18. Крах.

Удар металлического предмета по колену заставляет оторвать взгляд от окна и посмотреть на ногу. Судя по кивку врача, она реагирует удовлетворительно, но остаётся неприятное ощущение от удара. Всегда казалось, что молоточком пытаются выбить коленную чашечку куда-то в бедро.

- Спасибо, очень мило, что вы согласились нам помочь, хотя Ваша смена уже закончилась.- голос Лизы плывёт слишком мелодично. Звучало очень странно, ведь обычно он звучал бойко. Не желая разбираться в причинах этого изменения, закрываю глаза и откидываюсь на спинку дивана.

- Всегда рад помочь. Но, на вашем месте я бы не бегал. Рефлексы вернулись, но не известно насколько хорошо всё зажило. – вздохнув, отвечает тот.

Раздаётся щелчок замка аптечки и удаляющиеся шаги. Они слишком тяжёлые для Лизы.

- А у нас везде хранятся аптечки первой помощи?- чувствуя, как прогибается диван рядом со мной, интересуюсь, не открывая глаза.

- Какой милый человек.- помахав рукой уходящему врачу, сообщает девушка. Шелест одежды выдаёт её полностью.- Нет, не везде. Где-то есть план, по которому они и раскладываются. Точно могу сказать, что одна вмонтирована в диван в гостиной.- в доказательство своих слов, она нагибается и стучит по нижнему краю предмета мебели. Звук получается слишком звонкий.- Меры предосторожности.

- Весь настрой сбил твой добрый врач. Я не собиралась к ним спускаться, а тут он сам появился. Шёл бы и творил добро в каком-нибудь другом месте.- сменив тему, открываю глаза и слегка удивляюсь.

Кажется, в этой комнате до этого я была раза четыре. И в последний раз за неделю до пожара. Окна в пол, угловой диван с креслами, заключающие журнальный столик в квадрат , стенка с телевизором. Вся обстановка пугает своей непривычностью. Она выглядит слишком искусственно.

- Тебе кто-то на хвост наступил? Так злишься.- наклоняет голову влево Лиза, когда встаю с дивана.

С момента наказания прошло три дня, но шаги всё ещё сопровождаются призраками боли. Чтобы удостовериться легонько пинаю ножку стола. Да, восстановиться на этот раз получилось быстро, что не может не радовать. Выспаться тоже вышло неплохо, но медикаментозный сон не сравнится с настоящим.

От мыслей отвлекает грохот в прихожей. Поворачиваю голову на звук, но вижу только стену. К грохоту и ворчанию кого-то из сотрудников добавляется топот лап и в комнату влетает Зевс. На секунду замерев на пороге, он принимается молотить хвостом воздух и подбегает ко мне, больно ткнувшись одной мордой в живот.

- Зевс, ты, что здесь забыл?!- возмущается Лиза, вставая с дивана. Пёс поворачивается к ней и тщательно обнюхивает девушку. Стоя на одном месте, он быстро перебирает лапами от возбуждения.- Привет, давно не виделись.

Лиза сдаётся и, сменив свой гнев на милость, чешет пушистые бока. Кажется, словно её ничего не смущает. А в моей голове роятся вопросы.

Что могло так взбудоражить собаку? Бежал он так, словно его что-то напугало, но сейчас он выглядит вполне счастливым. Нет, пугаться чего-нибудь вполне естественно для всего живого, но что могло потревожить собаку таких размеров? Раненым он не выглядит.

Животные не любят запах смерти и в этом их винить нельзя – он и в правду ужасен. Однако поставки органов не предвидится, так что пропитавшимся этим запахом людям здесь нечего делать. Может он опрометчиво решил погулять в небольшой оранжерее? Его вполне могла огорчить попытка цветка его съесть. Учитывая, что мама начинала практиковаться с растений, то это неудивительно. Ей кажется, что даже безобидно выглядящая ромашка должна уметь выпускать шипы. Кстати, она у нас, кажется есть.

- Алиса, загляни к...- появившаяся в дверном проёме женщина, застывает. Смею предположить, что её впечатлил Зевс.- Ему нельзя здесь находиться.

- Он сам пришёл.- приподнимает руки в примирительном жесте Лиза. Озадаченный прекращением ласки пёс трётся боком о ноги девушки, отчего та пошатывается.- Он больше меня, так что выгонять нарушителя было не в моих интересах. Уж поймите.

