Глава 25 «Благословенный Сбор»

Месяцы текли, и узы их крепли. Иветта начала раскрываться Мирану. Все чаще делилась сокровенным, а он внимал молча, не прерывая и позволяя словам возлюбленной литься свободно. Они проводили вместе часы, порой откладывая дела, дабы насладиться обществом друг друга.

В садовой тиши пара вела речь о грядущем или просто наслаждались моментом. Вечерами у камина строили планы, делились былым. Иветта ощущала, что рядом с Мираном слабости, прежде запретные, становились дозволенными. Его присутствие стало для нее необходимым, хоть и признавала она это не сразу. Владыка, несмотря на королевское бремя, неизменно находил для нее время. Ему любо было видеть, как Иви преображается, позволяя себе быть собой.

Дни Иветты как генерала истаяли, словно вымысел, которого не было. Мир забыл и ее, и Мессию. Подвиги растворились в потоке новых событий; даже те, кто помнил Нортона, не желали ворошить прошлое. Лишь сны по ночам мучили демоницу, а кристалл в груди теплым биением напоминал о прошлом.

Для Иви и Мирана такое забвение стало свободой: не стирая былого, оно позволило отпустить его. В мире, где раны затянулись, они нашли силы жить дальше.

Осень пришла неотвратимо, унося летнее тепло. Листья на деревьях золотились и багрянели, словно по лесам разлилось пламя. Воздух свежел, утренние туманы все чаще стелились по земле, придавая пейзажам таинственный оттенок. Мир затаил дыхание в преддверии Благословенного сбора — великого осеннего праздника, венчающего урожай.

В королевстве готовились к Благословенному сбору с особым тщанием. Это был не только праздник урожая, но и час благодарения богам за милости и мольбы о покровительстве в грядущем году. Для большинства же, включая вельмож, он служил поводом к пышным торжествам и осеннему балу.

Столица Терсар, как и прочие города, преображалась заранее. Улицы украшали гирляндами из осенних листьев и факелами, что по вечерам заливали площадь светом. В воздухе витали ароматы пряностей, меда и свежего хлеба. Из домов и трактиров лилась музыка.

Королевский дворец преображался с особым великолепием. Зал устлали золотые драпировки, воплощающие щедрость осени, а в центре возвышалось древо плодородия, увитое гирляндами фонариков с живым пламенем. Огоньки мерцали за стеклом, отбрасывая теплый свет. Прислуга хлопотала, развешивая светильники и готовя все к великому балу. Гости стекались со всех концов Валоры, дабы разделить праздник.

В покои королевской рабыни вошли служанки, ступая бесшумно по пушистому ковру из меха альтисавуса. Шерсть этих созданий напоминала мягкий бархат и высоко ценилась среди знати. Голова зверя встречала гостей разинутой пастью с огромными клыками, а в четырех глазницах мерцали янтарные камни, наполняя комнату зловещей атмосферой.

— Мы пришли подготовить вас к балу, — с легким поклоном сказала старшая из служанок.

— Подготовить меня? — спросила Иви с ноткой сомнения в голосе. — Я не думаю, что мне стоит там быть...

Служанки переглянулись, но старшая из них с улыбкой ответила:

— Его Величество лично настоял на том, чтобы мы вас подготовили, госпожа. Он хочет, чтобы вы были рядом с ним на балу. Это его желание, и мы сделаем все, чтобы вы выглядели как королева этого вечера.

Сердце Иветты дрогнуло. Непривычная к таким речам, особенно ныне, она тем не менее почитала волю Мирана законом. Кивнув, она дозволила служанкам приступить.

Женщины трудились с отточенным искусством: расчесывали короткие пряди, придавая им слегка небрежный вид. Кожу Иви покрыли золотистым маслом, и она засияла на свету. На дьяволицу надели пышное черное платье с облегающим лифом, который оттенял стройность ее стана, горловину вили золотые нити в узоре ветвей и листьев. Когда все было готово, старшая служанка поднесла резную шкатулку. Иветта, погруженная в раздумья, не сразу заметила ее, но при открытии крышки взор ее невольно приковался к сокровищу внутри.

— Это подарок от Его Светлости, — объяснила служанка, передавая коробочку Иви.

