Глава 27 «Связанные Судьбы»

Годы шли, но кошмары Иветты не прекращались. Каждую ночь, когда она закрывала глаза, ее снова и снова посещал Нортон. Сначала он являлся в самых разных обликах, и каждый сон был похож на Ад. Его образ был размытым, словно он был тенью. Затем его лик становился более четким, лишался отталкивающих и страшных черт. Нортон выглядел совсем молодым, его черные волосы едва касались подбородка, а глаза были преисполнены печалью. Он стоял перед Иви, но не говорил ни слова. Тишина угнетала ее больше, чем любые крики, потому что в этой тишине скрывалась бесконечная боль. Боль, которую она ощущала вместе с ним.

— Почему ты не освободишь меня? — его голос звучал почти умоляюще.

Но дьяволица молчала.

Спустя десять лет тактика Мессии изменилась. Он больше не нападал на нее, не пугал кошмарами. Нортон становился все более реальным. Его облик тоже изменился — перед ней теперь был юноша с длинными волосами, каскадами ниспадающими на его плечи. Он выглядел вполне красивым, но слишком мрачным. Его глаза, ранее полные отчаяния, теперь были скорее холодными — он принял свою судьбу и теперь просто ожидал неизбежного.

— Ты думаешь, что избавилась от меня? — отстраненно произнес он. — Но я все еще здесь. Я жду, когда ты выполнишь мой приказ.

Просыпаясь каждый раз, Иви чувствовала, как сердце ее выпрыгивает из груди, но не от страха. Нортон давно перестал пугать ее, обвинять, просить о помощи. Его присутствие становилось все более естественным — словно паразит, Мессия жил в ее голове, не давая покоя.

— Почему ты не отпускаешь меня? — девушка впервые решилась заговорить с ним. — Ты заставляешь всех думать, что я сошла с ума!

Нортон слегка склонил голову, его локоны рассыпались по плечам. Он медленно и методично начал заплетать их. Движения демона были плавными и уверенными, как будто он привык к этой рутине. Его тонкие изящные пальцы осторожно собрали волосы в тугую косу.

— Это ты не отпускаешь, Иви, — тихо ответил он. — Мы связаны... проклятием, которое ты приняла, даже если не осознавала этого. Разве ты никогда не задумывалась, почему я продолжаю приходить?

Яркие голубые глаза дьяволицы блеснули в полумраке. Она сдвинула брови.

— Задумывалась. Но не нахожу ответа. Ты — воплощение боли, Норт. Каждый раз, когда ты появляешься, ты приносишь с собой разрушения. Зачем мне это? Я страдаю!

— Так почему же сокращаешь мое имя? — Печальная улыбка заиграла ямочками на его щеках.

И правда, почему же? Его образ стал для нее таким привычным. Провести с ним сон, после того как прожила другую жизнь в реальности. Уснуть, зная, что увидишь его лицо и услышишь голос. Даже если не хочешь. Пусть он раздражает, надоедает и мешает, но все дороги все равно вели к нему. Куда бы она ни свернула, пути сходились к запечатанному дьяволу.

Время для демонов бежало слишком быстро — по ощущениям Иви, она не успевала моргнуть, как пролетали годы. Люди вокруг менялись, старели, рождали новых и умирали. И Мирана неизбежно настигала та же участь, в отличие от Нортона, который всегда оставался для нее привычным и понятным. Пусть частью себя она пыталась отринуть его, слушалась Мирана и не позволяла говорить с ним, но не в этот раз.

Мессия молчал долго, подбирая слова. Он провел здесь слишком много времени, слишком много сил потратил на попытки наладить связь, но в конце концов Иви сама пришла к нему. Оказавшись в этой пустоте, он полностью утонул в одиночестве. Было пусто. А теперь слишком громко. Норту было тяжело поддерживать контакт, и он не знал, что рассказать Иви, потому решил просто делиться своими размышлениями, в которых он достаточно проварился за эти годы.

— Страдания — это не только наказание, Иви. Это урок. Стимул к чему-то большему. Ты была права, думая, что мы связаны. Но наша связь — не одно лишь проклятие. Она стала чем-то большим.

— Я не могу понять, — глухо произнесла она. — Если страдания — это урок, то чему ты хочешь меня научить? Столько лет прошло, Норт. Я устала бороться — и с тобой, и с этим миром. Не всем суждено быть спасителями.

