Глава 24 «Суд»

Королевский зал суда дышал мрачным величием. Белые готические колонны терялись в тени, а свет из витражных окон лишь изредка прорывал мрак. Гобелены с изображениями древних битв ниспадали со стен. В дальнем углу зала, у стены, сидел летописец. Перед троном Верховного Судьи стояли советники в темно-синих мантиях с золотыми узорами. Сам Судья держал в руке Весы Справедливости — черную и белую чаши, соединенные серебряной цепью. Лучи света, пробиваясь сквозь окна, высвечивали в воздухе медленный танец пыли.

На возвышении стояла Иветта, закованная в священную сталь. Металл обжигал кожу, оставляя багровые кольца на кистях и щиколотках. Верховный Судья Иеремиил настоял на этих мерах, опасаясь, что демоница способна причинить вред даже в изнеможении. Голубые глаза Иветты с узкими вертикальными зрачками смотрели на присутствующих без мольбы и без покорности, хотя тело едва держалось на ногах. У трибуны стоял Миран, держа перед судьями свитки и пергаменты, испещренные печатями и подписями.

— О, носитель Весов Справедливости, я представляю вам свидетельства, собранные с великим трудом. Здесь записаны слова тех, кто видел, как воля генерала Иветты была подчинена магии. Проклятие исказило ее разум и заставило действовать вопреки ее натуре. Ее действия — это не выбор, а результат злого умысла Мессии, направленного на мое уничтожение. Прошу принять это во внимание.

Его слова прозвучали настойчиво, разнеслись под сводами зала, заставляя каждого задуматься. Советники и судьи переглянулись, но никто не осмелился возразить. Иеремиил молча кивнул, пристально разглядывая Иви, словно пытаясь проникнуть в ее грешную душу. С менторским хладнокровием Судья наблюдал, как один из советников берет свитки из рук Мирана и быстро несет к нему.

Три пары белоснежных крыльев едва колыхнулись, когда Архангел вытянул руку, чтобы принять свитки. Быстро пробежавшись взглядом по строкам, он выискивал, к чему можно придраться.

— Принимаю к сведению представленные тобою доводы, Светлый Владыка. Однако, сколь бы ни были мы склонны признать дьяволицу жертвой обстоятельств, надлежит помнить: по рождению она остается повинною пред Небесами. — Он оторвал глаза цвета битого стекла от документов и взглянул на короля. Весы в его второй руке колыхнулись.

Из зрительских мест послышались шепоты и возмущенные возгласы. В зале собрались те, кто называл Иви товарищем, и те, кто втайне или открыто ее ненавидел. Ряды заполнили военные всех званий: юные солдаты, еще не пропитавшиеся запахом смерти, сидели рядом с седыми ветеранами, помнившими каждую битву.

— Почему ее не приговорят к смертной казни?

— Это не справедливо!

— Она предала нас!

Иеремиил поднял руку, требуя тишины.

— Понимаю ваше негодование, — произнес он с силой в голосе, — ибо воля Небес непреложна, и нам надлежит следовать ей без колебаний. Недавние события, связанные с потомками аристократического рода демонов, ясно засвидетельствовали, что исключений больше быть не должно.

Зал суда вновь заволновался, зашептался, перекидываясь возгласами. Миран поймал растерянный взгляд возлюбленной. Нет, это не должно закончиться так. Его сердце забилось быстрее, и он глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями. Судья поднял Весы Справедливости. Черная чаша медленно начала опускаться вниз.

— Верховный Судья, я готов наказать дьяволицу лично, — вмешался Владыка. — Она лишится того, что ценит больше всего: свободы. По законам Валоры, ее статус генерала может быть аннулирован, а сама она приговорена к рабству. Это станет для нее куда более суровым наказанием, чем смерть.

Иеремиил опустил весы.

— Светлый Владыка, — начал он, и голос его зазвучал, как скрежет металла, — все мы сознаем, что держать демонов в рядах войска благо и сила. Их крепость и боевое умение неоценимы. Однако если ныне мы не явим свою власть, не воздвигнем наказание в назидание, другие демоны сочтут дозволенным все; тогда их дерзость обрушится на нас. Эта дьяволица пыталась отнять у тебя жизнь — об этом знают все. Ее поступок заслуживает смерти, и никакие оправдания не скроют истины.