- Надо его выпроводить на улицу.- скорее сама себе, чем нам, бормочет мамин секретарь, но быстро приходит в себя:- Зачем я сюда пришла? Ах, да. Алиса, к Ольге сбегай.

- Что я успела сделать? Только из комнаты же вышла.

- Видимо, достаточно. Зевс, пойдём со мной...пожалуйста.

Без шансов. Пёс только смотрит на неё, наклоняя головы в разные стороны, и даже не думает куда-то передвигаться.

Мысленно пожелав дамам успехов в своих попытках, протискиваюсь к выходу. Может, они довольно быстро сдадутся и позовут кинолога, хотя если учесть упорность Лизы, то с мёртвой точки они сдвинутся не скоро.

- Будем живы – пересечёмся.- отсалютоваю от виска, почти выйдя из комнаты.

Крайне интересными кажутся картинки в рамках, пока шагаю по лестнице. Изображение ящерицы в эмбриональном состоянии, бабочка с распростёртыми крыльями, хирург с голубыми глазами, стоящий в операционной. Небо с куском крыла самолёта становится последним.

Всё выглядит слишком идеально, чтобы быть настоящим. Начиная от серых рамок и заканчивая усиками бабочек. Что-то здесь не так.

Обернувшись, смотрю на хирурга. Куски бордового «лица» вылазят из-под маски, чёрные глаза-крестики граничат с материей на лице, слегка окровавленные руки в перчатках всё ещё согнуты в локтях и подняты вверх. Ничего странного.

Но лишь на секунду мне показалось, что могу рассмотреть даже его ресницы. Нет, сейчас же всё в порядке. Наверно, сказывается усталость и принятые обезболивающие.

Медленно отвернувшись от лестницы, иду по коридору, стараясь шагать уверенно. Здесь почти нет комнат, в просторном светло-бежевом холле встречается только пара дверей и два кожаных кресла у самой лестницы.

Коридор заканчивается просторным помещением. Вдоль стены с большими окнами стоят массивные растения в горшках, среди которых поместился коричневый диван. Напротив стоит стол, похожий на стойку для ресепшена, где должен был сидеть мамин секретарь, но та на данный момент занята немного другим. Пока здесь никого нет, в просторном помещении дышится очень легко. Может здесь и остаться?

Тяжёлая дверь не прибавляет оптимизма. Стена вокруг неё пустая и не выглядит обнадёживающие. Наоборот, только усилят общее ощущение безнадёжности.

Стараясь выглядеть безмятежно, толкаю её и захожу в кабинет. В нём почему-то никого нет. Закрыв дверь за собой, повторно осматриваюсь и не нахожу никаких признаков чьего-либо присутствия. Многочисленные книжные шкафы вдоль стены и один слева от двери, белый ковёр и никого живого. Даже цветы на подоконнике из пластика.

Нахмурившись, подхожу к маминому столу. К нему перпендикулярно приставлен другой, с четырьмя стульями. Рабочее место завалено бумагами, но даже беспорядок выглядит довольно опрятно.

Быстро обернувшись на дверь, нагибаюсь над столом и пробегаю глазами по листам, попутно нарушая очередное правило – лезу в личные дела мамы. А не надо было придумывать столько правил, может, и соблазна их нарушать меньше было.

На столе лежат документы о переводе какого-то экспериментального образца в оранжерею, заключение о здоровье кого-то с пересаженным органом, находящимся у нас на восстановлении. Хмыкаю и уже собираюсь разогнуться, не найдя ничего интересного, но взгляд натыкается на мой номер. Опасно перегнувшись через стол, приподнимаю лист и бегло осматриваю написанное. Что-то принесли маме на подпись, только интересно что.

А, нет, это она запросила документы и ей требуется собрать ещё три подписи, включая её.

Суть документа не сразу до меня доходит.

Пол пошатывается под ногами. Схватившись за край стола, бросаю лист на место и прижимаю руку ко рту. Не знаю, что пытаюсь сдержать: удивлённый вскрик или всхлип. Но слёз в глазах нет.

Оттолкнувшись от стола, влетаю спиной в шкаф, но уже слишком поздно. Ядовитое понимание происходящего прожигает мозг, а тело окутывает липкий холод паники.