Нортон бесшумно подошел к Иви. Он знал о девушке все, чувствовал то же, что и она, ибо их тела стали единым целым. Все, что она тайно прятала в глубине сознания, теперь лежало перед ним, как развернутая карта. Он видел каждую ее мысль, каждый страх, каждое желание.

Мессия остановился рядом, не решаясь коснуться ее, и лишь их взгляды встретились — до боли знакомые и в то же время чужие.

— Ты борешься не со мной, Иви. Ты борешься с собой. С тем, что ты не можешь принять. Боги, ангелы, демоны... все это лишь метафоры для обозначения того, кем мы рождены. Ты ведь понимаешь, что свет и тьма — это две стороны одной монеты? Мы не можем сосуществовать в полной гармонии, пока не поймем, что каждый из нас несет в себе оба начала.

Зрачки дьяволицы сузились в две полосы.

— Почему тогда Боги так упорно делят нас на добро и зло?

— Боги ошиблись. — Мессия задумчиво накрутил выбившуюся прядку на палец. — Но я хочу это исправить. Хочу подарить миру свободу. Не только демонам, но и всем остальным.

— Свобода, говоришь? Но что ты знаешь о свободе? Ты — тот, кого запечатали. Тот, кто провел в заточении почти всю свою жизнь! Как ты можешь говорить о свободе? — Иви сжала руки в кулаки, шумно засопела.

— Потому что я научился принимать свою судьбу, а не бороться с ней. Когда ты перестаешь сражаться с тем, что неизбежно, ты обретаешь настоящую свободу. Но ты еще не готова это понять.

Их связь оборвалась, и Норт исчез на несколько месяцев. Жизнь во дворце снова вошла в привычное русло и потекла ровной, однообразной чередой. В ее снах он больше не появлялся, однако Иветта по-прежнему возвращалась в то безмолвное пространство, что мучило ее и прежде. Она старалась убеждать себя, что так даже спокойнее. Если бы он вновь принялся внушать ей свои речи о высоком и благом, она бы, пожалуй, не сдержалась. Ведь в манере Норта было что-то настойчивое и почти фанатичное.

«Да кому верить в конце концов? Богам? Норту?» — Иви не знала, не могла понять. Каждый казался не достаточно надежным, каждый мог проиграть. И она тоже могла. Если даже Боги ошибаются, как она может взять на себя такую ответственность и воскресить Мессию?

«А этого ли он добивается?» — подумала она, и выражение ее лица прояснилось.

В тот же день, словно услышав ее догадку, долгожданное сновидение вновь пришло. Пространство, которое прежде окутывало ее тьмой, теперь предстало ослепительно белым, так что приходилось щуриться, пока глаза привыкали к свету. Иветта медленно оглянулась, сжимая пальцами край шелкового платья в тон ее глазам, которое Миран привез от заморских купцов.

Норта по-прежнему не было. Ее шаги отдавались пустотой и создавали ощущение, будто она топчется на одном и том же месте, хотя сама она шла все дальше.

— Норт! Я пришла поговорить! — закричала она куда-то вдаль.

Некоторое время ничего не происходило. Дьяволица вновь осмотрелась по сторонам, ожидая, что Мессия вдруг появится из ниоткуда.

Так и произошло — пространство прямо перед ней заколыхалось, как тепловой мираж в знойное лето.

— Переговоры — хорошая тактика. — Мессия сидел в позе лотоса, скрестив руки на груди, изображая глубочайшую обиду.

— Ты был прав, Норт, — наконец сказала она. — Но я все равно не понимаю. Какой смысл вербовать меня, если я все равно не пойду тебя спасать?

— Мне одиноко. Я заперт в твоем сознании. — Мессия тяжело вздохнул. — Извини, если мои речи показались тебе слишком старомодными. Мне тяжело общаться с кем-то спустя столько времени... Я не думал... что ты... — он запнулся.

— Заговорю?

Он кивнул.

До Иви медленно доходила суть услышанного. Все это время она оставалась единственной, с кем он мог говорить, единственной, кого он мог коснуться. Он был заперт здесь, в этом пространстве, лишенный всего, чего только можно лишиться. И теперь перед ней снова стоял тот самый мальчик со стеклянными глазами.

«Что же делать?» — Иветта нервно кусала губы, переминаясь с ноги на ногу.

