Глава 28 «Харразан»

Гонец из Сильваниума задержался еще на день. Он не стал распространяться о подробностях до прихода Владыки, но по его взгляду было понятно, что ситуация была тревожной.

Харразан, напротив, проявил редкую для этих мест пунктуальность. Его посланец прибыл раньше срока и привез хорошие вести, а вместе с ними щедрые ящики экзотических фруктов — пушистые, нежные плоды с тающей мякотью и узловатые яркие фрукты, до краев набитые кислыми косточками. Иви порхала над ними, выбирая самый манящий. Ее взгляд задержался на розовом и бархатистом. Она подняла его, вдохнула тонкий аромат и откусила. Сладко-терпкий сок брызнул ей на губы и тонкой струйкой потек по подбородку. Дьяволица прикрыла глаза от удовольствия.

Для жительницы Валоры такие плоды были редкостью. Скудные земли давали лишь яблоки да немного заморских культур, что удавалось выращивать у границ Харразана. Валора всегда держалась на армии, оружии и выгодном положении в центре континента — только это позволяло ей оставаться значимой силой в политических играх.

— Ненавижу эльфов! — выругался гонец из Сильваниума.

Посланник выглядел так, будто его вытянули из самого Ада. Под одним глазом наливался фингал цвета перезревшей сливы, под другим лежала тень. Одежда гонца была помята, а кое-где даже разорвана. Зеленые глаза мутнели от усталости, и казалось, что он уснет прямо стоя.

— Почему ты задержался? — Владыка смерил его ледяным взглядом.

Гонец сорвался на сиплый, неуместный смешок.

— Эльфы... — Он запнулся, торопливо отпил из фляги и продолжил: — Граница у них кишит стражей. Меня держали там почти сутки, будто нарочно. И все время допытывались о письме. Они утверждали, что вы вынудили их лекаря помогать демонам. И пригрозили: еще одно подобное обвинение и война неизбежна.

Миран, сидя на троне, задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику.

— Они согласились на переговоры?

— Согласились, — гонец нервно поправил ворот, будто вспоминая чьи-то пальцы на своем горле. — Но... мне показалось, что их ответ был готов заранее.

— Ступай. Болтовни больше, чем дела, — холодно бросил Владыка.

Гонец сжался, плечи его поникли. Он молча кивнул и направился к массивным дверям. Его шаги гулко отдавались под сводами, пока он не исчез за тяжелыми створками. Как только это произошло, Светлый Владыка медленно поднялся с трона. Сдержанный взгляд скользнул по залу, задержавшись на нескольких приближенных.

Владыка кивнул и неспешно направился к выходу. Оруженосец следовал позади. Комната для снаряжения встретила его теплым светом свечей. В углу стоял стол с кувшином воды и картами, а на ковре лежали доспехи из светлого металла.

Оруженосец с тщанием облачил Владыку. Сначала поддоспешник, затем пластины на грудь, спину, плечи. Закрепил ремни и наконец, наручи, набедренники, а поверх — алый дорожный плащ с гербом в виде златой короны в трех парах ангельских крыльев.

— Все готово, Ваша Светлость, — молвил оруженосец, отступив и склонив голову.

Миран глянул в старое зеркало у стены. Перед ним стоял усталый мужчина, согбенный годами и ношей долга. С детства мечтал он о престоле, веря сделать Валору сильной державой. Но ныне, как и его отец, увяз в тех же сетях. Скованный ангельской кровью, Миран ощущал на себе оковы: кандалы на руках, гири на ногах, ошейник на шее, мешок камней на плечах, вдавливающий в землю. Король удрученно вздохнул. Не забыть ему дня, когда явился ангел и перечеркнул все его мечты.

В тот день Фебус сиял ярче обычного. Теплая весна цвела сотнями цветов, пела птицами. Дворец, что Владыка недавно заполучил, оживал — слуги стекались, склоняя головы перед истинным наследником.

— Иви, мы смогли! Представляешь! Ты такая молодец! — Миран, схватив ее за руки, начал кружить в танце.

Тяжело вздохнув, Иви вырвала руки, отступила, словно дикий ноцифекс. Она всегда была упрямой и несгибаемой: днем грызлась с ним, как со шкодливым щенком, а ночами укрывала пледом, лечила в болезни. Миран уж и забыл ее холодные глаза былых времен.

— Нам нужно пережить пришествие ангела, — цыкнула дьяволица, скрестив руки на груди. Сморщив нос, она оглядела светлые стены, скользнув взглядом по витражам. — Вкус у королей Валоры отвратительный.

— Ну что ты, Иви! Представь: мы больше не будем жить в убогой избушке, не будем охотиться! Все, как мечтали — лишь ты да я! — Он вновь взял ее за руки.

— Молодость тебе в голову бьет. Уймись. — Схватив парнишку в тиски, она потерла кулаком белокурую макушку. Так сильно, что тот заверещал, пытаясь вырваться.