Внутри лежало колье изысканной работы. Золотую поверхность покрывали тонкие узоры переплетенных ветвей, вырезанные с отменной точностью. Листья, усыпанные светлыми камнями и плавно огибающие стебли, мерцали при свете. Владыка явно поручил украшение лучшим мастерам задолго до Благословенного сбора.

— Это... невероятно, — Иветта осторожно коснулась украшения пальцами.

Служанки бережно надели на нее колье. Взглянув в зеркало, Иветта узрела не былого генерала, не рабыню, а избранницу, достойную Светлого Владыки. Добавив последние штрихи, женщины, почтительно склонившись, удалились, оставив ее в одиночестве. Тишина вновь объяла покои. Некоторое время Иви взирала на свое отражение: внешне — аристократка, но внутри нечто мешало ощутить себя таковой.

Закрыв глаза, Иветта сосредоточилась. Демоническая сущность мало-помалу таяла: кожа порозовела, рога и хвост растворились в воздухе, ярко-голубые глаза сменились спокойными серыми, присущими смертным. Образ ее ныне был безупречен, вписываясь в общество, где ей предстояло явиться. Таково решение для бала было верным, ведь Иви не хотела запятнать репутацию Мирана.

«Эти месяцы... Я ведь прячусь. Прячемся мы оба. Столько времени скрывались от чужих глаз, как будто наши чувства что-то неправильное. Почему я продолжаю убеждать себя, что не достойна его?»

«Это не я. Я — не та, кто может стоять среди аристократов и вести себя так, словно я часть их мира. Для всех остальных я лишь рабыня, отродье, скрывающее свою природу под маской человеческого облика. Может быть, так и лучше для его репутации... для его положения. Но не для меня.»

Дьяволица медленно заскользила подушечками пальцев по гладкой поверхности изысканного подарка, чувствуя его вес на своей шее.

«Сколько еще я смогу притворяться? Эти месяцы... Просто невыносимы».

Вспомнив, как они прятались в башне, словно юнцы, она едва улыбнулась. Ирония этого места не ускользала от Иветты — именно оттуда она когда-то сбежала от Мирана.

Бежало и время, пока источник ее мыслей сидел за массивным деревянным столом, почти скрытым под горой документов и свитков. Большой кабинет был залит золотыми лучами от высоких окон, но несмотря на это, настроение у Светлого Владыки было далеко не светлым. Праздничное убранство замка уже сверкало, в ожидании гостей, но его ум был занят далеко не предстоящим балом. Перед ним лежали бесконечные бумаги, требующие его подписи, печатей и решения. Работа короля никогда не прекращалась, даже в дни таких праздников, как Благословенный сбор.

Слишком много документов, слишком мало времени. Он уже привычно ставил печати на свитки, передвигая их в одну или другую сторону стола. Некоторые были прошениями — отказывал или одобрял, не углубляясь в суть, если решение было очевидным. Другие касались государственных дел — налоги, договора, вопросы территорий. На многие он ставил подпись, иногда добавляя короткие замечания.

«Снова одно и то же... Каждый год одно и то же, но... теперь еще хуже.»

Его мысли вновь обращались к источнику вечного раздражения. Ангелы. Они вознамерились явиться на бал, и он знал, что не из одной лишь учтивости. Нет. Это была небесная проверка, чтобы пернатые лазутчики совали свои носы туда, куда им не надлежало.

«Снова будут наблюдать, выискивать повод обвинить меня», — Миран сжал кулаки под столом, чувствуя, как злость медленно разливается по телу. Он не доверял Небесам и не терпел подчинения. Их слова о справедливости казались ему пустым звуком. Все, чего они жаждали, — это власть и контроль. Над ним, над его страной, над самим миром.

Он взял очередной свиток и развернул его. Это оказался договор о поставках из северного королевства Эйрисгард. На лице Мирана мелькнула легкая улыбка. Вопрос был прост, почти формальный. Он быстро подписал документ, наблюдая, как перо мягко скользит по гладкой поверхности пергамента.

Северное королевство поражало Владыку своей суровой красотой. Находясь на самом краю континента, оно имело доступ к Тарнэйру — безбрежному океану, что омывал единственную землю этого мира. Эйрисгардцы бороздили его воды на тяжелых кораблях, закидывая сети в ледяные глубины и вытаскивая из них громадных рыб, обитающих далеко от берега.

