23. Лица

— Скажи, что уже успел сделать.

— Только... только шкафы... но о них и говорить пока нечего...

— Что еще?

— В каком смысле, что еще?

— Ну ты ведь наверняка уже все продумал!

Он встал и принялся мерить шагами комнату.— Да нет же, Грейнджер — нет, конечно! Я ведь не хочу этого! Я не хочу это делать!

Гермиона снова и снова прокручивала в голове этот разговор. Малфой разваливался на глазах — тот факт, что у него до сих пор не было плана, пугал, и чем меньше времени у него оставалось (в конце концов, всего до конца года), тем более опасным местом становилась школа.

Она сидела на Защите от Темных Искусств рядом с Малфоем, и лишь чувство облегчения от того, что он снова присутствует на занятиях, позволяло ей не бросать на него взгляды.

— И все же... Малфой, ты ведь умный — слишком много стоит на кону...

— Думаешь, я сам не знаю? Думаешь, я не понимаю, сколько стоит на кону?!

Он тяжело сел на кровать, уронив голову, и она уютно пристроилась сзади, прижавшись щекой к его спине.

— Я здесь. Ты не один. Тебе не придется справляться со всем в одиночку.

Он стиснул ее ладони и крепче прижал их к своей груди.

Словно прочитав ее мысли, Малфой скользнул рукой вдоль ее колена и погладил кончиком большого пальца край ее юбки.

— Как думаешь, как мне это сделать?

— Просто... сделать.

Даже она различила странную темноту в своем голосе и тут же прокашлялась.

— Я хочу сказать, что нельзя полагаться на какой-то ненадежный способ — вроде яда или проклятия...

— Я понял, о чем ты.

Он сказал это с горечью — словно сами слова отдались неприятным вкусом на его языке.

— В итоге должен остаться либо он, либо я.

— Да, — согласилась она, прижимаясь губами к его лопаткам, но простого поцелуя словно оказалось недостаточно. Она вонзала в него зубы, впитывала. Пробовала на вкус.

Его рука, покоившаяся на ее колене, успокаивала. Она накрыла ее своей ладонью.

— Ты так легко об этом говоришь... я-то думал, ты волнуешься о нем.

— О Дамблдоре? Конечно, я волнуюсь. Разумеется.

— Но...

— У тебя нет выбора, — сказала она твердо, крепче обнимая его руками. — Значит, и у меня его нет.

После этого они почти не говорили. Даже теперь, когда она знала о задании, когда никаких тайн относительно того, насколько ужасна правда, между ними не осталось, она ощущала себя по-странному беспристрастной; неужели это в самом деле она оказалась той глупышкой, что вызвалась помочь совершить убийство?

Вот уж правда — отчаянные времена.

Все, что было ей известно — это что она была в сознании Драко Малфоя, что она ощущала все, что у него на сердце, и что он не был плохим человеком. Когда она смотрела на него теперь, она видела мучительную боль, отпечатавшуюся на его лице — смертельную усталость, скрытую в серой радужке. Он уже оказался подвергнут мучениям, которых она никогда не испытывала, и каким-то образом от этого он стал еще прекрасней — он изменился в лучшую сторону при обстоятельствах, при которых более слабый человек просто-напросто сломался бы. Она ощущала яростное желание защитить его, которое едва ли было ей знакомо прежде — даже по отношению к Гарри. И если ради Гарри она совершила бы немыслимое — хоть сотни раз, — сомнения не было в одном: ради Драко Малфоя она совершила бы то же самое.

Она почувствовала, как ее тело прошивает странная энергия, и крепко сжала пальцы Малфоя, снова спрашивая себя, что он с ней сделал. Все эти секреты, ложь — неужели все это отныне стало ее частью?

Кстати, о секретах...

Она заметила взгляд Снейпа, направленный в их сторону, и подвинулась, скрещивая ноги так, чтобы отодвинуться от Малфоя.

Интересно, почему Снейп не велел ученикам рассесться так, как они сидели до задания? Она смутно подозревала, что это было как-то связано с ними двумя и что со стороны Снейпа это было неожиданной подачкой.