— Какая мерзость! И это позволяет себе новый Светлый Владыка? — Голос Гавриила хлестнул, как плеть. Крылья распахнулись, залив зал холодным светом.

Миран застыл. Он представлял ангелов величественными, но пред ним явилось нечто иное. Собрав волю, юноша выскользнул из рук Иветты, шагнул вперед и склонился в низком поклоне.

— Миран Серениан, — сказал Владыка. — Готов служить Небесам и сделать страну лучше.

— Знаю, кто ты, — исказились многоглазые черты Гавриила. — Жалкий мальчишка, чудом уцелевший после восстания.

Миран вздрогнул.

— Что?...

— Небеса приказывают тебе отречься от фамилии Серениан, — продолжил Гавриил. — Ты не должен править Валорой. Но иных путей не — все прежние Владыки мертвы.

— Мертвы? — Миран побледнел. — Но отец... Я думал, он сбежал, бросил нас!

— Не станем беседовать здесь, — смерил его взглядом Гавриил. — Я пришел объяснить твою роль. Но без нее.

Крылья Архангела встрепенулись, тяжелый взор скользнул к Иветте. Она встретила его холодно, но вскоре опустила глаза. Покорно отступила в тень, проскользнула у стены, скрывшись из зала.

Гавриил сменил облик — величественные крылья исчезли, растворившись в воздухе. Лицо ангела стало идеально симметричным и строгим. Но холодная аура, пронзающая все вокруг, осталась, как и ледяное презрение во взгляде Архангела. Коротким жестом он велел Мирану следовать за ним.

— Идем.

Юный Владыка молча пошел за ним, еле переставляя ноги. Они пересекли широкий коридор: алый свет Игниса и белый Фебуса лились сквозь витражи, озаряя стены приглушенным свечением. Дверь кабинета захлопнулась изнутри, отрезая их от мира.

День сменился ночью, но они не выходили. Никто не знал, о чем шла речь за запертой дверью. Когда Миран наконец появился, его лицо было мрачным и безжизненным. Он шагал с явным усилием, взгляд его был пустой, губы сжаты, руки опущены. Никто не осмелился заговорить с Владыкой, лишь молча смотрели вслед.

— Миран! Я волновалась! — Иви вскочила, увидев его на пороге покоев.

Он не ответил. Резко преодолел расстояние и вцепился в дьяволицу объятиями. Тело Мирана дрожало, дыхание сбивалось, но он не отпускал ее. Иви забарабанила кулаками по хрупкой спине, пытаясь вырваться, но глухой всхлип заставил ее замереть.

— Что случилось? — спросила она мягче. Руки скользнули к его лицу, осторожно обхватывая щеки. Грубые пальцы заботливо прошлись по впалым чертам.

— Они убили моего отца, — прошептал он. Слова давались Мирану с трудом. Ноги его подкосились, он рухнул на колени. — Небеса все подстроили. Сказали, власть должна была смениться, я помешал им так же, как и отец. — Голос сорвался на всхлипы. — Всю жизнь я думал, что он бросил меня! А он... он умер. Мать тоже. Все мертвы!

Иви опустилась на колени рядом с ним и крепко обняла. Прижала к груди, зарылась пальцами в растрепанные волосы. Сердце сжалось при виде разбитого Мирана — последний раз она видела его таким в ту самую ночь.

— Они хотели посадить на трон своего ангела, но отец отказался подчиняться. Он любил мать и Небеса покарали его за это. Покарали всех. — глухо продолжил юный Владыка.

— Мне жаль, Миран. Небеса не знают милосердия, — ее нежный голос мурлыкал у его уха.

— А еще демоны... Я больше не могу держать их в узде! Триединые готовы позволить мне оставить лишь тех, кто будет верно служить им. Но кто согласится предать своих сородичей? Ты понимаешь, что это значит? После столетней войны, после восстания я должен убить демонических аристократов, которые выгрызали себе место среди рабства! — Его руки сжались в кулаки.

— А я? — Иви нервно взглянула на него.

— Я никому не позволю тронуть тебя. Пусть вся моя ангельская кровь выкипит, но тебя я не оставлю. Ты будешь моим генералом. Ты служила Небесам, служила мне, и лучше тебя мне не найти.

— Это лучше, чем быть убитой или рабыней, — ответила она, едва заметно прищурившись.

— Ты так мне не доверяешь? Всегда зовешь только полным именем...

— Я дьяволица, Миран. Чего ты ждешь от меня?

— Любви, — произнес он так тихо, что не был уверен, услышала ли его Иветта.

С тех пор минуло немало времени. Быть королем оказалось куда сложнее, чем ожидал Миран. Пришлось объездить полмира за новыми договорами. Никто не принимал его всерьез: эльфы отвечали презрением, эйрисгардцы смеялись в лицо. Но он терпел, учился сдерживать гнев.

