4. Зелье

Стоило ему распахнуть дверь, как ее большие карие глаза метнулись к его лицу.

— Ты опоздал, — ровным тоном сказала она.

В ответ на это Драко усмехнулся и смахнул со лба несколько непослушных прядей.

— Скучала по мне, Грейнджер?

— Едва ли, — фыркнула она, скрещивая руки на груди. — Ты хотя бы все принес, что нам нужно?

Он закрыл глаза и потер виски. Так, значит, вот это ожидало его каждую ночь весь следующий месяц?

Блестяще.

— Да, — раздраженно вздохнул он. — У меня с собой котел...

— Медный, не оловянный. Верно? — важно спросила она, чуть заметно поджав губы.

— Верно, — произнес он, закатив глаза. — Я не Уизли — тебе необязательно проверять, не ошибся ли я, когда я еще даже не успел зайти...

— Если мы собираемся этим заниматься, — перебила она его, — я не потерплю, чтобы ты издевался над Роном. Или Гарри.

— А то что? — подразнил он. — Упрешь руки в боки и сделаешь мне строгий выговор?

Она уже положила руки на пояс, как обычно делала каждый раз, когда с ним говорила. Он увидел, как она опускает взгляд и чуть меняет позу.

— Нет, — неуверенно сказала она.

Как бы он ни хотел насладиться славной минутой молчания Гермионы Грейнджер, он торопился. Он работал кое-над-чем, когда поднял взгляд на часы и увидел время, и теперь ему не терпелось вернуться обратно.

Однако он воспользовался моментом, чтобы оценить ее внешний вид. Она убрала волосы в балеринский пучок на затылке, и теперь несколько прядей свободно падали ей на лицо. На ней все еще была ее школьная форма, хотя теперь блузка была выправлена, а рукава — закатаны. Она шагнула к нему, принимая из его рук котелок, и уселась на пол, скрестив ноги. Он увидел, как чуть задирается ее юбка, когда она села, и окинул взглядом ее стройные ноги.

— Не хочешь мне помочь? — спросила она многозначительным тоном.

— И не проси, Грейнджер, — ответил он, садясь рядом с ней. — Давай сделаем это как можно быстрее.

— О, не волнуйся, Малфой. Я не намерена задерживаться, — фыркнула она.

Какое-то время они не заговаривали сверх необходимости; она лишь зачитывала вслух список ингредиентов, а он передавал их ей.— У нас есть, эм... шипы крылатки?

— Да, они идут сразу после саламандры, — ответил он нетерпеливо.

— Саламандра? — переспросила она, пораженная. — Но нам нужна лишь кровь саламандры.

— Ну, а где, по-твоему, мы ее возьмем, а, Грейнджер? — Драко вздернул бровь.

— Хочешь сказать, нам придется убить эту саламандру? — ужаснулась она.

Драко раздраженно покачал головой и тяжело вздохнул.— Нет, нам необязательно ее убивать. Если хочешь, можем ее оглушить. Нам нужно извлечь крови лишь на маленький флакон.

Она окинула его взглядом, полным любопытства, и наклонила голову.— Хм-м...

— Что?

— Да так, ничего, — протянула она нараспев.

— Что? — процедил он, раздосадованный.

— Я просто удивлена, — ответила она, пожимая плечами. — Очень человечно с твоей стороны.

Он театрально закатил глаза.— Так, значит, лишь потому, что я использовал свой значительный интеллект, чтобы придумать способ не убивать эту мелкую ящерку, я каким-то образом поднялся в твоих глазах?

— Видишь ли, мое мнение о тебе настолько невысокое, — сладчайшим тоном проговорила она, — что едва ли хоть что-то сможет его поднять.

Он беззвучно передразнил ее слова.— Просто передай мне саламандру, а потом продолжай помешивать прот...

— Против часовой стрелки, я знаю, — простонала она — и добавила, сунув саламандру ему в руки: — Лучше позаботься вот об этом.

