Глава 17. Родители и дети

Король Касиус отложил письмо и закрыл глаза рукой. На экстренном заседании Совета князей помимо него присутствовали Эдитон, Каэлиус и принц Дамиан. Все молча наблюдали за королём, ожидая его слов. Письмо он прочитал сначала про себя, чтобы подумать, как преподнести новости. А новостей о битве королевского флота Ватвилля и пиратов ждали все.

— Ватвилль одержал разгромную победу, — перебирая пальцами письмо, начал Касиус.

Никто не радовался, понимая по выражению лица короля, что это далеко не вся информация.

— На стороне пиратов были не только люди и эльфы, но и одарённые водой и огнём. Почти все они мертвы. Битва была сложной, и... — Касиус посмотрел на Эдитона: — Алон потерял обе ноги.

Эдитон прикрыл глаза, пытаясь совладать с эмоциями.

— Как? — только и успел прошептать он.

— В пожаре на одном из кораблей. Принц Гидеон сообщает, что успел к нему вовремя, и огонь не охватил остальное тело. Однако, ноги пришлось ампутировать.

— А что с самим принцем? — спросил Дамиан.

— Сильно обжёг руки, спасая отца из огня. Так что письмо писал не сам лично, а диктовал советнику, — задумчиво проговорил король.

— Нам известно, как на это отреагировали в Кельцте? — подал голос Каэлиус.

— Пока от них заявлений не поступало, — ответил один из князей.

— Разве нас сейчас должно волновать мнение вампиров? — нервно спросил другой.

— Князь Таарион прав, — пресёк споры Эдитон, а Каэлиус удивлённо на него посмотрел. — Пираты, промышляющие работорговлей и поставкой людей для пропитания и пополнения населения королевства вампиров – важные для Кельцта союзники. Если они потерпели сокрушительное поражение, то король Алессио будет в ярости.

— Но ведь к нам это не имеет отношения, — сказал кто-то из князей и тут же осёкся. Все уставились на Эдитона, единственного одарённого не огнём при дворе. — Я имею в виду, что княжна Мелинда станет его королевой.

— Именно из-за этого Алессио может потребовать от нас помощи своим союзникам-пиратам, — понимая, куда клонит Эдитон, подхватил Дамиан. — И как мы тогда будем действовать? Откажемся – станем врагами Кельцту, а согласимся – рассоримся с Ватвиллем.

Принц взглянул на Эдитона. Последнее, чего бы он хотел – это вражды с другими одарёнными.

Король тем временем помассировал виски и сказал:

— Алессио всё-таки не дурак и не будет действовать необдуманно. Эдитон, отправляйся в Ватвилль как посол, узнай о дальнейших намерениях короля Алона. Хоть пираты и проиграли, заключать перемирие пока не собираются. Дамиан, ты лети в Кельцт. Прямо сегодня, слышите? Мы должны сохранять нейтралитет в этом вопросе как можно дольше, поэтому нужно спешить.

Дамиан моргнул от удивления. Отец впервые отправлял его на такое серьёзное задание одного. Его порывом было вскочить и отрапортовать: «Отец, я не подведу!», но в кабинете, полном князей это неуместно. Потому он просто коротко кивнул и вышел из кабинета.

Эдитон слыл одним из самых способных одарённых, кого знала история, и слава о придуманных им чарах простиралась далеко за пределы четырёх королевств. Его дочь старалась соответствовать отцу. Развивая дар, она вызвалась присутствовать на обучении юных одарённых огнём, которые уже научились поджигать всё вокруг, а тушить – нет.

— Ты молодец, Офелия. Абертон, не сожги меня, пожалуйста. Будьте едины со своим даром, и тогда вы достигнете наилучших результатов, — прохаживаясь между детьми придворных, поучала девушка.

Они занимались на специальной площадке рядом с дворцом. Снежинки плавно кружили в воздухе, но пламя, вырывающееся из детских ладоней, не давало им оседать на мишенях. Дети призывали свой огонь, направляя его в различные тренировочные предметы, которые не сгорали, будучи зачарованными.

