[Глава 5] Крыса I

Осень, 868 год Новой эры

От того, как резко, со свистом рассекая воздух, деревянная линейка хлестнула по чужой ладони, вздрогнули оба ребёнка. Оторопевшие, они вжали головы в плечи, боязливо поднимая взгляд на учителя, который грозно смотрел на них со своего места, чуть ли не метая взглядом яростные разряды молний.

Причину этого вспыхнувшего гнева им ещё предстояло узнать, хотя и очень не хотелось.

Переглянувшись, они показали друг другу под столами кулаки, потрясли ими пару раз и быстро расправили пальцы: девочка показала всего один, когда как мальчик выставил все пять. Разочарованный вздох сопроводила чужая усмешка. Она рискнула всем и победила, выбрав меньшее число, единственное, способное перебить раскрытую ладонь.

Мальчик тяжело вздохнул, осознав своё горькое поражение, и, положив руки на стол перед собой, подал голос:

— Прошу прощения, мистер Ридаль, мы что-то сделали не так? — Нервничая, Бернард начал осторожно трепать уголки своей тетради.

— А вы считаете, что вы где-то напортачили, Бернард? — тут же пошёл в атаку преподаватель, сделав шаг со своего места.

Мистер Ридаль был высоким, жилистым мужчиной лет тридцати, который, несмотря на свой возраст, был холост. Этот факт стал какой-то важной характеристикой из-за того, как часто он поднимался на обсуждение служанками, описываемый не иначе как «досадное, но всё же радостное обстоятельство».

Их интерес его удивлял: и как кого-то вообще мог привлекать этот суровый, строгий взгляд настоящего охотника? Иногда было ощущение, что он может лишать им дыхания, словно попал пулей в лёгкое.

— Мы... писали т-тест и... — Он тяжело сглотнул, когда учитель застыл рядом, нависнув суровой тенью. Отбивал пальцами по краю стола ритм. Чёткий и ровный.

«Не мямли!» — безмолвно указывал на ошибку мужчина.

Он всегда твердил, что Бернарду даже в столь юном возрасте нужно вести себя подобающе наследнику рода, чтобы привыкать, ведь ему в будущем представлять свою семью.

«С моими уроками и вашими навыками вы не посрамите честь своего предка!» — с умным видом вещал мистер Ридаль, поправляя монокль.

Неудивительно, что отец был невероятно доволен нанятым преподавателем.

Вдох-выдох.

— Мы вчера писали тест по геометрии. Судя по ва... Анализируя наши предыдущие результаты, могу предположить, что наш прогресс в её понимании не сильно сдвинулся с прежней точки.

Мистер Ридаль хмыкнул и прошёл дальше, к полкам. Вскоре на столы перед детьми опустили толстые книги, такие, что им не хватило бы и двух ладоней, дабы обхватить их корешки. На переплётной крышке надпись: «Экономическая история Объединённых свободных городов и раннего Маэля. Том I». От них пахло старостью, кожей и чем-то маслянистым.

Бернард осторожно приоткрыл книгу и пробежался взглядом по содержанию. Для этого потребовалось изучить четыре страницы. С каждой строчкой ему становилось всё хуже, одни только названия глав давали понять, как же всё это будет тяжело.

Может, это было своего рода наказание?

— Мистер Ридаль, прошу прощения. — Он замолчал, дожидаясь очередного колкого взгляда, знака продолжать. — Вы говорили, что экономическая история будет у нас только в шестнадцать. Начинать на четыре года раньше... Вы уверены, что мы справимся?

— Думаете, я бы дал вам задачу, заведомо зная, что она окажется для вас непосильной?

— Нет, конечно же нет, сэр! — отозвалась девочка, поджимая губы, когда учитель медленно снял монокль и начал протирать его от несуществующих пятен.

— Бьянка, он и сам может говорить. Вы забыли наши уроки? В высшем обществе мужчина, за которого заступается женщина — это слабый мужчина. — Более мягким тоном, разницу невозможно не заметить. — Так что, Бернард?

— Вы даёте нам лишь те задачи, какие считаете нужными. Я только выразил заинтересованность в том, что вы приняли решение ускорить нашу программу. Уверен, это говорит о наших успехах в области связанных предметов.

Мистер Ридаль кивнул с лёгкой улыбкой не ехидства, но гордости.

