28. Ловушка

Драко сидел у подножия лестницы, обхватив руками голову. Даже теперь — после всех невероятных событий, что произошли за последний год, — он по-прежнему не мог поверить, что роковой день настал.

Хуже всего было ожидание: оно было невыносимо. Оно вынуждало его остаться наедине со своими мыслями, а участи страшнее он не мог себе представить.

— Тео.

Два дня назад.

— Да?

Он даже головы не поднял. Ну еще бы, подумал Драко. Тео никогда не отличался способностью распознавать важные моменты.

— Мне нужно с тобой поговорить, — спокойно отозвался Драко. — Это важно.

Обычная маска беззаботности Тео разошлась тревожными морщинками в уголках его губ, и он моргнул, потом еще раз, прежде чем подойти и неловко примоститься за спиной Малфоя.

— О, — бросил он бесцветным голосом. У него был такой вид, будто он вот-вот рассмеется — может, в попытке придать разговору хоть какую-то непринужденность. Разумеется, в итоге у него ничего не вышло. — Я просто забыл, наверно, на что ты тратишь свое драгоценное время, — в его голосе была угрюмость. — На секунду решил, что хоть теперь все нормально.

Драко пожал плечами и подсел к своему долговязому темноволосому товарищу.— Что ж, я осёл. Возможно, до меня лишь теперь начинает доходить, что мне предстоит.

Тео в ответ смерил его хмурым взглядом.— Никакой ты не осёл, — его голос оборвался; темно-зеленые глаза заскользили по лицу Драко. — Тебе что-то нужно?

Губы Драко сложились в полуулыбку.— Интересно, кем я выгляжу со стороны, раз ты решил спросить меня об этом. — Он качнул головой и поморщился. — Я этого не заслуживаю.

— Чего не заслуживаешь?

Драко пожал плечами.— Твоей преданности.

Тео выразительно возвел глаза к потолку.— Иди к черту, Драко. — Он вытянул перед собой ноги и ссутулился на стуле. — Ты же мой брат.

Ответа на эти слова Драко так и не придумал. Он лишь опустил голову и задумчиво что-то промычал.

— Как думаешь, что во всем этом самое паршивое? — поинтересовался Тео после небольшой паузы, продолжая смотреть пустым взглядом прямо перед собой.

— Тайны, — ответил Драко. — Ложь. Вот, что самое паршивое.

Тео кивнул, и несколько минут они оба сидели в молчании, мысленно спрашивая себя: неужели это все в последний раз? Драко в свою очередь внутренне себя клял. Он был страшно зол — зол, что тратил свое время, свою жизнь, гоняясь за Поттером и пытаясь отыскать одобрение не там. Все это время он мог действовать чуточку иначе. Все это время он мог сохранять немое достоинство, как это делал Тео. Он мог быть одиночкой как Тео. Он мог просто быть рядом — рядом с Тео, который все это время был ему как брат.

— Пора, старик, — проговорил Тео спустя какое-то время, прерывая их взаимные минуты забытья. — Если хочешь еще чем-то со мной поделиться...

— Просто проследи, чтобы мои родители были в безопасности. — Драко прикрыл глаза, и Тео тихо выразил согласие.

Тогда Драко тяжело вздохнул, не в силах сдержать последнюю просьбу.

— И... присмотри за ней, ладно?

Он ощутил, как Тео за его спиной кивает.— Конечно, — рука Нотта успокаивающе легла ему на плечо.

Это было два дня назад.

Потом наступило вчера и его разговор со Снейпом.

— Они уже идут, — Драко намеренно избавил голос от каких-либо эмоций. — Завтра ночью все случится. Мне нужно, чтобы Вы их дождались.

Даже если Снейп и видел в плане Драко недостатки, он их не озвучил.— А потом? — осведомился он.

— Приведите их на Астрономическую башню. И не позволяйте им сбиться с пути.

Драко и Гермионе пришлось сойтись на Астрономической башне, поскольку та стояла особняком; в конце концов, во всем замке это был самый удаленный от спален учеников уголок. Правда, ему пришлось убеждать ее.

— Это сделает тебя уязвимым, — поспорила она негромко, когда он предложил эту идею. Она все еще не могла смириться с неизбежным. — Ты окажешься в изоляции.

