Глава 2.3. Воспоминания о прошлом

Ками лежала на кровати, уткнувшись в потолок, который своим белым цветом казался ещё одной насмешкой над её новой жизнью — такой же пустой и стерильной. Здесь даже потолки, похоже, никогда не знали тепла. Ни одного узора, ни тени от старой люстры, только скупая лампа, словно прожектор на допросе. Ками невольно усмехнулась, представляя, как её "допрашивают" за все недовольства и саркастичные комментарии.

— Ну и что? Не нравится переезд? — пропищал воображаемый голос потолка.— Ага, как будто мне дали выбор, — пробормотала Ками, и вдруг комок в горле напомнил, что шутки — это лишь тонкая броня.

Она перекатилась на бок, уставившись на единственный личный предмет в комнате — фото в рамке. Мемфис. Тот самый, старый, родной дом. Она помнила всё до мелочей: как по утрам солнце пробивалось через зелёные занавески, оставляя светлые полосы на деревянном полу. Как пахло корицей и кофе, когда мама готовила по выходным тосты. Как отец, ещё не закопанный в работу, смеялся над её нелепыми историями о школе. Всё было настоящим, живым, пусть даже и не идеальным.

— Идеального вообще не существует, — пробормотала она себе, как будто убеждая не плакать.

Но воспоминания не слушались. Они возвращались упрямо, как комары летом. Вот тот случай, когда отец учил её водить на пустой парковке. Тогда было смешно, как он пытался казаться спокойным, пока Ками едва не снесла мусорный бак. Она тогда чувствовала себя взрослой, важной, частью чего-то большого.

А теперь? Теперь папа спрятался за новостными лентами и экранами телефонов. Он даже не удосужился спросить, как прошёл её первый день в школе. Мама, наоборот, задавала вопросы, но с той натянутой доброжелательностью, как будто боялась услышать правду. "Как ты, солнышко? Всё хорошо?" Нет, мам, не всё хорошо. Я чувствую себя куском мебели, который не вписывается в интерьер нового дома. Но ведь она не скажет. Потому что это не изменит ровным счётом ничего.

Ками перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.

— Как же это жалко… — пробормотала она, голосом полным самокритики. — Веду себя, как героиня дешёвой драмы. "Ах, переезд разрушил мою жизнь".

Тут же в голове раздался другой голос — более язвительный и злой. Это была "другая" Ками, которая всегда умела колоть правду.— Так и есть, и что? Разве ты не заслуживаешь побурчать? Тебе семнадцать лет, ты не просила всё это, не просила эту гробовую тишину и чужие взгляды.

Слёзы жгли глаза, но Ками отмахнулась. Нет, она не будет плакать. Если уж она и будет страдать, то молча и с гордо поднятым подбородком. Она встала и прошлась по комнате. Старый паркет из её дома в Мемфисе жалобно скрипел бы под ногами. Здесь же — ничего. Ни звука. Ни души. Только холод. Она даже начала скучать по своему старому ковру с дурацкими узорами, на который однажды пролила краску и получила взбучку от матери.

"Как странно", — подумала Ками, — "что даже самые мелкие детали кажутся теперь важнее всего на свете". Она закрыла глаза и попыталась представить, что находится дома. Что за окном шумят машины, а её сосед снизу слушает свою любимую кантри-музыку на полной громкости. Только здесь, в новом месте, даже улицы молчали, будто сговорились не напоминать ей о жизни.

Она подошла к окну и выглянула наружу. Соседние дома, такие же скучные и однообразные, стояли, будто мёртвые. Изредка по улице проезжала машина, разбавляя тишину.— Район мечты, — прошептала Ками, саркастично изогнув бровь. — Могли бы сразу дать мне ржавую табличку "Добро пожаловать в ничто".

В этот момент что-то тёплое и тяжёлое заполнило её грудь. Тоска. Она была сродни той, что человек чувствует в чужой стране, где никто не говорит на твоём языке. И хуже всего было то, что в этой чужой стране жили её родители. Люди, которых она когда-то считала самыми близкими.

— Кто бы мог подумать, что переезд — это такой идеальный способ стать чужими? — спросила она себя, пытаясь сдержать горькую улыбку.

В голове промелькнула идея: а что, если бы она просто собрала рюкзак и ушла? Как делают героини из старых фильмов, уходя на поиски приключений. Но реальность, как обычно, ставила подножку. Куда идти? Да и зачем? Мемфис, тот самый родной Мемфис, больше не станет её домом. Как бы ей этого ни хотелось.

— Чёрт, — выдохнула Ками, — мне даже фантазировать противно.

Она упала обратно на кровать и закрыла глаза, решив просто не думать. Ведь если слишком долго копаться в голове, можно наткнуться на что-то слишком болезненное.