Миран помнил, как в детстве бывал там с родителями. Отец получил приглашение во дворец; матушка улыбалась, перебирая золотистые кудри и пряча их под шапкой, потом кутала сына в шарфы. В груди короля разливалось тепло, будто он отпил горячего молока. Суровый край манил его. Причудливые избы, разбросанные по снежным равнинам, дышали запахом сушеной рыбы и водорослей, а в воздухе витала древняя, первобытная сила, которая казалась неотъемлемой частью этого края.

Но стоило ему отложить этот свиток, как злость возвратилась. Открыл прошение о земельном споре. Резким почерком вывел «отказано» и отбросил свиток на край стола.

Раздался осторожный стук в дверь. Миран, утонувший в бесконечной рутине бумаг, лениво поднял взгляд и бросил короткое «мг», ожидая того, кто осмелился прервать его. Лицо Владыки уже готовилось исказиться от раздражения, но, увидев вошедшую ангелицу, прибывшую на бал, он усилием воли смягчил выражение. Натянув на себя вежливую улыбку, Миран лишь мысленно молился, чтобы она не выглядела столь же натянутой, как и его терпение.

— Владыка, все гости ждут тебя, — произнесла светловолосая девица, окидывая его унизительным взглядом и накручивая локон на палец.

— Прошу прощения, я погряз в работе, — сдержанно ответил Миран. — Перед предстоящим годом меня буквально закидывают свитками. — Он встал со стула и добавил: — Я скоро присоединюсь к гостям. Можете идти.

Миран потер виски и отвел взгляд к окну. За стеклом ветер гнал алые листья, и их огненный танец на миг отвлек его от тяжелых мыслей. Он почти утонул в этом зрелище, когда резкий хлопок ладоней вернул его к действительности. Ангелица, раздраженно вздохнув, подошла ближе, цокая каблуками и покачивая бедрами. Усевшись на подоконник, она смотрела на него с ленивой, насмешливой улыбкой.

— Владыка, тебе скоро исполнится тридцать, а ты до сих пор не выбрал себе избранницу, — сказала она, слегка потянув его за воротник.

Ее прикосновение вызвало у Мирана новый приступ раздражения.

— А... понятно. — промолвил он одними губами.

— Что? — ангелица нахмурилась, отбросив волосы назад. Ее тяжелые серьги слегка звякнули.

— Ничего, — ответил король с ледяной невозмутимостью, его глаза оставались холодными, словно два кусочка льда, созерцая ее. Стало очевидно, зачем ангелы решили явиться.

— Триединые ждут твоего наследника, — продолжала небесная дева, приближаясь к Владыке так близко, что дыхание ее почти касалось его губ. — Я надеюсь, что мы с тобой поладим.

— Мы не поладим. — Миран одним резким движением отстранил ее от себя. Быстрыми шагами он направился к выходу, практически выбегая из кабинета.

Еще миг — и его пальцы сомкнулись бы на тонкой шее этой надменной девицы. В воздухе стоял сладкий аромат ее духов, от которого подступала тошнота. Миран направился в купальни, желая смыть с себя ощущение фальши. Холодная вода быстро остудила кожу, но мысли остались все такими же раскаленными.

«Небеса вспомнили об их старом обряде именно сегодня», — с горечью подумал он.

«Им нужен наследник с ангельской кровью, но я никогда не позволю этому случиться.»

Вглядываясь в зеркало, Миран поправил свой белоснежный наряд. Ткань безупречно облегала его плечи, подчеркивая величавую стройную осанку, а золотистые нити, прошитые по краям, напоминали о торжестве Благословенного сбора. В ушах Владыки мерцали изящные кольца из чистого золота. Король слегка склонил голову, оценивая отражение, будто убеждаясь, что все безупречно, и направился в бальный зал, где уже ждали гости.

Владыка вошел в зал уверенной поступью, и все взгляды обратились к нему. В одной руке он держал бокал вина, взятый со стола, уставленного яствами, а на лице играла вежливая, чуть натянутая улыбка. Подойдя к центру зала, Миран поднял бокал.

— Друзья мои, сегодня мы собрались, дабы воздать честь Благословенному сбору, времени благодарения и обновления, когда жатва вознаграждает труд, а сердца готовятся к грядущему году, полному испытаний и свершений.