Когда указ о полном порабощении демонов обнародовали, дворец заполонили толпы. Мужчины, женщины, старики и дети — все умоляли, падали ниц при появлении Владыки. В глазах их сквозил страх и отчаяние: растерянные лица детей, дрожащие руки стариков, изможденные женщины, искалеченные воины, прятавшие слезы. Все они смотрели на Мирана как на последнюю надежду.

— Убейте свое дитя ради Небес! Тогда я вам поверю. Отдайте самое дорогое — и их души уйдут в лучший мир! — Голос Гавриила звучал властно. Взгляд его бездушно прошелся по демонам, как по овцам на торгу.

К его удивлению, ни один демон не согласился на жертву. Отцы крепко прижимали жен, матери заслоняли детей телами. Они предпочли бы сгинуть вместе, чем разлучиться. Глаза Мирана намокли.

Из толпы вышел высокий мужчина в черном плаще с алыми узорами на груди. Торчащий ворот аккуратно обрамлял его челюсть. Рукава, прилегающие у плеч и расширявшиеся к запястьям, украшали серебряные ленты. Массивный ремень стягивал свободные брюки, а на ногах блестели роскошные сапоги. Пара рогов устремлялась вверх, длинные черные волосы ниспадали на грудь, скрывая часть лица демона.

За ним следовала молодая женщина. На ней было черное платье, плотно облегающее фигуру и подчеркивающее завидные пышные формы. Длинные рукава и скромный подол были украшены кружевом, пара аккуратных рогов поднималась изо лба, а длинные черные локоны каскадом спадали ниже бедер. Красно-желтые глаза были опущены, ее поза выражала смирение, но лицо выглядело несчастным.

— Ваша Светлость, позвольте выразить нашу преданность, — начал мужчина.

Зал наполнился тревожным гулом. Стража уже выводила протестующих, подавляя сопротивление. В толпе раздался детский плач, и вскоре пролилась первая кровь. Миран сидел недвижно, не отводя взгляда от демонов, склонившихся пред троном. Внутри все сжалось, тошнота подкатила к горлу, но он не дрогнул. Резкий запах крови ударил в нос и лицо короля побледнело.

— Говори, — голос Мирана предательски дрогнул, когда чей-то крик вновь прорезал зал.

— Я граф Энгель Гемоку, — произнес мужчина, опускаясь в глубокий поклон. — А это моя жена, Долорес. Мы молодожены. У нас еще нет дитя, но...

— Тогда убирайтесь! — Гавриил перебил их, угрожающе шагнув вперед. Миран преградил ему путь рукой.

Короля обожгло, словно его вены налились раскаленным металлом. Ангельская кровь вскипела, взвилась по предплечью, взорвалась болью в плече и шее. Это было наказание, встроенное в саму сущность, непреодолимая сила, подчиняющая волю полуангела вышестоящим. Он слышал ее шепот гулким эхом в ушах: «Не смей перечить. Не смей поднимать руку. Подчинись».

— Что вы можете нам предложить? — руку перестало жечь, как только Гавриил отступил.

— Моя жена является обладательницей некромантии. Ее род издревле славился могучими демонами. Мы готовы зачать ребенка, чтобы преподнести его вам, Владыка. Он станет величайшим оружием Валоры!

— Владыка! Я хочу полететь с вами! — Иветта вырвала его из воспоминаний. — Демоница рядом сможет смягчить отношение эльфов!

Собравшись уже выйти, Миран остановился. Он не сразу ответил. Его взгляд задержался на Иви: нежное лицо было напряжено, челюсти сомкнуты так сильно, что казалось еще миг, и она раскрошит собственные зубы.

— Ты права, — в этот раз он мог взять ее с собой. — Но будь осторожна. Эльфы жестоки. Их земля — священна, они чтут дух леса, а не Триединых. Наши законы там ничего не значат.

—Значит... вы согласны?

— Да.

— Я не подведу вас, Владыка, — Иветта расправила плечи, будто снова в строю.

Тьма поднялась по ее коже, обвивая тело знакомой броней. Как давно она не чувствовала этот вес. Мгла заклубилась, а после затвердела, принимая свою привычную, остроконечную форму.

Иветта шла за Владыкой по длинным коридорам, вновь ощущая себя нужной, ощущая себя генералом Валоры. Так они миновали зал, где некогда кружились в танце на Благословенном сборе.

Оказавшись во дворе Иви сразу увидела гигантского дракона с алыми чешуями, готового к полету. Прислуга все еще суетилась вокруг зверя, проверяя каждую пряжку, каждый узел, будто он был сложным механизмом, требующим тонкой настройки.

Один из молодых слуг перетянул ремень под лапой зверя. Ящер резко клацнул бронзовыми накладками на зубах и дернулся. Парень не успел отскочить: его отбросило в сторону, он взвился в воздух и тяжело рухнул на землю менсурах в трех, ударившись спиной.