Она отвела взгляд, концентрируясь на котелке, что стоял перед ней. Первые ингредиенты нужно было добавлять через очень точные временные интервалы; он увидел, как она хмурит брови в сосредоточенном выражении. Время от времени она беззвучно проговаривала количество секунд, следя за временем, и покусывала нижнюю губу.

Драко вытащил палочку и наложил на саламандру простенькие чары, которые тут же ее оглушили. Ну, правда, и вот это ее впечатляет, — подумал он, покачав головой. Каким-то образом все мое мастерство волшебника сократилось до этого.

Он проговорил заклинание, чтобы снять небольшой образец крови, и перенес кончик палочки от саламандры к стеклянному флакону. У него на глазах начала образовываться темная, паукообразная жидкость; он тяжело сглотнул, мысленно приказывая себе не отводить взгляд. Ящерица или нет, а кровь была кровью, и ему еще предстояло избавиться от голоса Джагсона, что кричал ему прямо в ухо.

Нет, умолял он. Не надо... Пожалуйста...

Драко ощутил острую боль в области затылка. Он быстро моргнул, чувствуя, как его веки наливаются свинцом — казалось, боль холодком проникает в кожу головы. Ощутив ледяную дрожь, что поползла по позвоночнику,просачиваясь глубоко внутрь его сознания, он быстро, сильно зажмурился, пытаясь ее стряхнуть, и туманный образ на поверхности его сознания вдруг начал проясняться.

Он стоял один...

Нет, не один. Вокруг него были люди — возможно, сотни людей. Они все смотрели, и в их глазах читался голод и предвкушение.

Драко стоял с поднятой палочкой; он смутно осознавал, что только что наложил заклинание...

Ничто не способно убить...

Может, он еще не знал, что его жизнь была в опасности?..

Он ожидал ответа...

Он не видел своего соперника, чье лицо было скрыто тенью. Его отвлекло что-то справа — кто-то, — и это стало его ошибкой.

Он не услышал заклинание, не успел создать вокруг себя барьер.

Он ощутил, как его отбрасывает назад, а его тело повисает в воздухе;

Он увидел, как его вены распахиваются

И по его рукам течет кровь

И хлещет из его груди...

Ударившись о землю, он услышал крик — женский крик.

Он знал этот голос... он пытался остановить ее, дотянуться до нее, но его глаза — они были такими тяжелыми...

И эта кровь...

— Малфой! — Гермиона трясла его. Он явственно услышал панику в ее голосе. — Малфой, очнись! Ты меня слышишь?

Он лежал на спине подобно трупу. Услышав ее голос, он попытался сесть — но, почувствовав, как кружится голова, быстро закрыл глаза.

— Нет, не пытайся пока садиться, — настояла Гермиона, удерживая его за руку. — Просто... просто полежи минутку.

Он сглотнул; во рту было ужасно сухо.

— Ты... — прошептала она, — ты что-то видел?

Он медленно повернул голову и уставился на нее. Ее волосы были распущены и теперь свободно падали ей на лицо; судя по груде опрокинутых предметов за ее спиной, она бросилась к нему и оставила зелье. Хотя к этому времени она наверняка уже что-то сделала, так как зелье имело металлический оттенок — на цвет оно было как жидкое золото. Он снова взглянул на нее и подумал, что видит то же золото в ее широко распахнутых глазах — теперь еще больших, чем обычно, из-за беспокойства за него. Он ощутил на своей руке ее ладони, что его удерживали.

— С чего... — начал он — и скривился, стоило ему услышать собственный надломанный голос: — С чего ты взяла, что я что-то видел?

Она заправила каштановую прядь волос за ухо и нервно закусила губу.— Малфой, ты... ты кричал.

Он лишь уставился на нее.

— Иногда, — медленно начала она, — иногда, когда у Гарри случаются видения...

На этих словах он резко выпрямился, игнорируя болезненное головокружение и рычание в ушах.

— Не смей, — зашипел он сквозь зубы, — не смей сравнить меня с Поттером...

— Это не сравнение, Малфой! — воскликнула она, разволновавшись. — Просто с ним иногда такое бывает, я не...

— Я тебе не друг, Грейнджер — я не один из твоих подружек вроде Уизли...

