Глава 4. Любимая внучка

Мне было так страшно. Тьма сжималась плотным кольцом, закрывала пути к отступлению. Густой туман стелился по промерзшей земле. Липкие черные змеи скользили по телу, царапали кожу шершавой чешуей, оставляя неровные порезы. Они приближались к шее.

Я мысленно молила всех святых о спасении за секунду до удушья. Скованная по рукам и ногам параличом, я не могла двигаться и кричать. Лишь наблюдать...

Наблюдать, как одна из змей, сверкая раскосыми зелено-желтыми глазами, достигла яремной впадины. Вытянутая голова запрокинулась, обнажив белоснежные зубы. Острые. Способные пронзить насквозь самую толстую плоть. А меня и подавно...

Заблестев от предвкушения, маленькие глаза сменили цвет и налились кровью. Они смотрели вглубь моей души, в ту самую потаенную, спрятанную на множество замков, часть, что я скрывала ото всех, даже от самой себя. Время замерло, и финальная секунда растянулась в долгую мучительную минуту. Змея затрепетала... и впилась в мое разгоряченное горло.

Сон... Это всего лишь кошмарный сон.

Картинка сменилась. Надо головой повисло давно привычное ночное небо, усыпанное мириадами звезд. Я лежала в густой и мягкой, колышущейся на ветру, траве. Она щекотала голые островки тела.

Приятно и совсем не страшно, в отличие от жутких касаний змеиной чешуи.

Вдалеке стрекотали кузнечики. Воздух пах летней свежестью, яблоками и перегноем. Маленькие и большие звездочки приветливо поблескивали, зазывая к себе путников. Быть может, таких, как и я.

Однако моей самой любимой звезды – той, что принадлежит Генри – видно не было.

Очень жаль...

Внезапно вспомнился наш последний разговор. О смелости и желании разгадать тайну. О том, что надо идти навстречу страхам, и тогда обязательно достигнешь цели. В глубине души я понимала, что Генри прав. Когда целое небо возможностей раскидывается над головой – глупо прятаться в зарослях сорняков, притворяясь полевой мышью.

Пришла пора идти навстречу новому, ведь даже самые кошмарные сны однажды заканчиваются, уступая в неравной схватке рассвету.

Я подумала, что в вопросе выбора лучше полагаться на интуицию – и, для начала, выбрать самую безопасную и дружелюбную на вид звезду.

Она нашлась почти сразу. Стоило лишь несколько раз окинуть взглядом небосклон. Маленькая и розоватая, излучающая мягкий туманный свет. Она действовала на меня успокаивающе, как смородиновый чай, что заваривала бабушка, когда мы с сестрой приезжали к ней в гости.

Бабушки уже нет, а кисло-сладкий вкус заварки до сих пор чувствуется на кончике языка.

Вглядевшись в далекую сияющую точку, я позволила ее свету себя поглотить. И в следующую секунду оказалась на лесной опушке.

Землю покрыл густой слой мха и мелких голубых цветов, рассыпанных повсюду, словно пшено. По левую руку бежала извилистая узкая река, звеня, клокоча и ударяясь о каменистый берег. Заросшая тропа, которую не так легко было разглядеть, вела к ветхой избе, что спряталась в тени вековых елей на краю рощи.

Я боролась с противоречивыми чувствами и медленно пробиралась к загадочной хижине. Осторожничать меня заставляли не столько страх неизвестности, сколько впивающиеся в рыхлый земляной настил каблуки. Каждый шаг давался с трудом.

Туфли Кристины не годятся для похода – кто же знал, что он состоится?

При виде пейзажа в памяти всплывали образы из народных сказок. Небо, еловые ветки, мохнатые птицы в зарослях кустарников – все это было настолько же красиво, насколько и нереально. Как на картинах Ивана Билибина.

Вблизи избушка уже не казалась старой и пугающей. Ее массивные бревна блестели на солнце, будто кто-то покрыл их лаком. Резные ставни, выкрашенные всеми цветами радуги, были плотно закрыты от любопытных глаз.