На дворцовую галерею вышел принц Дамиан. Он облокотился о колонну и наблюдал за Тефанией, плавно вышагивающей по дворику. Она остановилась возле грустного мальчугана лет десяти и что-то ему сказала. Тот внимательно выслушал и кивнул. Когда Тефания отошла, он зажмурился, сосредотачиваясь, и создал между ладоней огненный шар размером почти с голову, который запустил в мишень.

— Получилось! — обрадованно закричал он.

— Ну вот видишь. Всё идёт отсюда, — Тефания вновь подошла к нему и коснулась его головы. — И отсюда, — она перенесла ладонь к его груди. — Твой дар – это неотъемлемая часть тебя.

Дамиан вышел на площадку, и дети, заметившие его, почтительно поклонились. Тефания была слишком занята разъяснениями, чтобы заметить принца, и обернулась лишь тогда, когда её дёрнула за рукав девочка, которую та назвала Офелией.

— Прошу, не отвлекайтесь на меня. Мне лишь нужно поговорить с госпожой Коинн, — улыбнулся Дамиан.

— Ваше величество, — сделав книксен, сдержанно поприветствовала его Тефания. — Чем могу быть полезна?

— Где мы можем поговорить приватно?

Тефания удивлённо нахмурилась, но кивнула и указала рукой на галерею, откуда и пришёл Дамиан. Молча они прошли туда, где из-за колонн могли видеть детей на дворе, которые украдкой поглядывали на них. Другим преподавателям приходилось постоянно их одёргивать, чтобы не отвлекались. Всё же не каждый день принц приходил посмотреть на занятия.

Дамиан надавил Тефании на плечи, заставляя усесться на скамью.

— Что происходит? — продолжала хмуриться она.

— Тебе лучше сидеть, когда ты услышишь новости, — пояснил Дамиан и нервно взлохматил волосы, на медных отливах которых Тефания задержала взгляд.

— Что случилось? — испуганно выдохнула она, начиная догадываться, что разговор будет связан с Ватвиллем.

— Король Алон и Гидеон...

— Богиня наша единая! Что с ними? — вскрикнула Тефания.

— Король потерял ноги, а Гидеон получил серьёзные ожоги рук, — избегая смотреть в глаза девушке, проговорил Дамиан.

Глаза Тефании расширились от ужаса, и Дамиан коротко посвятил её в остальные новости. Она начала тихо плакать, а у принца сжалось сердце. Он присел перед ней на одно колено и стёр большим пальцем слезу с щеки.

— Насколько серьёзны травмы Гидеона? — прошептала она, неосознанно подаваясь чуть ближе к принцу.

— На сотворение чар не повлияло, но держать оружие в руках в ближайшее время не сможет. А королю уже мастерят специальное кресло, на котором он сможет передвигаться.

Тефания прошептала:

— Спасибо, что сказал.

Дамиан слегка улыбнулся:

— Вообще-то это ещё не все новости. Твой отец уже, должно быть, отплыл в Ватвилль, а я отправлюсь в Кельцт с дипломатической миссией: не допустить эскалации конфликта. Так что пришёл ещё и попрощаться.

— Надолго улетаешь?

— Не знаю. Надеюсь, нет.

Тефания смотрела Дамиану в глаза, где горело янтарное пламя. Столько слов, которые не могли быть сказаны, столько действий, что не могли быть сделаны!

— А знаешь, у меня есть немного времени перед отлётом. Не хочешь прогуляться?

— У меня же занятие, — напомнила Тефания.

— Как удачно, что у твоих учеников сейчас перерыв на обед, — Дамиан кивнул на двор, с которого ровным строем уводили детей другие учителя. — Так что у тебя есть возможность прогуляться.

— Хорошо, но я не хочу никуда сейчас идти. Давай останемся здесь? — предложила Тефания.

Они молча смотрели как снег, теперь не тревожимый огненными шарами, ложился на площадку.

— Мне очень не хватает тебя, — выпалил Дамиан.

Тефания застыла, боясь посмотреть на него.