— Я понимаю вашу страсть. — Миран не сдавался. — Но разве мы, в ком течет кровь святейших, не должны быть осмотрительны в своих решениях? — Он начал говорить более уверенно, чуть поднял подбородок и развел руки в стороны. — Мы все знаем, что генерал Иветта — символ настоящей железной воли, а не просто воительница. Она часть того, что стояло за всеми нашими победами в Хиларскалисе. Пусть ее действия грешны, но нельзя ли дать наказание, которое принесет больше пользы, чем смерть? Разве не стоит нам показать силу чрез прощение, а не чрез расправу?

Первый ряд заволновался. Девушка в легкой броне яростно пихала юношу рядом с собой. На ней был нагрудник из темной кожи с металлическими вставками на плечах, сдержанно украшенный простыми гравировками. Короткие светлые волосы, собранные в маленький торчащий хвостик и жгучие медовые глаза. Шрам от когтей пересекал ее лицо от одной щеки к другой. На бедре висели два коротких меча, прикрепленные к поясу. В ее темный плащ, закрепленный на одном плече, вцепился парень, пытаясь удержать соратницу на месте.

— Ло, хватит! — прикрикнул он, но девушка не послушала его и вырвавшись, резко встала, повернувшись к Судье.

— Носитель Весов, или как вас там, — громко начала Лора, — генерал Иветта вытащила меня из пасти темной твари! Когда все бежали и мы думали, что умрем, она была рядом. Она не бросила нас! Она спасла меня! Вы, жители Города Света, не знаете, что это значит — смотреть, как товарищи рвутся на куски прямо перед тобой. — Она сжала кулаки и оглядела зал.

— Не высовывайся. Иначе и тебя казнят, — тихо шипел где-то за ее спиной товарищ.

Воительница обернулась к Иветте. В ее взгляде была и благодарность, и боль. Она не забыла тот день, когда они сражались за Хиларскалис. Твари, что выползли с руин, перебили большую часть отряда, но вовремя прибывшая генерал бросилась вперед, давая остальным время для отступления. Разве так поступают грешные отродья?

Сидящая неподалеку дама сверлила взглядом Лору, периодически промакивая глаза белоснежным платочком. Она была одета в полный траур — от головы до пят. Темное платье из бархатной ткани, украшенное кружевами, изысканно обвивало ее худощавую, почти болезненно тонкую фигуру.

— Вы все ничего не понимаете, — гордо заявила Лора, продолжая смотреть на Иви. — Она не просто командовала нами. Она была нашим спасением. Наши войска обязаны ей жизнью!

Как только последние слова воительницы прозвучали, дама вскочила с места, ее каблуки громко цокнули по полу. Готическое платье колыхнулось, а шляпка с вуалью подпрыгнула так, что чуть не упала. Ее губы сжались в тонкую линию, и за считанные мгновения неизвестная приблизилась к Лоре.

— Это ты не понимаешь, дрянная девчонка! — выкрикнула женщина. Она схватила Лору за шиворот. Готическая дама оказалась выше на две головы. — Эта дьяволица... это отродье... Она убила моего мальчика! — Женщина сорвалась на плач.

Нахмуренный Иеремиил, наблюдающий за этой сценой, молча махнул стражникам, и те быстро подхватили женщину под руки. Она продолжала горько рыдать, ее шляпка все-таки упала и покатилась по полу, выставив на показ седые волосы.

— Я сама пойду! — вырвалась она, пытаясь пробиться к выходу. — Мой сын отдал жизнь за вас, Ваше Высочество! Так примите же верное решение! — уходя, обратилась она к королю.

Стражник аккуратно подтолкнул ее в плечо.

В зале снова поднялся шум. Явное недовольство пронеслось среди присутствующих, и некоторые вскочили с мест, начиная перепалку. Кто-то уже схватился в драке, яростно колошматя друг друга по лицам. Иветта молча отвернулась, закрыв глаза. Ей не хотелось ни видеть, ни слышать этого. Пусть слова Лоры и отозвались приятным теплом в груди. Если люди готовы сцепиться ради ее ничтожной жизни, зачем ей вообще жить?

Шум стих с оглушительным ударом кулака о стол. Верховный Судья поднял чаши весов над головой, как предупреждение, и пространство наполнилось тишиной. Иветта заставила себя открыть глаза, глядя на спину Мирана, стоящего прямо перед ней. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки.

