24. Комната

— Почему ты все время в библиотеке торчишь? — простонал Гарри, опустив голову на груду книг.

— Я учусь, — отозвалась Гермиона коротко, наклонившись к нему и потрепав по макушке.

— Но я ведь Избранный, — пожаловался он приглушенным голосом.

Ласковое похлопывание Гермионы превратилось в резкий подзатыльник.— Хватит, — сказала она, так ни на секунду и не оторвавшись от страницы.

Гарри поднял подбородок и поймал ее взгляд.— Поговорим о Роне?

— С чего бы вдруг? — Она закатила глаза. — Разве что ты превратился в мою подружку-сплетницу...

Она смолчала, подавив в себе улыбку. Подружка-сплетница, повторила она про себя. Ох, Малфой.

Гермионе нравилось, что она всегда могла заприметить светлые волосы Малфоя — даже на расстоянии, даже в толпе (даже в темноте, подумала она с насмешкой). Вот даже сейчас она знала, что он сидит в другом конце помещения, и это доставляло ей странное чувство спокойствия — осознание того, что он находится в ее вселенной, вращается вокруг ее орбиты.

— Я — твоя лучшая подружка-сплетница, Гермиона, — мягко произнес Гарри. — Ты же знаешь.

На этих словах она заулыбалась.— Это уж точно.

— Итак. — Гарри сел прямо и безмятежно завел руки за голову. — Что там с Роном?

— Ох, Гарри, не хочешь же ты, чтобы я вдавалась в подробности...

— Нет, никаких подробностей, — вставил он поспешно, — но мне кажется, что он меня разыгрывает — делает вид, что его чувства не пострадали, и все такое прочее...

— Мы просто... не смогли прийти к компромиссу, вот и все, — она пожала плечами, рассеянно ведя кончиком пера вдоль губ.

— Хм, — промычал он как-то неопределенно, все еще пристально вглядываясь в ее лицо. — Странно — я готов был поклясться, что между вами что-то намечается... а потом случилась эта хрень с Лавандой... такое чувство, что я что-то упустил...

— Ты ведь Избранный, разве нет? — Она фыркнула. — Неужели тебе больше нечем занять свой мозг?

— Я лишь спросил...

— Ты уже рассказал Рону о Джинни? Или лучше будет спросить, сказал ли ты уже Джинни о Джинни? — холодно спросила она, перевернув страницу книги. Разумеется, она закончила читать несколько минут назад, но продолжала притворяться, доказывая Гарри свою точку зрения.

— Это другое, — быстро вставил он. — В смысле... есть же реальные проблемы, не могу же я...

— Ты что, настолько боишься неодобрения Рона? — спросила она смешливо. — Если бы меня так волновало мнение Рона, я бы никогда ничего не добилась...

— Это другое, Гермиона, просто... — он громко вздохнул и всплеснул руками. — Тебе не понять.

Она подняла глаза и выхватила взглядом малфоевский затылок, пытаясь не думать о том, как этот самый затылок смотрится между ее бедер.

— Ты прав. — Она наклонила голову.

Гарри порылся в своей сумке.— Знаешь, — вставил он как бы между прочим, — теперь, когда Малфой встал на ноги, мне, наверное, снова следует начать за ним следить.

Гермиона ошарашенно на него уставилась.— Что?

— Карта. — Он указал на карту Мародеров. — Я ненадолго перестал его преследовать — частично из-за чувства вины, если честно... Но если в замке правда что-то есть...

— Ты преследуешь его? — ужаснулась она. — А... с какого именно момента? — Ее сердце стучало, но она пыталась сохранять нейтральное выражение лица, надеясь, что Гарри не увидел Драко Малфоя, скажем... в ее постели.

— Я лишь присматриваю за ним, только и всего, — ответил Гарри. — В последний раз — где-то неделю назад. — Гермиона испустила вздох облегчения. — Но теперь, когда ты сказала, что он может искать крестраж... вдруг Малфой приведет меня прямо к нему...

Гермиона решительно качнула головой, подбирая слова.— Я... мне кажется...

За их спинами послышалась возня, и рядом опустился третий приятель, старательно избегая встречаться взглядом с Гермионой.

— Эй, — небрежно вставил Рон. — О чем вы тут болтаете столько времени?

— Малфой. — Гарри пожал плечами. — И крестражи.

Рон кивнул.— Ну продолжайте тогда.

