Глава 5. Невидимый барьер

Раздался щелчок, и яркая вспышка света заставила глаза распахнуться. Я невольно сморщилась и отвернулась от направленного прямо в лицо фонарика.

- Нужен пропуск на пассажира. – сухо пробормотал полнолицый мужчина в камуфляжной куртке, заглядывая в салон автомобиля через открытое окно.

Пытливые темные глаза недоверчиво прищурились. Я нахмурилась и заерзала по скользкой кожаной обивке сидения.

Незнакомец выключил фонарь, затолкал его в один из нагрудных карманов, и продолжил меня изучать. Ночной сумрак окутал грузную фигуру, превратил ее в расплывчатое нечто с растрепанными на затылке редкими волосами.

Просто игры воображения...

Широкая ладонь с одутловатыми пальцами-сосисками просунулась в окно. Я невольно отшатнулась. Спокойствие, навеянное общением с бабушкой, тут же испарилось.

- У вас есть пропуск, барышня? – повторил мужчина теперь уже точно обращаясь ко мне.

Знакомое с детства устаревшее словечко вернуло меня в реальность. Я покачала головой:

- Нет.

Сколько же я спала? Я не надеялась доехать так быстро. Наверное, отключилась на заднем сидении из-за усталости. Опасно вот так терять бдительность в компании незнакомца. Пусть это и телохранитель моего отца.

К счастью, ничего страшного не случилось, и Данил – так представился этот парень – благополучно доставил меня в Подмосковье.

Я помнила с детства, что в поселок, где жил отец, не так просто попасть. Глухой каменный забор и недружелюбная охрана обычно отталкивали нежданных гостей. Но десять лет назад все было иначе. Никому и в голову не приходило в чем-то подозревать ребенка. Поэтому меня быстро пропускали.

- Опять заморочки. – отозвался с водительского места Данил и помахал маленькой черной папкой. Голос прозвучал устало. – Все бумажки у меня. Пропуск временный. Пойдет?

Не дожидаясь ответа, он ткнул кнопку на приборной панели. Окно угрожающе поползло вверх, едва не придавив толстые пальцы охранника. Тот что-то недовольно заворчал и поспешил обогнуть автомобиль. Затем схватил протянутую папку и зашелестел страницами.

- Цель визита?

- Не знаю. Начальство не докладывает. – нагло выдал Данил. – Я везу девчонку, а не боеприпасы. Неужели не видно?

- Видно. – только и отрезал охранник, еще раз подозрительно сверкнув глазами в мою сторону. Но, похоже, документы его устроили, потому что он отдал Данилу папку и оставил нас в покое.

Со стороны улицы послышался лязг металла – ворота открылись.

Я вдруг почувствовала странное возбуждение, когда колеса автомобиля коснулись дорожного гравия и пересекли ту невидимую черту, отделяющую мир человеческий от мира волшебного.

Может, все дело в этом высоком каменном заборе, оставшемся позади? Я не могла избавиться от мысли, что я вдруг стала героиней романа Нила Геймана и попала в сказочную страну, спрятанную от людских глаз за глухой нерушимой стеной.

Этот закрытый поселок даже не имел названия. Только порядковый номер. На картах его не существовало. А в ответ на поисковые запросы, интернет выдавал сплошные поля и леса, покрывающие эти земли.

Странно, но я никогда не задумывалась, для чего нужна такая маскировка? Теперь многое становилось понятным.

По обе стороны от дороги раскинулись отнюдь не деревья, как утверждал Google, а аккуратный, словно выверенный по линейке, ряд невзрачных кирпичных домишек. Они мало отличались друг от друга – лишь цветом черепицы и количеством этажей. В остальном дизайн совпадал. Я насчитала около пятнадцати домов по главной улице. И примерно столько же на двух параллельных.

Забытые мгновения из детства всплывали в памяти друг за другом, как яркие вспышки салюта. Я вспомнила, как праздновала Новый год у отца. Мне было около шести, а Авроре – четыре. Она подвернула ногу, когда скакала по лестнице. Запуталась в одной из тех длинных юбок, что вечно надеты на ней, и скатилась кувырком на ковер в гостиной. Слуги и няня сбежались на детский крик и подняли панику.

Я тоже кричала. Может, даже громче сестры. А потом прикусила язык и выскочила на улицу. Без куртки и в легких домашних тапочках.

Не знаю, как долго я бродила по тротуарам среди одинаковых домов, чьи хозяева даже не потрудились украсить по-разному свои садовые участки. Но вскоре я продрогла до косточек.

Мое отсутствие не заметили. Отец причитал над Авророй и ее новой грандиозной шишкой на лбу. Няне влетело за недосмотр. А слуги просто попрятались по углам – боялись попасть под горячую руку.

Я же все шла и шла по грязному протоптанному снегу, не понимая, в каком из этих кирпичных клонов меня ждет семья. В конце концов я остановилась, села на корточки, привалилась к ближайшей кованой калитке и заплакала.