Слуги в панике рассыпались в стороны, инстинктивно закрывая головы руками. Дракон издал низкий, глухой рык. Дернув мордой, он попытался сорвать с себя уздечку, но ремни держали морду крепко. Ящер взбесился. Резко развернулся, сбив хвостом двух незадачливых слуг. Мышцы под его чешуей налились и он опустился в атакующую стойку. Пламенный мешок под его подбородком начал раздуваться. Еще миг — и двор окатило бы огнем.

Раздался резкий щелчок. Кто-то закричал и рухнул на землю, но из раскрытой пасти дракона вырвалось не пламя, а чудовищное зловоние. Едкий смрад мгновенно накрыл двор. Люди кашляли, давились, покачивались, одного тут же стошнило. Парень, упавший первым, зажал нос и уполз в сторону.

К дракону, не щадя сил, ринулся старец. Он двигался удивительно быстро для своего возраста. Синяя шляпа с острым концом и меховым помпоном металась на его голове, комично подпрыгивая в такт бегу. Широкие рукава мантии сползли до локтей, когда он вскинул руку, устремив ее к взбесившемуся ящеру.

— Тише, малыш, тише! — Старик прикоснулся к морде зверя, заботливо похлопал его меж ноздрей. Свободной рукой он заткнул себе нос.

Узкие зрачки дракона заметно расширились, когда он наклонился к мужчине и ткнулся носом в меховой помпон, перекидывая его с боку на бок. Старик что-то бормотал, его ладони мягко засветились, и зверь послушно притих, расслабился, опускаясь на землю.

— Что здесь происходит? — Миран поравнялся с волшебником и тоже прикрыл нос рукой.

— Прошу прощения, Ваша Светлость! — старец обернулся и низко склонился. — Я немного опоздал и не успел наложить чары на дракона, и он разбушевался.

— Все целы? — Владыка окинул взглядом присутствующих.

— Кажется, да. — Шляпа старика в мгновение ока оказалась во рту дракона, оголяя лысину. Пока он болтал, зверь уже давно приметил головной убор себе.

— Здесь кто-то кучу наложил? — Иви подошла следом, морщась и с трудом опуская уголки губ, которые норовили растянуться в беззвучном смехе. — Добрый день, мистер... э-э-э... Помпон?

— Это для ящера, Иви, — серьезно ответил Миран. — Помпон из шерсти нужен, чтобы привлекать их внимание.

— И не боитесь, что он вас сцапает однажды, приняв за овцу? — Не выдержав, демоница захихикала, наблюдая, как дракон переминает помпон меж медных пластин.

Старец побледнел, вытянул из рукава своей синей мантии платочек с вышитыми цветочками и промокнул вспотевший лоб. Его лицо раскраснелось, а лишенная шляпы голова блестела на свету.

— У драконоведов всегда свои риски, — гордо произнес он, подхватив и водрузив шляпу обратно. — И, между прочим, это самка. А самки, как известно, используют шерсть для строительства гнезд.

— Поэтому вы вставили ей медные зубы? — уточнила Иветта, едва скрывая смешок.

— Дракон поджигает газы в пламенном мешке искрами от собственных зубов. Мы устанавливаем медные пластины, чтобы ослабить способность извергать пламя, — сказал он тоном терпеливого наставника. — Но против самих газов мы бессильны.

— Газы?... — переспросила она с глуповатой улыбкой.

— Разумеется. Они накапливают их и направляют прямо в мешок, — невозмутимо завершил драконовед.

Миран молча закатил глаза и отвернулся. Краем уха он улавливал, как дьяволица продолжает пытать беднягу самыми непристойными вопросами о драконьей физиологии. Его взгляд скользнул по снаряжению: вдоль спины ящера тянулись десять седел с выступами для ног и надежными ремнями безопасности. У шеи висели сумки с припасами. Все было готово к вылету.

Дракон поднял голову. Янтарные глаза встретили взгляд Иви. Она не удержалась и подошла ближе, коснулась алых чешуек. Холодных, гладких, будто шлифованный рубин. Иви прикусила губу. С каждым касанием в ней поднимался старый, давно забытый азарт.

— Я так давно не летала на драконе, — прошептала она.

Красный дракон был гордостью Валоры, хотя содержание таких созданий требовало огромных сил. Эти звери оставались неукротимыми и могли есть лишь раз в месяц, при этом поглощали сразу десяток овец. Они не знали привязанности и всегда искали возможность сбежать при первом удобном случае. Поэтому драконарии строили с высокими кольцевыми стенами. Они позволяли ящерам взлетать, но не давали им покинуть пределы дозволенной им территории.

Иветта перевела взгляд на Мирана. Он превосходно знал этих драконов, потому что вырос среди них и с детства обучался полетам. Такое право имели только члены королевской семьи и самые приближенные к трону.