Гермиона поймала себя на мысли, что наблюдает за их прохладным взаимодействием с приоткрытым ртом. Гарри столько нервов потратил, боясь чего-то столь абсурдного, как одобрение Рона на их свидание с Джинни, и все же оставался Рону другом, для которого простого «Малфой и крестражи» было достаточно, чтобы изложить суть разговора. Мальчишки, подумала она в очередной раз.

— Гарри, — вдруг спохватилась она. — Ты уже достал воспоминания Слизнорта?

Он виноват забормотал:— Нет... пока нет, но...

Гермиона застонала.— Гарри...

— Да знаю я, знаю!

— Гарри, уже почти месяц прошел...

— Отвянь от него, идет? — рявкнул Рон, пригвождая ее суровым взглядом. — У него и так нагрузка с... учебой... и квиддичем...

— О, вот как, и какое место ты занимаешь в рейтинге «спасителей волшебного мира», а, Рональд? — спросила она, отвечая точно таким же суровым взглядом. — Третье с натяжкой?

Гарри быстро вскинул обе ладони.— Ребята...

— А на кой черт ему твое воспоминание, Миона? Ты ведь уже выяснила, что такое крестраж...

— ... едва ли...

— ... ты ему не мамочка, черт возьми...

— ... Дамблдор считал, что это важно! Собираешься обвинить меня в том, что я пытаюсь направить его на верный путь?

— ... оставь его уже в покое...

— ... не приказывай мне, я пытаюсь помочь!..

— Ребята!

Гермиона с силой закусила губу. Как же раздражало! Она всем своим существом верила, что Гарри — поистине выдающийся волшебник, но он был таким упрямым, таким сложным — она никогда не забудет его плохую подготовку к Турниру Трех Волшебников. И как можно было осуждать ее за то, что она пыталась за ним приглядывать?..

Это все Рон, подумала она со злостью. Рон был ленив и напрочь лишен мотивации, он даже не пытался сосредоточиться; будь тут Малфой, он бы принял сторону Гермионы. Он бы напомнил Гарри о том, что бывает, когда тянешь и не ищешь ответы на вопросы. Будь тут Малфой, он бы вправил Гарри мозги, он напомнил бы ему, что на кону стоят жизни людей. Малфой никогда, никогда бы не повел себя настолько безответственно — настолько по-слепому равнодушно...

— Гермиона, — взмолился Гарри, прерывая поток ее мыслей. — Я знаю, прости меня. Я обо всем позабочусь.

Она пожала плечами, намеренно избегая его взгляда. Она тяжело дышала; ее мысли были далеко. Разумеется, только Рон, чьей величайшей заботой был дурацкий квиддич, имел наглость критиковать ее за то, что она давит на Гарри. Но если бы он оказался в шкуре Малфоя — если бы ему предстояло принести себя в жертву ради его семьи, — он бы не пытался молча справиться со всем один, отрицая помощь кого-либо еще и изолируясь, чтобы защитить тех, кого он любит. Он был далеко не Малфой. Рон бы умолял ее о помощи. Он пошел бы прямиком к ней и Гарри и заставил бы решить все за него. И эта мысль разозлила ее — мысль о том, что он осуждал, хотя его жизнь меньше всего была под угрозой.

От Малфоя, по крайней мере, была польза. Он, по крайней мере, был умен — и сосредоточен. Он, по крайней мере, понимал важность жертвы — он, по крайней мере...

Она услышала негромкий кашель позади и тут же осознала, что он здесь. Испустила вздох облегчения: именно он-то и был ей нужен.

— Не хочу тебя пилить, Гарри, — извинилась она поспешно. — Пойду еще раз посмотрю ту книгу — вдруг там что-нибудь найдется.

Она быстро зашагала прочь, покачивая бедрами, и нырнула в Запретную секцию. Малфой был уже там — смотрел на нее голодным взглядом.

Быстро сгребя ее в охапку, он припечатал ее к полкам, и она потянулась к нему всем телом.

— Выглядишь расстроенной, — пробормотал он ей в шею.

Она прикрыла глаза, чувствуя, как скользят по ней его губы.— Я и есть расстроена, — призналась она. — Мне безумно трудно достучаться до Гарри, мне нужно, чтобы он сосредоточился...

— Гиблое дело, — ответил он самодовольно, стискивая ее бедра.

— Крестражи, — прошептала она. — Это так важно, как он не понимает...

— Да, согласен, он весьма убогий выбор для Избранного...

— О, — вдруг спохватилась она — и добавила с сожалением: — Нам нельзя больше видеться по ночам.