«Если я выберусь отсюда... Я буду жить так, как хочу и скажу ему...» — мысленно пообещала себе Иви, выпрямляя спину.

— Немедленно прекратите! Весы Справедливости вынесут правильное решение! — грозный голос Архангела заставил всех вернуться на места.

Лора опустилась обратно на свое место, осторожно прикладывая руку к подбитому глазу. Верховный Судья медленно обернулся к Иви, окинув взглядом ее истощенное тело, скованное кандалами. Весы в его руке покачнулись и белая чаша медленно поползла вниз. Сердце подсудимой пропустило удар, присутствующие замерли, а король подался вперед, всматриваясь в магический механизм так, словно мог обладать телекинезом.

— Дьяволица лишается своего статуса генерала и приговаривается к рабству. Приговор вступает в силу немедленно.

Стража поспешила сдержать разбушевавшуюся толпу, а в сторону бывшего генерала полетели проклятия — столь изобретательные в своей уничижительности, что Иветта даже невольно запомнила некоторые. Кандалы сняли. Все вокруг плыло перед глазами, и, словно во сне, она следовала за Мираном, что почти волоком вел ее по лестницам и длинным коридорам.

В просторной и уютной спальне Мирана, наполненной мягким светом, Иветта рухнула на диван, устремляя взгляд в пол. Владыка расположился в кресле напротив.

— Это было слишком опасно, — усталым голосом начала Иви. — Тебе не стоило так защищать меня. Я бы лучше умерла, чем снова стала рабыней.

— Ты не в том рабстве, в котором была раньше, — осторожно сказал Миран. — Ты мой друг, ты любовь всей моей жизни и мой верный соратник. Будь ты хоть рабыней, хоть царевной, мое сердце всегда будет принадлежать тебе. — он осторожно наклонился вперед и взял Иветту за руку.

Иви не смогла удержать легкую улыбку от этих слов. Заметив это, король с облегчением выдохнул.

— Ты ни в чем не виновата. Все, кто пали в той битве, лишь исполняли свой долг. Каждый мог погибнуть, — сказал он мягко. — Даже ты.

Улыбка Иви исказилась от горечи, уголки опустились вниз, губы задрожали. Она кивнула, но ответить не смогла — слова не давались ей. Владыка встал с кресла и подошел к дьяволице, нежно погладив ее по голове меж рогов.

— Пойди в купальни, переоденься и отдохни. Тебе нужно время, чтобы восстановиться и привести свои мысли в порядок. Я буду ждать тебя здесь.

Как только она ушла, Миран тяжело опустился на край кровати, сцепив пальцы на коленях. Его плечи понуро опустились, а глаза, плотно закрытые, не видели ничего, кроме мрачных мыслей. Давление последних событий вновь обрушилось на него. Каждый день проблема с демонами становилась все сложнее. Если сейчас для Иви единственным вариантом оказалось рабство, то что же будет дальше? Он боялся даже представить.

С каждым днем он все острее чувствовал, как его собственная воля рушится под гнетом Небес. Он хотел дать Иветте нечто большее, чем просто защиту. Ему хотелось быть ее опорой, тем, в ком она нашла бы утешение и надежду. Но он не мог пойти против своей крови. Ему казалось, что система затянула его в цепкие щупальца, лишив даже намека на свободу выбора. Никаких тесных связей на людях, никакого физического контакта. Каждый раз он изо всех сил искал лазейки, чтобы остаться с Иви, обходил навязанные Небесами правила. Или, возможно, ему просто давали такую возможность?

Но сегодня он был уверен, что потеряет Иветту. В тот миг, когда Верховный Судья поднял Весы Справедливости, все внутри него на миг сгинуло.

«Еще немного — и Иви бы...»

Миран помотал головой, отгоняя ужасные мысли.

«Она здесь. Она жива. Не важно, что с остальными демонами, главное, что она будет со мной. Теперь — еще чаще.»

Он потер подбородок, светлая щетина уколола пальцы.

«Нужно будет поблагодарить ту девушку... И утихомирить ту дамочку, чтобы больше не создавала проблем».