Произнося эти слова, Миран мысленно усмехнулся. Среди светлых и высших чинов считалось признаком утонченности говорить витиевато. Он ненавидел это искусственное величие, но знал, что иначе подвергнется насмешек со стороны присутствующих ангелов.

— Да будет сей праздник знамением нового начала для всех нас, — продолжил он, — напоминанием, что свет не меркнет даже в час испытаний, и что единство сильнее любой бури.

Владыка сделал короткую паузу, окинул зал спокойным взглядом и на миг позволил себе отступить от роли правителя, украдкой отыскивая ее — Иветту. Она должна была быть здесь, среди гостей, но взгляд все еще не находил ее. Сердце на мгновение ускорило свой бег, однако Миран почти сразу заставил себя вернуть привычное хладнокровие.

— Осень — порa преображения. В сей поре земля, насытившись плодами, склоняется к покою, дабы возродиться вновь, когда придет ее час. Так и мы, дети Валоры, должны с благодарностью принимать перемены, ибо в них сокрыта воля Триединых. Пусть сердца наши не знают страха перед грядущим, но встретят его с достоинством и верой.

Он на миг отвел взгляд в сторону, вновь надеясь увидеть Иветту, но зал оставался для него безликой толпой. Тогда Владыка поднял бокал выше, и голос его окреп:

— За нас, за плодородие земель Валоры и за священное единство, что связывает нас под Небесами! Да откроет Благословенный сбор путь к изобилию, к силе и к будущему, где не угаснет свет наших трудов.

Гости ответили одобрительным гулом, поднимая бокалы, и Миран пригубил вино, сохраняя на лице спокойствие. Но мысли его уже были далеко от произнесенных слов. Он вновь искал ее взглядом, надеясь увидеть среди толпы знакомый силуэт.

На одном из балконов он наконец различил фигуру Иви. Легкий вздох вырвался из груди, напряжение спало, уступив место облегчению. Взяв со стола еще один бокал, Владыка направился к рабыне, чувствуя, как нетерпение толкает его в спину.

Он почти достиг цели, когда кто-то резко налетел сбоку, и рубиновые капли вина расплескались по белоснежному пиджаку. Миран замер. Холодная жидкость быстро впиталась в ткань. Подняв взгляд, он увидел перед собой одного из ангелов.

— От тебя веет скверной, Владыка, — прошипел тот сквозь сжатые зубы, наклонившись к уху короля.

В следующее мгновение лицо ангела озарила безупречная улыбка, и он поспешно принялся вытирать пиджак Владыки белоснежным платком. Миран, сохраняя то же спокойствие, наблюдал, как чистая ткань превращается в алое пятно, оставляя на кашемире следы, похожие на кровь.

— Прошу прощения, Владыка, — произнес ангел с безупречной вежливостью, склонившись в поклоне, будто ничего не случилось.

Миран улыбнулся чуть шире, отвечая с той же холодной любезностью.

— Не беспокойтесь, все в порядке.

Оставив ангела, он вновь подавил рвущуюся злость и направился к балкону, где стояла Иви. Чем ближе он подходил, тем сильнее его взгляд смягчался. Когда он наконец приблизился, все внутри него наполнилось безмолвным восхищением. Она стояла, опираясь на перила, ее фигура была укутана багровым светом. Миран удовлетворенно заметил колье, что он подарил ей.

Его лицо озарила искренняя улыбка, когда он поравнялся с Иветтой.

— Ты так прекрасна. — Владыка облокотился на перила балкона. Он вдыхал свежий осенний воздух, наполненный ароматом опавших листьев.

Чуть повернув голову к Мирану, Иви молча взяла бокал. Их пальцы на миг коснулись друг друга, но ни один не позволил себе большего. Бокалы тихо звякнули, и они выпили. Лицо девушки оставалось серьезным, почти напряженным, но в глазах теплилась та же нежность, что и прежде.

— Почему ты не вышла к гостям? Я рад видеть тебя здесь, но хотелось бы, чтобы ты была ближе...

— Мне не место там, — тихо пробормотала она. — Я даже скрыла свой облик, чтобы не смущать их. Ты же знаешь, как они смотрят на меня.