Стоило ей об этом подумать, как она тревожно закусила ноготь. На какое-то время она совсем позабыла о Снейпе, но теперь вдруг до нее начало доходить, что все, что происходило с ней за этот год, так или иначе было связано с ним. Хотя это его задание со стороны казалось довольно безобидным, но вот книга Принца-полукровки, заклятие, зелье для Дамблдора, тот разговор с Малфоем...

Она ощутила, как ее сердце начало колотиться. Ну конечно.

Снейп наверняка знал о задании Волан-де-Морта — Снейп наверняка был в курсе, что целью этого задания был Дамблдор. Она своими ушами слышала, как он предложил Малфою свою помощь, но когда Драко сказал ей, что Пожиратели явятся в замок через исчезательный шкаф, она даже не вспомнила об этом эпизоде — а ведь наверняка он получил эту информацию от Снейпа...

Гермиона вдруг ощутила ярость; она крепко стиснула в руке перо. Ее пергамент для дневных заметок был по-прежнему пустым, поскольку ее мысли были далеко.

До нее начало доходить, что единственный раз, когда Снейп был искренне удивлен — это когда она спросила его о крестражах. Неужели он заволновался, что Гарри или Дамблдор скоро смогут победить Волан-де-Морта? Неужели он все-таки был предан Пожирателям Смерти? Но то зелье, которое он готовил для Дамблдора... оно говорило совсем о другом...

Она взглянула на него, и в ней зашевелился ужас. Да кто же он такой, этот Принц-полукровка? Она всегда считала, что он — тот, кем его считает Дамблдор, но разве тот факт, что самой Гермионе нельзя было доверять, не был достаточным свидетельством того, что доверять нельзя и Снейпу? Она считала, что он хороший, потому что он на ее стороне — но разве сама она занимала какую-то одну сторону?

Внутри нее закипал котел необъяснимой ярости, и она невольно стиснула зубы, ожидая, когда кончится урок.

— ... как и всегда, постарайтесь сегодня не...

Как только лекция Снейпа подошла к концу, класс начал вставать со своих мест. Она ощутила, как пальцы Малфоя скользят вдоль ее поясницы, но, все еще напряженная, никак не среагировала на это и чисто на автомате принялась собирать свои вещи. Дождавшись, пока класс опустеет, она поднялась в кабинет Снейпа.

Он стоял у стола, сортируя какие-то книги, и не соизволил даже показаться растерянным, когда она ворвалась к нему в кабинет, яростно отшвыривая свою сумку на пол.

— Я все знаю. — Она сложила руки на груди.

Он медленно прошел к двери и закрыл ее, глядя на Гермиону с едва заметным любопытством.

— Мисс Грейнджер, потрудитесь объяснить, что Вы...

— Я сказала, — повторила она раздраженно, — что все знаю.

— А с чего это должно тревожить меня, мисс Грейнджер? — осведомился он многозначительно.

— Скажите мне, какое отношение Вы имеете ко всему этому, — потребовала она. — Скажите мне, на чьей Вы стороне.

Он резко вскинул руку, прерывая ее. В его темных глазах мерцало что-то, чего она не в силах была определить.

— Если Вы полагаете, что я могу ответить на этот вопрос, — проговорил он сурово, — то, к несчастью для нас обоих, мисс Грейнджер, Ваше понимание ситуации и близко не так хорошо, как Вы думаете.

Какую-то минуту она ничего не отвечала. Как бы ей ни было неприятно слышать его ответ, она понимала, что в нем кроется глубокая истина. Если бы Гарри задал ей тот же вопрос, она бы не смогла ответить лучше. Но сочувствие к Северусу Снейпу было противоестественным, а ее уверенность в нем была по меньшей мере сомнительной.

— Вы хотите помочь Малфою, — сказала она наконец, приподняв подбородок. Если он не скажет ей напрямую, она сама добудет ответы, которые ей нужны, потому что без некоторых ей просто не обойтись. — Вы ведь хотите помочь ему, так?

— Да, — ответил он без колебаний.

Она снова замолчала и закусила губу.— А Вы...

Она смолкла, прокручивая в голове возможные вопросы. На чьей Вы стороне — Ордена или Волан-де-Морта? Хотите ли Вы уничтожить Волан-де-Морта, считаете ли Вы, что все, за что он борется — неправильно, верите ли хоть сами в то, чему учите?