— Мне тебя тоже. И я... Часто вспоминала тот наш поцелуй.

У Дамиана перехватило дыхание. Он и не надеялся услышать от неё такого признания, но этот момент длился едва ли секунду, потому что над их головами раздалось:

— Что ты сказала?!

Дамиан и Тефания так увлеклись друг другом, что не заметили, как в галерею тихо вошла Нелиса. Она недавно вернулась из длительного пребывания у бабушки и первым делом отправилась на поиски Дамиана, по которому успела соскучиться настолько, что была готова простить его холодность. Тем более до неё дошли слухи, что Дамиан собирается подарить ей красивейшего пегаса. Значит, он хочет наладить с ней отношения, разве нет? Правда, знала она уже и о том, что другого пегаса он подарил на день рождения дочери Эдитона, но это ничего. Она готова простить ему всё что угодно, лишь бы стать его королевой.

Кто-то из гвардейцев видел, что Дамиан пошёл на учебную площадку, так что Нелиса сразу направилась за ним и выйдя в галерею успела услышать достаточно. Она ошибалась, думая, что готова всё простить. Поцелуй? Он целовал её, эту замухрышку, сказал, что скучает, чего никогда не говорил Нелисе! Нет, такого унижения она не потерпит. Бабушка всегда учила, что с конкурентами проще иметь дело, когда их нет. Гнев затуманил разум, и Нелиса выхватила свой нож для писем из потайного кармана.

В озлобленном вихре рыжей косы и золотого платья блеснул ментериевый клинок. Дамиан едва успел среагировать и перехватил его у самой шеи Тефании. Лезвие задело цепочку, на которой висел кулон, а когда Дамиан оттолкнул Нелису, разорвало её. Ножик выскользнул из рук Нелисы и со звоном упал на каменные плиты вместе с кулоном.

— Ты спятила? — заорал Дамиан.

— Это ты спятил, если решил, что я просто так это оставлю!

— О чём ты вообще думала?!

— О каком поцелуе она говорила, Дамиан? — Нелиса отчаянно вглядывалась в его лицо, надеясь увидеть отрицание.

— Мы об этом обязательно поговорим, но не сейчас. Пока что я даже не собираюсь брать в расчёт твои мотивы. Одумайся, ты совершила покушение на благородную княжну, — Дамиан встряхнул её за плечи, сдерживая гнев.

— Я не собиралась её убивать, лишь ранить!

— Ранить?! Ты целилась в шею!

Дамиан крепко держал Нелису за руки. Он почти втолкнул её в здание дворца с галереи и попросил ближайших гвардейцев проводить её в покои. Вырываясь, она кричала:

— Я была бы для тебя самой верной королевой, но ты сам всё испортил.

Дамиан выругался себе под нос. Он действительно всё испортил. Нарушил все обещания, данные самому себе, пошёл на поводу у чувств, а не рассудка. И из-за него больно другим. Ему нужно поговорить с Нелисой, но он не мог бросить Тефанию и снова сбежать не попрощавшись.

Тефания стояла в галерее, растерянно глядя на кончик своей косы, перекинутый через плечо вперёд.

— Дамиан...

Он не менее шокировано смотрел на Тефанию. Нож Нелисы всё же ранил её шею, по которой стекала тонкая струйка крови. Не синей, а сине-серебряной. Дамиан удивлённо моргнул и заметил, что бирюзовые волосы Тефании, которые она так пристально рассматривала, приобрели белые пряди, а глаза будто стали стеклянными.

Дамиан подобрал нож для писем и присмотрелся к нему.

— Что происходит? Это яд? — пошатываясь, спросила Тефания.

Не отрывая взгляда от лезвия, на котором блестела сине-серебристая кровь, Дамиан задумчиво произнёс:

— Это не яд. Клинок из ментерия, а он известен как разрушитель чар. Тефания? — он поглядел на неё исподлобья. — Ты что-нибудь знаешь об этом? Кто тебя заколдовал?

Тефания испуганно мотнула головой. Дамиан шагнул к ней и набросил на плечи плащ, закрывая волосы и половину лица капюшоном.

