19. Галерея правды

Покосившись на упавший телефон так, словно он может меня укусить, с опаской беру в руки. Интересно, а всё может стать ещё хуже?

Из динамика доносится приглушённый голос Кира. Вспомнив о собеседнике, медленно прикладываю телефон к уху.

- Извини, ты упал.- голос звучит настороженно и явно пугает парня.

- А, то есть ты сейчас не умерла в прямом эфире?

- Подожди, дай пожить немного.- раздаётся нервный смех с двух сторон.

- Ладно, сделаю для тебя исключение и прощу за моё падение. Но это только на первый раз!- опять смеётся.- Так, мы отвлеклись от темы. Знаешь, я полистал папку и если всё это выдумывать, то... Моё почтение твоей фантазии!

Можно соврать. Он уверен в своей правоте, так что это не будет слишком сложно. Но теперь моя жизнь измеряется почти в днях, да и встретиться с ним не получится больше.

Почему бы не нарушить строгое правило, наказание за которое одно из самых жестоких? Да и врать Киру не хочется.

- Сейчас ты во мне сильно разочаруешься, но нет. Я это не придумывала, мне делать больше нечего? Извини, мне, правда, очень жаль.

Жаль, что приходится это выслушивать. Хочется извиниться ещё и за то, что опрометчиво оставила фолдер в далёком углу шкафа на верхней полке под горой вещей. Не думала, что кто-то полезет туда и заинтересуется находкой.

- Что, прости?- в динамике раздаётся шуршание, от которого невольно морщусь.- Ты хочешь назвать этот сборник научной фантастики и насилия в, так называемых, благих целях правдой?

- Очень не хочу, но это от меня не зависит.

Слушая молчание, зажимаю телефон между головой и плечом, притягиваю к себе Ангела. Дышать становится проще от осознания, что столкнулась с проблемой не одна. Он пытается разобраться с возникшим вопросом, а я не знаю, что делать с возникшей стеной. Смотря в окно, ковыряю швы мягкой игрушки.

Когда шея затекает, перекладываю телефон и меняю направления взгляда. Он падает на угол комнаты, напротив двери. Удобная позиция для камеры, почти нет слепых зон. Неудивительно, что она там стоит. Звук не пишет, только сканирует температуру предметов, чтобы все знали, если вдруг мне захочется умереть. Мама поставила бы и обычные, но устала бороться с психологом, считающим это ужасным нарушением личных границ. А ещё он считает, что те нелепые вопросы ребят по теме пожара были неловкой попыткой помочь. Якобы они не переживали утраты близких. Из-за этого не совсем правильно смогли отреагировать, ведь у всех свои непроработанные травмы.

Вот вроде умный мужчина, а иногда такую бессмыслицу говорит.

- Ого, тридцать минут. Если так и продолжится, то весь тариф впервые в жизни потрачу.- удивляется Кир, невольно вздрагиваю от неожиданности. Он тут же опоминается и уточняет:- Нет, не в смысле, что я не хочу говорить с тобой, просто новое достижение. Да и не телефонные разговоры ты выбираешь.

- А что делать? Можем общаться почтой. Голубиной. Немного больше времени займёт, но и доля романтики в этом есть...У тебя нет знакомых работающих в голубятне?

- Сплюнь, только таких друзей мне не хватало!

- Зря, зоопарк же получится. Давай быть честными и признаем, что Тоша прекрасно сойдёт за жирафа.

- Кстати о зоопарке. Мы отвлеклись от темы. Если закрыть глаза на нереальность происходящего и быть объективным, то твои слова меня отчасти успокоили. Я уже начал переживать за кошку, которая заходила к нам по четвергам и завтракала. Думал, она в беду попала, а её просто депортировали на родину.

Беззвучно смеюсь, но на глаза почему-то наворачиваются слёзы. В памяти всплывает, как своей большой рукой меня прижимает к полу Тоша, а в голове одна задача: съесть вторую, чтобы он больше не махал ей перед мордой.

- Ещё мне достался опыт проживания по соседству с серийным маньяком и непосредственное взаимодействие с ним. Приятная личность, кстати. Но даже если на секунду начать относится к этому, как к законам в физике, то неизменным остаётся одно – некая Ольга - садист, какого надо ещё поискать. Я конечно извиняюсь, но просто ненормальная женщина.