Миран потянул за край веревочной лестницы, развернув ее. Он проверил крепления, подтянул ее к себе и начал подниматься. За ним двинулись воины, взбираясь в предназначенные для них седла.

Иветта оглянулась и улыбнулась своей клыкастой улыбкой. Перед ней стояла девушка с короткими светлыми волосами. С первого взгляда ее легко было бы принять за юного солдата. В медовых глазах мерцали живые огоньки, а поперек лица проходил побелевший след когтей, и этот знак сразу подсказал Иви, кто стоит перед ней.

— Лора! — воскликнула дьяволица, тут же одернувшись, чтобы не обрушить свои объятия на девушку. Ей не хотелось подвергать ее опасности. — Ты теперь в десятке лучших! — Иви с гордостью взглянула на воительницу.

— А то! — Лора ударила сильной рукой по груди и высоко подняла нос. — Я так рада, что с вами все хорошо, генера...

— Просто Иветта, — ее улыбка стала тоскливой. — Спасибо, что заступилась за меня в Суде.

— Вы всегда останетесь нашим генералом, Иветта. И я не могла не защитить вашу честь, — тепло ответила девушка, внимательно разглядывая Иви.

— Ты очень добра, Лора.

— А вы похорошели. Стали лучше питаться? Волосы отрастили... Король хорошо с вами обращается? Не обижает?

— Да, в рабынях я совсем утратила форму, — Иви немного смутилась. — Его Светлость заботится обо мне, не переживай. Все в порядке.

— Лора, где тебя черти возят? — рявкнул один из воинов, поднимаясь на спину зверя.

— Идем, — Иви махнула рукой, направляясь к дракону.

— Дьяволица последняя, — сказал тот же мужчина, скривив лицо.

— Прости, — тихо пробормотала Лора, взбираясь на спину первой.

Сидеть на драконе было неудобно: ноги приходилось подгибать в коленях, укладывая их в выемки. Широкая спина ящера не давала расслабиться, требуя постоянного напряжения. Иногда удавалось вытянуть ноги вперед, но каждое неаккуратное движение грозило падением. Поднявшись, Иви свернула лестницу, прикрепила ее у седла и устроилась поудобнее, закрепив ремни на поясе.

— Зато мы сидим рядом, — Лора, сидящая впереди, то и дело оборачивалась.

Похлопав дракона по шее, Миран громко свистнул, и могучий зверь неторопливо поднялся, направляясь к площади, что раскидывалась перед дворцом. Люди вокруг разбежались, дети тыкали пальцами, широко раскрывая рты от восхищения. У ворот протрубили сигнал отбытия, и, потянув поводья вверх, Владыка заставил ящера взмыть в небо. Зверь сделал это неохотно, пробежал пару кругов по площади, но в конце концов взмыл в небо, расправляя свои перепончатые крылья.

Довольный визг раздался с сиденья Лоры, в то время как Иви чувствовала, что ее желудок стремится вырваться наружу. Резкий взмах крыльев заставил сердце Иви упасть вниз и сомкнуть пальцы на седле крепче. Вновь несколько грубых взмахов, и она едва сдержала позыв тошноты.

— Это так невероятно! — воскликнула Лора, обращаясь к Иви.

— Ага... — дьяволица белела, как полотно.

Обрушивая силу крыльев, дракон прорывал воздух. Земля под ними отдалялась, а дома и лавки становились все меньше и меньше. Ремень на бедре не внушал уверенности, и демоница то и дело проверяла его застежки. Ящер плавно наклонялся, следуя за натянутыми поводьями. Тошнота накатила с новой силой. Иви совсем отвыкла от таких полетов. Каждое движение зверя давалось ей все тяжелее. Небеса создавали ощущение, что они парят на месте, и только очертания земли внизу напоминали, что полет когда-нибудь закончится.

Когда диск Игниса поднялся на горизонте, редкие леса и поля Валоры начали переходить в нетронутую зелень тропиков. Извилистая река то исчезала, то вновь появлялась на глаза, пронзаясь серебристой нитью чрез массивы зелени. Харразан встречал их утренним туманом, скользящим по земле, и насыщенным запахом влаги. Изредка среди зеленых просторов виднелись яркие пятна — цветущие кустарники и большие лианы, обвивающие деревья.

Громкий свист Мирана заставил дракона резко снизиться. В мгновение ока его гигантские крылья с шумом сложились, и ящер, разрывая воздух, стремительно пикировал вниз. Всадники мгновенно качнулись вперед, цепляясь за седла. Плотный воздух обвил их тела.

Зверь уверенно снижался. Ветер свистел в ушах Иви, волосы и одежда били ей по спине, подчиняясь стремительному потоку. Крылья дракона расправились в самый последний миг, по крайней мере так показалось Иветте, и их движение мягко замедлило падение.

