Глава 18. Братья и друзья

Король Касиус до сих пор отчётливо помнил день знакомства с Эдитоном Коинном. Будущему королю было шесть, когда князь Костас Коинн прибыл во дворец и взял с собой жену и сына, сверстника принца. Король удалился с князем в свой кабинет, а маленький Касиус с любопытством разглядывал юного князя. Его внешний вид ничуть не уступал образу принца – синий камзол с чёрными пуговицами идеально сидел, а на поясе мальчика блестел небольшой кинжал.

— Если сразишься со мной и победишь, я подарю тебе свой клинок из ментерия, — самодовольно заявил тогда Касиус, а слуги, находящиеся в тронном зале, снисходительно улыбнулись, умиляясь уверенному тону будущего правителя.

Игрушечная дуэль маленьких принца и князя обещала быть забавной.

— Боюсь, ваше высочество, вы можете пораниться и обидитесь на меня, — совершенно спокойно произнёс в ответ Эдитон.

Касиус заливисто рассмеялся, и его смех подхватили все присутствующие. Кроме брата Касиуса – Каэлиуса. Второй принц был всего на год младше, но вид всегда сохранял такой, будто прожил уже не одну жизнь.

— Он мне не нравится, — шепнул тогда Каэлиус старшему брату, но тот лишь вновь рассмеялся.

Короткий бой всё же состоялся, и с того момента Эдитон всюду ходил с клинком из ментерия, подаренным Касиусом. За все эти годы Эдитон стал для него не только правой рукой во многих политических делах, но и близким другом, соратником.

Но теперь это в прошлом.

Каэлиус стоял перед старшим братом и ждал реакции. Он шёл за Дамианом, чтобы обсудить детали общения с королём Алессио, когда тот оказался на тренировочной площадке один на один с девчонкой Коинн. Ни они, ни разозлённая Нелиса не заметили князя, стоявшего за колонной у самого дальнего края галереи. То, что произошло с Тефанией после нападения Нелисы, повергло Каэлиуса в шок. Он и помыслить не мог, что она двустихийная, как и его старший племянник. Лихорадочно соображая, Каэлиус вспоминал, что знает о матери Тефании. Ничего, но теперь очевидно, что она была одарена воздухом. Одно воспоминание кольнуло в груди, но Каэлиус отмахнулся от него.

Хотя король Касиус всегда относился к младшему брату с лёгким пренебрежением, тот оставался верен ему, на первое место ставя интересы государства, а потому он сразу кинулся доложить о происшествии.

— Ты уверен? — в третий раз спросил король.

— Да. Волосы и глаза изменились, — в третий же раз ответил Каэлиус.

— Эдитон ещё во дворце?

— Боюсь, уже отплыл.

— Бери отряд драконьих всадников и живо доставь его ко мне, — взревел Касиус. — Но тайно! Я позже решу, что делать с ним и его тайнами. Сам придумай, что сказать всадникам по поводу задержания.

Эдитон – один из тех немногих, знавших о самой страшной тайне короля, о двустихийном бастарде. Он пытался зачаровать Астериуса, чтобы можно было признать его хотя бы своим сыном, даже не наследником. Он учил его. И все эти годы хранил такую же тайну, в которую не посвятил его, Касиуса! И сумел скрыть происхождение своей дочери, чего не получилось с Астериусом...

Глаза Касиуса яростно блестели. Как мог Эдитон утаить такой секрет прямо перед всеми? Как мог не рассказать об этом своему другу, который однажды доверился ему настолько, что разболтай он эту тайну, Касиус мог проститься не только с троном, но и жизнью? Разве доверие может быть односторонним?

Едва Каэлиус вышел из кабинета, Касиус в ярости смахнул с рабочего стола все свитки, что на нём лежали. Поступок Эдитона он считал предательством.

Боевой отряд драконьих всадников, возглавленный Каэлиусом, летал быстро. Они вернулись во дворец уже через пару часов. Касиус сидел в своём кабинете перед камином, а в его руке был наполовину опустошённый кубок нектара. Первоначальный гнев уступил место ледяному спокойствию, и Касиус собирался единолично допросить Эдитона. Пусть он всё объяснит. Возможно, Тефания ему вовсе и не дочь? Так, найдёныш, об истинном происхождении которой он и не знал. Маловероятно, но всё же возможно...