- Идущая напролом и игнорируя свои ошибки.- тихо дополняю парня, чувствуя невероятное облегчение. Выводы сделаны правильно, ведь нас уже как минимум двое. Коллективных галлюцинаций не бывает же?

- Одним словом прямо прекрасная женщина. Хотел бы с ней встретиться в ближайшее...никогда.

Смеюсь на выдохе и ложусь на кровать.

Всё нормально. Это не я испорченная игрушка, а проблема в других. Это не спасёт меня от ликвидации, но чувствую себя спокойнее. Отпала необходимость искать недостатки и проблемы в себе. Во всяком случае, к Киру кредит доверия больше, чем к ней. Он хотя бы не хочет от меня избавиться.

- А ты правда лица не видишь? – внезапно задаёт вопрос парень.

- Почему же? Я вижу, но немного другие. Представь фотографию человека, лицо которого зарисовал ребёнок маркером, а сверху дорисовал страшную рожицу. Особенно некрасивую улыбку от уха до уха с зубами-треугольниками и глазами-крестиками. А мне вот и представлять не надо. У тебя лицо голубое, а глаза и рот зелёные. Мои любимые цвета.

- Мило. Извини, но мне бы очень хотелось подумать над происходящим и определить, кто из нас сошёл с ума. Пожалуйста, постарайся не умереть.

- Ничего не обещаю.

Улыбнувшись, откладываю от себя нагревшийся телефон и смотрю в потолок.

- А знаешь, мне же нельзя так лежать.- обращаюсь к плюшевой игрушке.- Времени у меня не так уж и много, а сейчас утекают драгоценные секунды. А зачем я тогда лежу?

Разговор с Киром помог.

Он помог поверить, что один человек будет на моей стороне, чтобы не случилось. Вопрос, чем мне это поможет, когда настанет время ликвидации, всё равно актуален, но предпочитаю об этом не задумываться.

Здесь надо отдать должное здешним методам воспитания – брать себя в руки тебя научат очень быстро.

Встав, собираюсь сбежать от собственных мыслей, но для начала мне надо найти Лизу.

Вот сюрприз, девушки опять нет в комнате! Зря только стояла и прислушивалась. Скорее всего, ей опять мам дала увлекательную задачу. Снова она засветилась, куда не посмотри, здесь всё зависит от этой женщины.

Такая очевидная истина поднимает волну негодования внутри. Маме все дороги открыты, она даже в мои мысли крепко пробралась.

Мотнув головой и недовольно посмотрев на дверь, которую скоро придётся сжечь, иду дальше по коридору. Возможно, Лиза на чердаке беседует с кем-то. Почему нет? Там же что-то вроде комнаты отдыха для персонала.

Стараясь смотреть только себе под ноги, чтобы ненароком не привлечь ненужного внимания, дохожу до поворота и встречаю плечом какое-то препятствие.

- Под ноги смотреть не пробовали?- отшатнувшись на пару шагов назад, поднимаю взгляд на встретившегося человека.

На секунду, кажется, словно я натолкнулась на Лизу, но не успеваю обрадоваться, ведь моргнув просто не узнаю человека. Сомнение и непонимание занимают место небольшого счастья. Тот, кто передо мной стоит явно не Лизавета, да и раньше мне не встречался.

Передо мной девушка с короткими тёмно-рыжими волосами. На ней безымянная белая форма лаборанта, как и требуют правила. Очень странно другое. Почему-то вижу её настоящие лицо.

Тёмно-карие глаза, неровный светлый шрам, идущий прямо по контуру нижней губы, слегка вздёрнутый нос. Кажется, секунду назад я видела совсем другое.

Девушка неуверенно улыбается и оборачивается назад, словно ожидает там кого-то увидеть. Не обнаружив ничего, кроме стены с окном, она снова смотрит на меня, но выглядит уже более уверенно.