— А это еще что значит? — вскрикнула она, разгневанная.

— Это значит, оставь меня, мать твою, в покое, — наконец, выпалил Драко. Он не собирался делиться с ней этим видением.

Какую-то минуту в помещении царила осязаемая тишина, а потом Гермиона изящно встала на ноги и разгладила складки на своей юбке.

— Помочь тебе встать, или это мне тоже приберечь для своих подружек? — спросила она равнодушно.

— Я в порядке, — ответил он, поднимаясь. Его голос был точно так же лишен каких-либо эмоций. — Ты...

— Да, взяла, — сказала она, указывая на флакончик. — Ты вырубился сразу после того, как его наполнил.

Он кивнул, а потом наклонился и стряхнул с себя пыль. Снова выпрямившись, он увидел, что она все еще смотрит на него.

— Что, Грейнджер?

— Что, мы просто сделаем вид, будто ничего не случилось? — спросила она, вскидывая руки. — В смысле, ты... в порядке?

Он ее проигнорировал.— На каком мы теперь этапе? — спросил он, намеренно строя из себя идиота. Она вздохнула и покорно опустила руки на пояс.

— Надо помешивать каждые десять минут весь следующий час, — тихо ответила она, опускаясь на парту позади котла, что стоял на полу посредине класса; он присел на парту напротив нее и потер затылок.

Первые десять минут прошли в абсолютной тишине; время от времени он наклонялся, чтобы проверить консистенцию, или она проверяла температуру. Когда они следили за стрелкой часов в первый раз, оба одновременно потянулись к котлу. В итоге он уступил, позволяя ей помешать зелье.

Снова усевшись на парту, она громко выдохнула, и его голова резко взметнулась вверх.

— Что, Грейнджер? — прорычал он во второй раз.

— Почему тебя так напрягает, что я сравниваю тебя с Гарри? — спросила она, глядя на него с неподдельным любопытством. — Почему...

— Мне не нравится, когда меня сравнивают с твоими неумехами-друзьями, Грейнджер, и я был бы признателен, если бы ты больше этого не делала, — коротко ответил он. — И если все это...

— Я просто не понимаю, почему после стольких лет ты по-прежнему не можешь признать, что Гарри — действительно великий волшебник...

— Гарри Поттер не великий волшебник, — фыркнул он. — Он просто всюду сует свой нос, а потом надеется на везение и более талантливых колдунов. Даже он сам не может сказать, почему выживает каждый раз после столкновения Сама-Знаешь-С-Кем лицом к лицу — ему потом приходится ждать, пока Дамблдор все ему объяснит...

— Все, что он совершил, по-твоему, простое везение?

— Совершенно идиотское везение, — заявил он категорично. — А чего он действительно достиг? Взять тот же философский камень...

— Он вырвал его прямо из-под носа у Сам-Знаешь-Кого...

— Не из-за способностей! А лишь потому, что чист сердцем, — он усмехнулся. — Следует полагать, ты помнишь, что без тебя и Уизли... о, и, кстати говоря, о Уизли...

Она испустила раздраженный вздох.— Тебе обязательно впутывать в это Рона?

— Что именно представляет собой Уизли без Поттера? — спросил Драко, наклоняясь к ней. — Чего бы Уизли добился самостоятельно, если бы Поттер не таскал его с собой, или если бы ты не проторила ему дорожку в...

— В каком смысле...

— Ох, да брось, Грейнджер, всем нам известно, что ты сделала с МакЛаггеном, — многозначительно сказал он. — Уизли — ничто без своих друзей.

Какую-то секунду она молчала.— Значит, ты расстроился, что я сравнила тебя с Гарри, потому что... потому что...

— Не смей ни на секунду предположить, будто я не заметил, что ты пытаешься сменить тему, — сказал он, встав. — Тебе нечего сказать в защиту Уизли, так ведь?

Она фыркнула, по-прежнему не поднимая на него глаз.— Конечно, есть! Рон... он...

— М-м-м, — протянул он, улыбаясь. — Конечно, он. Знаешь, мы — те, с кем мы общаемся, Грейнджер...