— А я люблю твои рога, хвост и острые уши. — Миран наклонился к ней ближе. — Они такие же, как и ты — уникальные. К тому же в человеческом облике тебя не так-то просто узнать.

Щеки дьяволицы слегка зарделись.

— Ты покраснела.

— Это свет Игниса. — солгала она.

Игнис и правда уже стремительно садился за горизонт, его последние лучи мягко алели на их фигурах, окутывая все вокруг теплым, почти магическим светом. Дьяволица слегка покачивала рукой, наблюдая, как серебристое вино плещется по стенкам бокала. Легко коснувшись носом его края, она втянула цветочный запах, забавно дернув кончиком носа. Легкий блеск остался на ее устах после глотка.

— Amor Selenae? Эльфийское?

— Да, твое любимое, — Владыка хитро щурил серые глаза, рассматривая губы возлюбленной.

Выпив вино залпом, мужчина быстро покраснел до кончиков ушей. Он то и дело поглядывал то на Иви, то на зал, переминаясь с ноги на ногу и не находя покоя.

— Пойдем со мной, — внезапно сказал он, протягивая руку и оставляя бокал на периле балкона. — Позволь пригласить тебя на танец.

— А если меня узнают?...

— Не узнают.

Она посмотрела на него с легким сомнением, но все же вложила в его руку свою, так же оставляя свой бокал. Быстро опьяневший Владыка повел Иви в зал, где музыка наполняла пространство нежным, немного печальным ритмом. Они встали в центре, и мелодия сама подсказала им движения. Дьяволица, забыв о своем грешном происхождении и всех предрассудках, доверила себя Владыке.

Они двигались плавно, словно те листья, кружась в воздухе под порывами ветра. Король вел ее осторожно, но уверенно, его рука мягко поддерживала Иветту за талию. Их взгляды были прикованы друг к другу, мир вокруг исчезал, оставляя только двоих возлюбленных в этой волшебной симфонии.

Бывший генерал то и дело наступала королю на туфли, стыдясь и пряча лицо на его груди. Благо, она очень быстро приловчилась этого не делать. Гости, стоявшие поодаль, начали обращать внимание на Владыку, который грациозно двигался по залу с неизвестной дамой.

— Кто она? — прошептала одна из аристократок, удивленно глядя на Иветту. — Не припомню, чтобы видела ее раньше.

— Должно быть, какая-то графиня с Эйрисгарда, — тихо ответил другой голос. — Иначе как бы она оказалась в такой близости к Его Высочеству?

— А быть может она из Помоны?

Похожие фразы и перешептывания пролетали между гостями. Для них Иви была просто элегантной женщиной в изысканном наряде, танцующей рядом с королем. Никто не знал ее истинной сущности, никто не видел за ее человеческим обликом демоницу. Подслушав это, девушка не удержалась и тихо хихикнула, пряча улыбку за опущенной головой. Она с облегчением расслабила плечи, выпрямила спину и наконец встретила взгляд своего Владыки.

«Теперь никто не скажет, что рядом с королем танцует презренная дьяволица,» — подумала она.

До самой поздней ночи Миран и Иветта пили вино, танцевали и смеялись, забыв обо всех невзгодах. Гости уже начинали расходиться, а они все еще кружились в танце, словно время остановилось для них одних. Иви, сперва избегавшая посторонних взглядов, теперь была полностью вовлечена в веселье. Она легко вступала в разговоры с дамами из дворянства, будто взаправду принадлежала их миру.

— Вы правда с севера?

— Конечно. — лгала Иви, не краснея.

— Слышала, что Эйрисгард — это сплошной лед и холодный ветер? — спросила одна из девиц в бархатном алом платье. Ее голос напоминал сотню звенящих колокольчиков.

— О, вы не представляете! Эйрисгард — это не просто лед и ветер. Там живут существа, такие, каких вы и представить себе не можете. У нас есть великие ледяные драконы, которые спят под толстыми слоями снега и просыпаются лишь раз в сто лет, чтобы выпустить на мир ледяное дыхание. А еще, — она наклонилась ближе к девушкам, понижая голос, — там существуют такие рыбные блюда, о которых вы никогда не слышали. Вода Тарнэйра скрывает настолько больших тварей, что их хватит, чтобы накормить целое королевство! Однажды я видела, как в порт приплыл корабль, а на ней лежала рыба с зубами размером с кинжалы! Ее едва уловили сети длиной в сто ярдов!

