается в узел. — Не усложняй. Не делай все еще хуже.

Слезы капали с ее щек, и он яростно сцеловывал их — одну за другой, пока они не полились ручьем.— Но...

— Мы знаем правду, — он отнял ее ладонь от своего лица и крепко сжал в своей. — Мы знаем правду, и этого достаточно.

Он обнимал ее, чувствуя, как от каждой судороги, в которой билось ее худенькое тело, пока она рыдала у него на груди, его собственное сердце разбивалось вдребезги. Он знал, что сделал все не так — сказал не так. И он должен был все исправить.

Он снова отстранился и заглянул ей в глаза.— Ты ведь знаешь, правда? — произнес он тихо, кладя ее ладонь себе на грудь: туда, где билось сердце. Он хотел, чтобы она почувствовала — почувствовала, как оно бьется ради нее.

— Да, — всхлипнула она, крепче прижимая ладонь к его груди. — Я знаю.