— Только не влюбись в меня. — поймав вопросительный взгляд Нортона, она пояснила, садясь на пол: — Миран очень боится этого. Думаю, нам еще долго предстоит делить мою голову.

— Это вообще как? Ты скорее напоминаешь мне сестру. — В ответ ее озарила невинная улыбка.

Некоторое время они молчали. Иви внимательно изучала его простую черную одежду. Затем дьяволица напрягла слух, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но, как и ожидала, вокруг царила звенящая тишина.

— Слушай... А ты реален? Или это все... просто действие проклятия?

— Реален, Иви, — разочарованно произнес он. — Но не так, как ты себе представляешь. Моя сущность больше не принадлежит этому миру целиком. Я нашел способ освободить свое сознание, связав его с камнем в твоей груди.

— Камень — это часть тебя? — Иветта удивленно вскинула брови.

— Вспомни, как моя рука проникла в твою оболочку, — в его словах зазвучало что-то болезненно личное, словно он вспоминал ту битву. — Тогда часть моей души осталась в тебе. Я вложил в кристалл часть своего сознания, чтобы мы были связаны. Я хотел сделать тебя своей слугой, но вскоре оставил эту затею.

Смешанные чувства трепета и былого ужаса на миг охватили Иветту, когда она прикоснулась к камню. Пальцы ощутили теплую, граненую поверхность, а где-то в глубине себя, в ритме собственного сердца, она уловила пульсацию кристалла. Он был с ней всегда, и все эти годы она считала его проклятием. Но это не просто проклятие. Это — сам Норт.

— Ты наблюдал за мной через этот камень? — Постепенно ее лицо становится пунцовым.

Мессия кивнул.

— Я больше не могу взаимодействовать с любым из миров. Но я могу ощущать тебя, чувствовать твою боль, твои мысли. И это стало для меня утешением. Это отвлекает... от боли. — Демон сморщил нос.

Тело Иви напряглось. Она настороженно следила за каждым движением Мессии. Было заметно, как тень сомнения отразилась в ее глазах. Подавшись корпусом вперед, она настойчиво спросила:

— А вдруг ты просто хочешь склонить меня на свою сторону? Использовать, как это делали многие до тебя?

— Раньше именно этого я и добивался. — откровенно сознался он. не отрывая от нее пламенных глаз. — Я пытался заставить тебя снять печати. Думал, что это единственный путь. Но я сдался, — продолжил он, его взгляд стал более мягким. — Я не хочу заставлять тебя следовать за мной против воли.

Мысли невольно возвращались к Марианне — к ее безжизненному телу, лежащему у его ног. Если бы он был осторожнее, если бы слушал ее больше, мог ли он предотвратить это? Взгляд Мессии расфокусировался, голос Иви перестал доходить до его сознания. Пространство вокруг исчезло, уступив место воспоминаниям: сцены битвы сменяли друг друга, вопли солдат сливались с гулким свистом стрел и лязгом мечей. Он мечтал подарить сестре мир, клялся оберегать ее всегда. Но теперь — ее не вернуть.

— Норт! Перестань! — В его плечи впились сильные женские руки. Несколько встряхиваний — и он снова вернулся в реальность.

— Прости.

Иви смотрела на него сурово. В его облике было что-то от тех немногочисленных солдат, что вернулись из Эйрисгарда, — ребят, у которых при одном взмахе меча или рыке керберуса заворачивались извилины. Они падали на землю, закрывали голову руками, будто надеясь укрыться от невидимого врага. Психика людей всегда была хрупкой. Но Норт не был человеком, и потому понять его было труднее вдвойне.

Ей самой не довелось знать, что значит терять близких. Годфрид? Нет — его она отправила в небытие собственными руками. А вот Миран... Да, Миран. Одна мысль о том, что она когда-нибудь увидит его бездыханным, заставляла холод пробегать по венам. Это случится, рано или поздно. Забвение не различает, кого щадить. Перед глазами тут же всплыли первые морщины на лице Владыки.

Иви тяжело вздохнула, вновь посмотрела на Норта — теперь уже иначе, внимательнее. Ее взгляд задержался на его глазах, красно-желтых, будто пламя, готовое вспыхнуть в любой миг, но в этом огне жила странная, глубокая печаль. Невозможно было не заметить, как сильно он походил на Энгеля Гемоку: острые черты, средний нос с легкой горбинкой и опущенным вниз кончиком, высокие скулы и та едва уловимая аура, что всегда окружала его отца. Только если от Энгеля исходил холод и угроза, то от Мессии веяло скорбью.

