Глава 2.4. Ссора с матерью

— Камилла, можно войти? — раздался голос матери за дверью.

Ками вздрогнула. Вот и началось. Она уже знала этот тон — мягкий, осторожный, словно мама боялась, что случайно разбудит спящего тигра. Проблема в том, что тигр уже давно не спит, а злобно шипит в углу.

— Дверь открыта, — ответила Ками с демонстративной леностью, перекатываясь на спину и устремив взгляд в потолок.

Дверь тихо скрипнула, и мама вошла, будто вторгаясь на чужую территорию. Она выглядела так, словно примерила на себя роль миротворца в ненужном конфликте: идеальная причёска, немного уставшая улыбка и взгляд, в котором читалась осторожная просьба "давай без сцены".

— Мы можем поговорить? — начала она.

— Ты уже начала, — отрезала Ками, скрестив руки на груди.

Мать глубоко вздохнула и прошлась взглядом по комнате, как будто ища подсказку, где спрятано "решение проблемы". Вместо этого она увидела лишь беспорядок, смятую постель и чемодан, который Ками до сих пор не удосужилась разобрать полностью.

— Камилла, — мама произнесла её полное имя с той ноткой, которая всегда выводила её из себя. Будто она была пятилеткой, которой сейчас будут читать лекцию о правилах поведения. — Я понимаю, что тебе тяжело. Этот переезд... это непросто для всех нас.

— Правда? — голос Ками взвился в ложной радости. — Ну конечно, как же мне не понять? Я ведь всегда мечтала бросить всё и уехать в этот… — она замахала рукой в сторону окна, словно показывая на всю серость за пределами дома, — в этот "рай". Спасибо, что исполнили мою мечту, мама. Правда, чудесный подарок.

— Камилла! — Мама повысила голос, но тут же взяла себя в руки, вновь перейдя на спокойный тон. — Хватит говорить так. Мы переехали ради твоего отца. Это важно для его работы.

— Ну конечно, — Ками язвительно усмехнулась. — Папина работа важнее меня. Как всегда.

На секунду в комнате воцарилась тишина, настолько плотная, что Ками показалось, будто воздух стал тяжёлым, как мокрое одеяло. Мама отвела взгляд, и это раздражало сильнее, чем если бы она закричала.

— Я не понимаю, чего ты хочешь от меня, — наконец произнесла мать усталым голосом. — Ты ведёшь себя как…

— Как кто? — перебила Ками, прищурившись. — Как человек, у которого отняли нормальную жизнь? Как кто-то, кого никто не слушает?

— Это не так, — тихо возразила мама, но слова прозвучали неубедительно.

Ками резко села на кровати, словно ток прошёл по позвоночнику.

— Правда? А ты сама себя слушаешь, когда говоришь? Папа "работает", значит, ради него надо ломать свою жизнь. А меня хоть раз спросили?

— Мы хотели, как лучше! — взорвалась мама, её голос дрогнул. — Ты думаешь, нам легко? Я пытаюсь сохранить семью, а ты просто… просто закрываешься в своей комнате и строишь из себя жертву.

— Семью? — Ками горько рассмеялась. — Мам, какая семья? Мы с папой не разговариваем, а ты притворяешься, что всё нормально. Знаешь, ты похожа на актрису в плохом спектакле.

— Прекрати! — Мама повысила голос. На её лице проступили глубокие морщинки, которых Ками раньше не замечала. — Ты не понимаешь, через что мы проходим. Я пытаюсь…

— Ты пытаешься? — Ками резко поднялась на ноги. — Ты не пытаешься понять меня. НИ-КОГ-ДА. Я здесь одна, и тебе плевать!

Мама замолчала. Она стояла с видом человека, которому нечего ответить. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. В глазах матери вспыхнула обида — такая же горькая, как у Ками, но менее шумная.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты просто не хочешь быть счастливой, — тихо сказала мама, и её голос стал дрожать. — Ты отталкиваешь нас. Постоянно.

Ками почувствовала, как внутри что-то хрустнуло, как тонкий лёд. Она стиснула зубы, чтобы не сказать что-то ещё более обидное. Ей вдруг стало стыдно, но обида всё ещё была сильнее.

— Уходи, — прошептала она сдавленно, отвернувшись к окну.

— Камилла…

— Уходи! — на этот раз громче.

Мама что-то хотела сказать, но передумала. Она тихо развернулась и вышла, прикрыв за собой дверь. Ками услышала, как её шаги растворяются в коридоре.

Она снова села на кровать и закрыла лицо руками.

"Счастливой?" — горько подумала Ками. — "Они забрали у меня всё и ещё удивляются, почему я не улыбаюсь. Это, наверное, надо быть особенным человеком, чтобы радоваться своим руинам".

В комнате пахло тишиной и недосказанностью. Даже привычные шумы улицы — редкий лай собаки или проехавшая машина — звучали как-то глухо. Всё вокруг будто замерло.

Ками уставилась в окно, где уже сгущался вечер, окутывая улицы темнотой. "Интересно, — подумала она, — могут ли люди исчезать так же тихо, как эта ночь? Просто раствориться. Без лишних слов и сцен".

Она провела рукой по глазам и откинулась на подушку.

— Прекрасно поговорили, — прошептала она себе в пустоту.