Он решительно кивнул.— Отлично. Изоляция — как раз то, что нужно.

Она взволнованно взглянула на него.— А ты уверен, что мне нельзя...

Он и слушать об этом не хотел.— Да, — отрезал он. — Уверен.

Ее красивые губы сжались в неуверенную линию.

Но Драко, разумеется, не стал делиться этим со Снейпом.— Я буду ждать Вас в башне, — добавил Драко. — Если повезет.

Остальная часть разговора была по меньшей мере необычной. Снейп резко встал из-за стола, опрокинув несколько предметов, и это напугало Драко до чертиков.— Ты не обязан этого делать, — убеждал он горячо. — Не будь глупцом...

— Поздновато, профессор, — отозвался Драко с досадой, проглатывая более резкий ответ.

Еще никогда он не видел, чтобы темные глаза Снейпа смотрели так дико.

— Ты еще ребенок, Драко...

— А сколько Вам было лет, когда Вы к ним примкнули, профессор? — огрызнулся Малфой. Сейчас не время. Не время задавать ему вопросы — и уж точно не для Северуса Снейпа.

— Не совершай ошибку, сравнивая себя со мной, Драко, — с горечью ответил Снейп. — Поверь мне, я такой же глупец, как ты...

Это было вчера.

Часы на Астрономической башне начали стучать, и Драко — вспомнив, где находится, — вдруг подскочил.

Недолго еще осталось, подумал он, нервно стискивая палочку.

Грейнджер предложила остаться с ним, и, черт, как же ему хотелось согласиться. Она пришла к нему тем утром — нервная, запыхавшаяся.

— Он куда-то собирается... с Гарри, — выдохнула она, хватая Драко за руки.

Он попытался успокоить ее.— Тише, мы ведь никуда не опазд...

Она пронзила его злым взглядом, молча ругая за такую беспечность.— Они будут далеко от Хогвартса, — продолжала она настойчиво. — Не знаю, где именно... Но Гарри будет с ним... Тебе придется и его обезоружить...

При одной только мысли об очередном препятствии у Драко начало пульсировать в висках.— Круто...

— Ты не причинишь ему вреда, — воскликнула она убежденно, стискивая его руки. — Не причинишь ведь? Гарри!

— Нет, — заверил ее Драко. — Поттер меня не интересует.

— Хорошо, — она выдохнула и уронила голову, но почти тут же приказала, глядя ему в глаза: — Пообещай.

— Обещаю, — он старался игнорировать мучительную боль от осознания, что она не станет просить Поттера пощадить его самого.

Тут же осознав, насколько это глупо, он прогнал это безосновательное чувство ревности. Разумеется, она хотела защитить Поттера; защитить Драко она не могла, он ведь сам просил ее не...

— С головы Поттера и волоска не упадет. — Он крепко ее обнял. — Даю слово.

— Ты хороший человек, Драко Малфой, — прошептала она ему в грудь срывающимся, хриплым голосом. — И я ненавижу тебя за это.

Он негромко хмыкнул и уткнулся носом в ее волосы, вдыхая запах.

Ваниль. Гардения. Роза.

— Ну, а я терпеть тебя не могу, — отозвался он тихо, позволяя себе эти блаженные секунды объятий и впервые за все время не испытывая страха. Он, по крайней мере, испытал их, и для него это значило куда больше, чем долгая жизнь, которая была отведена большинству людей. Он, по крайней мере, провел эти секунды с ней.

Часы пробили полночь, и он медленно поднялся, отряхивая свои безупречные брюки и потирая пустующее место на пальце, которое обычно занимало тяжелое семейное кольцо с выгравированной на нем буквой М. Предстояло еще подождать, но ждать оставалось недолго. Он медленно преодолевал оставшиеся ступеньки, ощущая на скулах касание холодного весеннего ветра.

Достигнув вершины башни, он на секунду облокотился о перила и широким взглядом обвел территорию замка, спокойно раскинувшуюся под его ногами. А я ведь действительно люблю это место, осознал он вдруг; это была еще одна вещь, которую он воспринимал как нечто само собой разумеющееся — простое удовольствие иметь надежный дом.

Он закрыл глаза и вдохнул свежий ночной воздух.

Ваниль. Гардения. Роза.