Хватка Малфоя мгновенно ослабла.— Почему? Он что-то сказал? Ты что, передумала?..

— Нет-нет! — горячо воскликнула она. — Он... в общем, это долгая история, но у него эта... эта карта... он видит твои перемещения по замку...

Малфой застонал и прислонился лбом к ее лбу.— Мерлина ради, — выругался он. — Ну еще бы, как у этого мерзавца не окажется волшебной карты — будто у него без нее недостаточно преимуществ в распоряжении...

— И это мне говорит член Священных двадцати восьми*, — заметила она насмешливо.

Он скорчил гримасу.— Выходит, сегодня мне придется спать одному.

Даже ей самой ночь без него казалась пыткой.— Можем попробовать встретиться где-нибудь, — предложила она, поднимая на него взгляд, полный надежды.

Он задумчиво опустил голову.— Вообще-то, должно сработать. Мне нужно кое-что тебе показать.

— Но нам некуда спрятаться, карта...

— Это место не отобразится на карте.

У нее в голове словно зажглась лампочка.— Выручай-Комната, — выдохнула она. — Ну конечно.

Малфой кивнул.— Точнее, Комната спрятанных вещей.

Гермиона озадаченно нахмурилась.— Комната чего?

— Выручай-Комната порой может становиться Комнатой спрятанных вещей, — сказал он как бы между прочим, чуть не касаясь губами ее уха. — Могу лишь представить, какие чудеса эта комната приготовит для нас, если вообразить в ней тебя и меня...

Она хихикнула; он чмокнул ее в мочку уха.— Ладно...

— ... Но мне обязательно нужно, чтобы ты побывала в этой комнате, — закончил он, поддевая подол ее юбки.

Она откинула голову, позволяя его рту свободно исследовать ее кожу.— Ладно... — повторила она, пытаясь сконцентрироваться.

— Ты еще расстроена? — спросил он, накрывая ладонью ее ягодицы. Его пальцы были восхитительно неуместны на ее тонкой кружевной ткани.

— Эм... — она начала терять фокус. — Я...

Он скользнул пальцами под ткань ее белья, сдвигая то в сторону.— Потому что если да, я был бы рад помочь тебе... расслабиться.

Он сунул в нее палец, и она выгнулась в спине, зазывая его.— Да, — выдохнула она, — я очень расстроена. — Он поцеловал ее, проталкивая язык между ее губ; его пальцы продолжали двигаться внутри. — Я... с ума схожу от горя...

Спустя несколько минут, наполненных удушливыми вздохами, она захлебывалась в постмалфоевском блаженстве, ставшем столь знакомым.

— Лучше? — усмехнулся он.

— Заткнись. — Она прикрыла глаза. — Но да. Намного.

— Хорошо. — Он кивнул и чмокнул ее в лоб.

Она игриво потянула его за ремень.— Мой черед? — спросила она соблазняюще, потянув его за петли брюк.

— Ах ты, гадкая, — рассмеялся он, целуя ее. — Я и так в прекрасном настроении. Могу подождать до следующего раза... а вот тебе нужно вернуться. Кто знает, вдруг Поттер прямо сейчас проверяет свою гребаную карту.

— Вот блин ... — Она нахмурилась.

— Вот именно. — Он чмокнул ее в щеку. — Марш отсюда. — Он игриво шлепнул ее по заднице. — И до вечера.

Она обернулась и улыбнулась ему, благодарная за то, что он пришел. Сексуальное облегчение помогло, но даже без него — одно только то, что он заметил, что что-то не так, один только факт, что захотел поговорить о том, что ее тревожит, — уже это было очень галантно и романтично с его стороны. Во многих смыслах он был расчетлив и холоден, слегка безразличен ко всему и отстранен, но по отношению к ней он был верным и внимательным, и это доставляло ей величайшее удовлетворение. Его внимательность, его стремление защитить, его взгляды...

Вот мужчина, достойный того, чтобы прикрыть его при совершении преступления, подумала она с иронией — и с удивлением поняла, что ее не бросает в холод от этой мысли.

***

Услышав, как за его спиной открывается дверь, Драко быстро обернулся и вытянул перед собой палочку. Он ждал Грейнджер, но это был не первый раз, когда кто-то пытался вломиться, пока он был внутри. Он отнюдь не был готов ослабить свою бдительность.

Но едва он выглянул из-за угла и увидел ее, как с его души будто камень свалился.

— Грейнджер, — позвал он негромко, выходя и протягивая ей руку.