— И что теперь? — голос демоницы был почти шепотом.

— Теперь ты должна освободиться.

Мир перед ее глазами начал исчезать, а затем резко отдаляться, как будто она смотрела сквозь кривое зеркало. Все вокруг искажалось. Головокружение постигло ее, заставляя плотно закрыть глаза. Она очнулась ото сна. Миран тряс ее за плечи с испуганным видом.

— Иви! Проснись! Пожалуйста, проснись! — голос его был почти истерическим. Руки сжимали возлюбленную так, словно он боялся, что она уйдет навсегда.

Она несколько раз моргнула, приходя в себя и оглядываясь. Рядом стоял хмурый лекарь, внимательно следивший за ее состоянием. Миран, уже будучи мужчиной средних лет, выглядел обеспокоенным. Небольшая щетина придавала его лицу серьезность, а в чертах проступали следы времени: у глаз и рта обозначились те самые морщины, а в светлых волосах появилась... первая седина.

Иви вдруг ясно осознала, что все это произошло не внезапно. Она просто не замечала, как он менялся. Мысли об этом неприятно кольнули ее, и она опустила взгляд. Миран, уловив долгую паузу, осторожно потряс ее за плечо еще раз.

— Все в порядке. Не тряси. Уже утро?

— Игнис уже садится! — резко ответил Миран дрожащим голосом. — Я не мог разбудить тебя!

Он запнулся, не зная, как продолжить.

Демоница опустила взгляд на кристалл, окруженный черными сосудами, которые медленно начали возвращаться внутрь.

— Он снова приходил к тебе! Когда же это прекратится? — Миран прошелся по комнате большими шагами, не пытаясь сдержать раздражение. — Я ведь приказывал тебе не общаться с ним!

Лекарь, высокий мужчина с седой бородой, подошел ближе к Иветте. Внимание сразу привлекли длинные уши. Эльфы всегда славились своими магическими и целебными способностями. Его лицо было обветрено и покрыто глубокими морщинами, а узловатые пальцы были созданы для многолетней работы с травами и магией. На старце был темный плащ, из-под которого выглядывали мешочки с разными снадобьями и амулетами.

— Этого мужчину зовут Фаллер. Твой лекарь. — пояснил Миран в ответ на озадаченный взгляд Иви.

Он молча начал ощупывать область вокруг проклятия. Его прикосновения были бесстрастными и точными. Старик хмыкнул, осматривая сосуды, которые почти полностью втянулись в кристалл. — Проклятие уже было приведено в действие?

— Да... а что? — Демоница настороженно взглянула на старика, в ее голосе проскользнуло недоверие.

Лекарь склонил голову, поглаживая свою бороду, прежде чем заговорить снова:

— Если это так — оно не уйдет само.

Миран тут же поспешно подошел и сел рядом с возлюбленной у изголовья кровати. Мягкий матрас прогнулся под его весом. За эти годы король расширился в плечах и немного набрал массы.

— Ты знаешь, как снять его? — с надеждой спросил он.

— Нужно изъять камень, — ответил Фаллер, не отрывая глаз от кристалла. — Это будет болезненно и опасно, но другого способа нет.

Переглянувшись с Мираном, демоница неуверенно кивнула. Пальцы нащупали его нежную ладонь.

— Я буду рядом. — Миран переплелся с ней пальцами, аккуратно укладывая девушку на подушки.

В комнате запахло горечью трав и магических снадобий. Эльф начал подготовку к процессу. Он крепко взял в руки маленький нож из священной стали, и, поднеся лезвие к кристаллу, начал медленно вырезать его. Острие поддело твердое основание, мягко рассекло кожу. По груди демоницы потекла струйка черной крови. Иветта сжала губы, стараясь не закричать, но ее тело выгнулось от боли, как натянутая струна. Пальцы впились в руку возлюбленного, заставляя того поморщиться.

— Неужели нельзя снять боль магией?! — возмущенно вскрикнула Иви, но старик ее проигнорировал.

— Иви, все будет хорошо, держись, — тихо шептал Миран, не отводя взгляда от ее страдающего лица и поглаживая русые волосы рукой.

