Глава 8. В объятиях семьи

Галатея

Столько разных чувств внутри меня боролись за право первенства: Восторг от долгожданной встречи с папой. Стыд за нелепую выходку перед Генри и в то же время счастье видеть его по-настоящему живым. А также позор перед его отцом.

Когда Данил рассказал, кем приходится Генри этот незнакомец с черными глазами, я обомлела. Сын походил на отца ровно настолько, насколько схожи Алжир и Аляска – средиземноморский штиль в схватке с арктическим штормом.

Что еще хуже – старший Гофф был близким другом нашей семьи и начальником службы охраны. Когда-то они с папой работали вместе. Но, где именно – Данил не сказал. Кажется, это очередная секретная информация, которую мне «нельзя знать ради собственной безопасности».

Своим визитом я наделала шуму. Иоганн Гофф был в ярости от появления в поселке чужачки. Не знаю, почему папа пренебрег его полномочиями. Но из-за этого они уже двадцать минут шептались в коридоре. А я мерила ногами кабинет и не могла унять лихорадочную дрожь в коленях.

- Поверить не могу, что все так строго. – бубнила я себе под нос.

Данил прислонился к этажерке с книгами и поигрывал костяшками пальцев. Лицо его выражало спокойствие.

- У нас же было разрешение на въезд. – тихо заметил он. – В этих краях ни одна бумажка не проходит мимо Иоганна Гоффа.

В стороне от длинного рабочего стола пустовало круглое кресло с оранжевой велюровой обивкой. Я без сил рухнула в него. В голове что-то щелкнуло.

- А кто выписал мой пропуск?

Если Гофф-старший собственноручно подписывает каждый документ, он просто не мог проворонить пропуск для дочери лучшего друга. Выходит, в системе безопасности образовалась дыра размером с меня.

- И это правильный вопрос! – Данил пересек комнату, вальяжно присел на край стола и похлопал меня по спине. – Разрешение выдали в Совете. Это же очевидно. Так что перестань трястись, как школьница перед отбором.

Совет, отбор.... За последний час я услышала тонну новых слов, и если спрашивать о значении каждого – на это уйдет половина ночи. Но одно я поняла точно – отец не предупредил лучшего друга о моем приезде и достал пропуск другим путем. Надеюсь, легальным.

- Как думаешь, во сколько твоих зарплат обойдется реконструкция этого винтажного стола? – прогремел бас отца.

Мы так увлеклись, что пропустили его возвращение.

Данил, как подстреленный, вскочил на ноги и нервно откашлялся.

- Иди, иди, парень, – отец махнул рукой и вдвое сократил дистанцию между нами, – Я хочу побыть с дочкой наедине.

Мешок нервов, накопленный за этот вечер, упал с плеч при виде родной улыбки и распростертых объятий. Как покинул комнату Данил я уже не слышала. Папа обнимал меня искренне и крепко, как маленькую девочку.

Мы говорили долго. Наверное, пытались восполнить общением те годы, что провели друг без друга. Обсуждали мои планы на будущее, трудности с поступлением, новую жизнь мамы и то, как сложно было налаживать быт в Москве без ее помощи. Я рассказала папе про Кристину и пообещала как-нибудь познакомить их.

Все это было так странно, так ново, что казалось очередным сном. Настроение отца было хорошим. Он даже не попрекнул меня за внешний вид. Лишь нахмурился для приличия и попросил вернуть платье его владелице. Для меня это было уже победой. Он так изменился... И я поймала себя на мысли, что не хочу уезжать.

Когда вопросы о моей размеренной и достаточно скучной жизни иссякли, я решила перейти к чему-то по-настоящему волнующему.

- Ты ведь не попал в неприятности из-за моего приезда? – аккуратно спросила я.

Пару минут назад Анна – которая еще не легла спать, несмотря на позднее время – принесла в кабинет чай. Две изящные голубые фарфоровые чашки возвышались на стеклянном подносе. Песочное печенье на блюдце было теплым, словно его только что испекли. Я взяла одно, откусила и закрыла глаза – потрясающий вкус и аромат: ваниль и апельсиновая цедра. Хрустящее снаружи, но мягкое внутри. В магазине такое не купишь.

Бергамотовый чай оказался слишком горячим. Над чашкой клубился пар, и я вернула ее на поднос, чтобы не пролить.

Папа ответил не сразу.

- Ты наверняка уже знаешь о наших строгих правилах. – лицо его стало серьезным. – Посторонних не принято пускать на территорию. Но ты – это особый случай.

Он отвернулся к окну и стал рассматривать что-то снаружи. Уверена, ничего интересного там не происходило, и отец просто избегал смотреть мне в глаза. Я насторожилась.

- Почему? Что во мне особенного? – в конце концов, я частенько приезжала к нему, когда была маленькой.

- По правде сказать, – удивленно протянул он, – Я думал, ты догадываешься.