Она приняла ее с легкостью человека, который держал его за руку очень-очень долго.— Привет, — выдохнула она, заправляя прядь волос за ухо. — Это... чудно, — изрекла она, озираясь на груду вещей, неустойчивые стопки бессчисленных книг и множество ржавых мечей у ее ног. — Восхитительно.

— А разве твой дом не так выглядит? — поддел он шутливо, ведя ее вокруг какой-то старой пестрой штуки, увенчанной свисающим с потолка банджо.

Она задрала голову.— Чем-то напоминает мамину кладовку, — заметила она, глядя на разбросанные повсюду баночки со сладостями и нечто, напоминающее колбы из набора для приготовления зелий.

— Моя мать, наверное, никогда не видела, что творится у нее в кладовке, а на кухне тем более. — Драко пожал плечами. — Вот, что я хотел тебе показать.

Он подвел ее к исчезательному шкафу, расположенному в углу и окруженному столами, каждый из которых был заставлен безделушками, пузырьками с отколотым горлышком и застывшим внутри них зельем; шкаф был по меньшей мере три фута в высоту.

— Это шкаф, — выдохнула она, приподняв подбородок и глядя на самый верх. — Тот самый исчезательный шкаф, которым ты был так занят.

— Да, — сказал он с горечью. — Тот самый шкаф, которому под силу впустить в Хогвартс Пожирателей смерти.

Она окинула его серьезным взглядом.— В самом деле?

— Пока нет, — он покачал головой. — Но ты здесь именно за этим. Потому что как только я починю его...

— Поняла, — быстро сказала она — и снова задрала голову, глядя на темное дерево с золотистыми элементами. — Он... безвкусный какой-то, не думаешь?

— Он кошмарный, Грейнджер, но не это сейчас главное, — фыркнул он.

— Верно. — Она повернулась к нему. — Ну и? Как он работает?

— Не особенно сложно. Кладешь что-нибудь внутрь — себя, предположительно, — и произносишь заклинание.

— Заклинание? — переспросила она.

— Гармония Нектере Пасус.

— Связанные в гармонии, — перевела она, скривив губы. — Весьма расплывчато.

— Типа того. — Он пожал плечами. — Но сейчас он не работает, с проходом что-то не то. Не такие уж и «связанные в гармонии», в общем.

— Но ты думаешь, что знаешь, в чем проблема?

— Да, я думаю, есть одно заклинание, которое я раньше упускал.

— Что за заклинание?

— Ректо Апудиа.

Она улыбнулась.— Чтобы починить проход?

— Именно.

Она вздохнула.— Магия так изящна, правда? — пробормотала она. — Ты о чем-то просишь, и она мгновенно это исполняет.

— Наверное, — ответил он, лишь наполовину разделяя ее лиричное настроение.

— Я не жду, что ты поймешь, — произнесла она спустя мгновение с едва различимым любопытным блеском в глазах, — но я провела большую часть своей жизнь без нее. Без магии.

Он кивнул, ожидая, когда она договорит.

— Думаю, поэтому я так стараюсь. Иногда... иногда я боюсь, что проснусь без нее. Вроде как, вдруг я чокнулась, и все это мне снится, понимаешь?

Он ответил ей внимательным взглядом и поднес ладонь к ее щеке.— Этого не случится, — сказал он убежденно. — Ты — ведьма. И чертовски хорошая, между прочим — на случай, если ты вдруг не заметила.

Она несмело улыбнулась.— Никогда не думала, что однажды скажу все это вслух, — призналась она. — Во всяком случае, не Драко Малфою.

— Что ж, если мы и дальше продолжим в духе «никогда не думал, что так случится», то проторчим здесь всю ночь, — он постарался сказать это ободряюще. — И «проторчим» не в хорошем смысле.

— Ты прав. — Она сделала глубокий вздох. — Тогда... давай приступим. — Она огляделась. — Как ты обычно его проверяешь?

— Посылаю что-нибудь, а Горбин отправляет это обратно. Но он не узнает, что шкаф работает, пока я ему не скажу.

— Он и сейчас тебя ждет?

— Горбин никогда не дремлет, — Малфой вспомнил бледное лицо мужчины, — если я что-то отправлю, он обязательно пришлет это обратно.

— Ладно. — Она неуютно поежилась и скрестила руки на груди.

— Ты в порядке? — Он привлек ее к себе. — Я и сам знаю — задание не из приятных.

— Страшновато, если честно, — ответила она, дрожа всем телом. — Мне было бы спокойнее, будь у тебя план.