Кровь продолжала стекать по груди Иветты, постепенно начиная марать постель, но лекарь не отвлекался. Камень не желал покидать свою хозяйку — его поверхность плотно вросла в ткани.

— Почти... почти готово... — бормотал Фаллер.

Наконец старик извлек проклятие, оставил в груди Иветты глубокую рану, внутри которой можно было различить белую поверхность грудины.

— Залечи ей рану, — властно приказал Миран, замечая, что эльф начал собирать вещи.

Как ни в чем не бывало, старик отложил камень в сторону и быстро приложил руки к ране Иветты.

— Vulnus sana, lux cura, vitam restitue. — Руки Фаллера приятно потеплели, засветились мягким светом. Рана защекотала, зачесалась, ее края медленно соединились и разгладились.

— Все уже почти позади, — ласково проворковал Миран.

— Рана не серьезная, так что шрама не останется, — спокойно проговорил старик и, крякнув, расправил спину. На месте кристалла и правда не осталось следа. — Если что-то пойдет не так, Ваше Величество, немедленно обратитесь ко мне.

— Почему ты не снял боль?! — вновь возмутилась Иви, глядя на Фаллера.

— Рабыням не положено. — с пакостной улыбкой ответил тот.

Иветта метнула взгляд на Мирана, но тот и бровью не повел.

«Наверное, это был единственный выход», — мысленно оправдала Владыку дьяволица.

Миран расплатился с эльфом, вручив ему добротный мешочек с золотом. Ксалиры приятно звякнули, лаская слух. Лекарь растянул кожаные шнурки, достал одну из монет и довольно повертел в руке. Прищурил темные глаза и расплылся в улыбке.

— Был рад послужить вам. — Поклонившись, он исчез за массивной дверью покоев, слегка шаркая по полу.

Когда эльф ушел, Иветта осторожно взяла камень в руки, почувствовав тепло и пульсацию, исходящую от кристалла. Именно он был причиной всех ее бессонных ночей, всех страхов и кошмаров и совсем ненадолго собеседником.

— У него странное имя... Фаллер. Напоминает мне что-то... — словно пробуя это слово на вкус, демоница скривилась. — И вообще, он мне не нравится.

— Дорогая, я поднял ради тебя на уши даже Сильваниум! Ты ведь знаешь, какие эльфы гордые. Это чудо, что кто-то согласился помочь тебе. Ты ведь демоница. Не кажется ли тебе, что это немного... неблагодарно? — с легким разочарованием спросил Миран, уголки его губ печально опустились. — Он останется у нас, пока я не буду уверен, что с тобой все в порядке.

— Прости, я не это хотела сказать. — вздыхая, Иви осторожно сжала кристалл в ладони, чувствуя его слабое тепло. — Миран, могу я тебя попросить?

— Да, душа моя.

— Прикажи сделать из него подвеску. — Она протянула ему камень на раскрытой ладошке. — Самую простую и крепкую, — неохотно произнесла Иви.

Миран удивленно поднял брови, а затем нахмурился, его взгляд пронзил кристалл, как если бы это был его злейший враг.

— Я думал, ты захочешь избавиться от него, — его голос прозвучал недостаточно сдержанно.

— Раньше я бы так и сделала, — призналась она, не отрывая взгляда от кристалла. — Но после нашего последнего разговора все стало ясно. Ему просто одиноко. Он больше не пытается заставить меня его воскресить, не тревожься. — Она подняла на короля умоляющий взгляд. — Пожалуйста... Он никогда не заменит мне тебя.

— Если это поможет тебе, я сделаю все, что ты попросишь, — приняв кристалл, король тяжело вздохнул. — Хоть питомца из самого страшного существа этого мира, — добавил он с легкой улыбкой.

Иви хотела оспорить слова Владыки, но на это у нее не хватило сил.

Лихорадка держала ее еще около недели. Каждого вечера Фаллер приходил, осматривал и всякий раз заключал, что ход болезни идет как положено. Такое состояние было естественным: снятие проклятия не проходит бесследно, и телу требовалось время, чтобы прийти в равновесие.

К тому же священную сталь демоны переносили тяжело. Иви почти не сомневалась, что лекарь применил кинжал нарочно — не из необходимости, а по собственному упрямству. Раны не успели бы затянуться так быстро, чтобы требовать столь радикальной меры.