Ящер приземлился в центре площади, выложенной разноцветной брусчаткой. Собравшиеся зеваки были разных оттенков кожи: смуглые, почти коричневые, некоторые черные, как ночь. На их головах были повязаны куфии, а просторные пестрые одежды не могли не цеплять взгляд.

Миран сбросил лестницу и быстро спустился на землю. Остальные всадники последовали его примеру.

— Мы как-то быстро прилетели, — тихо заметила Лора, осматриваясь.

— Потому что король гнал дракона, словно ненормальный, — мрачно добавил все тот же грубый мужчина. Судя по его покачиваниям, не только Иветта тяжело перенесла полет.

— За такие слова вас могут отправить на эшафот, — сдержанно вмешалась Иви, разминая затекшие ноги.

Мужчина обернулся, чтобы что-то сказать в ответ, но заметил приближающихся людей. На площади сразу наступила тишина, все выстроились, и мужчина замолк, выпрямляя спину. Все воины стали в ряд, а Иви с Лорой заняли свое место рядом, следуя примеру спутников.

В сопровождении охраны величаво шел Владыка Харразана. Его облик поражал своей почти неземной красотой. Безупречная темная кожа оттеняла глубокие голубые глаза. В его чертах угадывалось что-то общее с Мираном. Король был облачен в тончайший белый шелк, а за спиной развевался светлый плащ. Утонченная корона утопала в белоснежных локонах, добавляя совершенства ангельскому облику.

— Добро пожаловать в Харразан. — почти пропел он, растягивая тонкие губы в доброжелательной улыбке.

— Для меня большая честь, что вы встретили меня лично, Реликариус, — произнес Миран, склонив голову с легкой, дружеской улыбкой. — От всего сердца благодарю вас за гостеприимство и возможность остановиться на перевал.

— Я всегда рад видеть вас, Миран, — мягко ответил Владыка Харразана, положив руку ему на плечо и жестом приглашая следовать ко дворцу. — Немедленно позаботьтесь о драконе и свите короля! — добавил он, бросив короткий взгляд на охранника, который тут же согнулся в поклоне в знак повиновения.

Пройдя через широкие двери, вырезанные из темного дерева, Миран вошел в главный зал. Воздух был наполнен густой влажностью и легкими ароматами смолистых деревьев и трав. Высокий потолок, поддерживаемый каменными колоннами с золотой инкрустацией, был покрыт узорами из переплетений, отражающих буйство растительности за пределами стен. Свет проникал в зал чрез узкие окна, затянутые тонкими резными ставнями, пропускающими мягкие отблески восходящих светил.

Пол был выложен плитами из светлого камня, которые охлаждали ноги даже в самую жаркую погоду. В центре зала стоял длинный деревянный стол, отполированный до блеска и украшенный тканью с яркими узорами, типичными для местного мастерства. На столе возвышались блюда с фруктами, крупами, жареным мясом и лепешками. Бокалы из выдолбленного светлого камня стояли рядом с кувшинами, наполненными темным вином и сладким кокосовым молоком.

— Присаживайтесь, Миран, — произнес Реликариус, указывая на место рядом с собой.

Владыка Валоры опустился на мягкую скамью, кончиками пальцев касаясь вышитого на обивке растительного орнамента. Бесшумно двигаясь, слуга в ярко-желтых одеждах подлил вино в бокал Мирана, не поднимая глаз.

— Благодарю вас за подарок, посланный с гонцом. Увы, я прибыл с пустыми руками, но, быть может, поднесу вам драконье яйцо. Наша самка вот-вот должна снестись. Кажется, вы давно мечтали об этом? — Миран поднял бокал, сделал небольшой глоток терпкого вина и чуть сморщил губы.

— О, это великая честь для меня! — Реликариус широко улыбнулся. — Вы стали столь мудры с нашей первой встречи. Но скажите, какими судьбами летите в Сильваниум?

— Я подозреваю, что их лекарь похитил одну из важных карт, — мрачно ответил Миран, покачивая бокал в руке. — Я отправил к ним гонца, но в ответ они пригрозили войной. Придется разбираться лично.

Реликариус внезапно разразился хохотом, откинувшись назад.

— Да я голову на отсечение дам, но не быть войскам эльфов на моей земле! — сказал он, едва успокаиваясь. — Пронырливые крысы! Говорят, там недавно место старика заняла его дочь. Та самая с огромными... глазами. — Он потер подбородок, и на лице его появилась странная, явно неподобающая улыбка.

— Вы против Владычицы? — Миран взял кусочек нарезанных плодов, вдохнул сладковатый аромат и закинул алую дольку в рот. Вкус оказался горьковатым, и он едва заметно скривился.

— Конечно, против! Мы, значит, мучаемся от своей ангельской крови, а им все сходит с рук! Боги слишком милосердны к эльфам. Да и нечего бабе сидеть на троне.