Если же она действительно его дочь, и она двустихийная – которую, к слову, до сих пор искали по дворцу, чтобы привести к королю – им с Эдитоном предстоит трудный разговор. Если Эдитон всё добровольно расскажет, Касиус подумает, как помочь им и дальше скрывать правду. Жалко девчонку. Как и Астериус, она не виновата в грехах отцов.

Двери кабинета со скрипом отворились, и внутрь вошёл один из командиров всадников Тириус Стаарон, а за ним и Каэлиус. Касиус смотрел за их спины, ожидая, что сейчас за ними войдёт Эдитон. Но никто больше не появился. Поняв, что что-то не так, Касиус перевёл взгляд на Тириуса. В его руках был мешок.

Король еле справился с приступом тошноты от осознания.

Ему принесли голову Эдитона.

Тириус развязал мешок и подрагивающей рукой, за волосы, вытянул голову. Король не выдержал, и прикрыл рот свободной от кубка рукой при виде закатившихся глаз и отвратительно скривившегося рта бывшего лучшего друга. Потемневшая синяя кровь стекала каплями на безупречно чистый золотой пол кабинета, прямо перед королём.

«Теперь он начнет пить ещё больше» — мрачно подумал Каэлиус. Видя побледневшего старшего брата, он понял, что нужно брать ситуацию в свои руки, пока не поздно.

— Он оказал сопротивление, так что нам пришлось это сделать, — проговорил он.

— Кто? Кто его обезглавил? Ты, Тириус?! — ревел Касиус.

— Нет, ваше высочество. Мы нагнали его корабль и спустились с драконов, чтобы зачитать приговор. Экипаж оказал сопротивление и его светлость убил Эдитона, — Тириус говорил спокойно, но его пустые глаза, смотрящие в пол, выражали всю скорбь о случившемся.

— Ты убил? — брови короля взлетели вверх, когда он взглянул на брата.

Его удивление дало новый виток ненависти Каэлиуса. Эдитон был превосходным фехтовальщиком, но да, это именно он обезглавил его.

— Вы хотя бы сначала допросили его?! Как ему удалось провернуть такое со своей дочерью, но не получилось... — спохватившись, что его могут услышать даже гвардейцы за дверью, король успокоился и продолжил. — Приказа убивать его не было. Лишь тайно доставить сюда для разговора.

Тириус покосился на Каэлиуса, который внешне сохранял невозмутимость.

— Он сам сделал свой выбор, предав тебя и твоё доверие, мой король. А при задержании оказал сопротивление. Любого другого предателя мы могли убить сразу же, а Эдитон чем лучше? Так было правильно, — докладывал Каэлиус.

— Здесь я решаю, что правильно! А ты, Каэлиус, пока ещё мой подданный, обязанный выполнять приказы. В любом случае, его уже не вернёшь и не допросишь. Где сама Тефания? Почему её до сих пор не нашли? И что с остальными членами делегации в Ватвилль?

— Как оказавшие сопротивление взяты под стражу на корабле, ожидают суда за измену.

— Ладно, разберусь с ними позже. Раз у нас больше нет одарённого водой при дворе, Каэлиус, тебе и отправляться к ним в королевство и объяснять, где их сородич. Ну и попытаться при этом убедить не вступать в прямые конфликты с Кельцтом. И с нами тоже.

— И прикажите убрать здесь, — добавил король, махнув в сторону лужицы синей крови, вытекшей из головы.

Когда в дверь вбежали служанки, чтобы вытереть пол, Касиус неподвижно сидел в том же кресле у камина. Когда через пару минут они с тряпками и вёдрами покинули кабинет, кубок короля уже был пуст. Касиус бестолково смотрел на пламя, покачивая кубок в руке, а мысли о предательстве друга застилали разум.

Столько лет Эдитон был в числе тех, кто знал секрет, способный уничтожить всю королевскую семью и пошатнуть веру в династию. Но при этом сам имел двустихийную дочь. Это просто не укладывалось в голове.

А ещё Касиус не понимал, как именно его бывшему другу удалось добиться таких результатов, каких не достиг при работе с Астериусом. Как девчонке удалось не раскрыть себя, когда Астериуса изменяло каждое применение чар?

Король так и сидел, задумавшись, когда к нему вошёл один из гвардейцев:

— Ваше величество, княжны Коинн нигде нет. Няня ничего не знает, и не похоже, что врёт.