Мирану пришлось отправиться в Помону, чтобы сделать важный дипломатический шаг. Дорога туда шла через руины Диких Земель, а затем через владения Хиларскалиса. Пришлось собрать почти целое войско, дабы обеспечить ему защиту от тварей тьмы. Взять Иви он не мог — впереди его ждали не только торговые соглашения, но и давний разговор о возможном союзе, который мог бы укрепить обе стороны.

— Позволь мне поехать с тобой! Я стою сотню бойцов. Не нужно губить людей, если я могу заменить их собой, — Иветта преградила ему путь, сжав пальцами дверную ручку, словно надеялась удержать его силой.

— Я сказал нет, — Миран остановился перед ней. Лицо его было мрачным, усталым. — Я не намерен повторять это еще раз.

— Но почему? — голос ее дрогнул, хотя она пыталась говорить твердо.

— В Помоне ждут переговоры. Им нужны новые технологии и артефакты, а я рассчитываю получить земли на востоке и укрепить позиции. Демонице там не будут рады. — Он отвел взгляд. — И я не желаю подвергать тебя опасности.

Иветта сразу поняла, что он недоговаривает.

Некоторое время Помона держалась в стороне от политических дел. В разгар бедствий, что обрушились на Хиларскалис, их Владыка не стал вмешиваться. Король Хиларскалиса, стремясь расширить свои земли и подчинить Дикие Земли, сам обрек на себя опасность — пробудил темные силы, которые долгие века спали в глубине руин. Твари, сторожившие дворец Темного Владыки, вновь вышли на охоту и обрушились на хиларскальцев с неописуемой яростью, уничтожая все на своем пути и не щадя ни детей, ни женщин, ни стариков, занявших их владения:

«Да пошел Темный Владыка против Небес, да воздвиг он дворец свой из камня черного, что лежал в сердце Диких Земель. Башни его вздымались выше облаков, а врата были широки, чтоб каждый смог найти свое пристанище под его началом. И рек он всем: «Смиритесь, лишенные дети, ибо ныне стану я хозяином вашим!» Тогда из лесов мрачных и оврагов бездонных хлынули создания — когтистые, зубастые, с глазами, как горящие угли. Те, что испокон веков охраняли эти земли. Но не дрогнул Владыка, не отступил. Пламенным Сердцем и Железной Волей покорил он тварей, и стали они служить ему, как пастуху стадо.»

✧✧✧

— Карта пропала! — недавно вернувшийся Миран носился по кабинету, раскидывая свитки по полу, переворачивая полочки с книгами.

Один из свитков повалил чернильницу. Темная жидкость пролилась на документы, скрывая собой всю важную информацию, хранящуюся в них. Чернила впитались в дубовый стол с резными ножками, закапали на пол.

— Черт! — Владыка ринулся к двери, яростно дергая нитку с колокольчиком, дабы вызвать служанок.

Он носился по кабинету, обходя его вдоль и поперек, заглядывая в самые укромные места и щели, надеясь найти карту там. Вдруг за дверью послышался спешащий топот. Три служанки разных возрастов в простых, местами заштопанных платьях, без стука влетели в комнату. Одна из них была зрелой женщиной в грязном переднике, волосы собраны под платком, две другие — юные.

Рыжая девушка с карими глазами мялась позади, судя по всему новенькая. Ее лицо было иссечено старыми, изогнутыми шрамами от кинжала. Пышные формы и острые уши выдавали в служанке полуэльфийку. Для чистокровной жительницы Сильваниума в ней не хватало изящества.

Рядом с ней стояла сверстница с заплетенными в две тонкие косички черными волосами, с острым носом и большими передними зубами, что придавало ей сходство с грискорпом. Владыка звонил им так настойчиво, что они не решились задерживаться, и теперь нервно оглядывались по сторонам, ожидая указаний.

— Приберите здесь. — кинул он, растирая собственное лицо от напряжения. — И позовите мою рабыню.

— Слушаемся! — служанки поклонились и разбежались кто куда.

Старшая начала осторожно перебирать и сортировать чистые документы, грязные складывая в отдельную стопку. Женщина время от времени вытирала руки о грязный передник, пачкая его чернилами. Грискорпоподобная выбежала за водой и тряпками, а рыжая понеслась по дворцу, чтобы найти Иви. Свернув возле ее покоев, она остановилась у двери.