— Я люблю тебя, — эти слова доставили ему какое-то очищающее облегчение; он распахнул глаза и поднял палочку.

— Морсмордре, — прошептал он, с ухающим в желудок сердцем наблюдая за тем, как с кончика его палочки, извиваясь в воздухе, срываются череп и змей. Он закрыл глаза, стараясь не смотреть на то, как Черная метка взмывает в чистое ночное небо, развращая остатки его святой невинности.

Кольцо тяжестью отдавалось на ее руке; она услышала, как часы бьют полночь.

— Почему? — изумилась она. — Почему ты даешь его мне?

— Вряд ли ты поймешь, — он пожал плечами. — Можешь выбросить его, если хочешь. — Она неловко взвесила кольцо на ладони, и он сделал глубокий вдох. — Просто... раньше оно было всем. — Он взял кольцо и повернул к ней так, чтобы она увидела букву М. — Малфой, — произнес он, и даже теперь она увидела проблеск гордости, осветивший его черты на этом слове. — Я всегда считал, что родиться Малфоем — величайший дар, который когда-либо был мне дан.

Он вложил кольцо ей в руку и сжал ее пальцы.— Но я ошибся, — он нахмурился. — Никакой это не дар.

— Ты имеешь право гордиться своим наследием, Драко, — заверила она его. — Ты имеешь право любить свою семью.

Он категорично качнул головой.— Когда отец подарил мне это кольцо, оно было символом ненависти и несправедливой привилегированности, — в его голосе звенела злость. — Тогда я этого не понимал — как-то упустил из виду. Когда-то это была самая дорогая для меня вещь, а сейчас мне даже носить ее на пальце ненавистно, — его голос дрогнул, и она задумалась, что вообще можно ответить в этой ситуации. Что раньше, что теперь она спрашивала себя: возможно ли хоть приблизиться к постижению всех тех испытаний, которые выпали на долю наследника Малфоев?

— Я думал, что предательство... чистоты моей крови, — он выплюнул это слово так, словно оно было ядом, — самый страшный позор, который я могу принести в свою семью, но я был не прав. — Он выпрямился и быстро взял себя в руки. — То... то, что я собираюсь совершить — вот самый страшный позор. А ты, — он мягко тронул ее губы костяшками пальцев, — ты пока самое прекрасное, что случалось в моей жизни. И я хочу, чтобы оно осталось у тебя.

Он вдруг поморщился, словно обнаружив в своих словах нечто неприятное:— Наверное, я не очень объяснил...

— Нет-нет, — возразила она, прежде чем добавить: — Ты хорошо все объяснил. Я поняла.

И вот теперь, сидя в гостиной Гриффиндора в полном одиночестве, она со вздохом глядела на то, как небо озаряет Метка. Она видела ее множество раз, но при совершенно иных обстоятельствах — она видела Метку лишь на его обнаженной коже, когда его рука лениво обвивала ее тело. Он стал ей так близок, что в конце концов ее ужас перед Меткой полностью исчез — она ведь знала, что за ней стоит он. Она крупно вздрогнула, ощущая, как ее окутывает ночной холодный воздух.

Это была простая ловушка. «Не слишком ли она простая?» — подумала она в первую секунду, когда Драко только поделился с ней идеей. Разумеется, Дамблдор не поведется на такое — он ведь не какой-нибудь там импульсивный Гарри Поттер, безрассудно бросающийся прямо в пекло.

С другой стороны, в этом учебном году Дамблдор много чего не замечал. Из того разговора, который она подслушала, ей показалось, что он был как-то странно равнодушен к вполне разумным тревогам Снейпа. Он упустил из виду все признаки того, что Малфой починил шкаф, и свидетельства непоправимого ущерба, который Драко тем самым нанес кое-где еще. Даже когда Гарри бросился указывать ему на это, Дамблдор пропустил это мимо ушей.

Тело Гермионы вдруг прошила дрожь. Не сходится, решила вдруг она. Что-то во всем этом не сходится.