— Чтобы чётко анализировать текущую экономическую ситуацию, важно знать, каков был путь её развития. Магия — товар необычайной ценности, на который у эльфов в своё время была монополия, из-за чего оба материка существовали в зависимости от них. Но мы смогли поставить точку в их превосходстве над другими. И сейчас они вынуждены считаться с нашей империей. Но всё начинается с низов... Так что сегодня мы поговорим об Объединении свободных городов и о том, как Истмарк первый решил наладить торговый путь в Асвиум... и к каким кровавым итогам это привело.

#

Всё происходило быстро и спонтанно.

Не было никаких знаков, жестов или кивков, которыми они бы обозначили друг другу, что готовы действовать.

И всё же в движение они пришли синхронно.

Нарушитель пнул со стола письменные принадлежности, и звон стекла оповестил о разливающемся пятне чернил. Бернард, отступая от летящих в неё предметов, направила в чужое плечо карту, с разочарованием замечая, как лёд лишь слегка охватил ткань плаща. На такой выпад он то ли насмешливо, то ли впечатлённо усмехнулся и рукой стряхнул морозную корку, словно это опавший снежок.

Стоило ей немного приблизиться, как в лицо прилетела схваченная с кровати подушка. Ну что за детские игры!

Берни метнула ещё одну карту, которая окрепла металлом, прибив кусок плаща к поверхности стола. Мужчина рванул его один раз, второй, но всё безуспешно — не поддавался.

— Вы можете сдаться и добровольно пойти со мной к страже, и тогда, возможно, вместо пожизненного у вас будет возможность на общественные работы в течение десяти лет.

— Сколь бы жалким ни был этот срок, — приглушённо проговорил из-за маски натуженным басом стрелок, мощно дёргая плащ на себя. Треск ткани неприятно резанул по ушам. — Но я откажусь от твоего «заманчивого» предложения, мальчишка.

Неизвестный, коротко отсалютовав бутылкой, юркнул в открытое окно, напоследок толкнув стол. Тот, царапая пол, слегка проехался вперёд, прямо на девушку, вынуждая её затормозить, упираясь в края руками, чтобы не врезаться в них на скорости животом. Магазин со всякой всячиной оказался хорошим полем для тренировок: через стол она перебралась быстро, даже не сбросила ничего из того, что на нём осталось, и выглянула в окно. Фигура скользнула за угол соседнего здания. Он не бежал, но шёл быстро, кажется, не сильно рассчитывая, что преследователь сможет до него добраться.

Медлить и спускаться как нормальные люди времени не было.

Опыт в прыжках из окна у неё отсутствовал, но ещё минута промедления, и стрелок сможет полностью скрыться, украв единственную улику против самого себя.

Этого она допустить не могла. Очередная потеря, последовавшая после той зашифрованной записки, окончательно ударит по её гордости, втопчет в землю под повторяющийся в голове мерзкий смешок убийцы, который окажется безнаказанным и наверняка продолжит нести разрушения.

«Если поймаю его, смогу отпустить Дальфена!» — настойчиво кричало подсознание, подгоняя к решительным действиям.

Сев на узкий подоконник, перекинув ноги на другую сторону окна, Хетч тихо помолилась на удачу, прокляла неугомонных наёмников и, зажмурившись, полностью нырнула наружу, отталкиваясь от стены и оконной рамы. В ушах коротко просвистел ветер, завершающийся шарканьем ботинок по каменной кладке.

Приземление вышло жёстким, отдающим тупой болью в пятках, после которого она не удержала равновесия и завалилась на четвереньки. Ладони и колени обожгло, и Берни чертыхнулась в наивной надежде подавить дискомфортные ощущения в сопротивляющемся теле простым, совершенно не исцеляющим грубым словом.

С земли она поднималась в процессе движения, из-за чего на деле несколько шагов так и преодолела сгорбленным зверем, помогая себе руками, и выскочила в проулок, заметив в едва проникающем туда свете уличных фонарей силуэт, который, не потеряв в скорости, бодро шагал к забору в самом конце, на ходу убирая в сумку украденную вещь.

Убийца, услышав её шарканье, даже не обернулся, переходя на бег, а она упрямо следовала за ним.

Началась настоящая погоня.

Она ищейкой неслась следом, едва успевая уворачиваться от препятствий, которые сильными руками и ногами порой скидывали на дорогу. Хорошо, что успела пройтись по городу днём ранее — благодаря этому, замечая знакомые районы, она могла пусть и чуть-чуть, но сократить путь, а с ним и разрыв.