— Его Высочество вызывает. Он ждет в кабинете. — Девушка постучала в дверь и сразу отворила ее, отыскав демоницу взглядом.

Она сидела в кресле, поджав ноги к груди. В руках ее покоилась книга о эльфах, которую она изучала с напряженным выражением лица. Демоница судорожно листала страницы книги, бегая по ним глазами. Уже неделю она пыталась поймать лекаря на лжи, выслушивая недовольные замечания Мирана. От стука в дверь она подскочила, выронила книгу, и та с глухим звуком упала на шкуру альтисавуса.

— Что случилось? — она вскочила на ноги, быстро одергивая рубаху.

— Не знаю, но это очень срочно! — рыжая девушка бросила взгляд на книгу.

— Сордара, возьми уксус и скорее в кабинет! — Мимо пролетела та, что напоминала грискорпа, с трудом таща ведро с водой и тряпками. Казалось, хрупкая служанка вот-вот сломится от тяжести.

— Бегу! — Полуэльфийка выскочила из покоев демоницы, не теряя ни мгновения.

Иветта побежала следом за служанками, очень быстро обгоняя их. Их платья сковывали движения, мешались и не давали нормально работать. Но из-за привитых в детстве правил они даже не думали о том, что можно по-другому. Пусть на Иви странно косятся, удивленно рассматривают мужские одежды. Пусть Иви и любила платья, но эта привычка пришла к ней еще с битв, когда от того, во что ты облачен, зависела твоя жизнь.

— Владыка? — Точно ураган она влетела в кабинет. — Что случилось? Весь замок на ушах!

— Карту украли.

— Ту самую? Где тело Месси...

— Тц. — Он закрыл ее рот рукой и оглянулся по сторонам. — Да. Никто не должен знать. — приглушенно сказал он, наклоняясь ближе к возлюбленной. Разница в росте порой очень мешала.

— Где Фаллер?

— Отбыл сегодня. — Лицо короля побелело, как полотно.

«Неужели Иви была права?»

— Я отправлюсь за ним! — Иветта было рванула назад, но Владыка вцепился в ее предплечье мертвой хваткой.

— Ты никуда сама не пойдешь! Забыла, как в Сильваниуме относятся к демонам? — Он снова начал измерять кабинет шагами. — Я соберу свиту и отправлю к ним гонца. Если мы явимся туда без приглашения, будет плохо. Тем более нам пересекать Харразан... Туда тоже нужно будет отправить весточку.

Иветта раздраженно закатила глаза. Бессмысленные традиции, игры с разделениями на страны, выдуманные линии на картах — все это вызывало у нее лишь раздражение. Но она понимала, что иначе не выйдет. Ей точно не суждено быть королевой.

— Если мы пошлем гонцов на драконах прямо сейчас, за день получим ответ от Харразана, за два — от Сильваниума. Перелет займет еще два дня, — Миран продолжал ходить, считая на пальцах, словно в подтверждение своих слов.

Как только король отправил гонцов, время стало тянуться невероятно медленно, а дни превратились в невыносимо долгие недели. Иветта почти привыкла слышать слово «рабыня» с уст короля. Это было не столько унижением, сколько попытка уберечь ее от вопросительных взглядов прислуги и гостей.

Точно так же она старалась звать его только «Владыкой» на людях. Ее душа, без сомнений, скучала по временам, когда она была генералом, когда могла сама принимать решения, когда не была обременена постоянной скрытностью. Дьяволица порой жалела, что не использовала свободу, которую она имела, будучи во главе войск.

Ночь окутала мир своим мрачным покрывалом, выпуская из своих пут Селену и Миру. Это означало, что Владыка скоро завершит свои королевские дела. Но Иви больше не могла ждать. Ноги сами понесли ее в кабинет Мирана.

— Миран? — Она тихонько зашла, закрыв за собой дверь.

Мужчина уснул прямо на столе, его блондинистые волосы рассыпались по дереву, на котором все еще остались пятна от чернил. Уксус не смог вывести их до конца и теперь Владыка ожидал новый стол от своих мастеров. Звук шагов заставил его поднять голову.

— Иви? — Он сонно поднял голову.

— Не хочешь немного расслабиться? Мы давно никуда не выбирались, — Иви обошла стол и крепко обняла короля, прижимая его к своей груди.