— Ох, это уж слишком! — возмутилась она, подаваясь вперед. — И это ты будешь говорить мне о том, с кем общаться?! Ты правда думаешь, что Крэбб и Гойл настолько выдающиеся...

— Крэбб и Гойл делают то, что им скажут, — ответил Драко.

— А ты — ты, конечно, вырос таким же мерзавцем, как твой отец...

Она зашла слишком далеко. Он тут же шагнул к ней, смакуя выражение тревоги, что вспыхнуло в ее потемневших глазах. Он продолжал надвигаться, пока она не попятилась и не уперлась в стол. Он с силой опустил ладонь на парту за ее спиной, удерживая зрительный контакт, и его массивное кольцо с выгравированной на нем буквой М тяжело стукнулось о поверхность. Он хотел убедиться, что она запомнит.

— Никогда, — хрипло прошептал он, — никогда не смей говорить о моем отце.

Она с дерзостью на него взглянула.

— Если думаешь, что запугаешь меня, Малфой, — сказала она, — то ты очень сильно ошибаешься.

Он скользнул языком по нижней губе и закусил ее, удерживая злую ответную реплику. Он видел едва заметные веснушки на ее носу и щеках, мерцающий блеск ее золотистых глаз, непокорное выражение под длинными ресницами. От нее пахло ванилью — и, возможно, чем-то цветочным. В любом случае, этот запах опьянял.

Казалось, они оба одновременно заметили, что одной рукой он касался ее бедра, прижимая ее к парте. Другая — та, которую он опустил на стол, — оказалась рядом с ее поясницей. Она в ответ уперлась руками в его живот, обхватив ладонями его мышцы. Его тело инстинктивно напряглось, и ее глаза широко распахнулись; она вдруг резко опустила руки и вытянула их по бокам. Он тут же ее отпустил и сделал несколько быстрых шагов назад.

Он вперил в нее пристальный взгляд, наблюдая за тем, как ее щеки покрываются пятнами, а потом, наконец, развернулся, чтобы во второй раз помешать котелок.

— Против часовой стрелки, — напомнила она охрипшим голосом.

— Я в курсе, Грейнджер, я тут не первый день, — сказал он, все еще стоя к ней спиной и тайно выпуская напряжение. Спорить с ней было куда естественнее того, что только что произошло.

Когда он снова повернулся к ней лицом, она уже сидела на парте. Он отошел от котелка и вдруг почувствовал легкое головокружение.

— Немного шатаемся, да, Малфой? — сказала ему Гермиона.

— Немного не рассчитал с приближением к зелью на ранних стадиях, я полагаю, — ответил он, усмехнувшись. — Не стой слишком близко, Грейнджер — вдруг я оказываю то же воздействие.

Она закатила глаза.— Можно подумать, ты можешь оказать на меня хоть какое-то воздействие, Малфой.

— Разумеется, нет, — сказал он с издевкой. — Куда мне, когда в мире есть такие галантные мужчины, как Уизли, от которых ты теч...

— Он гораздо лучший мужчина, чем ты, — ответила она, обрывая его на полуфразе.

— Он едва ли наполовину такой мужчина, как я, Грейнджер, — сказал он насмешливо.

— Вот еще! Рон добрый, милый, забавный...

— Все эти характеристики хороши для... даже не знаю... кролика? — предположил Драко.

— Это не все! — настаивала она. — Еще он храбрый, и...

— А, скажем, умный? — перебил ее Драко, шутливо размышляя вслух. — Когда вы разговариваете, он поддерживает беседу — в интеллектуальном плане? Он может поспорить с тобой?

Она оказалась застигнутой врасплох.— Я... ну, я...

— Он напористый? У него есть цели, желания? У него есть какие-нибудь устремления?

— Я...

— Когда ты с ним, — продолжал он, — твое сердце бьется чаще? Ты испытываешь болезненное желание оказаться ближе?

— Позволь мне...

— Он тебя волнует? Раздвигает пределы твоих возможностей, испытывает тебя, держит тебя в напряжении?

— Малфой, ты не...

