Глава 20. Королевства и границы

Спустя почти сутки плавания Гидеон сошёл со своего личного корабля на пристани города Пламенных рук. Знамёна Ватвилля увидели издалека, а потому сейчас принца и его команду встречали гвардейцы. Оружие никто не наставлял, но намерения не были дружелюбными. Окидывая мрачным взглядом гвардейцев, Гидеон объявил:

— Я Гидеон Роенн, наследный принц Ватвилля, и я прибыл для аудиенции с королём Касиусом.

— Должно быть, вести не застали вас в пути. Король Касиус почил, и теперь, до официальной коронации, регентом назначен князь Каэлиус Таарион, да хранит его Богиня, — обыденным тоном сообщил капитан гвардии.

Гидеону понадобилась вся выдержка, чтобы сохранить самообладание и выглядеть спокойно внешне. Хотя внутри всё кипело от ярости. Что у них тут произошло за последние трое-двое суток?!

— В другой раз я бы расспросил вас подробнее о последних новостях, но сейчас мне необходима аудиенция с монархом, кем бы он ни был, — твёрдо произнёс принц.

— Безусловно, мы вас проводим. Следуйте за нами, — ответил капитан и направился прочь с пристани.

В королевском дворце стояла тишина. Возможно, это привычное состояние, но Гидеону было не по себе: он вспоминал все те шумные балы, на которых присутствовал здесь. Теперь всё иначе. Его и команду проводили прямо к тронному залу, но внутрь пустили его одного. Без объяснения причин.

Двери распахнулись, показав принцу вальяжно сидящего на троне Каэлиуса, нахлобучившего корону своего брата на лысеющий лоб. Пусть Касиус располнел в последние годы, это только добавляло ему солидности. Его же брат всегда производил впечатление скользкого типа с этими янтарными глазами, в которых несмотря на пляшущий огонь, застыл холод.

И этот холод обжигал принца воды.

— Рад приветствовать в нашем королевстве. Чем обязаны? — с ухмылкой произнёс Каэлиус.

— Здравствуйте. Прошу простить, не совсем понимаю, как к вам обращаться, и что произошло с королём Касиусом. Я прибыл на аудиенцию к нему, чтобы узнать обстоятельства гибели достойнейшего подданного моего государства Эдитона Коинна.

— Король умер, да здравствует король. Так случилось, что всё тайное стало явным. Ваш достойнейший подданный оказался предателем веры. Как, к сожалению, и мой брат. Оба зачали двустихийных детей, и представить преступление хуже я не могу. То, что Эдитон скрывал такую подробность своей жизни от лучшего друга, коим себя считал мой брат, подкосило его. Сегодня ночью короля не стало.

— Пусть Богиня примет его душу, — прикоснувшись четырьмя пальцами ко лбу, проговорил Гидеон. — Под двустихийным ребёнком Эдитона вы подразумеваете Тефанию Коинн?

— Именно.

— Согласен, нарушение запрета – серьёзное преступление. Однако, ничего из сказанного вами не объясняет, почему на троне вы. Где принц Дамиан и те самые двустихийные?

Каэлиус сузил глаза. Он прекрасно знал, что Гидеон в детстве дружил с Тефанией и Дамианом. Так же, как знал, что он не глуп, с ним нужно быть предельно осторожным в высказываниях.

— Принц оказался посвящён в тайны существования двустихийных бастардов. Поэтому является соучастником преступления. Сейчас он в Кельцте по приказу короля Касиуса, где его арестуют в ближайшее время. Что касается двустихийных, они под стражей, пока ведётся разбирательство.

На последней фразе жёсткие губы Каэлиуса нервно дёрнулись, что не ускользнуло от взгляда Гидеона.

«Врёт», — подумал он. — «Но зачем?»

— Вы знаете, кем были матери двустихийных?

Каэлиус внимательно смотрел на собеседника, оценивая.

— К чему вам эта информация?

— Они тоже должны предстать перед судом для справедливого разбирательства, — ответил принц.

— Обе уже умерли. Одна из них, Кайя, была танцовщицей из одарённых воздухом. Насколько я помню, ваш отец её тоже знал. Неужели он не догадывался о её связи с Эдитоном?