— Тише, всё будет в порядке. Я помогу тебе, потому что кажется знаю, в чём тут дело, уже видел такое. Пойдём.

Тефания прижала ладонь к царапине на шее, хотя кровь уже почти остановилась, и Дамиан потянул девушку к боковому входу во дворец, которым обычно пользовалась прислуга. В нижних коридорах не встретить знать, а чем меньше лиц им попадётся на пути – тем лучше. Несколько раз встречались слуги, едва завидевшие Дамиана, отводившие глаза. И чем дальше углублялись они с Тефанией в служебные коридоры, тем темнее и пустее они становились.

— В общем-то повезло, что никто, включая Нелису, не увидел перемен в тебе, и всё случилось, когда я был рядом. Потому что иначе...

Дамиан боялся продолжить свою мысль.

— Иначе что?

Он лишь покачал головой, а Тефания вздохнула:

— Отведи меня лучше к отцу.

— Боюсь, он уже отплыл в Ватвилль.

— Но куда мы идём? — прошептала Тефания.

— Мы идём в подземелья. Доверься мне.

Мысли Дамиана лихорадочно крутились в голове, сменяя одна другую. Как это могло вообще произойти? Знал ли Касиус о тайне своего лучшего друга? Потому что в этом явно замешан Эдитон, только ему под силу незаметно для других провернуть такое.

Они больше никого не встречали на пути, пока шли длинными коридорами. За одной из тяжёлых резных дверей, что открыл Дамиан, вниз уходила винтовая лестница. Свет от пламени свечей, подвешенных к потолку, отбрасывал причудливые тени на ступени, усиливая странную тревогу Тефании.

— Всё-таки подземелья дворца – не выдумки, — задумчиво проговорила она.

Девушка вспомнила и нелепые слухи о том, что в подвалах держат некое чудовище, пожирающее непрошенных гостей. Естественно, никто никогда его не видел, но слухи распускали.

О каких чарах говорил Дамиан? Почему теперь она выглядит так странно? Она взглянула на Дамиана, на чьём лице прочла решимость. Он был так уверен в том, что делает, но в ней самой такой уверенности не было. Дамиан первым начал спуск по лестнице, подавая Тефании руку.

Преодолев множество оборотов лестницы, они оказались в новом коридоре, в конце которого виднелась арка, по которой вился густой плющ.

— Что это?

— Доверься мне, сейчас всё узнаешь, — ответил Дамиан, ступая в коридор.

В его голове проскользнула мысль о том, что его жизнь была бы куда проще, если бы в ней не было Тефании. Но какой бы пустой тогда она бы была! К тому же сейчас он действительно нужен ей. Только он может помочь.

Дамиан прошёл по коридору к арке, махнув рукой в пригласительном жесте. Даже казалось, он приятно взволнован необычным стечением обстоятельств.

Тефания прошла за Дамианом в арку и осмотрелась. Всю площадь большой квадратной комнаты занимала растительность. Плющ увивался даже по полу и потолку, а также обвивал ножки дивана, стоящего посередине в окружении кресел и столиков, заваленных книгами. Другой мебели среди всей этой растительности не было. Рос там не только плющ: среди зарослей виднелись цветы, а также кусты ягод. Тефания удивилась тому, что всё это выросло без окон и солнца. Зато под потолком парили огненные шары, выполняющие роль люстры.

— Что всё это значит? — Тефания начинала бояться и старалась, чтобы её голос не звучал слишком уж жалко.

Дамиан взглянул на неё и замер, не зная, как продолжить разговор.

— Похоже, ты двустихийная, — наконец чувствуя себя в безопасности, решился произнести вслух Дамиан.

— Что?

— Ты одарена двумя стихиями.

— Я поняла, что это значит. Но это невозможно, — Тефания усмехнулась, но вышло как-то нервно.

— Ты ведь не знала свою мать? Видимо, она была одарена воздухом.

— Ты тоже не успел узнать свою мать, но это ничего не значит.