К счастью, мою замерзающую фигуру увидели соседи. Какой-то мужчина, кажется, приятель отца, подхватил меня на руки и понес домой. Я не помню его имени и лица. Только глаза – серо-голубые, спокойные, сверкающие под аккуратными изогнутыми бровями.

Он беспокоился обо мне – это было заметно. По взгляду и по тому, как по-отечески он укутывал меня своим шарфом. А затем он поднес правую руку совсем близко к моей щеке – та уже онемела от мороза – и прошептал невнятную молитву. Я бы расслышала ее, но отвлеклась на громоздкий серебряный перстень с гладким мутным камнем на его безымянном пальце. Мне стало тепло, спокойно, и все тревожные мысли исчезли, оставив вместо себя приятную пустоту.

Больше я ничего не помнила. Наверное, уснула на руках у своего спасителя еще до того, как он занес меня в дом.

Не знаю, что особенного было в этом воспоминании. Но я часто возвращалась к нему в минуты тревоги. Оно стало моим якорем в штормящем океане суеты. Моей дорогой из желтого кирпича, ведущей в Изумрудный город... Моим обещанием, что все будет хорошо.

Машина со свистом затормозила по гравию. Данил перевалился через сидение, уставился на меня и неожиданно выдал, едва сдерживая смешок:

- Вот мы и на месте, Зелёнка.

Я опешила. Весь вечер я думала о нем, как о непрошибаемом качке с каменным лицом – ведь такими обычно бывают телохранители – а он вздумал надо мной шутить?

- Как ты меня назвал? – спросила я, хотя расслышала с первого раза.

Данил криво улыбнулся. На его щеках проступили ямочки. С ними он стал выглядеть беззащитно и совсем юно. Может, даже младше меня.

- Я всем даю прозвища. Не запоминаю имен. И твое платье... – озорные глаза нагло опустились вниз и скользнули сначала по моему вызывающему декольте, а потом по коленкам. – Оно...

В горле стало першить. Всю дорогу я игнорировала одну мысль. Но после слов Данила она повисла в воздухе, как предупреждающий красный флаг.

Я вдохнула. Выдохнула. И убедила себя, что пунцовое от стыда лицо в темноте и под слоем тонального крема будет казаться лишь слегка розоватым. Это вовсе не так ужасно. Даже мило.

Руки сами собой одернули зеленый бархатный подол. Даже всей моей силы было недостаточно, чтобы дотянуть эту ткань хотя бы до середины бедра.

Вот черт! Отец будет в ярости.

- Короткое? – виновато пропищала я.

Язык опух во рту. Или мне так казалось.

Данил лишь рассмеялся. Раскатисто и несдержанно, как старые друзья смеются над дурацкими шутками.

- Зеленое. – поправил он, и до меня вдруг дошло, что я неправильно истолковала его намеки.

Ну конечно. Если мы с Данилом ровесники, ему наверняка все равно, где заканчивается моя юбка. В каждом московском баре сейчас найдется с десяток и более откровенно одетых девчонок. В наши дни никого не удивишь наготой. И если отец содержит пансион благородных девиц в своем загородном доме, это вовсе не значит, что работники разделяют его идеалы.

Мысли потекли в безопасное русло, и я позволила себе улыбнуться.

Дом остался таким, каким я его и запомнила – скромным невзрачным исполином. Три этажа из бурого кирпича, широкая черная дверь и наглухо зашторенные окна – все это влекло меня из глубины участка.

Летом, когда раскидистые ветки плодовых деревьев обрастали сочной листвой, а кудрявые кустарники теряли ухоженный вид, здесь начинались настоящие джунгли. Но пока я без труда отыскала узкую каменную дорожку, ведущую от забора до парадного входа.

Данил парковался, а я ковыляла по этой бугристой тропе и тихо ругалась. Туфли с самого начала казались мне плохой идеей. А когда пальцы ног начало саднить от мозолей, я с еще большей досадой затосковала по надежным и неубиваемым Аир Максам, оставшимся у порога квартиры.

Узнает ли меня семья? Ведь я совсем на себя не похожа.

«Семья» – я мысленно повторила это слово и почувствовала укол вины. Взволнованный мамин голос предупреждал об опасности где-то глубоко внутри меня.

В этом вся мама. Не стоит ей знать, что я нарушила обещание и годами поддерживала с отцом связь. Я принадлежала к тому типу людей, кто не хотел принимать ничью сторону в ссоре. Я любила их обоих и не могла выбирать. Маме придется смириться.

За спиной раздался свист. Секунду спустя на плечи опустилась тяжелая рука Данила. Он навалился на меня и бесцеремонно обнял.

- Короче, Зелёнка, я тут подумал... Если ты не доберешься до дома к утру, я могу быть полезен.

Легкость, с которой он вторгался в личное пространство, поражала воображение. Второго такого наглеца я еще не встречала.

Я скинула руку Данила с плеч и наградила его самым гневным взглядом, на какой была способна.

Хотя злиться на обладателя таких милых ямочек на щеках – задача не из легких.