Гидеон ухмыльнулся про себя: пытаясь подловить его отца на возможной осведомлённости о происхождении Тефании, Каэлиус выдал нужную информацию.

— Что ж, в таком случае я подаю официальное прошение о выдаче Тефании Коинн представителям Ватвилля и Айдора. Как одарённую водой и воздухом, её должны судить представители этих государств.

Сказав это, Гидеон сложил руки в сложном пасе, и над его ладонями через мгновение появилось официальное прошение в виде водной печати. Круглые символы соседствовали с переплетёнными вензелями и блестели от переливов воды.

Каэлиус изменился в лице: холодная непринуждённость и насторожённость сменились яростью. Теперь он обязан выдать девчонку другим государствам. Иначе его самого представят к суду всех четырёх королевств, который не собирался уже столетия, прошедшие с последней войны одарённых.

— Кроме того, другого двустихийного тоже должны судить оба королевства его крови. Какая у него вторая стихия помимо огня?

Скрывать дальше не было смысла, потому Каэлиус презрительно ответил:

— Земля.

Гидеон лишь кивнул. Он обрадовался тому, что вторая стихия у Тефании не огонь, иначе Каэлиус мог бы как-то воспрепятствовать правосудию. Но королева Герда из Айдора мудрая женщина, поэтому стоит надеяться на её благоразумие. Будь второй двустихийный наделён даром воды, Гидеон бы постарался обеспечить ему все права на время разбирательства. Но в данном случае он никак не мог повлиять.

Кроме того, выходит, на Эйенфорте живут два двустихийных, обладающих сразу всеми стихиями? Они могут нести в себе огромную мощь, которая никому и не снилась.

— Вы сами можете создать огненную печать с официальным прошением о проведении справедливого суда совместно с королевой Селией. И лучше сделать это побыстрее, — произнёс Гидеон. — Кстати, неужели вы сами не знали о существовании у короля Касиуса бастарда?

— Не знал, — чуть не плюясь от раздражения, отчеканил Каэлиус.

Глядя Гидеону прямо в глаза, он сотворил огненную печать, которая повторяла очертания водной. Принц воды довольно кивнул.

— Я рад, что мы пришли к взаимопониманию. Если позволите, я бы хотел отдохнуть с дороги, а потом бы провёл допрос арестованной госпожи Коинн.

— Я подумаю, что можно сделать, — недобро улыбнулся Каэлиус. — Располагайтесь как дома.

Едва двери тронного зала закрылись за принцем, самообъявленный регент созвал соратников. Он не собирался справедливо судить девчонку и Астериуса и хотел их скорейшей смерти. Чтобы не сеять смуту среди населения, он объявил, что двустихийные арестованы. Ну а принцу Гидеону не следует знать о том, что они сбежали из дворца.

— Найдите их. Чем скорее, тем лучше, — приказал он.

Гидеона проводили в покои, которые занимала Джуэлл. Он застал её, обнимающую Имельду. Та никак не могла осознать, что Эдитон совершил такой грех, а Тефания, воспитанная как её дочь, которой у неё никогда не было – двустихийная, и находится под арестом.

Впрочем, Джуэлл выглядела не лучше. Её прекрасные тонкие брови нахмурились, а глаза будто смотрели в пустоту. Она любила Тефанию, но ещё больше любила Богиню. Казалось, выбор, чью сторону теперь занимать, был очевиден. Но на душе у неё было так тоскливо, что даже вид жениха не сумел её порадовать.

— Гидеон? Что ты здесь делаешь? — прошептала она удивлённо.

— Прилетел за вами с Тефанией. Здесь происходит Богиня знает что.

— Ты знал?

Гидеон недоумённо взглянул на Джуэлл.

— О чём?

— Что Теф двустихийная?

От этих слов Имельда разрыдалась с новой силой.

— Нет. Но сейчас меня не это беспокоит. Меня беспокоит убийство Эдитона, смерть Касиуса, отсутствие в Фэрхорде Дамиана, регентство Каэлиуса и неуёмные амбиции Дондора.