— Ну почему же? Триединые сожгли половину Сильваниума дотла. Горели леса, деревни, животные... Гибли дети и старики. Может, нынешняя королева пытается занять свое место в глазах старых правителей. Я ее понимаю, но... выбрал более мирный путь, — Миран заговорил ровно, почти задумчиво.

— Хм, — Реликариус отправил в рот крупный кусок вяленого мяса. — А что за карта?

— Я не могу распространяться.

— Мы прибыли, Ваша Светлость. — Грубый мужчина наконец явился в зале, в окружении своих напарников. — Я настоял, чтобы охрана провела нам экскурсию по замку, чтобы мы могли эффективнее защищать вас.

— А где моя рабыня? — Не отыскав взглядом демоницу, король Валоры нахмурился.

— Рабам не место за этим столом, Миран. Это мой дворец. Мои правила. — Реликариус выжидающе начал тарабанить пальцами по столу.

— Где она? — терпеливо повторил Миран, в этот раз обращаясь к Владыке.

✧✧✧

— Убери от меня руки, ублюдок, — холодно бросила Иветта, отталкивая охранника.

— Да брось, развлечемся немного. Думала, спряталась среди свиты? А рожки все равно наружу. Владыка ведь таскает тебя как утешение, какая рабыне разница, кому отдаваться? — он снял шлем и усмехнулся.

Перед ней оказался молодой мужчина с темными глазами и смуглой кожей. На одно короткое мгновение мир остановился. Сердце Иветты болезненно сжалось. Перед ней будто стоял Годфрид. Та же жестокая усмешка, те же черные волосы, та же наглая уверенность во взгляде. Дыхание сорвалось. Зрение помутилось. В ушах возникли звуки, которых она больше не хотела помнить: тяжелое пыхтение, скрип кровати, чужие горячие руки на ее коже. Ноги подогнулись, и Иветта едва удержалась, облокотившись о стену.

— Поиграем? — голос охранника разорвал наваждение. В его руке блеснул нож.

Иви отступила, прижалась ладонями к прохладному камню. Мысли путались. Воздуха не хватало. Тело дрожало, и каждая клетка кричала одно: беги.

Она не могла убить его. Не могла позволить Мирану отвечать за ее поступок.

— Дрожишь. Неужели боишься? — самодовольно подметил он приближаясь.

Дыхание стало рваным, но вместе с ним поднималось другое. Гнев. Тот самый, что когда-то заглушал боль. Годфрид лишил ее свободы. Лишил чести. Но этот человек уже не владел ею.

Пальцы Иви сжались в кулаки. Она шагнула вперед, приняла стойку. Тело чуть наклонилось, колени пружинили под весом. Руки поднялись, прикрывая лицо и грудь. Локти плотно легли к ребрам. Дыхание выровнялось. Ярость сошла в одну точку, которую она могла удержать.

— Сделаешь еще шаг — и я сломаю тебе все, что успею, — прошипела она, не скрывая ненависти.

Гнусавый, хриплый смех эхом прокатился по покоям, в которых ее заперли. Парень провел свободной рукой по темным локонам и растянул губы в широкой улыбке. Затем вызывающе сделал шаг к дьяволице.

— Сделал. И что теперь? — он раскинул руки, словно приглашая ее к действию.

И совершил ошибку.

Дьяволица не стала ждать. Быстро оценив ситуацию, она бросилась вперед. Сделав два молниеносных шага, Иветта вложила всю свою ярость в удар. Кулак, обнажившись из Мглы, с глухим звуком врезался в челюсть охранника.

— Иви! — через миг в покои ворвался Миран. Его глаза сразу остановились на неподвижном теле охранника и взволнованной возлюбленной. — Что произошло?

Следом за ним, тяжело дыша, влетел король Харразана. Явно раздосадованный, он прижимал к груди полы своего белоснежного плаща.

— Это недопустимо! — закричал он, взмахнув рукой в сторону Иветты. — Это же моя охрана! Да как смеет ваша рабыня устраивать такое безобразие?

— Я защищала свою честь. — вставила Иветта, быстро присаживаясь на одно колено.

— Да как ты смеешь, грязная дьяволица?! — Реликариус замахнулся для удара.

— Реликариус, ваши слова и поступки глубоко оскорбляют меня, — Миран твердо встл между демоницей и королем. — Вы ведете себя неподобающе для Владыки, и это непростительно. Сегодня же мы покинем Харразан. И про яйцо дракона можете забыть. — На лбу Владыки Валоры уже пульсировала вена.

— Простите, это моя вина. Мне стоило вести себя пристойнее, — оправдывалась Иви, вскочив на ноги. Она склонила голову, стараясь смягчить напряженную ситуацию, но короли уже испепеляли друг друга глазами.

— Нет, Иви. Мы уходим.