- Ты чего так побледнела?- спрашивает та Лизиным голосом, а потом добавляет в него нотку яда:- Да, это окно. Довольно свежее изобретение, появилось только...в одна тысяча триста тридцатом году. Также известно, что Пётр Первый прорубил окно в Европу. Занимательные исторические факты закончились. Понимаю, ты удивлена, ведь чтобы учить историю надо читать буквы. Не каждый может это вынести.- сочувственно вздохнув, кивает.

- А заплакать? – приподняв бровь, спрашиваю у девушки. Как бы странно это не звучало, но передо мной и впрямь Лиза. Этот яд в голосе узнаю где угодно.- Если играть, то играть до конца.

- Извини, я учила историю с биологией, а не актёрское мастерство.

- Есть повод начать. Ладно, пойдём скорее, а то время без нас уходит.- не став дожидаться реакции девушки, разворачиваюсь и почти бегом направляюсь к лестнице.

- Не припомню, чтобы ты так сильно волновалась о скоротечности времени.- озадаченно делится та, но судя по звукам, она следует за мной.

- Да вот, заинтересовалась.- постановка на таймер мотивирует.

Весь путь до лифта меня сопровождает взгляд Лизы, неприятно отпечатывающийся на позвоночнике.

- Не смотри на меня так.- прошу, когда начинаем спускаться.

- А откуда тебе знать, как я на тебя смотрю?- усмехнувшись, приподнимает брови та.

- Так тебе всё и расскажи.- загадочно улыбаюсь, натягивая на себя белый халат.

- Мне это не нравится.

Проигнорировав слова девушки, пытаюсь натянуть перчатки, но руки предательски дрожат от возбуждения. Возможность видеть лицо Лизы звучит как преимущество, вот только перед чем?

Перед стеной. Осталось найти остальные трещины и появится возможность пережить это приключение. Может быть.

- Мы куда?

- В архив.

Всё так же рассматриваю кроссовки, пока иду. Наверное, впервые в жизни так хочется там оказаться. Очень удобное и недооценённое мною место, ведь в архиве вся информация в относительной близости.

Переминаюсь на месте, пока жду открытия двери. Лиза обрабатывает руки, когда мимо нас проходит группа лаборантов сдавших смену. Они звучат слишком весело для работающих людей. Не удержавшись, поднимаю на них глаза. Молодые лаборанты на меня оборачиваются, в чём их нельзя винить. Дыхание замирает, когда их «лица» мигнув, пропадают.

Для решения этой проблемы надо было всего лишь кардинально поменять свою точку зрения. Всё так просто и сложно одновременно. Но от нововведения голова слегка кружится.

- Пошли?- зовёт Лиза.

Кивнув прохожу и на этот раз сворачиваю в дверь, за которой хранится информация обо мне. Семейная комната исчерпала себя, приходится искать в других местах.

- А здесь мы что забыли?- растерянно интересуется девушка, прикрывая за собой дверь и осматривая свободное помещение.

- Ищем ответы на мои вопросы.- гордо сообщаю, пряча руки в карманы.

Комната почти в два раза больше семейного архива. Середина почти полностью пустая, а полки вдоль стен заполнены довольно густо.

- Что за ней?- не оборачиваясь, указываю рукой на сливающуюся со стеной дверь.

- Результаты твоих опытов, которые не являются достаточно важными или мертвы.

Благодарно кивнув, подхожу к стеклянному кубу посреди комнаты. Он стоит в одиночестве, зато подсвечивается. В нём стоят цветы в земле, а по всему его дну простилается трава.

- О, я того помню. Он ещё кролика съел.- смеётся Лиза, стуча пальцем по стеклу над розовым ирисом.

- Последний мой эксперимент очень хорошо прижился на улице и никого не съел.- слегка обижено сообщаю.

- Это пока. Они у тебя всегда выходят хищными.

- Хорошо, в следующий раз добавлю твою кровь, тогда просто будет плеваться ядом.- вот что делать, если без моей крови они просто не выживают? Не знаю, как это работает, но оно есть.

- Сочту за честь.

Опять смеётся. Должна признать, улыбка у неё красивая. Создаётся впечатление, словно она улыбается не только губами, но и глазами.

- А вот это у тебя точно получилось исправить.- замечает Лиза, указав куда-то в сторону.