— Я отвечу за тебя, — сказал он, растягивая губы в безжалостной улыбке. — Нет.

— Есть много вещей куда более важных, чем все это, — сказала она неубедительным тоном.

— Да, ну? — он ухмыльнулся. — Каких, например?

— Например... например, дружба! И участие...

— Ах, да, — проговорил он с сарказмом в голосе. — Дружба и участие. Самые сексуальные из всех желательных характеристик. — Он закатил глаза.

— Почему все должно быть связано с сексом? — спросила она.

— Не должно. — Он пожал плечами. Ему доставляло удовольствие ее заводить — особенно после того, как до этого он так неудачно показал собственную слабость. — Прости. Я не знал, что секс был настолько плох.

— Он не плох! — взвизгнула она. А потом прокашлялась, прочищая горло. — Он... ну, довольно хорош, вообщ...

— А! — Он рассмеялся. — Ты не знаешь, да?

— Что?

— Ты не знаешь, хорош он или плох, потому что ты его еще не трахала, — сказал он с ухмылкой, тем самым поворачивая нож.

Она резко встала, глубоко уязвленная.— То, трах... трахались мы или нет, — это она произнесла шепотом, — тебя не касается, Малфой. И не то чтобы меня волновало твое мнение, но ты ошибаешься на его счет.

— Не имеет значения, ошибаюсь я на его счет или нет, — сказал он небрежно. — Не мне же с ним спать.

К этому моменту Грейнджер внутренне кипела. Пряди ее волос, выпавшие из пучка, обрамляли ее лицо наподобие нимба, подчеркивая ее ярость.

— Убирайся, Малфой, — сказала она угрожающим тоном. — До завтра ты мне не понадобишься.

Драко не стал колебаться. Пожал плечами и взмахнул палочкой, возвращая себе сумку.— Смотри не испорть, — бросил он через плечо.

Ее злость оказалась для него очень кстати; у него были дела поважнее, и как бы сильно ему не нравилось ее злить, сейчас это было не на первом месте.

Он очень сильно старался не обернуться, хоть ему и было интересно взглянуть на выражение ее лица; он представил ее — с закатанными рукавами, опустившую руки на бедра и яростно кусающую губы. Он представил, как она ослабляет узел школьного галстука, проклиная его, и как запускает пальцы в волосы, возвращая сбившиеся пряди в их нормальное состояние.

Он представил свое имя на ее губах и ощутил дрожь, что поползла по позвонкам.

Но он знал кое-что еще, что не позволило ему обернуться. Он не собирался совершать ту же ошибку, что совершил этим утром, когда ему понадобилось в последний раз мельком взглянуть в большие глаза Грейнджер, чтобы увидеть, что они пылают огнем, который он в них зажег.

***

Была поздняя ночь, когда Гермиона наконец-то вернулась в свою спальню. Она повалилась на кровать, ощущая тяжесть собственной усталости и отчаянно борясь с порывом подумать над тем, что сказал ей Малфой.

Он в самом деле тупой мерзавец, подумала она.

Его надменность, его снисходительность — все в нем приводило ее в ярость. То, как он спорил с ней из-за ничего. То, как подшучивал над ней и над теми, кого она любила. То, как его прикосновение обожгло ее тело. То, как заколотилось ее сердце, когда он наклонился к ее уху. То, какую штормящую ярость она увидела в его проницательных серых глазах.

Перестань. Сейчас же перестань.

Гермиона разделась и накинула на себя тонкий халат. Если и была ночь, когда она нуждалась в отдыхе в ванной префектов, то это была она. Сунув палочку в карман халата, она на цыпочках вышла из комнаты. И на мгновение покачнулась: ее голова кружилась.

Даже в мыслях она видела лицо Малфоя, насмехавшееся над ней. То, что он сказал о Роне...

Что ж, был ли он так уж не прав? Когда он засыпал ее вопросами, она действительно задумалась над ответами. Был ли Рон умнейшим из тех, кого она знала? Возможно, нет, но это было неважно.

Пока нет, сказал голос в ее голове. А через несколько лет?

