часть 4.Забытые желания

В доме было слишком тихо. Даже часы на стене больше не тикали — будто всё замерло вместе с ней.

Минора не ела уже второй день. Не потому что хотела умереть. Просто… жить не хотелось. Ничего не хотелось.

Она сидела на полу у окна, завернувшись в плед, с опущенной головой. Пища на подносе остыла, запах больше не вызывал аппетита — только тошноту.

Когда дверь открылась, она не повернула головы. Всё равно знала, кто это.

Эдвард вошёл без стука, как всегда. Он остановился у двери, скрестил руки на груди и некоторое время просто смотрел.

— Ты не ела, — спокойно произнёс он.

Молчание.

— Ни вчера, ни сегодня. — Он подошёл ближе. — Ты думаешь, если ничего не будешь есть, я от тебя отстану?

Она лишь отвернулась, поджав ноги под себя.

— Я не голодна, — прошептала наконец.

— Это не важно, — холодно сказал он. — Ты будешь есть.

Он взял ложку, зачерпнул суп и протянул её к ней. Она снова отвернулась.

— Не буду.

Эдвард присел перед ней на корточки, и теперь их глаза оказались на одном уровне. В его взгляде было что-то, что нельзя было сразу назвать — не ярость, не жалость… тревога?

— Минора, — сказал он тише. — Не вынуждай меня.

— Или что? Ударишь снова?

Он прищурился, затем резко выдохнул и отбросил ложку обратно в тарелку. На мгновение исчез весь контроль. Но потом — он снова стал ледяным.

— Ладно, — произнёс он спокойно. — Тогда по-другому.

В следующее мгновение он обвил рукой её талию и аккуратно, но настойчиво усадил к себе на колени. Она дёрнулась, попыталась вырваться.

— Пусти! — вскрикнула.

— Тише, — сказал он, удерживая её. — Я не хочу быть жестоким. Но если ты продолжаешь упрямиться…

Он взял ложку снова, левой рукой зафиксировал её подбородок, не сильно, но уверенно. Она отворачивалась, но он терпеливо ждал момент. Когда её губы приоткрылись — быстро вложил ложку.

Она проглотила от неожиданности. Хотела сказать что-то язвительное, но в этот момент он снова поднёс ложку ко рту.

— Я сам не понимаю, почему это для меня важно, — произнёс он. — Но видеть, как ты угасаешь — бесит.

Она продолжала сопротивляться, но с каждым глотком в груди что-то оттаивало. В нём не было жестокости — была твёрдость. Сдержанная забота. Неожиданная, пугающая.

Когда тарелка опустела, он осторожно отпустил её, не говоря ни слова.

Она сидела, немного растерянная. Пыталась понять — то ли обида греет внутри, то ли странное… облегчение.

— Эдвард… — тихо произнесла она. — Можно… я поеду домой? Только на день.

Он посмотрел на неё внимательно, будто пытаясь разглядеть, что у неё внутри.

— Только если я поеду с тобой, — сказал он наконец. — Ты пока ещё слишком хрупкая, чтобы оставлять тебя одну.

Минора не ответила. Просто посмотрела в окно.

Что-то в ней менялось. И он это чувствовал.