— И где она?

— Сидит в покоях Эдитона, я приставил к ней гвардейцев.

— Доставить ко мне! Почему я должен озвучивать вам каждое ваше действие? Я сам её допрошу.

Перепуганную и заплаканную Имельду ввели в кабинет короля, и она поклонилась.

— Знаешь, почему ты здесь? — проговорил Касиус.

— Нет, я не понимаю, что происходит, ваше величество.

— Как давно ты воспитываешь Тефанию?

— Да почти с рождения, ей было около месяца, когда господин Коинн меня нанял, — всхлипывая, ответила Имельда.

— Ты знаешь, кто её мать?

— Нет.

— Знаешь, что Тефания двустихийная?

Имельда вздрогнула и взглянула на короля.

— Как это?

— Это я здесь задаю вопросы. Мне повторить?

— Простите, ваше величество. Нет, я ничего такого не знаю.

— Как Эдитону удалось скрывать всё и от тебя? Ты честная женщина, но я больше никому не верю, — король обернулся к гвардейцам. — Принести снадобье истины.

Те встрепенулись, но тут же ушли выполнять приказ, пока Имельда тихо молилась. Снадобье истины развязывало выпившему язык, но слишком большая доза могла спровоцировать сильное отравление, сводящее с ума.

Через час, когда в колбе со снадобьем было пусто, старая няня рассказала всё что знала. Но она не знала ответ на самые главные вопросы: где Тефания и кем была её мать?

Каэлиус повременил с отправкой в Ватвилль, чтобы обыскать покои Эдитона. Вооружившись кинжалом из ментерия, он приблизился к письменному столу своего вечного соперника.

Искусно орудовавший чарами, Эдитон не мог допустить, чтобы его секреты были раскрыты, а потому наверняка позаботился о сохранности своих записей, если они имелись. Проверить точно стоило.

Несколько раз поддев столешницу лезвием в поисках потайного отделения, Каэлиус не добился результата. Тогда он провёл остриём вдоль выдвижных ящичков. Он не знал, какие заклинания воды могли сотворить блок в деревянном столе, но если там и были чары, то ментерий должен был помочь от них избавиться.

Вдруг в столе что-то звякнуло, и Каэлиус напрягся. Один из ящичков слегка выдвинулся и обнажил кипу листов бумаги. Это оказались какие-то заметки относительно приказов короля, бытовых вопросов, дипломатических решений. Каэлиус нахмурился, ибо сам не знал, что именно ищет. Однако то, что этот ящик был защищён заклинаниями, наталкивал на подозрения.

— Ну же, какие тайны ты ещё хранил?

Порывшись в глубине ящика, Каэлиус ощутил влагу. Вытащив руку, он осмотрел пальцы, с которых капала вода.

— Вот ублюдок. Ну конечно, — ругнулся Каэлиус, вернув руку в ящик и доставая промокшую чёрную записную книгу.

Теперь ему стал ясен смысл защитных чар: Эдитон создал внутри стола водный карман, при разрушении которого вода затапливала его ценные записи. Но Каэлиус тоже кое-что мог. Проведя пальцами над поверхностью книжицы, он огнём осушал влагу. Бумага тут же скукожилась и затвердела, но текст не успел раствориться.

Пробежав глазами по записям, Каэлиус пришёл в замешательство. Он знал почерк Эдитона, но это был не он. Пролистав книжку в начало, Каэлиус принялся читать.

«Сегодня чудесный день. Мы летали над Стоглавым хребтом, рассматривая обширные владения нашего народа. Учитель похвалил меня, сказал, я делаю успехи в ускорении.»

Сердце Каэлиуса забилось чаще. Похоже, это дневник матери Тефании. Пролистав ещё несколько страниц, он остановился, заметив знакомое имя.

«Нас пригласили выступить при дворе короля Касиуса! Это такая честь! Сказали, что видели наш танец при дворе королевы Герды и были впечатлены. У короля огня родился наследник, и в его честь будет большой бал. Так что нам нужно репетировать.»

Руки Каэлиуса затряслись. Он прекрасно помнил тот бал в честь Дамиана. Как помнил и свой полёт в Небесный город, где увидел прекрасное выступление воздушных танцовщиц. Он и пригласил балет в город Пламенных рук, сам настоял – настолько ему понравилось.