Как гениальный Альбус Дамблдор мог быть не в курсе многочисленных покушений на его жизнь? Дамблдор, у которого всегда находились ответы для Гарри, но который озвучивал их уже после того, как все происходило? Он был самым настоящим кукловодом; хоть Малфой и упрекнул Гермиону, что она дергает за ниточки, Дамблдору она и в подметки не годилась. В конце концов, именно Дамблдор — казалось бы, невзначай, — познакомил Гарри с зеркалом Еиналеж. Именно он обнаружил, что дневник был крестражем, и ни словом не обмолвился об этом с тем, кто этот самый дневник уничтожил. Именно он назначил Гарри уроки окклюменции, не потрудившись объяснить, зачем...

Ее сердце пропустило удар. Дамблдор все это время знал. Он знал все с самого начала! Он отсутствовал большую часть года, но это ни о чем не говорило...

Но ведь он не просто так отсутствовал. Она вдруг вспомнила, что в ее присутствии он чуть ли не свалился с ног — он слабел на глазах. Рука Дамблдора... она вспомнила скукоженную, почерневшую плоть и то, как он пытался спрятать ее рукавом в кабинете Снейпа... а еще то зелье...

А Гарри ответил на ее вопрос о последствиях того, что Дамблдор уничтожил кольцо Марволо Мракса? Нет! вспомнила вдруг она, Рон перебил их! Когда Гермиона попыталась выяснить, все ли в порядке с Дамблдором, Гарри так и не ответил, но если бы она хоть на секунду задумалась, она бы догадалась, что не может — разумеется, не может! — с ним все быть в порядке! Его рука — его обуглившаяся, изувеченная кисть... она явно была проклята. Наверняка зелье было для его руки, это было самое логичное объяснение.

А если он надевал кольцо на палец...

Она резко бросилась из комнаты.

Ну конечно! — думала она, сбегая по ступенькам Гриффиндорской башни; кровь стучала у нее в ушах. Снейп ведь говорил ей обратить внимание на зелье, но она задавала не те вопросы! Оказывается, тот ответ, который был ей нужен... он заключался в зелье!

Кольцо было крестражем — ясное дело, оно было проклято! Наверняка оно сопротивлялось. Дневник пытался убить Гарри, а кольцо, само собой, пыталось убить Дамблдора! Зелье должно было побороть проклятье, смертельное проклятье... как долго Дамблдор рассчитывал прожить?

Она должна была найти Малфоя. Она должна была сейчас же его отыскать — пока не стало слишком поздно.

Едва вызвав Метку, Драко ступил на противоположную сторону винтовой лестницы; он не мог выносить ее вида и решил, что в любом случае лучше всего будет спрятаться в тени: тогда два его предполагаемых противника не смогут сразу же его обнаружить. Напрягшись всем телом, он принялся ждать в своем укрытии, пока вдруг не услышал характерный звук: кто-то очень вовремя пришел на Башню.

Он отрывисто вздохнул и затаил дыхание, пытаясь разобрать два голоса — и вдруг нахмурился, поняв, что слышит лишь один. Он выглянул из-за угла, где пытался скрыться, и с удивлением обнаружил, что, как ни странно, фигура, облаченная в мантию, действительно была одна. Драко был уверен, что он слышал чей-то шепот и жаркий спор, но, решив, что понемногу сходит с ума, поднял палочку и двинулся к одиноко стоявшей фигуре.

Старик явно был один — он стоял, устало прислонившись к перилам балкона Астрономической башни.

Экспеллиармус.

Драко мысленно произнес заклинание, и лишь когда палочка Дамблдора изящно отлетела в его сторону, выступил из своего укрытия, снова оглядываясь в поисках чьего-нибудь еще присутствия. Ловко подхватив палочку Дамблдора левой рукой, он вытянул перед собой правую руку с зажатой в ней собственной палочкой и медленно шагнул к пожилому профессору. Как ни странно, когда Драко указывал палочкой прямо между глаз директора, он думал о Грейнджер. Он множество раз наблюдал за тем, как то же самое делает его отец, однако в том, как недавно Грейнджер так же угрожала ему самому, была некая утонченность. Он поймал себя на мысли, что стремится подражать именно ей.

— Где Поттер? — рявкнул Драко, нервно озираясь по сторонам.

— А, добрый вечер, мистер Малфой, — отозвался Дамблдор любезным тоном — хотя, казалось, он вот-вот соскользнет с перил.

Драко недоверчиво прищурился.— Что это с Вами?