— Моя мать была супругой короля, была на виду, а твою не знал никто. Словно Эдитон её прятал ото всех.

— Это не смешно, Дамиан. Прямо сейчас ты обвиняешь моего отца в незаконной связи без каких-либо доказательств. Мой отец верно служит твоему много лет, а ты допускаешь такие мысли? Почему не думаешь, что это Нелиса наслала на меня какое-то проклятие?

Дамиан подошёл ближе и взял девушку за плечи, серьёзно глядя в глаза.

— Ты и есть живое доказательство двустихийной связи. Если бы это было проклятье, ты бы почувствовала себя значительно хуже; не мне объяснять, это ты целитель. Ты изменилась только внешне, будто сняла маску, и лично я никого ни в чём не обвиняю. Потому что ты не одна такая. Мой брат такой же как ты.

— Какой ещё брат?

— Обычно Дамиан не любит обо мне говорить.

Тефания с принцем резко обернулись к боковой стене, в которой открылась ранее скрытая зеленью дверь.

Слегка опираясь о косяк, в проёме стоял длинноволосый парень лет восемнадцати. На нём была золотая свободная рубаха и чёрные брюки, заправленные в грубые ботинки. Поверх его плеч небрежно лежала тёмная меховая накидка, а в правом ухе блестела изумрудная серьга. Он был удивительно похож, и в то же время не похож на Дамиана, так как у него были зелёные глаза и каштановые волосы. Одарённый землёй? Но кожа его достаточно бледна, что нехарактерно для них.

— Ты знаешь, что о тебе нельзя говорить, — поправил Дамиан.

Юноша оттолкнулся от косяка и деловито прошёл в центр комнаты, к дивану, на который опустился, не сводя с Тефании глаз.

— Но можно о ней? Она же тоже двустихийная. Тефания, я верно угадал?

— Да, Аст, это Тефания Коинн, дочь Эдитона.

— И... Как же так вышло? — недоумевая, спросил брат Дамиана.

— Дамиан? — растерянно позвала девушка.

— Ах, и правда! Где мои манеры? — незнакомец хлопнул ладонью по дивану и встал с него. — Меня зовут Астериус Таарион, старший сын короля Касиуса.

Тефания, не стесняясь, удивлённо рассматривала его.

— Нелиса разорвала её цепочку с кулоном клинком из ментерия, тем самым, похоже, разрушив чары, скрывающие истинный двустихийный облик. Пока никто не увидел Тефанию такой, я привел её сюда, потому что Эдитон отплыл по поручению отца. Мне и самому нужно будет улететь. Так что нам больше не к кому обратиться за помощью, — пояснил Дамиан.

Астериус кивнул.

— Ты прав. Здесь она будет в безопасности.

— Думаю, Эдитон вернётся через несколько дней, так что дождитесь нас. Сам понимаешь, такие вещи лучше обсуждать лично.

— Естественно. Но вряд ли пропажу дочери советника не заметят, — Астериус задумчиво почесал подбородок. — К тому же выходит, Нелиса последняя видела её, да ещё и вместе с тобой. Отец и дядя будут знать, где искать.

— Сейчас это неважно. Спрячь пока Тефанию у себя, а позже решим, что делать дальше.

— Во имя Богини. Что происходит? — отчеканила Тефания так, что парни резко замолчали и посмотрели на неё. — Понимаю, у нас мало времени, но потрудитесь объяснить, что всё это значит.

Астериус развалился на одном из диванов, а Дамиан усадил Тефанию на другой и сел рядом.