Из всеобщего ансамбля выбивалась только входная дверь. Слишком современная: литая с вытянутой серебряной ручкой в форме полумесяца.

На ручке болталась записка, привязанная тонкой бечевкой. Я распутала узлы, развернула бумагу и прочла: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят (Мф 7:7–11)».

Что ж, хозяин этого дома цитирует Евангелие. Вероятность того, что он страшный маньяк-людоед немного снижается.

Набрав в грудную клетку побольше воздуха, я постучалась.

Дверь распахнулась сама, но за ней ничего не было видно. Кромешная тьма зияла за порогом, и ничего не оставалось, как сделать шаг в неизвестность.

Я ведь уже ввязалась во всю эту авантюру... Значит, не должна бросать ее на полпути.

Нервно потопав на месте, я все-таки собрала остатки смелости в кулак, и, робко отсчитав «Три, два, один», нырнула за порог. Кто-то щелкнул выключателем. Загорелся свет. И...

Комната была мне знакома.

В ней я помнила все. Старенькую, но добротную фанерную стенка, что все так же заставлена книгами и статуэтками. Сервант с посудой, чуть припорошенный пылью. Диван, накрытый самодельным одеялом из разноцветных лоскутков.

Обстановка бабушкиной квартиры была воссоздана в этом странном сне с математической точностью. Даже фарфоровая фигурка куницы, с которой я часто игралась в детстве, отдыхала на своем привычном месте у настольной лампы.

В кресле у окна сидела бабуля и читала газету. При виде ее я не смогла сдержать слез.

Пусть передо мной иллюзия, лишь обман сознания, я все равно счастлива.

Старенькое мудрое лицо, украшенное множеством мелких морщинок, излучало свет. Почти как при жизни. В детстве я называла это сиянием доброты. Бабуля всегда виделась мне ангелом, спустившимся на землю. А ангелы светятся. По крайней мере, на картинках в книгах.

Еще вчера я была готова отдать очень многое, чтобы однажды вернуться в детство. Хотя бы ненадолго. И вот моя мечта сбылась. Она сидела передо мной, листая пожелтевшие страницы незнакомой газеты.

Я смотрела на любимого человека, который так рано меня покинул, и не могла насмотреться. Когда бабушки не стало, мне было восемь. Тогда же отец, без долгих раздумий, продал ее уютный дом по соседству. Вместе со старой мебелью и воспоминаниями.

Но я навсегда запомнила, как бабушкины доброта и мудрость могли утешить самого безнадежного и отчаявшегося. Ее тонкие руки дарили тепло и любовь всему, к чему прикасались. Цветы из вялых и безжизненных превращались в цветущие. Обиженные жизнью облезлые кошки становились пушистыми и ласковыми клубочками. Дождливый день рядом с ней предвещал появление радуги.

- Пойди сюда, моя милая. – позвала бабушка, опуская край газеты пониже очков. – Хочу посмотреть, как ты выросла. О, да ты же невероятная красавица!

Я улыбнулась сквозь слезы. Раньше она всегда говорила, что я самая красивая. Даже когда сосед по парте в первом классе щипал меня за нос и дразнил курносой. Или, когда, катаясь на соседском велосипеде, я расцарапала все лицо об асфальт и покрылась синяками.

- Бабуля. – я бросилась ее обнимать. – Ты снова жива!

- Смерти нет, кнопка. Разве ты не знала? – она гладила меня по волосам, словно маленькую девочку.

Отстранившись, я посмотрела в светлые, как безоблачное небо, глаза, выглядывающие из-под морщинистых век.

- Боюсь, этот прекрасный сон закончится.

- Ты права. – согласилась бабушка. Выражение ее лица поменялось на задумчивое и серьезное. – Мы должны вместе найти ответы на все твои вопросы, пока еще есть время.

Хорошо, что она первая подняла эту тему. Пусть мы и во сне, рассказы о воображаемых ночных прогулках все еще казались мне бредом сумасшедшего.

Столько вопросов, столько вопросов... С чего же начать?

- Ты хочешь знать, почему можешь заглядывать в чужие сны, милая? – видя мою растерянность, помогла бабушка.

Я энергично кивнула.