Капсула от пола до потолка с синеватой жидкостью. В ней мужчина с бледным лицом вокруг которого плавают зелёные листья. Один из первых более-менее удачных экспериментов.

Я не рискую создавать полностью свои объекты, просто дорабатываю брошенные мамины идеи. Одним из таких было создание растение-паразита. Помещённый на орган росток разрастался в человеке, стараясь сохранить носителю жизнь. Таким образом, стало возможно лечение рака и других заболеваний. Оно питалось болезнетворными, раковыми и прочими клетками. От их количества зависел сорт растения. Популярным сейчас стало пересаживание органов сразу с ним, а не вживление в родной. Так гарантировалось здоровье реципиента. Конечно, стоит это дорого.

Неточность могла привести к плачевным последствиям. Например, мужчина оказался недостаточно сильно болен. В поисках пропитания растение буквально проросло его насквозь за три часа. Теперь его ноги скрыты ростками, задней части шеи нет, только если частица на стеблях. Изо рта тоже выглядывает небольшой цветок.От воспоминания во мне просыпается злость. Если бы не тот лаборант, всё бы было нормально.

- Я умею исправлять свои ошибки.

Отвернувшись от него, подхожу к полке и беру склянку с загустевшей кровью. Она поднимает перед глазами темноту и память о боли. Тогда пытались узнать, можно ли мне переливать человеческую кровь.

Холод под лопатками, давление на руках. Выгибалась в спине от боли. Оказавшуюся во мне чужую кровь мои клетки просто уничтожали, но потом не могли остановиться и продолжали бороться с собственным организмом. Ощущалась, словно тебя выворачивают наизнанку. Мама до победного не давала остановить опыт. Видимо, надеялась, что это меня убьёт. И так с каждой группой.

- Почему она сожгла Настю?- крутя склянку в руках, спрашиваю Лизу. Та вздрагивает и перестаёт дразнить кровожадную розу.- Нет, я знаю прямую причину, но просто так же сложно решиться убить близкого человека. Наверное.

Она застывает. Сомневается, но точно знает причины. Она не могла не узнать.

- Близкого!- наконец смеётся та.- Скажешь тоже. Они близко общались только в детстве. Настя была очень общительной, легко заводила новые знакомства, что обижало замкнутую сестру. Но тогда они ещё неплохо общались, а потом в тринадцать у них убили отца. Мать нашла отчима, что порадовало Настю, а обиженная на весь мир Оля сочла это предательством, ведь ещё не успела пережить утрату. Углубилась в учёбу и при первой же возможности съехала в общежитие, оборвав связь и с родителями и с ветреной сестрой. Друзей не заводила, растила в себе мысли об идеальном обществе, в котором живут только сильные и достойные, упорно шла к своей цели. Быстро пошла по карьерной лестнице, но духа ей не хватило на то, чтобы оборвать общение с сестрой полностью. Та иногда появлялась в её жизни с проблемами, а когда Ольга их решала опять куда-то улетала. В очередной раз вернулась с ребёнком, но в свидетельстве о рождении была вписана сестра, потом начала настраивать тебя на свой лад на выходных. Мешала Ольге всеми возможными способами, вот она и не выдержала.

- Она поставила крест на весь мир только из-за своего окружения.- отстранённо замечаю.- Убивала тех, кто вставал на её пути, потом это стала делать я. А теперь на её пути встала я...Она просто обиженный на жизнь ребёнок.

Холодно улыбнувшись, сжимаю к руке стекло до тех пор, пока не услышу треск.

- Ей просто никто не помог, а потом было поздно.- пожимает плечами Лиза с опаской глядя на меня.- Не знаю, что ты задумала, но ты же написала план операции?

Разжимаю руку и озадаченно поднимаю на неё взгляд.

Оперировать мне нельзя, ведь это умение даст слишком много возможностей, но обычно пишу планы для операций, где пересаживают цветущие органы.

С последними событиями совсем забыла о своём цветущем Франкенштейне.

Нет, к этому я шла слишком долго, чтобы вот так всё бросить.

- Напишу.- подняв с пола лопнувшую, но не разбившуюся склянку, ставлю её на место и улыбаюсь девушке.- Спасибо за напоминание.