Он повернулся, и впервые за вечер я заметила, как он постарел. Сейчас, когда улыбка сошла с его лица, он уже не выглядел таким бодрым и полным сил. На русых курчавых волосах лежала редкая, но заметная седина. Веки устало нависали над глазами, потерявшими задорный блеск молодости. На величественные прямые плечи легла тень измождения.

Энергия, исходившая от отца всю жизнь, будто сжалась в маленький уголек. Я вдруг почувствовала горечь и тревогу за его здоровье.

- Ты говорила с кем-то во сне? – прямо спросил он.

Ночные похождения уже вошли у меня в привычку. Но знать и чувствовать, что тайна раскрыта, а меня не посчитали сумасшедшей – было в новинку. Будто два мира, реальный и иллюзорный, соединились в один, когда я переступила порог этого дома. И можно, наконец-то, признаться.

- Да. С бабушкой. – уклончиво ответила я.

О Генри я решила умолчать.

- Отлично! Так я и думал. – просиял отец.

Он отступил от окна, сел в большое кресло – походившее скорее на трон короля, чем на мебель для офиса – и отпил из своей чашки.

- Значит, она раскрыла тебе все подробности?

- Ну... – задумалась я. – Если под подробностями ты подразумеваешь наличие у меня некой волшебной силы – то я давно подозревала это. Еще до слов бабушки. Сложно поверить, но...

- Я тебя понимаю. – перебил отец. Остатки чая он осушил одним глотком. – Ты здесь не случайно. Служба охраны не делала для тебя пропуск. Этим вопросом занималось правительство.

Ладони вспотели.

- О каком правительстве ты говоришь?

- Мы называем их Совет. Но сейчас не об этом. Уже поздно, а я бы хотел, чтобы ты хоть немного выспалась. Поэтому буду краток. – отец вновь заулыбался и указал рукой на печенье, но аппетит покинул меня. – Наша семья избранная. Как и многие семьи по всему миру. Обычным людям – мы называем их бессильными – не дано обладать тем сокровищем, что доступно нам. Время – оно подчиняется таким как ты, и как я. Именно поэтому, во избежание раскрытия нашей большой тайны, волшебники сторонятся людей. Мы живем обособленно. И всерьез защищаем границы нашего мира.

- Значит, Гоффы тоже... – я замялась.

Не хотелось упоминать Генри, но язык сам собой возвращался к нему. Хорошо, что отец не заметил подвоха:

- Такие, как мы? О, да. Надо нам как-нибудь поужинать всем вместе. У них прекрасная семья, безупречная родословная...

Жар подкатил к лицу. Я поспешила отвлечься. Схватила чашку с полуостывшим чаем и сделала вид, будто интересуюсь его вкусом. Хотя на самом деле все мои мысли крутились вокруг Генри. Наверное, наша встреча – это судьба.

Разве можно объяснить иначе, как из всех людей на планете я встретила именно его? Человека, чей отец дружит с моим.

Суровые темные глаза Иоганна Гоффа возникли передо мной. Я помотала головой.

- Не хочешь? Ты права, не стоит торопить события.

Я вернулась в реальность:

- Нет, что ты. Конечно, хочу! Но ведь я не могу остаться. Последние годы ты говорил, что мне опасно гостить в этом доме. Твоя работа...

- Это в прошлом. – отмахнулся отец. – Совет учит нас заботиться о даре. И передавать его из поколения в поколение. Когда мы с женой узнали, что сила скорее всего не перейдет Авроре, поначалу расстроились. Но затем я понял, что все к лучшему. Ведь это отличная возможность вернуть наше с тобой общение. Я подал прошение в совет. И быстро получил ответ. Все будут рады видеть тебя среди нас. Если ты, конечно, не против пожить здесь какое-то время.

Отец испытующе смотрел на меня.

Немного подумав, я выложила ему все тревоги. Вступительные экзамены совсем скоро, а я к ним совсем не готова. Кристина не сможет в одиночку платить за квартиру. А мама просто в ужас придет, если узнает о переезде. Меньше всего на свете я бы хотела подвергать ее такому стрессу после родов.

- Разве это проблемы, милая? – он встал из-за стола и подошел ближе, чтобы взять мою ладонь в свои. – Данил завтра же съездит за твоими вещами. Будешь готовиться к экзамену здесь. С мамой я поговорю. С квартирой тоже решим. За подругу не беспокойся.

Я мгновение помедлила. Практически всю свою жизнь я росла без постоянного присутствия отца и сестры. Я давно не чувствовала себя полноценной. Поверить в то, что теперь они вновь будут в моей жизни было бы важным и волнительным шагом.

Однако в глубине души я безумно желала этого. Мне все равно, связано это с даром или нет. Если папа вновь готов идти навстречу, значит, он нуждается во мне так же, как все эти годы я нуждалась в нем. И это согревало мое сердце.

Потому решиться было легко:

- Договорились. – коротко ответила я и облегченно выдохнула.