— Тогда слушай внимательно, я поведаю тебе очень невесёлую историю, — начал Астериус. — Жил-был молодой король огня. Он был своенравным, горделивым и порой жестоким. Пока он был молод, в его постели побывало много девушек, но ему всё было мало, — на этих словах Дамиан поморщился, но промолчал. — Однажды, путешествуя, король посетил Эрфхолл. Там ему на глаза попалась девушка невероятной красоты, истинный образец скромности, изящества и целомудрия. Естественно, она была одарена землёй, но огненного короля это не остановило. Покидая Эрфхолл, он похитил ту девушку и привёз во дворец, о чём знали единицы. Такого ранее в истории не случалось. Первое время девушка содержалась в подвальной темнице, подальше от лишних глаз, но потом король распорядился благоустроить подземелья, чтобы они стали полноценными покоями, — он обвёл рукой комнату. — Зачем король тайно держал её взаперти, думаю, уточнять не нужно. Девушка ни при каких условиях не могла уходить отсюда, её держали в заключении всю оставшуюся не очень долгую жизнь... Тефания, ты совсем бледна, съешь яблоко.

— Нет, спасибо, — она мотнула головой.

Астериус хмыкнул и сказал Дамиану:

— Да, я бы сам не стал есть в нашей компании. Ну ничего, мы с тобой ещё успеем подружиться. Итак, ту девушку не просто держали взаперти. Король использовал её тело самыми извращёнными способами, не зная, как иначе можно проявить любовь. А в его понимании это она и была. Вот такая, ненормальная. Пытаясь обезопасить себя, король регулярно давал девушке зелье забвения, на случай, если кто-то всё же проберётся в подземелья и найдет её. Иногда он даже думал её совсем отпустить, но всё же не мог. Опустим подробности их взаимоотношений, в результате которых на свет появился я, одарённый одновременно и огнём, и землёй. Ещё младенцем я заставлял цветы распускаться, а различные предметы полыхать. Но вот проблема – я не был похож ни на одарённого землёй, ни на одарённого огнём. Я был и тем и другим. А Касиус по-своему действительно любил нас с матерью, но понимал, что внебрачного двустихийного ребёнка следует прятать от чужих глаз, ведь своей похотью он нарушил главный божественный закон. Тогда он спрятал и меня, заперев вместе с матерью. Тем временем я рос в четырёх стенах, а отцу нужны были законные наследники. Тогда Совет князей, не знавший обо мне и матери, подобрал королю достойную княжну из одарённых огнём, с которой они сыграли пышную свадьбу... И через какое-то время родился ещё один сын. На этот раз законный огненный принц Дамиан. Моя мать, постоянно опаиваемая зельями, не могла прожить долго, поэтому через несколько лет умерла, а обо мне заботились служанки, которым тоже давали зелье, поэтому они часто сменялись. Когда мать умерла, отец так горевал, что его жена, так и не поправившая здоровье после родов, вскоре слегла и тоже отправилась к Богине. Так и остались мы с Дамианом расти без матерей: я в подземелье, а он – в золотых покоях. Но отец рассказывал мне о брате, с которым мы обязательно должны были познакомиться. Так и случилось, когда Дамиану исполнилось десять. Тогда отец уже был уверен в том, что наследный принц не будет болтать обо мне, а сохранит семейный секрет.

— Как же так? — пробормотала Тефания, сморгнув слезу.

— Погоди, это ещё не вся история, — продолжил Астериус. — Ты не спросила, кто знал, что Касиус похитил мою мать. Конечно, он могущественный, но такое совершить в одиночку невозможно. Так что ему помогали ближайшие друзья, одарённые водой. Один из них тоже король, а другого он чуть позже пригласил в своё королевство в качестве советника. Но на деле тот, посвящённый в страшный секрет, учил меня пользоваться даром, пусть сам и владел другим. Но это было уже после того, как у него не получилось чарами придать мне хотя бы внешний вид чистокровного одарённого огнём. Интересно, как у него это получилось сделать с тобой. Ты что, правда столько лет не подозревала, что одарена ещё и воздухом?

— Вот откуда у тебя любовь к полётам, — ласково улыбнулся Тефании Дамиан.

— Простите, у меня голова кругом, — Тефания закрыла лицо руками. — Так это из-за тебя мой отец так уставал все эти годы? Помимо прямых обязанностей он учил тебя?

— Снова замечу, что в начале он пытался изменить мою внешность, но сделал только хуже. У Эдитона были определённые исследования даров, думаю именно поэтому отец и обратился к нему за помощью. Только вот ничего не получилось.