— Не считая молодого человека, который только что забрал мою палочку? Боюсь, ничего, что не тревожило бы временами старика.

Драко снова прислушался, пытаясь обнаружить признаки присутствия Поттера. По-хорошему ему следовало бы испытать облегчение от того, что вместо двух мишеней осталась одна, однако все это казалось чересчур простым. Он с большим подозрением относился к отсутствию препятствий на своем пути, а еще вдруг понял, что не может заставить свой упрямый разум сосредоточиться на безоружном человеке напротив.

— Значит, мы одни? — уточнил зачем-то Драко, выпячивая подбородок.

— Судя по всему, — согласился Дамблдор. — Впрочем, как я предполагаю, это ненадолго?

— Не предполагайте, профессор, — съязвил Драко. — Это Вам не к лицу.

Несмотря на то, что Дамблдору больших усилий стоило устоять на ногах, его глаза блеснули озорством.— Этот Ваш спектакль, мистер Малфой, Ваше бахвальство... Вы очень хорошо подготовились — впрочем, вынужден заметить то, что мы оба знаем: Вы — не убийца.

Драко надменно склонил голову и бросил с вызовом:.— Вы еще увидите, что я полон сюрпризов. Но, как я вижу, Вы и так это знаете?

— Речь идет о Вашем задании для Темного Лорда? — Дамблдор пожал плечами. — Да, вынужден признать, все это время я был в курсе. — Профессор чуть поморщился, и Драко вдруг почувствовал его отчаянную решимость. Дамблдор пришел этим вечером и ждал нападения — ждал покушения, даже смерти, — однако от перспективы убить беспомощного старика у Малфоя неприятно слипались внутренности. — Вы и сами не слишком хорошо скрывали этот факт — впрочем, признаюсь, несколько последних месяцев мне было любопытно наблюдать за Вами.

— Признаетесь, что Вам было любопытно, значит? Как щедро с Вашей стороны, — огрызнулся Драко. — Раз Вы знали, почему не...

— Вы не хуже меня знаете, что я не могу вмешаться, — Дамблдор с сожалением вздохнул. — Я боялся, что если обращусь к Вам, Темный Лорд применит легилименцию, и тогда...

— Вы меня недооцениваете, профессор, — выплюнул Драко. — Довольно невежливо — учитывая обстоятельства, — добавил он, дернув левой рукой с зажатой в ней палочкой Дамблдора.

— Возможно, это так, — признал директор. — Возможно... и все-таки, как мне кажется, в этом конкретном случае Вы себя переоценили. — Он неуклюже ухватился за перила, делая позу устойчивей. — Боюсь, если Вы до сих пор не нашли в себе силы убить меня, этот момент может никогда не наступить, — добавил он.

— У меня Ваша палочка и моя, — тихо отозвался Драко. — Ваша жизнь в моих руках.

— Мне кажется, это Ваша жизнь в моих руках, мистер Малфой, — сухо произнес Дамблдор, и Драко показалось, что он заметил секундный проблеск власти в его глазах. — Уверен, Вы осознаете, что окажетесь убиты, если не исполните волю Темного Лорда...

— Я это не просто осознаю, — перебил его Драко. — Вы говорите об этом так, будто это лишь игра моего воображения! Он убьет меня, и мою семью...

— Я могу тебя спрятать, Драко, — горячо прошептал Дамблдор. — Я могу спасти тебя...

— Вы торгуетесь со мной, профессор? — выплюнул Драко с отвращением. — Если бы существовал другой путь, поверьте... я бы его использовал...

Во взгляде Дамблдора мелькнула жалость.— Я прошу прощения, Драко, но как более взрослый и, я надеюсь, более мудрый человек я могу заверить тебя, что это неправда.

Драко сдержал невеселый смешок.— Вы и представить себе не можете, через что я прошел, — ответил он зло. — Вы и представить себе не можете, что я пережил — чего мне стоило дожить до этого момента!..

— Ты не первый, кто сбился с пути, Драко... я прошу тебя, пересмотри свои...

— ИНКАРЦЕРО!

Драко почувствовал, как из него выбивают воздух; его вдруг с силой отбросило назад, а конечности оказались связаны толстыми, перекрученными между собой веревками. Узлы впивались в кожу, когда он пытался справиться с путами, но его возня не давала никакого успеха.