— М-м-м... — протянул король, сонно хлопая светлыми ресницами.

— Мне скучно. Развлеки меня как-нибудь!

— Кстати о развлечениях, — зевая, он потянулся к шкафчику в столе, открыл его и, немного покопавшись, достал что-то. — Пока не забыл.

— Что там? — глаза Иви заискрились. Она обожала подарки.

— Закрой глаза.

— Закрыла.

В руку легло что-то теплое и пульсирующее, пальцы скользнули по граненой поверхности и нащупали кожаную ленту. Демоница встрепенулась и тут же распахнула глаза. В ее ладони лежал кристалл, красиво обернутый кожаной веревкой.

— Ты правда сделал его! — Она тут же надела его на шею. — Спасибо!

— В виде украшения он тебе идет намного больше, — Владыка приподнял уголки губ, наблюдая за радостью возлюбленной.

Он обвил девушку за талию и с удовлетворением набрал полные легкие аромата аквилониевого мыла. Действительно, они давно не выходили из дворца. Приходилось маскироваться и тайно уходить, чтобы избежать лишних глаз. Он потянул Иви к себе, усаживая на колени, и положил подбородок на ее плечо. Она была такой теплой. Такой родной. По его сердцу разлилось приятное чувство, которое сразу унеслось вниз.

— Кажется, я знаю, как еще могу тебя развлечь...

Его сон словно рукой сняло. Хитро улыбнувшись он заправил ее русую прядь за острое ухо. За эти годы волосы демоницы отросли до плеч, и Миран все никак не мог привыкнуть к этому мягкому образу. В его воспоминаниях она всегда была воинственной женщиной. Заерзав, Иви залилась краской. Близости у них тоже давно не было. Руки машинально потянулись к пуговицам шелковой рубахи, пухлые губы прильнули к коже, усыпанной родинками.

— А если кто-то зайдет? — шепчет она, обжигая кожу короля дыханием.

— А тебя это когда то смущало? — В серых глазах Мирана появились искорки и одним рывком он усадил дьяволицу на стол.

Сильные руки сорвали с нее штаны, легли на обнаженные бедра. Иви блаженно прогнулась в спине, напоминая грациозного ноцифекса, прикрыла глаза. По ногам побежали мурашки, поднимаясь по животу и ребрам. Кровь прилила к низу, ниже пояса свернулся тугой комок. Она схватила мужчину за волосы, настойчиво опуская вниз.

Владыка лишь ухмыльнулся, оттягивая ткань ее нижнего белья. Его язык быстро нашел место, которое так настойчиво требовало внимания. Сладкий стон сорвался с уст демоницы, лаская слух Мирана.

— Я хочу тебя. — наконец произнесла она, отстраняя мужчину от дрожащих бедер.

Пряжка ремня зазвенела под торопливыми движениями Владыки. Штаны спустились на пол вместе с бельем, обнажив его. Одним плавным движением он стал с Иви единым целым. Рукой Миран скользнул по изгибу талии, коснулся небольшой груди, сжимая ее. Крепкие ноги Иви обхватили его бедра плотнее, заставив Мирана погрузиться глубже и пройтись волне жара по их телам.

— Ты невероятна, Иви, — бормотал он.

Документы мялись под Иветтой, разлетаясь в стороны. Ее пальцы скользнули вниз, помогая достичь вершины наслаждения. Ускорившиеся движения короля заставили ее впиться в край стола свободной рукой, и тот угрожающе зашатался под его напором. Резкие шлепки заполнили кабинет, недвусмысленно выдавая, что здесь происходит.

— Нам нужно быть потише... — она едва могла говорить от такого темпа. Иви оборвалась на очередной стон, когда Владыка сменил ее руку своей.

— Раз ты моя «рабыня», я имею право наказывать тебя так, как сам считаю нужным. — Он сдул влажную от пота прядь со лба и подмигнул ей. В его словах не было злого умысла, ведь руки его с такой нежностью касались ее тела.

Невзначай Иви расстегнула пуговицу его рубахи, откуда выглянул багровый след.

— Что это? — пытаясь говорить вопреки быстрым движениям Владыки, она отодвинула край рубахи.

— О чем ты?

Иви коснулась пальцами следа.

— А, это... ударился по пути в Хиларскалис.

Не дав ей сказать и слова, он глубоко впился в ее губы.