Она отмахнулась от этой мысли. Вероятно, больше всего ее раздражало то, что Малфой намекнул, что она не чувствовала никакой химии рядом с Роном.

Он спятил. Конечно, между ними была химия. Рон был...

Она осознала, что остановилась у двери Рона.

Твое сердце бьется чаще?

Конечно, бьется, сказала она лицу Малфою, упорно сидевшему в ее голове.

Она тихонько постучала в дверь Рона, пытаясь успокоиться.

— Привет, Миона, — радостно сказал он, возникая на пороге и жестом приглашая ее войти. — Ты так поздно не спишь.

— Я... кое о чем думала, — сказала она уклончиво.

Рон поднял брови, ожидая.— Кое о чем? — подтолкнул он, удивленный. — О чем, например...?

Она окинула его беглым взглядом с ног до головы. Ей всегда нравился его рост; это определенно было привлекательной чертой. Его волнистые рыжие волосы были густыми и взъерошенными в хорошем смысле этого слова — выглядело скорее небрежно, чем растрепанно. Его яркие глаза светились добротой.

Не всем глазам обязательно быть такими снисходительными, подумала она, пытаясь не сравнивать голубые и штормово-серые.

— Рон, — медленно начала она. — Как думаешь, я привлекательна?

Казалось, он был застигнут врасплох.— Ко... конечно, — признал он. — Думаю, ты красивая.

— А что насчет всей меня? — настойчиво продолжала она. — Ты считаешь меня, — она взмахнула рукой вверх и вниз, указывая на шелк, что облегал ее тело, — привлекательной?

То, как она произносила такие вещи — вслух, без видимой скромности, — было действительно за пределами ее понимания. Может, Малфой был прав — может, зелье имело сильный побочный эффект? Она и правда ощущала некую легкость в голове.

Он сглотнул.

— Конечно, — сказал он, помолчав. — Как же я могу не считать?

Она чуть улыбнулась, удовлетворенная.— Я хочу... попробовать кое-что.

Его улыбка дрогнула.— Что...

Она приблизилась к нему, привстала на цыпочки и чуть прихватила кожу его шеи губами.

— Хочу знать, каково это, — прошептала она ему на ухо. — Хочу знать, каков ты на вкус.

Ей показалось, она увидела, как чуть затряслись его руки, а сам он мягко ее отодвинул. Она так и не поняла, вызвало ли в ней это чувство разочарования или благодарности.

— Гермиона, ты уверена, что знаешь, о чем говоришь? Мы только сегодня об этом говорили... Ты не... ну, не знаю, — может, ты выпила, или что-то такое...

— Я не выпила или что-то такое! — раздраженно выпалила она. — Я работала над зельем, и я... я думала о тебе.

Чувствуя себя униженной и увидев, что выражение его лица не изменилось, она развернулась, чтобы уйти. Она ощутила, как к ее щекам приливает краска, и плотнее запахнула халат. Почему она просто не приняла ванну, как намеревалась? Она споткнулась, пока пыталась сбежать — подальше, подальше — от двери.

— Постой, ты работала над зельем? — спросил он, притягивая ее назад.

— Да, — сухо ответила она. — Именно.

— То есть, ты была с Малфоем.

— Что? Недолго, да, я полагаю, — сказала она, вздрогнув.

Рон закусил губу, обдумывая ее ответ. Она видела, как крутятся шестеренки в его мозгу.

— Ты уверена? — спросил он, обхватывая ее плечи руками и крепко их сжимая. — Уверена, что хочешь этого?

— Да, уверена, — сказала она, затаив дыхание. — Я хочу, — она протянула руку и слегка повела ею по его груди вниз к резинке его штанов. — Я хочу сделать это с тобой.

Она не представляла, откуда всего этого понабралась; скорее всего, вычитала в одном из маггловских романов своей тети. Но она уже начала, так что надо было закончить.

Рон втянул в себя воздух и затаил дыхание. Гермиона запустила пальцы за резинку его боксеров.

— Ты...

Она сделала шаг назад и медленно развязала свой халат, позволяя тому упасть на пол.

— Уверена, — прошептала она.