Без ответов на эти вопросы она вполне могла бы обойтись. Значение имел лишь один-единственный ответ.

— Вы собираетесь причинить вред Гарри?

На секунду он словно удивился этому вопросу, но не отвел взгляда.

— Нет, — таким тоном, будто признавал за собой величайшую слабость.

Она выпрямилась во весь рост, хотя до мрачной фигуры профессора ей по-прежнему было не дотянуться.

— Ладно, — сказала она уклончиво. — Тогда... не стойте у нас на пути, — добавила она без особой уверенности.

— Я не состою в Вашей воровской шайке, мисс Грейнджер, — рявкнул он, резко повернувшись к ней. — Не говорите со мной таким тоном, будто я...

— Будто Вы — кто? Тот, кто не внушает к себе особого доверия? Потому что я понятия не имею, как еще могу...

— Используйте свои выдающиеся способности, мисс Грейнджер, — выплюнул он. — И вместо этой... этой истерики лучше используйте информацию, которую я уже Вам дал...

— Какую информацию? — крикнула она, беспомощно заламывая руки. — Вы ничего мне не дали...

— Хватит, — приказал он, буравя ее потемневшим взглядом. — Вы сами знаете, что это неправда.

Она повесила голову.— Я...

— Хватит болтать. Вы злитесь. Разумеется, Вы злитесь, ведь от Вас требуется совершить то, чего Вы не хотите совершать, и на этот раз — ради человека, о котором Вы и не думали никогда заботиться.

В его голосе звенела искренность.

— Разумеется, Вы злитесь, потому что, к несчастью, Вы не идиотка, Вам не все равно, и Вы не слепая, поэтому Вы вынуждены видеть ее — войну — такой, какая она есть. Уничтожающей все без разбора.

Она кивнула, по-прежнему не поднимая головы.

— Вы злитесь, но не потому, что не знаете, на чьей я стороне — Вы злитесь, потому что не знаете, на чей стороне Вы сами. — Он отвернулся к доске.

Она покачала головой, не удовлетворенная этим ответом.— Это не означает, что мне неважно то, на чьей стороны Вы, профессор...

Он не поднял головы.— Вы узнали зелье?

Она растерянно замолкла.— То самое зелье, которое Вы готовили для профессора Дамблдора? Я... знаю, что это исцеляющее зелье, и что оно для...

— Взгляните на него, — проговорил он ровным тоном, все еще не глядя на нее. — Это весь ответ, который я могу Вам дать. — Когда он наконец поднял на нее глаза, она была поражена: на его лице было до странного человечное выражение — отчаяние, которое казалось ей знакомым.

— Вы — умнейшая волшебница своего возраста, мисс Грейнджер. Избегайте поспешных конфликтов и необдуманных вспышек. Оставьте это всяким Гарри Поттерам и используйте одаренность, которой Вас так щедро наградили.

Она тяжело вздохнула и, взяв свои вещи, побрела к двери.

— Ах, да, — вспомнила она. — Еще один вопрос, профессор Снейп. — Он бесстрастно пожал плечами. — Зачем вы изобрели нечто столь темное, как заклятие сектумсемпры?

Ей показалось, что он зло пробубнил имя Гарри себе под нос, но у нее не было времени на притворство.— Да, — подтвердила она, встретившись с ним взглядом. — Я знаю, что это Вы придумали заклинание.

Он не спросил ее, откуда, и она была этому рада.

— Все, что Вам нужно понять, мисс Грейнджер, — проговорил он медленно, словно перебирая наполовину захороненные воспоминания, — это что когда Темный Лорд захватил власть, было легко — куда легче, чем теперь — разделять его цели. — Увидев ее испуганный взгляд, он быстро качнул головой. — Нет-нет, речь не о насилии и не о его ненависти к маглорожденным — речь идет о его стремлении раздвинуть границы магии, создать своего рода ренессансное общество, некую... эпоху, питающую к этому ремеслу осознанную преданность. Темный Лорд в самом деле, — добавил Снейп с сожалением, нахмурив брови, — выдающийся волшебник.