Он схватил ее за рукав и уверенно повел к выходу, не обращая внимания на молчаливую стражу и взволнованные взгляды слуг. Это место резко отличалось от светлого и гармоничного дворца Мирана. Стены были покрыты резными панелями из темного дерева, а массивные гобелены изображали ящериц с шипастыми хвостами. Свет из редких канделябров отбрасывал резкие тени на темный мраморный пол. Воздух в коридоре был пропитан тяжелыми благовониями, от которых кружилась голова. Вдоль коридоров стояли статуи полуголых ангелов с суровыми лицами.

Весь путь до зала Иветта и Миран прошли в полной тишине. Возле дверей король остановился и обернулся к Иви. Он медленно поднял руки, мягко коснувшись ее плеч. Скользнул вниз по рукам и нежно переплел свои пальцы с ее.

— Иви, что там произошло? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Ребята пошли осматривать дворец, а меня должны были сопроводить в твои покои, как рабыню. Но... — Она замялась, стараясь подобрать слова.

— Все пошло не по плану, — подсказал он, пристально наблюдая за ее лицом.

— Да... — Ее глаза опустились к полу. Голос стал тише. — Он был так похож на Годфрида. Прости, я старалась рассчитать силы... Но тебе не стоило заступаться за меня.

Миран мягко сжал руки демоницы, чуть наклонившись, чтобы поймать ее взгляд.

— Ты не должна просить прощения за то, что защищаешь себя, — тихо произнес он. — Как бы ни обернулись события, я не позволю никому обращаться с моей женщиной без уважения. Ты не рабыня. Ты та, кто приносит в мой мир свет, которого мне всегда недоставало. Ты принадлежишь мне, а значит никто не посмеет посягнуть на мои владения, пока я жив.

Больше ничего не добавив, он решительно отворил тяжелые двери, и они шагнули в зал. Там царил шумный оживленный пир. Воины за длинным столом уже вовсю наслаждались жареным мясом, сочными тропическими фруктами и свежим хлебом, запивая все терпким соком. Кругом стояли кувшины, из которых щедро разливали напитки, а между ними ходили слуги в ярких одеждах, стремясь угодить каждому. Время от времени зал наполнялся взрывами смеха, а воздух дрожал от гулких голосов, перекрывающих друг друга.

— Мы уходим! — достаточно громко бросил Миран, не замедлив шага.

Гул стих. Свита проводила короля молчаливыми взглядами. Иви шла следом, стараясь держаться ближе. Она опустила глаза, щеки пылали от чувства, которое она больше всего ненавидела. Осуждающие взгляды, точные как стрелы, впивались ей в спину. Она знала, что никто не осмелится произнести хоть слово, но молчание оказалось тяжелее любых обвинений.

Этот безмолвный суд снова заставлял ее чувствовать себя чужой и ненужной. Шаги стали быстрее, будто она могла убежать и от людей, и от их мыслей. Люди боятся того, что не понимают, боятся чужого, боятся даже тех, кто идет рядом. Такой страх рождает злые догадки и внушает каждому уверенность, будто истина принадлежит именно ему. Но это говорит не разум. Это шепчет их раненое эго, стремясь укрыться от собственной слабости.

— Постойте! — раздался громкий голос бегущего Реликариуса.

— Нам не о чем говорить, — холодно отрезал Миран, не замедляя шага.

— Ну погодите же! — Владыка догнал его, тяжело дыша. — Прошу, простите меня. Я не знал, что эта игрушка столь важна для вас! И не ведал о деяниях своего слуги. Если хотите, я немедленно его казню!

«Видимо, очень хочет получить яйцо дракона.» — догадался Миран.

Он оглянулся на своих солдат. Те явно не ожидали столь резкой перемены. Некоторые торопливо прожевывали остатки еды, не решаясь бросить ее на тарелке. Другие шатались, держась за столы и стулья, слишком щедро отдавшись вину в предвкушении отдыха. Лица у многих были усталыми и осунувшимися. Долгая дорога, удушливый жар и постоянное напряжение выжали из них силы.

Миран перевел взгляд на Иви. Ее руки заметно дрожали. Она стояла прямо, но глаза упорно цеплялись за пол. Реликариус, напротив, производил жалкое впечатление. В его мольбах не было ни тени раскаяния. В них слышалось лишь корыстное желание сохранить выгоду отношений с Валорой. Его беглый взгляд, скомканные фразы, пот, заливающий смуглое лицо — все это вызывало у Мирана глубокое отвращение.

— Я останусь только ради своей свиты, но не ради вас, Владыка. И выделите мне другие покои. Не хочу спать там, где побывало бренное тело вашего слуги. — выпалив подавленную агрессию, он сложил руки на груди.

— Я сделаю все, что вы попросите, только останьтесь! — Реликариус сложил руки в умоляющем жесте.

Не удостоил его даже мимолетного взгляда, король Валоры взглянул на своих воинов, коротко кивнул в сторону столов.

— Можете вернуться к трапезе. А мне и моей рабыне принесите еду в покои, — последняя фраза была обращена к хозяину дворца.