- Это священный дар нашей семьи. Дар, передающийся по крови. Мой, моих детей, внуков, многих поколений, живших до нас, и тех, что продолжатся, благодаря тебе. Все мы – носители особого гена. Но не думай, что мы одни обладаем таким волшебством. Есть и другие семьи. Однако ген проявляется далеко не в каждом потомке. Сначала его унаследовал твой отец, а теперь – ты, его старшая дочь. А вот Авроше не повезло. Таков закон магического наследия – сила есть лишь у одной из вас.

У меня перехватило дыхание.

Неужели все так и есть? Может, я и придумала эти странные идеи в своей голове, но голос внутри меня шептал, что я давно знала правду.

Я не готова поверить, что Генри лишь плод моего воображения. А раз так – гораздо правильнее принять слова бабушки за чистую монету.

- Ты хочешь сказать, любой человек может родиться с особенным геном, если повезет? – не до конца понимала я.

- Не любой. – поправила бабушка. – Лишь тот, кто рожден от одаренных родителей. Таких семей много, но на порядок меньше обыкновенных людей.

- Получается, мои родители живут с каким-то особенным геном? Но почему мама мне ничего не рассказывала?

Бабушка вздохнула и снисходительно улыбнулась:

- Она ничего не рассказала тебе, потому что не имеет отношения к нашему миру, дорогая. В этом и чудо. Никто из нас не ожидал... – она осеклась, и в немолодых глазах загорелась живая искорка. – Я верю, ты особенная девочка, Галатея. Ведь от союза с простыми людьми не должны рождаться одаренные дети. Такое иногда случается, но каждый случай уникален. Вижу, ты однажды еще встретишься с подобным себе, но все впереди. Не сейчас. Я рассказала самую малость, а остальное тебе поведает отец.

Запутанная нить ее слов, наконец, скаталась в моей голове в единый клубок. Я стала понимать, по какой причине у отца возникло желание встретиться. И почему мама так не любила вспоминать о нем. Может, они и впрямь слишком разные, чтобы доверять друг другу.

- Я могу выбирать, чьи сны посетить? – прервала молчание я.

- Ты можешь посещать сны любых людей. Если они не защищены. Однако запомнят визит лишь те, с кем у тебя существует кровная связь. Однако, как опытная старая женщина, хочу предупредить тебя, кнопка. Лучше не тревожить людей без особой необходимости. Не вторгайся в их переживания без разрешения. Во сне многое кажется иным, чем в жизни.

Ее ответ заставил мое сердце упасть.

Мы с Генри не родственники и не связаны единой кровью. Ни у кого из живущих членов моей семьи нет детей его возраста. Значит, я попала в его сновидения случайно.

С одной стороны, это хорошо, ведь теперь я точно знаю, что Генри существует. А с другой, плохой стороны, он ничего обо мне не знает. Для него я просто не существую.

- Как я попала в сон к тебе? – спросила я поникшим голосом.

- Ты нуждалась в помощи, и нашла ее у меня. Силой своего желания. Но я не могу оставаться с тобой надолго. От общения с живыми я чувствую невероятную усталость.

Бабушка крепко обняла меня и поцеловала в лоб. Печаль предстоящего расставания легла на плечи камнем.

Придется прощаться. Снова.

- Бабуля... – неуверенно протянула я. – Ты ведь сейчас в раю? Ведь нечто подобное существует?

- Ищущий находит, моя милая. – кротко улыбнулась она. – Пора. Сейчас ты проснешься. Помни: бояться неизвестности – это нормально. Никогда не сдавайся, не унывай. Ты справишься со всеми трудностями. Я всегда буду любить тебя.

Я плакала и смотрела в любимое лицо напротив, стараясь запомнить его мельчайшие детали. Каждый изгиб и морщинку. Я боялась проснуться и все забыть. Человеческая память так быстро вытесняет важные сердцу вещи. Даже если это лица самых дорогих людей.

Погладив напоследок прохладную морщинистую руку, я увидела, как фигура бабушки начинает расплываться и тонуть в белом тумане. Комната растворялась. Пол уходил из-под ног...