Во взгляде Джуэлл промелькнуло непонимание, но видя смятение Гидеона, она не стала спорить. Всё, что происходило, выбивало почву из-под ног. Такого никто никогда бы не мог представить. Но Джуэлл было больнее всего из-за того, что подруга её обманывала. Само её существование приближало её к Богине, что строжайше запрещалось. А ведь они вместе молились ей! Так же паршиво Джуэлл чувствовала себя только тогда, когда не могла помочь пациентам, умирающим на кушетке перед ней.

— Ну и что нам теперь делать? — лишь спросила она.

Гидеон устало опустился в кресло, уловивший напряжение между ним с Джуэлл.

— Я собираюсь забрать тебя с Тефанией – ну и конечно ваших служанок – домой в Ватвилль. Ещё мне нужно поговорить с Дамианом, но я пока не знаю как связаться с ним в Кельцте.

Пару часов назад в ночное небо города Пламенных рук взмыли пегас и молодой дракон.

Астериус хорошо знал все тайные ходы нижних этажей дворца, а потому никем незамеченные, они с Тефанией пробрались к драконьим загонам, неподалёку от которых была небольшая конюшня. Понтей, услышав Астериуса, лениво открыл сначала один зелёный глаз, а затем и другой. Он повёл головой из стороны в сторону, будто признавая наездника. Тефания отметила про себя, что Дамиана он приветствовал таким же способом. Астериус улыбнулся дракону, но понимал, что времени для тёплых приветствий слишком мало. Он не стал накидывать на Понтея ни седло, ни поводья, а быстро забрался на него, пока Тефания прокралась в конюшню и вывела своего пегаса. Быстро вскочив на него, девушка посмотрела на Астериуса. Его смутил взгляд, которым она его одарила: будто ждала от него каких-то команд. Будто у него был план для такого случая.

Придав себе решительный вид, Астериус велел Понтею взлетать, и Тефания на Льдинке направились за ними. Хоть девушка и пегас провели вместе не так много времени, Тефания уже довольно уверенно сидела в седле. И всё же она побаивалась. Дар воздуха не позволит разбиться, но она не овладела левитацией, и не хотелось бы учиться этому во время побега.

Когда они были уже довольно высоко, Астериус посмотрел вниз и увидел во дворике, из которого они взлетели, устрашающую фигуру Каэлиуса. Не нужно было видеть его лицо, чтобы понимать, каким гневом оно искажено. Он отправил за беглецами настоящую погоню – во двор выбегали драконьи наездники.

— Тефания, ты можешь создать нам туманную завесу? — крикнул Астериус сквозь потоки ветра.

— Я такое никогда не делала, тем более на высоте...

— Всегда бывает первый раз.

Тефания посмотрела вниз, где отряд драконов уже взлетал за ними, выбора не было. Отпустив одной рукой поводья, она принялась чертить ею символы по воздуху. Небо загустело, обволакивая пространство за их спинами.

— Отлично. Ну вот видишь. Осталось сменить траекторию, — с этими словами Астериус на Понтее вильнул левее.

— Так куда мы летим? — прокричала сквозь потоки ветра Тефания, с трудом догоняя его на Льдинке.

— Надо долететь хотя бы до границы Фэрхорда и затаиться в лесах, — крикнул Астериус. — Сейчас нужно оказаться подальше от столицы, а потом будем думать, что делать дальше.

Похоже, преследователи всё же потеряли их в густом тумане, но это не давало никакого чувства безопасности. Поэтому дракон несколько раз менял направление полёта, увлекая за собой пегаса.

Тефания украдкой наблюдала за Астериусом. Несмотря на жизнь в неволе, он держался на драконе не хуже Дамиана. Та же стать и уверенность во взгляде, направленном вперёд. Они с братом были похожи своей грубоватой красотой. Хотя это была скорее не красота, а обаяние.

Спустя час лёту, Астериус произнёс:

— Снижаемся, — он чуть повёл поводьями, чтобы направить дракона.

Тот послушно начал снижение, а через несколько минут плавно приземлился на небольшой опушке леса на границе с Эрфхоллом. Льдинка приземлилась спустя пару секунд.

Астериус проворно спрыгнул с чешуйчатой спины и, подойдя к пегасу, протянул руки к Тефании. Такой непосредственный жест смутил её. Он что, хотел снять её с пегаса?