«Станцевали мы прекрасно, зрители рукоплескали. Но случилось кое-что ещё... Пока я танцевала, чувствовала на себе чей-то взгляд. А может, это я сама всё время искала его глазами во время танца. Густые бирюзовые волосы, бурные волны в его глазах, широкие плечи... Слава о нём идёт впереди. Эдитон Коинн, советник короля воды Алона. Это так греховно, что меня разрывает от одних этих мыслей. Но я видела, как он на меня смотрел, а потому меня не страшит никакой гнев Богини. Потому что я уверена – он меня защитит от всего.»

Каэлиус истерично расхохотался, едва не сминая бумагу от ярости.

«Мы должны прятаться, но это становится всё сложнее.»

«Я тайно прилетела к нему, и он показал свой личный корабль, предварительно выгнав всех слуг, чтобы мы побыли наедине.»

«Мы поняли, что я жду ребёнка.»

Каждая новая страница была подобна ножу в сердце. Каэлиус не мог остановить нервный смех, как не мог остановить и непрошенные слёзы.

«Никогда не думала, что беременность – это так тяжело! Ещё немного, и малышка появится на свет, а я не могу дождаться этого времени. Мне всё чаще бывает плохо, хотя лекарь, которого Эдитон выписал из свободных городов, говорит, что всё в порядке. Эдитон настаивал на отплытии в свободные города, но я не настолько хорошо себя чувствую, чтобы пускаться в такое длинное путешествие.»

«Силы покидают меня. Думаю, дочь родится уже этой ночью. Я прошу Эдитона назвать дочь Тефанией, а он почему-то противится. Не знаю, как мы будем жить дальше, но я не хочу скрываться. Эдитон давно изучает природу одарённых, живущих в свободных городах и не исповедующих веру в Богиню. Он говорит, что есть лишь один возможный способ сокрыть происхождение малышки – родителю нужно вложить в неё все свои чары, без остатка. Иначе по ней сразу будет видно, что она двустихийная. Её объявят вне закона и казнят, как и нас. Если узнают. Вряд ли кто-то проделывал такое раньше, но я попробую, ради нашей дочери. Главное – скрыть её происхождение до тех пор, пока я не наберусь сил после родов. Тогда мы все вместе уплывём в свободные города.»

На этом моменте записи обрывались. И лишь на следующей странице другим почерком значилось:

«Моя Кайя. Без тебя всё не так. Мне больно, но я стараюсь держаться ради Тефании. Твои чары, помещённые в кулон, защитят её от преследования. Но какой ценой... Она похожа на тебя, но зачарованной выглядит в точности как я. Мы любим тебя, где бы ты ни была.»

Каэлиус яростно захлопнул дневник и чуть не сжёг его своими руками.

Эдитон забрал у него абсолютно всё, даже не стараясь. Любовь и дружбу брата, должность советника. Знал бы он ранее, что Эдитон украл у него и Кайю, отрубил бы голову ещё много лет назад.

Это Каэлиус первый её увидел! Это он хотел быть с ней вместе, подобно тому как Касиус похитил себе Лидию. Но брат его отговорил. Сказал: «Посмотри, как всё теперь выходит. У меня есть любимая женщина, которая заперта, и наследник, которого я не могу объявить таковым. Не бери на себя такое же бремя, не надо.»

Неужели Касиус не знал о связи лучшего друга с танцовщицей?! Да ещё и с Кайей. Каэлиус в очередной раз хохотнул и откинулся назад, стукнувшись затылком о каменный пол. Но даже боли не почувствовал. Он нашёл ответы на все вопросы. В том числе на тот, почему у Эдитона не получилось придать вид одарённого огнём Астериусу. Для Тефании Кайя пожертвовала своими чарами, что похоже и лишило её жизни при родах. Кто бы сделал такое для Астериуса? Разве что его мать, Лидия, но она ненавидела Касиуса и не пошла бы у него на поводу даже ради сына. Или весь из себя благородный Эдитон не хотел ставить друга перед тяжёлым моральным выбором: любовь всей жизни или их ребёнок, потому что его выбор дался ему самому очень тяжело?

Вспомнив некоторые строчки из дневника, Каэлиус резко сел, подумав, что девчонка совсем не похожа на Кайю, иначе он бы узнал те красивые черты лица за столько лет! Для него она – лишь отродье Эдитона, такое же навязчивое, как и он сам.

Но довольно размышлять. Пора действовать.