Астериус взмахнул рукой, и на кончиках пальцев полыхнуло пламя. Тут же его волосы окрасились в медный, а в глазах заплясал огонь. Теперь его сходство с Дамианом стало очевиднее.

— Я теперь непрерывно меняюсь, используя чары. А это, на минуточку, больновато. Ну а теперь я бы с удовольствием выслушал твою историю.

— Боюсь, мне нечего сказать. Но я уверена, если бы мой отец мог как-то тебе помочь, он бы это сделал. Не знаю, какие чары он применил на мне чтобы скрывать двустихийность столько времени. К тому же, очевидно, этот план был обречён на провал в королевстве, где каждый второй расхаживает с разрушающим чары ментерием.

Тефания провела рукой по шее, где всю жизнь носила кулон, придававший ей вид одарённой водой. Теперь его разрубленная цепь тяжестью ощущалась в кармане, а осознание многолетнего обмана давило на сердце.

Дамиан поднялся с дивана:

— Мне уже пора улетать. Вернусь так быстро, как смогу. Аст, пожалуйста, заботься о ней так, как заботился бы обо мне.

— Мог бы этого и не говорить. Иди уже, мы справимся несколько дней без тебя, — Астериус помахал брату.

— Прошу вас обоих, будьте осторожны, — сказал Дамиан.

Он взял Тефанию за руку и просто посмотрел ей в глаза.

— Я постараюсь связаться с Эдитоном, чтобы мы как можно скорее вернулись сюда. Намекну, что дело касается тебя. Сама не пытайся вызвать его в зеркале, это опасно, твоё местоположение могут вычислить.

— Хорошо, поняла. Спасибо тебе, — ответила Тефания, сжимая его руку.

— Я вернусь за тобой, обещаю.

Пусть её мир перевернулся за какой-то час, одно осталось неизменным – Дамиан и его чувства. Ему было всё равно, как она выглядит и что сделали её родители. Для него важна была только она сама. Как и она не считала его виновным в проступках Касиуса.

Когда Дамиан, будто нехотя уходил обратно по коридору к винтовой лестнице, Астериус произнёс:

— Ну, добро пожаловать, двустихийная.

Первые пару часов Тефания с настороженностью относилась к Астериусу, но позже немного расслабилась. Он держался на почтительном расстоянии, испытывая неловкость из-за вынужденного приёма гостей, к которым не привык.

— Король Касиус часто приходит к тебе? — спросила Тефания.

— Уже не особо. Кажется, он только сейчас, спустя столько лет начинает осознавать, что сломал три жизни: мою, мамину и матери Дамиана, которая даже не понимала причину его нелюбви к ней. Он вынужден каждый день видеть Дамиана, но ему стыдно смотреть в глаза мне.

— Ты не любишь его? Я имею в виду, он же всё равно твой отец.

Астериус хмыкнул:

— Я благодарен ему за жизнь. Но он же обрёк меня на жизнь взаперти. Поэтому я бы не сказал, что испытываю к нему любовь. Ну а ты сама как? Дамиан рассказывал, что ты глубоко веруешь в Богиню. А каково тебе теперь знать, что совершил твой отец? Если они дружны с Касиусом, не стоит исключать мысли о том, что однажды они похитили ещё одну девушку, на этот раз из Айдора.

Тефания сердито бросила:

— Он бы так никогда не поступил! Не знаю, как это всё вообще стало возможным, но я не верю, что он мог украсть девушку или даже помочь в этом. Нас с ним ждёт трудный и серьёзный разговор, когда он вернётся. Он всю мою жизнь избегал разговоров о матери. Теперь понятно, почему. Я привыкла почти не думать о ней, но уверена, что отец её любил. Возможно, любит до сих пор, — она схватилась за голову. — У меня столько вопросов к нему!

Астериус печально на неё посмотрел.

— Да уж представляю. Но давайте вы будете разговаривать здесь, чтобы я тоже послушал, как ему удалось выдавать тебя все эти годы за чистокровную одарённую водой.