Владыка нередко думал о мире без Небес и Ада, без законов, что диктуют, кого можно любить. Ему не нужны были ни равновесие, ни покой Все это ничто рядом с Иветтой. Он хотел лишь, чтобы можно было любить ее открыто, без страха и осуждения. В его мыслях возникала земля, где они живут вдвоем, вдали от богов, где их ребенок растет в безопасности. Но признаться в том, что его не интересует демоническая раса он бы не смог. Ни себе, ни Иветте.

Так же он не признал бы и того, что любит власть не меньше, чем Иви. Единение этих двух страстей тешило его самолюбие, ведь теперь дьяволица принадлежала ему по воле Небес. Жизнь в роскоши рядом с возлюбленной казалась пределом счастья. Чего еще можно было желать? Разве только ее признания, ведь какой он Владыка, если сумел покорить королевство, но за двадцать лет так и не покорил сердце своей дамы.

Он бы умолял Небеса о милости, но знал, что его мольбы останутся без ответа. Миран ненавидел себя за свою единственную слабость — ангельскую кровь и проклинал ангельского отца, оставившего его с матерью в разгар восстания.

Он чувствовал себя пешкой в руках Триединых — незначительной фигурой на огромной шахматной доске, где правила игры устанавливают те, кто никогда не столкнется с ее последствиями. Его шаги казались заранее предопределенными, а выбор — иллюзией. Пешка могла двигаться вперед, но никогда в сторону, ее путь был прямым, ограниченным, и всегда вел к жертве во имя чужой победы.

«Существует ли свобода выбора, если все наши действия — результат выбора других людей?»

✧✧✧

Королевские купальни воплощали спокойствие и комфорт. Просторное светлое помещение дышало умиротворением. Почти весь пол занимал бассейн с горячей водой, из которой поднимался пар. Вокруг стояли мраморные колонны, поддерживавшие купол с витражами, сквозь которые струился мягкий свет. Такая роскошь была любимым развлечением знати: многие семьи владели землями с горячими источниками и превращали их в собственные купальни.

Войдя внутрь, Иви ощутила резкое облегчение. Она сняла с себя изодранные и плохо пахнущие одежды, которые напоминали ей о том, что она пережила. Ткань, все еще пропитанная кровью Мирана, вызывала у нее чувство вины.

Аккуратно ступив по мраморным ступеням в воду, она погрузилась в бассейн. Иветта намочила голову, аккуратно намыливая ее мылом.

«Убийство Мессии было неправильным, но Небеса не оставили нам выбора. Я не могу бросить Мирана,» — думала она.

Ее хвост, теперь оканчивавшийся простым ромбовидным наконечником, как у большинства демонов, медленно колыхался в воде. Все оружие, включая лезвие, которое некогда крепилось к нему, было изъято еще до ее заключения.

«И вот я снова рабыня. Миран, конечно, не похож на моего прежнего хозяина, он другой. С ним я могу быть счастлива, кем бы ни была. Но все равно это гложет. За этими стенами миллионы таких, как я, тех, у кого нет ни воли, ни выбора. Я думала, что смогу что-то изменить, но все силы ушли. Все, что могла, я уже сделала. Может, правда, пора просто остановиться и жить, как есть? Не всем быть освободителями. Даже Мессия не смог.»

Погрузившись под воду, Иви задержала дыхание. Жар от воды приятно обволок ее лицо.

«Эти существа создали нас, они наши покровители. Но что делать, если покровитель решает убить тебя? Что делает ребенок, если его родитель издевается над ним? Рано или поздно он перестанет подчиняться и пойдет на страшный шаг. Демоны пока слишком запуганы, чтобы вновь поднять восстание. В прошлый раз все было иначе: свержение старой королевской семьи оказалось выгодным, и то восстание попросту купили. Большинство нападавших были людьми. Теперь все совсем не так. Демонам нужен вождь, тот, кто сможет доказать силой, что они достойны большего. Миран не способен на это. Он слишком привык гнуться перед Небесами.»

Демоница вынырнула, шумно втянула воздух и откинула с лица пряди мокрых волос. В глубине души она все еще хранила надежду, что в той битве Мессия восторжествует и мир изменится. Если бы Небеса рухнули, власть над кровью Мирана исчезла бы, и он, как и все прочие, наконец стал бы свободен.