Его голос дрогнул.— Магия сама по себе исключительна, — продолжил он. — Она существует за пределами понимания, за пределами тех уроков, что могут освоить ученики в этой школе... и я тоже хотел быть исключительным. — Он медленно покачал головой. — Возможно, я слишком полагаюсь на свои способности без должной опоры на мораль, — проговорил он с горечью, — и я молюсь, чтобы Вы не совершили ту же ошибку.

Она растерянно закусила губу.— Не уверена, что это был ответ на мой вопрос, профессор Снейп.

Он фыркнул, будто пытаясь скрыть насмешку.— Возможно, нет, — отозвался он с досадой, — но это тот ответ, в котором Вы нуждаетесь.

Ее слегка встревожила уверенность, с которой он произнес последние слова, но она чуть заметно кивнула в его сторону и побрела к выходу.

— Зелье, мисс Грейнджер, — бросил он ей вслед.

***

— Как думаешь, как это на мне отразится?

Грейнджер лежала у него на груди, но даже ее успокаивающие прикосновения лишь слегка облегчали его страх, озвученный теперь впервые.

— Мм?

— Убийство. — Он сглотнул. — Как думаешь, как оно на мне отразится?

Она бережно опустила ладонь на его грудь — в том самом месте, где заполошно стучало его сердце.— На твоей душе, в смысле?

Порой — в моменты вроде этого — благодарность, которую он к ней испытывал — просто за то, что она понимала его без слов — обрушивалась на него подобно тонне кирпичей.— Да.

Она мягко чмокнула его в грудь.— Не знаю, Малфой. Думаю, только ты можешь это знать.

Ее честность не помогла и не навредила ему, но она не в полной мере его удовлетворила.— А если бы ты оказалась на моем месте? — Он притянул ее ближе. — Ты бы смогла это сделать?

Она немного изогнулась, чтобы взглянуть на него.— Думаю, — проговорила она вдумчиво, — будь я на твоем месте...

Она замолкла, закусила губу, как делала часто, когда думала.

— Я знаю лишь, что способна сделать все, что необходимо, — ответила она спустя какое-то время. — А для тебя это необходимо.

— Верно, — прошептал он.

Она выпуталась из его объятий и села в постели.— Давай чем-нибудь займемся?

Он ухмыльнулся.— Опять?

— Да я не о том. — Она закатила глаза. — Ну... не прямо сейчас.

Он оперся о изголовье.— Ладно. Чего ты тогда хочешь?

— Может, мне снова попробовать применить окклюменцию?

Этого он не ожидал.— Ты серьезно?

— Серьезно. Тебе разве не кажется, что это необходимо — иметь ее в виду?

— Что ж... я предполагал, что однажды до тебя это дойдет, — ответил он высокопарно, за что она тут же на него накинулась. — Ну честно, Грейнджер, вряд ли ты хочешь, чтобы именно я тебя учил. — Он пожал плечами, и она вспомнила инцидент, случившийся в последний раз, когда они этим занимались — их незапланированный поцелуй, ставший результатом ее вторжения в его воспоминания. — Мы можем оказаться слишком близкими друг другу.

Она окинула его скептичным взглядом и надменно привстала с кровати.— Во-первых, лишь то, что я — твоя слабость, еще не означает, что ты — моя, а во, вторых, мне больше не у кого попросить.

— Что, в Золотой Троице совсем нет искусных легилиментов? — он усмехнулся.

— Не разбрасывайся так бездумно словом «искусный», Малфой, — холодно одернула она.

Он возвел глаза к потолку.— Ладно. Но после этого...

— Вы будете щедро вознаграждены, профессор Малфой. — Она приподняла брови.

Он застонал.— Не делай так...

Она подскочила к нему, и его палочка уперлась ей в лоб.— Ну же, Малфой.

— Ладно. Готова?

Она кивнула.

— Легилименс.

Он заметил, что в этот раз она справлялась лучше — он не ощутил моментального погружения в ее воспоминания, но на короткое мгновение перед ним материализовалось лицо Снейпа. Они были в его кабинете, и воспоминание было сегодняшним; он вдруг вспомнил, что она осталась после урока...