— Ты здесь немного не за этим, — признался он. — Не только сейчас, а... в целом. — Он чмокнул ее в макушку. — Я не должен чувствовать облегчение — учитывая опасность, которой я тебя подвергаю, — но я чувствую. Я бы не нашел себе лучшего, эм...

— Соучастника? — подсказала она, изогнув брови.

— Не будем называть это так, — поспешно ответил он. — Но что-то из этой оперы.

Она вздохнула.— Ладно, давай сделаем хотя бы первый шаг. Используй заклинание, чтобы исправить проход.

— Точно. — Он поднял палочку и направил кончик на шкаф.

— Ректо Апудиа.

Драко ощутил мгновенный выброс энергии из правой руки — та поразила объект прямо в центр, вызвав низкий гудящий звук, словно шкаф был скрипкой, которая сама себя настраивала. Она словно выравнивалась, перебирала целый ряд аккордов, прежде чем издать тонкий, тихий звук — какой-то по-странному приятный вой. Когда звук смолк, Драко опустил палочку, вслушиваясь во вновь воцарившуюся тишину.

Грейнджер выжидающе на него смотрела.— Ну как? Он...

— Да, — ответил он уверенно. — В смысле, пока не попробую, не узнаю... но я уверен, что теперь он починился.

Она испустила вздох разочарования.— Я знаю, что ты отличный волшебник, Малфой, но на секунду я понадеялась, что у тебя ничего не выйдет.

Он скривился.— К несчастью, я планировал выполнить это задание. Как всегда, под угрозой смерти.

Она поморщилась.— Может, подождем немного? — Она сползла на пол и села. — В смысле...

— Конечно, — быстро согласился он. У них не было причины ждать — не считая очень весомой причины, что ни у одного из них пока что не хватало духу это сделать. — Давай сперва поговорим о чем-нибудь. Всего минутку...

— Да, — она прислонилась к ножке старого бархатного кресла и откинула на него голову.

— Пожалуй, эта часть задания вызывает у меня наибольший дискомфорт, — призналась она. — Убийство профессора Дамблдора — это, разумеется, ужасно, но пустить их в замок, где столько невинных людей...

— Я идиот, Грейнджер! — воскликнул он вдруг. — Я столько времени доверял не тем людям.

— Кому ты об этом рассказывал?

— Своей тетке Беллатрисе. — Он опустился на пол рядом с ней. — Она... чокнутая.

— Знакомое имя.

— Она хотела узнать, как у меня продвигаются дела, и я сказал ей, что чиню шкаф — правда, не для этой цели. Если бы я потрудился обратить внимание, то заметил бы, как у нее глаза начинают гореть...

— Не будь так строг к себе, — сказала она мягко. — Ты же не знал.

— Да, но разве я не должен был понять? — Он прислонился к ней. — Вот ты бы сразу поняла.

— Полагаю, в моей семье несколько другие приоритеты, — проговорила она глухо.

Какое-то время они оба молчали; он выводил узоры на внутренней стороне ее предплечья.

— Малфой, а какой у Тео отец?

— Жуткий, — ответил он. — А что?

— Он был в твоих воспоминаниях, — объяснила она, и он понял, о чем она говорит. — А еще... Тео сказал, ты налил клей ему в тапочки.

Неожиданный хохот Драко безудержной вспышкой огласил комнату.— Я совсем об этом забыл.

— Так трудно поверить, что вы с Тео — сыновья своих высокоуважаемых отцов. — Она чуть заметно нахмурилась. — И еще труднее от того, что я помню вас обоих маленькими хулиганами.

— Когда я называю отца Тео жутким, — отозвался Драко, немного возвращаясь назад, — я не имею в виду, что он казался жутким мне. — Он поднял взгляд, желая убедиться, что она поняла, и она, кажется, в самом деле понимала; она терпеливо кивнула, и он продолжил: — Полагаю, он такой, каким был бы мой отец, не будь у него моей матери — ну, знаешь, если бы никто его не сглаживал. Некому было бы смягчить.

Она словно ждала, когда он закончит, и он был благодарен ей за это, поскольку ему трудно было облечь свои мысли в словесную форму.

— Мать Тео умерла, когда он был младенцем, а его отец намного старше, — объяснил Драко. — Он очень мало контактировал с Тео — не хотел слишком часто бывать рядом, потому что Тео похож на свою мать, хотя имя унаследовал от отца.

— Правда? Он совсем не похож на Теодора. Думаю, какой-нибудь Синистер* больше бы подошел. — Она облокотилась о его плечо. — Он тебе нравится?