Оставшиеся шесть стран, кроме Валоры, где правил Светлый Владыка, переживали еще более тяжелые времена. В некоторых власть давно принадлежала ангелам. Их существование становилось все однообразнее, и, не находя иного развлечения, они стали играть в людей, смешиваясь с ними и управляя их жизнями. От этого, как полагала Иви, смертным жилось лишь хуже.

Когда-то стран было несравнимо больше. Континент жил множеством культур и народов, но теперь те, кто уцелели, подчинялись единым законам, говорили на одном языке и следовали общим обычаям. С одной стороны, это принесло порядок, но цена оказалась непомерной.

Небеса страшились мятежей и приходили в ужас, едва теряли власть над смертными. Когда их создания отказались повиноваться, «милосердные» Боги низвергли на континент Великое Бедствие. Потоки вод, вырвавшиеся из берегов Тарнэйра, смели миллиарды жизней, оставив после себя безмолвные руины. Прошли тысячелетия, и вновь разгорелось восстание, вошедшее в летописи как Столетняя война.

Люди и демоны сражались против Небесных захватчиков, но держались лишь потому, что им позволяли. Для Богов эта война была всего лишь забавой, способом скоротать вечность. Когда же им наскучило, сражение, длившееся целое столетие, закончилось в считанные дни. Выживших осталось так мало, что никто не знал их точного числа — все случилось задолго до ее рождения. Историю переписывали множество раз, но крупицы истины все же уцелели — демоны передавали их из уст в уста, чтобы не дать миру окончательно забыть правду.

Освеженная после купальни, Иветта вышла из бассейна и обернулась полотенцем. Теплая ткань мягко касалась кожи, напоминая о следах от недавних оков. В соседней комнате ее ждало новое платье — простое и изящное, черного цвета, с тонкими бретелями и легкой драпировкой. Надев его, она почувствовала себя увереннее. Оно свободно ложилось на фигуру, придавая ей благородный облик.

Шагая по коридору, Иветта смотрела, как мягкий свет молодой Селены скользит по витражам. Она не заметила, как наступила ночь. Неделя, проведенная в темнице без вестей от Владыки, измотала ее. В одиночестве она вновь и вновь перебирала в памяти все прожитое рядом с ним — встречи, праздники, битвы. И даже теперь, когда страх отступил, где-то в глубине все еще жила привычка бежать.

«Я пыталась внушить себе, что смогу жить без него, если буду холодной. Но одна неделя без него чуть не свела меня с ума. Пыталась думать, что любовь меня сломает, что ему нужен кто-то другой. Но вот прошло двадцать лет, а он снова и снова рискует жизнью ради меня, даже после того как я чуть не убила его. Сердца людей изменчивы, но только не его. Я в этом уверена.»

Жизнь тех, в чьих жилах течет человеческая кровь, коротка, и Иветта потратила два десятилетия, пытаясь понять собственные чувства. Для нее это было мгновение, для Мирана — целая жизнь. Подойдя к дверям его покоев, она остановилась, собираясь с мыслями. Решимость ее была зыбкой, но, стараясь казаться уверенной, она взялась за ручку и медленно отворила дверь.

Миран уже ждал ее. Увидев Иветту в новом платье, он поднял взгляд серых глазах и в них вспыхнули огоньки. Он неторопливо встал, на губах появилась едва заметная улыбка, в которой смешались тепло и скрытая власть.

— Ты вернулась, — проворковал он. — Я знал, что оно будет тебе к лицу. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем было. Хотя еще есть много вещей, которые меня беспокоят. Но я стараюсь держаться.

Подойдя ближе, Миран мягко взял ее за руку. Его прикосновение было теплым, почти умиротворяющим. Он повел Иветту к дивану и пригласил сесть.

— Все будет в порядке. Главное, что мы вместе.

Сев, Иви положила голову на его плечо, ощущая долгожданное облегчение. Как бы она ни старалась сопротивляться и отстраняться от этого мужчины, лед, покрывающий ее сердце, растаял. Теплые слова и забота, исходящие от него, обезоруживали ее. Иветта наконец-то позволила себе полностью погрузиться в этот момент.

Ее взгляд ловил каждое движение его лица, слух жадно впитывал мягкий баритон, тело помнило тепло его прикосновений, а сердце... просто хотело любить. Она знала, как горько будет через столетие, но сейчас это не имело значения. Сил притворяться больше не осталось, и смотреть в бездонные глаза Владыки, продолжая лгать, она уже не могла.