— Грейнджер. Что это было?

Она робко на него взглянула.— Я... ты это о чем?

Он почувствовал, как выражение его лица становится жестче — его раздражала ее изворотливость.— Даже не начинай, — предупредил он, сузив глаза. — О чем ты говорила со Снейпом?

Она виновато потерла висок, избегая его гневного взгляда.— Полагаю, я рассказала тебе не все, что знаю... — Одна только мысль о том, что она была не до конца с ним откровенна, моментально пробудила в нем ярость.

— Что ты несешь? — процедил он, отчетливо слыша опасные рычащие нотки в собственном голосе.

— Снейп знает о нас. — Она покосилась на свои ладони. — Я ничего ему не рассказывала... видимо, он сам узнал — еще до того, как я навестила тебя в больничном крыле...

— Я совсем забыл спросить тебя об этом.

— ... и я... ну, мне пришлось спросить его об исчезательных шкафах, а потом о...

Она вдруг смолкла, и Драко понял: она что-то от него скрывает.

— Грейнджер, ты, мать твою, смеешься надо мной?

Она ничего не ответила, и Драко взорвался.

— Грейнджер, я рассказал тебе нечто опасное, позволил тебе заглянуть в мои воспоминания, я... я пустил тебя в...

Он задыхался, и виноватое выражение на ее лице лишь немного заставило его смягчиться.

— Знаю, знаю, прости меня, я... просто у нас с тобой и правда не было полноценного разговора... мы ведь не все обсудили, а я так много хочу уз...

— Не думал, что это была игра в одни ворота, Грейнджер! — выкрикнул он. — Не думал, что ты станешь что-то от меня утаивать!

— Я расскажу тебе! — Она отчаянно заламывала руки, испуганная его вспышкой гнева. — Клянусь, я все тебе расскажу...

— Начни со Снейпа, — выплюнул он, не желая на нее смотреть. — Зачем ты говорила с ним сегодня — вернее, зачем ты вообще с ним говорила? Ты не должна ему доверять...

— Но почему? — Она ощутила ужас. — Разве ты ему не доверяешь?

Ее вопрос застал его врасплох.— Я... не знаю, — признался он. — Мой отец не доверял. Многие не доверяли.

— Ну, а ты доверяешь?

— Да не знаю я! — воскликнул он беспомощно. — Не знаю — я понятия не имею, могу ли хоть кому-то...

— Никому не доверяй. — Он поразился тому, каким тоном она произнесла эту фразу — словно часто повторяла ее себе самой.

Он фыркнул.— Постоянная бдительность?

Она рассмеялась.— Никому не доверяй, — повторила она, и у него возникло чувство, будто она кого-то цитирует.

— Надеюсь, это не твоя новая мантра, Грейнджер, — сказал он серьезно. — Потому что для меня она поздновата.

— А ты доверяешь мне? — Она взглянула на него с надеждой.

— Теперь уже у меня нет выбора. Но мне нужно знать...

Она прервала его:— Тогда можешь поверить, что есть кое-что, в чем мне еще предстоит разобраться самой, прежде чем рассказать об этом тебе?

Он сжал ее подбородок пальцами, заставляя посмотреть на себя.— Грейнджер, я не твоя марионетка, — проговорил он серьезно. — Что бы я к тебе ни испытывал, я не позволю тебе держать меня в неведении. Я тебе не Поттер и уж точно не Уизли. Если я доверился тебе, ты должна верить, что я сделаю все как надо. — Он скривился. — Не считая заговора и убийства старика, — пробормотал он, чувствуя, как скручивает желудок.

Едва его посыл стал доходить до нее, как ее плечи чуть заметно опустились.— Ты прав, — признала она. — Возможно, я тебя недооцениваю.

Он нахмурился.— А то и так было непонятно.

Она окинула его задумчивым взглядом.— Пока ты был... как бы это сказать...

— Полумертвым? — подсказал он.

— Да... Я нашла кое-что и хотела спросить твоего совета... просто я не знала, как сказать об этом прошлой ночью. Впрочем, я не уверена, как именно оно относится к твоему заданию.

Он был растерян и смутно ощущал, что это отразилось на его лице.— О чем это ты? Что относится?