— Спасибо, я сама, — пробормотала она, пряча взгляд.

Астериус пожал плечами, ничуть не обидевшись, а Тефании пришлось напоминать себе, что он вырос один, и, похоже, не придавал значения правилам этикета. Чтобы сгладить свою же неловкость, она весело сказала:

— Я не думала, что ты так хорошо летаешь на драконе. Думала, ты выбирался с ним по ночам раза два-три.

— Нет, значительно чаще.

Астериус, не глядя на Тефанию, уже осматривал полянку. С воздуха их могли заметить, но безлунная ночь скрывала силуэты на редком снегу. Огонь разводить опасно, хотя Тефания явно замёрзла несмотря на плащ Дамиана, который предусмотрительно оставался на её плечах.

— Вот, держи, — Астериус снял свою меховую накидку и водрузил на Тефанию, затянув у горла.

— А ты?

— Я могу согреть себя внутренним огнём, а ты от такого сгоришь. Надо разыскать хотя бы немного еды в дорогу и дать твоему пегасу отдохнуть. А пока подумаем, что делать дальше.

Астериус остался в одной удлинённой рубашке и брюках, и Тефания невольно окинула его взглядом. Похоже, Каэлиус всё же задел его своим кинжалом – у правых рёбер Астериуса рубашка была порвана, а края ткани пропитались зеленоватой кровью с золотистым отливом. Даже в безлунной ночи она казалась блестящей.

— Нужно обработать, — кивнула на рану Тефания. — Только давай ты сейчас не будешь говорить: «Это просто царапина», «И так заживёт»? Я долгое время помогала целительнице.

Астериус взглянул на неё и сказал:

— Я знаю. Дамиан много о тебе рассказывал.

Тефания вновь смутилась, ведь она о нём ничего почти не знала. Он молча сел на ближайший пень и слегка задрал рубашку ровно настолько, чтобы открыть рану. Тефания присела перед ним и осмотрела порез.

— У меня с собой ничего нет, но хотя бы промыть рану смогу, — она оторвала подол своего платья и сотворённой водой смочила полученную тряпку.

Раньше она могла расстроиться из-за того, что любимое платье загрязнилось или порвалось, теперь же она даже не задумывалась о таких мелочах и сама себе удивилась.

Астериус, спокойно следящий за её движениями, лишь один раз поморщился – когда она случайно коснулась его кожи холодными пальцами. Обстановка была странной, и чтобы её как-то разрядить, Тефания произнесла:

— Надо лететь в Кельцт, там Дамиан. Ты сам сказал, что Каэлиусу он будет мешать, так что ему там опасно.

— Если он ещё жив, — тихо молвил Астериус.

— Не говори так! Мы должны лететь за ним.

Ничего больше с раной нельзя было сделать, поэтому Астериус одёрнул рубаху и встал. Он развернулся к Тефании спиной, и из его ладоней вырвались чары. Ударившись о землю, они заставили вырасти плодоносящую яблоню. В разгар зимы.

— Не думаешь, что Кельцт может быть ловушкой? — спокойно спросил Астериус, срывая одно яблоко и откусывая от него. — На месте Каэлиуса я бы ждал, что мы с тобой полетим спасать Дамиана, тем самым помогая ему убить нас всех разом.

— Но я должна ему помочь.

— С чего вдруг? — резко развернувшись к ней, зашипел Астериус.

— Мы связаны клятвой дружбы.

Астериус вскинул брови.

— Несмотря на то, кем был твой отец, ты не слишком умна, да? Кто вообще связывает себя клятвами?!

Тефания обиженно поджала губы.

— Ладно, не дуйся. Но это было опрометчиво. Никому никогда ничего не обещай. Ты не знаешь, как изменится твоя жизнь к тому моменту, когда придётся выполнять обещанное.

— Мы были младше, и тогда казалось, что мы всегда будем дружить. А клятва только подкрепила эти мысли.

Астериус понимающе кивнул. Он сорвал ещё одно яблоко и поднёс его к Льдинке. Та с аппетитом принялась жевать фрукт. Тефания внимательно наблюдала за Астериусом и задавалась лишь одним вопросом, который всё же осмелилась произнести:

— Скажи, ты никогда не думал о троне?