Девицы, ошарашенные рассказами, смотрели на Иветту с открытыми ртами.

— Правда?!

— Конечно, правда, — сдерживая смех, ответила Иветта. Ее голос звучал настолько убедительно, что девицы полностью погрузились в ее истории, не подозревая, что перед ними стоит королевская рабыня.

Наблюдая за этой сценой, Владыка чуть улыбнулся уголком губ. Он знал Иви и ее любовь к подобным шуткам. Ее умение так легко вливаться в любую компанию всегда его поражало.

Когда ночь подошла к концу и последние гости наконец разошлись, дворец опустел. Музыка смолкла, светильники потускнели, а гул бала затих, оставив лишь тихий шепот надвигающейся непогоды за окнами. Миран, уставший, но довольный, взял Иветту за руку; она уже слегка покачивалась от выпитого.

— Пойдем, — тихо сказал он, ведя ее по пустым коридорам замка.

Демоница, не задавая вопросов, шла за ним в королевские купальни. Воздух наполнился паром и ароматом трав. Владыка молча снял пиджак, запятнанный вином, и опустил руку в теплую воду. Иви сбросила платье и медленно вошла следом. Масла на ее коже смешались с водой, образуя золотистые узоры, словно невидимый художник коснулся ее кистью.

— Эта ночь... — она замялась, — была невероятной.

— Мы заслужили отдых. — Миран сел рядом, прислонившись к краю, и коснулся ее веснушчатой щеки. — Я не мог отвести от тебя глаз.

Тепло воды сняло усталость, и дьяволица решительно устроилась на его коленях. Ее руки мягко скользили по его спине, задерживаясь на родинках, усеявших ее, словно стеллы на небе. Голова опустилась на плечо короля, вдыхая его запах с нотками эльфийского вина.

— Ты тоже был восхитителен, мой Владыка, — прошептала она.

Иветта подняла голову, ее глаза засияли весельем.

— Но эти девицы! Они правда поверили, что я эйрисгардка! — с этими словами она внезапно разразилась заразительным смехом, что эхом отразился от стен.

Зараженный ее смехом, Миран не смог сдержаться и тоже громко рассмеялся.

— Мне нужно кое что сказать... — вдруг затих он. — Сегодня ко мне подходила ангелица, — его голос приобрел нотки раздражительности, — и предложила мне родить наследника. Небеса, видите ли, обеспокоены! — Король бросил взгляд в потолок, сквозь зубы сдерживая приступ тошноты от одного воспоминания о зловонном парфюме.

Взгляд демоницы стал серьезным и обеспокоенным. Она отвела глаза в сторону, а затем тихо произнесла:

— Может, она права? — ее неуверенный голос фонил болью.

Они оба знали, что вопрос наследства всегда висел над королем.

— Нет, Иви! Я не могу посмотреть ни на одну женщину, кроме тебя.

Он крепко прижал ее обнаженное тело к себе, словно боясь, что она может исчезнуть. Его дыхание стало тяжелым и нервным. Владыка провел рукой по спине девушки, пытаясь успокоить ее, а заодно и себя.

— По правде говоря, я не хочу, чтобы мой ребенок унаследовал эту кровь, — продолжил он, его голос стал задумчивым. — Небеса не отпустят нас так легко. Они следят за каждым моим шагом, и этот сегодняшний ангел... он не просто подошел. Он специально пролил на меня вино, и сказал... неприятные вещи. Я боюсь, что они станут мешать нам.

— Связь ангелов с демонами или людей с демонами не так редка, они не могут уличить тебя в том, что делают сами. — Дьяволица нежно взяла короля за подбородок, провела большим пальцем по его губам.

Решив больше не скрываться, Иветта вернула себе истинный облик. Из-под волос проступили рога, хвост мягко скользнул по воде, а острые уши дрогнули от близости Владыки. Она подняла руки к его лицу, кончиками пальцев коснулась щек, желая стереть с них следы утомления. Дьяволица не думала о будущем, не страшилась Небес. Сейчас существовало только одно — мгновение, в котором они были вместе.