— Прежде, чем я расскажу тебе, мне нужно кое-что спросить. — Она наклонилась к нему и сжала его лицо обеими ладонями. — Когда ты выполнишь задание, ты вернешься Сам-Знаешь-К-Кому?

На секунду он был потрясен. Он никогда не думал о том, что случится, если ему все удастся. Этот исход казался наименее вероятным.

— Я... — Он покачал головой. — Н-нет, я не смог бы... жить в подобном страхе всегда? Стать марионеткой, как мой отец? Я не смог бы...

— Ты сразишься с ним?

— Я... ну, я никогда бы не подверг свою семью опасности... честно говоря, я не думаю, что пошел бы на такое, — признался он.

Она сжала обе его ладони и поцеловала.— Я буду сражаться за тебя, Драко, — тихо проговорила она. — А ты бы за меня сразился?

— А зачем нам вообще за что-то сражаться? Почему мы не можем... не знаю... мир такой огромный, почему бы нам не...

— Думаешь, он это допустит? Думаешь, я смогу жить дальше, оставив Рона и Гарри?

Едва она упомянула имя Уизли, как его сознание забило тревогу.— Если ты не уверена, Грейнджер, мы можем прямо сейчас все это прекратить...

— Нет! — крикнула она. — Я в тебе уверена, я... я уверена в тебе. — Она вдруг стала казаться ему очень маленькой, очень уязвимой, и он стиснул ее в объятиях. — Но неужели ты не видишь, что тебе необходимо будет сделать выбор? — прошептала она ему на ухо.

В течение очень долгого времени он молчал, играя с ее кудряшками — жалея, что не может дать ей более достойный, более мужественный ответ.— Может, нам вообще не стоит говорить об этом? — ответил он неуверенно. — Может, будет лучше, если мы просто... однажды постараемся пережить этот день?

Она как-то неубедительно кивнула.— Может.

— Скажи, что собиралась, — напомнил он ей. — Я бы никогда не стал сражаться против тебя, я бы никогда не причинил тебе вред и никогда бы намеренно не подверг тебя опасности... — Он рвано выдохнул. — Во всяком случае, большей опасности, чем теперь, — добавил он нетвердым голосом.

Она пошевелилась, и он крепче сжал ее в объятиях, ожидая, когда она решится. Когда она заговорила, ее голос был тихим и тонким, как у ребенка:

— Ты знаешь, что такое крестраж?

Он наклонил голову, обдумывая ее вопрос.— Кажется, я прежде встречал это слово — возможно, в книге вычитал, — ответил он неуверенно. Он смутно помнил книгу в отцовской библиотеке — от нее исходила тревожная аура, и он уже с детства ее избегал. — Это ведь... темная магия, да?

— Да. Не знаю, насколько, но определенно темная.

— Гермиона. — Ее имя музыкой соскочило с его языка. — Не лги мне. Ты знаешь чуточку больше.

Она тихонько посмеялась ему в грудь.— Это предмет, который хранит часть чьей-либо души, — проговорила она на автомате, повторяя услышанное определение.

— То есть... можно привязать свою жизнь к какому-нибудь предмету? — Он нахмурился.

— Да. — Она отстранилась и взглянула на него. — Ты уловил суть гораздо быстрее, чем я.

— Кем бы я был без своей способности удивлять? Но я не вижу связь.

— Ну, — к ее золотистой коже прилила краска, — помнишь, я сказала Гарри, что ты ищешь что-то в замке...?

Он закрыл глаза и выдохнул.— Ох, Грейнджер. Хочешь сказать, ты считаешь, что в этом замке хранится часть души Темного Лорда?

— Да. — Ее голос снова смолк — она словно ждала, когда он придет к следующему умозаключению.

На это у него ушла секунда, не больше.

— Вот почему ты хочешь, чтобы я сделал выбор, — проговорил он медленно. — Ты хочешь знать, помогу я или встану на пути. — Он издал смешок. — Встану у тебя на пути.

— Именно. — Она поморщилась.

— Грейнджер. — Он неверяще покачал головой. — Вероятно, ты — самый опасный человек, которого я когда-либо встречал.