Астериус остановился, и когда повернулся к девушке, по его лицу будто прошла рябь, меняя цвет глаз и волос. Тефания догадалась, что вопрос застал его врасплох, и он предпочёл бы не отвечать.

— Надо напоить её, — сказал Астериус.

Тефания послушно сложила ладони лодочкой, и через мгновение в них появилась вода, которой она напоила Льдинку.

Астериус вернулся к яблоне, чтобы собрать остальные плоды в подол рубахи, а Тефания всё так же наблюдала за его движениями. Астериус и Дамиан действительно похожи, но у этого брата более резкие черты. И если бы не частая смена оттенков дара, выдававшая волнение, она бы сочла его очень привлекательным. А пока что только находила сломленным. Из-за собственной ошибки отец запер его в подземелье, где мальчик рос с ненавистью. Любила ли его мать или постоянно видела в нём напоминание о своём незавидном положении пленницы?

Эти мысли возвращали к собственному незавидному положению. Действительно ли отец любил Кайю? Её дневник оттягивал карман плаща, но Тефания не спешила его читать. Боялась. Вдруг это вовсе не дневник матери, а Каэлиус просто её обманул? Вдруг правда ей не понравится?

— Мой отец был добр к тебе? — тихо спросила Тефания. Почему-то ей хотелось, чтобы к Астериусу кто-то ещё относился хорошо, кроме Дамиана.

— Да. Он многому меня обучил.

Астериус немного помолчал, а затем продолжил:

— Ты спросила, думал ли я о троне. Конечно. Порой я хотел возненавидеть Дамиана, придумать план как занять его место. Но не выходило. Он меня любил. Думаю, твой отец тоже в какой-то степени привязался ко мне. Он обучил меня стратегии, владению мечом, тонкостям чар. Но я бы никогда не смог стать лучшим королём, чем Дамиан. Хотя бы просто потому что я ничего не знаю о своём народе.

— Спасибо за честность, — ободряюще улыбнулась Тефания.

Они присели на поваленное дерево, и Астериус протянул ей запечённое яблоко.

— Знаешь, твои дары – это лучшие навыки выживания, — усмехнулась Тефания.

— Особенно если рядом ещё одна обладательница других двух даров.

— Осталось придумать, как они помогут вызволить Дамиана.

— Тшш. Я думаю, — Астериус задумчиво жевал яблоко, глядя перед собой.

Им обоим было о чём подумать в тишине зимнего леса после пары дней, перевернувших их жизни. Оба потеряли отцов и были привязаны к принцу, который скорее всего находится в другом королевстве как заложник. Казалось, весь мир против них. Нигде не найти им спокойствия.

— Может, есть возможность с ним как-то связаться? — спросила Тефания.

— Нет. Скорее всего, все зеркала, его окружающие, прослушиваются. Но, думается мне, лететь в Кельцт – всё же единственный способ. Иного я не вижу.

Видя, как Тефания трёт глаза, Астериус провёл рукой вдоль земли, и под его ладонью возник мягкий упругий мох, похожий на матрас.

— Давай, отдохни часик. После двинемся в путь.

— А ты?

— А я подежурю.

Тефания не хотела соглашаться, но матрас из мха выглядел так соблазнительно, что она недолго сопротивлялась. Улёгшись на него, девушка посмотрела в небо, куда упирались верхушки лесных деревьев. Впервые в жизни она спала под открытым небом. Да и вообще будто это всё была новая жизнь.

Астериус подвёл Льдинку поближе, а Понтей свернулся калачиком, полностью взяв их скромный лагерь в кольцо из крыльев и шипастого хвоста.

Именно тогда, лёжа в лесу, она осознала, в какой страшной ситуации оказалась. Её отец мёртв, ей самой грозит преследование и казнь за то, в чём она невиновна. Она повернулась на другой бок, чтобы Астериус не видел её слёз, безостановочно катящихся по щекам. Последние часы были настолько напряжёнными, что теперь это напряжение уходило вместе с солёной водой из глаз. Тефания куталась в меховую накидку Астериуса, подавляя всхлипы.

Но он всё слышал и всё понимал. Он и сам был в таком же подавленном состоянии.