— Нет, — ответил он, удивив этой инстинктивной реакцией даже себя самого. — В детстве особняки Пожирателей были для меня площадками для игр, поэтому я не испытывал того страха и дискомфорта, которые, вероятно, должен был бы испытывать, — признался Драко. — Мы с Тео устроили приличную долю шалостей — во многом потому, что его отцу было плевать, а моя мать редко учила меня дисциплине.

— Она в самом деле обожает тебя, — сказала Грейнджер, и на ее губах расцвела невесомая улыбка.

Он кивнул.— Я ее единственный ребенок. Думаю, она хотела больше — я почти уверен, что они с отцом пытались наделать еще. Наверняка она хотела, чтобы у меня были братья и сестры, как у нее.

Грейнджер насмешливо фыркнула.— Смотри, как выгодно все обернулось для нее, — заметила она мрачно. — Может, для тебя так было бы лучше.

— Слушай, — он повернулся к ней, — может, будь у меня братья и сестры, я бы общался с ними, а не творил бы всякие глупости.

Она рассмеялась.— Снова не повезло!

Он улыбнулся, сжал ее кудряшки в пальцах и притянул ее лицо к себе, настойчиво целуя.— Я благодарен за тебя, — проговорил он с очередным поцелуем. — Я тонул и готов был сдаться. А теперь, — он лизнул ее нижнюю губу, пробуя ее на вкус, — мне кажется, ты зажгла внутри меня огонь. — Он закрыл глаза. — Мне кажется, я сгораю ради тебя.

— Горю я, изнываю и погибну*... — прошептала она ему в губы, окольцовывая пальцами его запястья.

Он выдохнул ей в рот и крепко прижал к себе, отчаянно не желая делать ничего из того, что вскоре от него потребуется. Он не хотел чинить этот чертов шкаф. Он не хотел прощаться и спать в одиночестве. Он не хотел никого убивать, а потом оставить ее в прошлом. Он хотел лишь обнимать ее, дышать ею — вот как сейчас, — ровно столько, сколько она позволит. Он тысячу раз совершал глупости, но он не собирался совершить еще одну и не оценить этот момент. Он не станет как дурак воспринимать ее как должное. Он скорее ляжет в могилу, чем совершит подобную ошибку.

Она испустила дрожащий вздох.— Ты готов?

— Нет, — ответил он категорично, тем не менее, медленно выпуская ее из объятий и испуская драматичный вздох. Он встал, взял яблоко, которое принес с собой, и поместил в шкаф, прежде чем с надеждой взглянуть на Гермиону.

— Каковы шансы, что оно сгорит в огне? — задал он глупый вопрос — будто для волшебных предметов это было в порядке вещей.

— Будем надеяться, — хмыкнула она, протягивая ему палочку.

Он повернулся к шкафу.

— Гармония Нектере Пасус.

Он открыл дверцу, и яблоко скрылось в шкафу.

— Что теперь? — спросила она, прислоняясь к его плечу, чтобы поближе взглянуть на пустое нутро шкафа.

— Будем ждать.

— Сколько?

— Недолго...

А потом они услышали глухой стук.

Драко распахнул дверцу шкафа, пристально вглядываясь внутрь, и испытал смесь смертельного ужаса и облегчения; перед ним было нетронутое яблоко, совсем не поврежденное магическим проходом.

— Сработало? — спросила она с тревогой, глядя ему через плечо.

Он без слов взял яблоко и изучил собственное отражение на его безупречной поверхности.

— Ох. — Она закусила губу.

Он яростно потер виски и пригладил волосы.— Я починил его, — объявил он мрачно — и добавил с сарказмом: — Сколько очков полагается Слизерину, как ты думаешь?

Она похлопала его по плечу, взяла у него яблоко и накрыла его руку своей ладонью.— Это лишь часть, — напомнила она ему. — Часть решаемой головоломки.

— С чего ты взяла? — спросил он, инстинктивно сжав ее руку своей. — С чего ты взяла, что она решаема?

— Потому что ты здесь, — ответила она. — Ты, и я, и мы со всем разберемся.

Она обвила его руками со спины, и он откинул голову, прислоняясь к ней затылком.

— Отныне мы соучастники, — прошептала она, и ее голос потонул в его плече.

Примечания:* «Священные двадцать восемь» — чистокровные фамилии волшебников. * Синистер (на англ. «sinister») — зловещий. * "I burn, I pine, I perish..." — цитата из пьесы У. Шекспира «Укрощение строптивой»