Ну вот, подумал он, борясь с абсурдным желанием расхохотаться. Вот теперь все правильно.

Гермиона неслась вверх по ступеням Астрономической башни, но, услышав чей-то разговор, замедлилась. Она узнала голоса Малфоя и Дамблдора; голос старика был немощным и слабым, голос Драко — ледяным, — и это лишь укрепило в ней ту безумную мысль, которая пришла ей в голову несколько минут назад.

Но почем всего два голоса? Где тогда был...

— Гарри! — выдохнула она тихо, едва у подножия лестницы показалось его лицо; мантия-невидимка спала с его головы. Они с Гарри находились прямо под Малфоем и Дамблдором, и когда она подняла взгляд, то между деревянных реек пола в лунном свете разглядела отблеск малфоевских волос. — Гарри, что...

— Дамблдор велел мне привести Снейпа, — прошептал он. — Он взял с меня обещание, что я последую его приказам и что... ничего не предприму, но я не могу... я просто не могу...

Увидев, как он стиснул кулаки, она мягко коснулась его руки.— Гарри...

— Я должен что-то сделать, Гермиона, — проговорил он еле слышно.

Самое время было открыться, она это знала. Ее сердце отчаянно билось, но она прекрасно понимала: сейчас или никогда.

— Отвлеки Малфоя, — она указала подбородком вверх. — Я тебя прикрою.

Гарри сомневался.— Но Дамблдор велел позвать Снейпа...

— Живо, Гарри! — прошипела она. — Ну же, иди...

Ей не пришлось долго его упрашивать: Гарри — как всегда, герой — так комфортно ощущал себя в этой роли, что она стала для него второй кожей; это была его сущность, она была у него в крови. Он взбежал вверх по ступенькам, бездумно указывая палочкой на Малфоя.— ИНКАРЦЕРО! — взревел он; с кончика его палочка вырвались веревки и привязали Малфоя к перилам за его спиной.

Дамблдор, Гарри и Малфой образовывали треугольник — Гарри был его вершиной, а Гермиона стояла прямо позади него на лестнице, отчаянно стараясь не смотреть в серые глаза Малфоя. Она не знала, что увидит в них, пока стояла с вытянутой палочкой, прикрывая Гарри. Она молилась, чтобы чувством, которое в тот момент испытывал Драко, было не предательство.

Потому что это было не предательство — только не по отношению к нему.

Гарри бросился к Дамблдору, бездумно отбрасывая палочку на пол и подхватывая падающего профессора.

— Гермиона, — Гарри задыхался, — Гермиона, помоги мне удержать его...

Она вздохнула и закусила губу.— Прости меня, Гарри, — отозвалась она с сожалением, поднимая палочку.

Его глаза расширились.— Гермиона... Гермиона, что ты...

— Инкарцеро, — прошептала она, и из ее собственной палочки вырвались веревки, связывая Гарри по рукам и ногам. Она быстро наклонилась, подобрала три палочки и спрятала их в карман.

— Я люблю тебя, Гарри, — к ее глазам подступили слезы. — Я бы умерла за тебя. — Она замолкла, глядя на то, как шок на лице Гарри сменяется ужасом.

— Но за него я убью, — прошептала она хрипло, наконец поворачиваясь к Малфою. Его растрепанные серебристые волосы были откинуты со лба, в серых глазах горело недоумение, но даже в глубине этого безумия он все еще принадлежал ей. То, как он смотрел на нее... она не могла ошибиться. Его взгляд успокаивал ее даже теперь, когда она держала их всех в заложниках, и в этот самый миг, который она делила с ним, она осознала, что жертва будет стоить того. Она его не бросит. Она не позволит ему играть с чистотой его хрупкой души.

— А вот этого, — пробормотал внезапно Дамблдор, снова падая на пол, — этого я не ожидал.

— Простите, профессор, — она обхватила себя за плечи, пытаясь сдержать слезы, и присела рядом с ним на корточки, виновато выставляя перед собой палочку.

— Ваша смерть приведет к войне, — объяснила она извиняющимся тоном — а затем замолкла, чтобы сделать глубокий, медленный вдох. — Но я хочу, чтобы она была на моих условиях, — закончила она.