Как? За что?

В последние десять дней получалось себя вести не лучше всех, но это же не повод...

Одно становится ясно – в следующем году я не вернусь в колледж. Да даже через десять лет меня там не будет. На столе лежит заявление на ликвидацию экспериментального образца номер девять. Только меня обозначают одной цифрой, а не большим числом. Небольшая забота о том, чтобы глупый ребёнок-котёнок быстрее выучил кличку.

Пытаюсь провести рукой по волосам, но они к ней неприятно липнут. Рассеянно посмотрев на ладонь, протираю её о штаны. Из груди вырываются только рваные вдохи, но далёкие шаги за дверью заставляют опомниться.

Резко повернувшись на месте и чуть не упав, делаю пару шагов к двери и беру случайную книгу. Опёршись спиной о полки, открываю её на случайной странице и пытаюсь выглядеть если и не заинтересованной текстом, то хотя бы скучающей.

Вздрогнув от звука открывающейся двери, медленно поднимаю на женщину взгляд и искренне надеюсь, что он не выдаст беспокойство.

- Перестань.- раздраженно требует мама, едва посмотрев на меня.

Подождав, когда она пройдёт мимо, ставлю книгу на место и прячу слегка дрожащие руки в карманы.

- Мне было скучно.- пожав плечами, оправдываюсь. К моей радости голос звучит хоть и тихо, но зато без ноток беспокойства.

- Мир не крутится во круг тебя.- осмотрев стол, она достаёт какую-то папку.- Знаешь что это? Все твои труды. Как видишь, они не прошли напрасно. Не спорю, есть успехи, но и промашек много, относительно предыдущих результатов.

- Меня здесь не было два месяца. Следовательно, возможности поддерживать свою физическую форму у меня тоже не было.

- С этим всё в порядке, но...- в её глазах просыпается холодная злость. Приходится прикусить губу, чтобы сохранить впечатление внешнего спокойствия.- Зачем столько говорить, если ты не в состоянии проявить должную сговорчивость? От тебя этого не требуется.

- Но ты же отправляла меня в колледж для улучшения моих взаимодействий с людьми, разве нет?

- Ты слаба. От этого ты становишься слабее, не понимаешь?- просто поговорив с людьми? Какого плохого мнения она обо мне однако.

- Ну, я хотя бы была сильной. В отличие от кое-кого.- почти беззвучно проговариваю ещё до того, как мозг успевает обработать слова. Тут же закусываю губу ещё сильнее, но это не может отменить произнесённые слова.

- Какой же это всё было большой ошибкой. Я умываю руки.- раздражённо говорит мам, роняя папку на стол.- Скажи, чтобы позвали психолога.

Кивнув, на непослушных ногах выхожу из кабинета.

- Психолога.- коротко бросаю маминой секретарше, успевшей вернуться на место, и выхожу в коридор. Быстро преодолев его, немного останавливаюсь на своеобразном балкончике с креслами около лестницы и спускаюсь вниз.

У хирурга на носу есть намёк на веснушки.

Не помню, как получилось добраться до комнаты, но только там замечаю тонкую тёплую струйку, стекающую по шее. Опять губу прокусила.

Проигнорировав это, сажусь на кровать, устремив невидящий взгляд в окно.

Мама не только совершает ошибки, но и видит их. Но пытается ли она их исправить? Может, под «всем этим» она имела в виду меня целиком?

Жужжит телефон, так и оставшийся лежать на кровати. Не обратив на него особого внимания, принимаю вызов и быстро меняю уши.

- Слушаю.

- Всё нормально? – раздаётся обеспокоенный голос. Услышав голос Кира, облегчённо выдыхаю. Складывается такое ощущение, словно меня ненадолго спасли из болота отчаяния. Только зачем?

- Жить буду. Ближайшие пару месяцев точно. У тебя что-то случилось?

- Да, мне не помешала бы помощь.

- Для тебя всё, что угодно.

- Спасибо.- смеётся тот, но кашлянув, снова становится серьёзным:- Мне нужна помощь с информацией. Я нашёл папку и хочу удостовериться в её правдивости. Это ты придумала?

Телефон выскальзывает из руки.

Нет, только не сейчас.

Из болота отчаяния меня спасли...чтобы утопить.