— Прости меня...

Миран слегка удивленно посмотрел на нее.

— Мне было слишком тяжело осознавать неизбежное. Я не хотела принять, что однажды лишусь тебя, поэтому пыталась отгородить тебя. Но знаешь, у меня ничего не получилось, — ее голос стал тише. Щеки девушки запылали румянцем.

— Я знал это, Иви, тебе не о чем переживать, — Миран совсем не был удивлен, начиная трепетно перебирать ее короткие пряди.

— Нет, ты не понимаешь!

— Я понимаю. — спокойно оспорил Владыка, приблизившись к ее губам.

— Я...

Она не успела договорить. Владыка коснулся ее губ. Поцелуй, начавшись робко, быстро стал глубоким и страстным. Руки Мирана скользнули к ее бедрам, притягивая ближе, словно он хотел удержать ее навсегда. Пальцы Иветты запутались в его светлых волосах. Время застыло, и все сущее свелось к одному — быть здесь и сейчас.

Прижимая ее к себе, Владыка медленно провел руками по спине, снимая платье. Иви, дрожащими руками обвив его шею, ответила тем же. Его рубаха мягко скользнула на ковер. Их дыхание слилось, и дьяволица жадно ощутила тепло его тела. Каждое прикосновение отзывалось в ней трепетом и жаром. Миран рьяно коснулся ее шеи, обцеловал плечи, оставляя влажную дорожку. Он уверенно поднял ее, и ноги Иви обвились вокруг его талии.

— Ты правда этого хочешь? — прошептал Владыка ей в губы, унося на кровать.

— Да. — Разгоряченная Иви села на краю постели, опуская взгляд ниже пояса Мирана.

Она сидела пред ним обнаженная и беззащитная, но не чувствовала себя униженной. Иви была убеждена, что Миран, несмотря на всю страсть, страшился причинить ей боль. Он так долго ждал сего мига, но готов был остановиться по первому ее слову.

— Люблю тебя, мой Владыка, — прошептала дьяволица, притягивая его к себе и расстегивая ширинку.

Нависнув над возлюбленной, Миран таял от ее признания. Он предоставлял ей полную свободу. Ее мускулистое, закаленное боями тело пленяло взор: каждая родинка, каждая веснушка сводили с ума, а особенно голубые глаза, ныне смотревшие на него без ледяной преграды.

— Я тоже люблю тебя, Иви. — самодовольно ответил Миран.

Прильнув к ее небольшой груди, Владыка внимал биению сердца и вдыхал аромат возлюбленного тела, смешанный с благоуханием аквилониевого* мыла. Иви неизменно избирала один и тот же запах: стоило забыться — и вмиг оказываешься в цветущем поле. Поцелуи потянулись вниз, оставляя на коже багровые отметины. Иви уже освободила его от брюк и исподнего.

— Наконец-то ты моя.

Подхватив демоницу под бедра, он бережно прильнул к ней, и в миг их тела слились в единое целое. Из ее уст исторгся приглушенный стон, который она поспешно укрыла ладонями — тайна их союза оставалась под замком. Взгляд его, объятый пламенем страсти, впивался в ее исполненные блаженством черты, дабы навсегда запечатлеть этот миг в своей памяти.

Свет молодой Селены мягко обрисовывал их силуэты. Легкий ветерок шевельнул занавески, коснувшись обнаженной кожи. Прикосновения разгорались жарче, наполнялись вожделением. Поцелуи, настойчивые и жадные, изливали чувства, копившиеся годами. Тени от их слившихся тел плясали на стенах, сплетая свет и тьму в едином вихре.

Миран перевернул ее на живот, мягко прижал к простыням. Руки его скользнули вниз, обхватили упругие ягодицы. Пальцы пробежали по хвосту, замерли, в восхищении совершенством Иветты. Точеная спина, выкованная в битвах, и стальные плечи Иветты предстали пред ним во всей мощи. Сердце Владыки замирало от восторга, что эта грозная воительница покорялась ему, раздвигала бедра по мановению, и по слову его готова была разить насмерть.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Аквилония (от лат. aquilo — «северный ветер») — ароматный цветок с прохладным свежим запахом; применяется в производстве мыла, настоев и душистых смесей.