Тефания подняла на него взгляд. Его теперь янтарные глаза светились любопытством и... Завистью? Если он всю жизнь прожил здесь, мечтая о том дне, когда однажды станет похож на чистокровного, чтобы отец мог его хотя бы признать, то конечно он завидовал Тефании. Она жила свободно, ничего не боясь. Вдруг она задумалась о том, что если Касиус признает Астериуса сыном, то тот сможет по праву старшинства претендовать на престол. И что в таком случае будет с Дамианом?

«Надо быть с ним осторожнее», — подумала Тефания.

— Так, поскольку тебе придётся провести здесь какое-то время, предлагаю экскурсию по хоромам, какие ты ещё не видела в своей жизни, — улыбнулся Астериус.

Он указал рукой на дверь, не вставая с дивана:

— Там спальня, кабинет и ванная. Можешь занять кровать, я посплю здесь на диване. Еду приносят пять раз в день те самые служанки. Дядя Каэлиус лично следит за тем, чтобы они не забывали пить зелья, но ты им всё равно на глаза не показывайся.

— Так он тоже знает о тебе? А Мелинда?

Астериус фыркнул:

— Мелинда пока не знает, ей незачем. Каэлиус конечно, знает. Он был очень недоволен, что отец похитил девушку с другим даром, но все эти годы помогал скрывать мать и меня. Вид у него, конечно, чересчур важный, но в действительности он просто вынужден хранить много королевских секретов. Того и гляди, тоже скоро с таким же видом будешь ходить.

Тефания прыснула.

— Не приведи Богиня.

Астериус улыбнулся уголком губ:

— Да, семейка у нас необычная. Хотя и у тебя тоже.

— Это точно. Ты много времени проводишь с моим отцом? Может, он упоминал когда-то мою мать?

— Я знаю Эдитона с того момента, как вы прибыли в Фэрхорд. Но он никогда не говорил о твоей матери.

— А обо мне?

Астериус задумчиво взглянул на девушку. Подбирал слова.

— Однажды он упомянул о тебе. Сказал, что ты такая же любознательная, как и я. Но потом резко перевёл тему. Видимо, осознал, что у нас с тобой гораздо больше общего.

Тефания пожала плечами.

— Так ты никогда не покидаешь эти покои?

Астериус хитро улыбнулся:

— Покидаю, конечно. Но редко, когда чувствую себя хорошо и не меняю внешность каждую минуту. Эдитон называет это стабильностью. Я могу накинуть плащ с капюшоном и вместе с Дамианом пойти гулять. Недаром он приручил сразу двух драконов – Понтей предназначался мне. И, стоит сказать, он верен нам обоим. Иногда я сам гуляю ночью по саду. Кстати, он вырос благодаря моей матери. Боль от заточения искала выплеск, когда память возвращалась, и нашла его в таком прекрасном виде. После её смерти мне удаётся поддерживать сад таким, каким его создала мама.

— Как её звали?

— Лидия, — откликнулся Астериус, глядя куда-то, словно в прошлое, где его мать рядом.

После короткой паузы Тефания сказала:

— Мне очень жаль, что ты потерял её. Но я завидую, потому что ты хотя бы смутно её помнишь и знаешь её имя. Ты никогда не хотел сбежать? Может, в свободных городах есть место для таких как ты... Для таких как мы?

Астериус мрачно посмотрел на Тефанию:

— Здесь у меня полно свободного времени, я много читаю, а потому не тешу себя иллюзиями о том, что где-то буду в безопасности кроме этого подвала. Потому что вера в Богиню сильна, и фанатики есть везде. О реальной жизни я знаю только из книг, я не сталкивался с ней за пределами этих стен. Поэтому не думаю, что мне будет легко и просто сбежать. Точнее, выжить после побега. Ну и я боюсь. Здесь всё, что я знаю и какая-никакая семья. Дамиан как-то в детстве обещал, что когда он станет королём, он отменит запрет Богини, чтобы я жил свободно.

Астериус смерил Тефанию взглядом и продолжил:

— Теперь я вижу, что у него есть ещё одна причина для этого.