Барабан сердца пульсировал в висках, а лёгкие сдавливались крепкой хваткой неправильного, сбитого дыхания. Финальным аккордом стала болезненная судорога, охватившая напряжённые икры. Она пожалела сразу, что давно не уделяла внимания своей выносливости, предпочитая более спокойный темп жизни и концентрацию на магии, нежели физическом состоянии. Сейчас всё в глазах двоилось, будто она опять рискнула проехаться на Буреломе, который всегда ясно давал понять, что он там думает о ней и её седле.

За очередным поворотом её с тихим отзвуком металла встретил тупик. Ни единого окна или двери — ничего, что могло бы издать такой чёткий звук, лишь глухие к её стремлениям стены.

Взгляд, пытаясь за что-то зацепиться, бестолково ощупал края крыш и камнем рухнул вниз, наконец замечая слабый отблеск света фонаря по краю сдвинутого в сторону канализационного люка. На стареньком металлическом диске были изображены крысы, одна за другой следующие ровно по кругу, пока в самом центре клубились их запутавшиеся хвостами собратья.

Какое совпадение.

Бернард в пару шагов подошла ближе и заглянула внутрь. Оттуда слышался приглушённый поток воды и неприятный запах сырости и гнили. Во всё это великолепие во тьме не было даже лестницы.

И почему всяким убийцам и ворам обязательно надо лезть в какую-то тёмную вонючую нору? Почему нельзя выбрать что-то сухое и более... приятное? Там вот их точно не будут искать в первую очередь!

Но делать нечего. И, вновь желая стрелку дополнительные годы тюрьмы, она последовала за ним в темноту.

Это приземление далось куда лучше. По большей части потому, что было не так уж и глубоко падать. Зловоние сразу проникло в лёгкие, вышибая дух, но пути назад уже не было — так высоко она бы не прыгнула и при всём желании.

Оглядываясь назад, можно было обнаружить лишь крепкую частую решётку, потому идти оставалось только вперёд.

Как далеко он уже успел сбежать? Вряд ли он тешил себя надеждами, что погоня прекратилась, как-никак один раз она уже сиганула ради него из окна. Он должен ждать её. И Берни не смела его разочаровывать. Так что, стараясь шагать осторожно, подкрадываясь на носках, она напряжённо вслушивалась в шум воды.

Мрак — её враг и её помощник. По крайней мере, хотелось верить, что под его пологом стрелок был столь же уязвим, как и она сама. Вскоре предположение обратилось в истину, когда вдали замаячил пучок магического огонька, что вычерчивал своим сиянием тонкий контур удаляющейся фигуры. Он размеренно шёл вперёд, скорости предпочитая бесшумность, и за его спиной слегка покачивалась винтовка.

«Стоит просто проследовать за ним и узнать, где его логово...» — решила она, стараясь идти в одном темпе со стрелком.

Конечно, был риск попасть в убежище наёмников, где она окажется в плачевном меньшинстве и вряд ли так легко сможет выбраться... Тогда бы не помешала карта, вызывающая облако дыма, но ингредиенты для неё дорогие, а в колоде не осталось ни одного экземпляра. Как бы ей помог сейчас тот яркий свет Ноа. Что бы ни было его источником...

Задумавшись об этом, она несколько замедлилась и чуть не упустила свою цель из виду: мужчина повернулся и перепрыгнул через что-то, даже так не издав ни звука.

Хетч приблизилась к развилке и оценила взглядом ограждение. Табличка «Осторожно! Старый канал, возможны обвалы!» не внушала ничего хорошего. Но что ей остаётся?

Нервно почесав точку родинки на шее, девушка тихо и протяжно выдохнула, прежде чем сделать очередной шаг через простенькое препятствие.

Света уже не было.

Пришлось идти в чернильно-тёмный, но хотя бы сухой канал, что заброшенной норой тянулся дальше, растворяясь в тенях, оставляя свою продолжительность тайной, постичь которую можно было лишь на личном опыте.

Те самые обещанные обвалы, например, добавляли всему этому некоторую перчинку. Откуда их ждать? Сверху? Она подняла голову, оценивая дугу потолка, насколько это было возможно. Или, быть может... под ногами? Опустила взгляд вниз, но вместо предполагаемой трещины, которая бы могла пойти крошкой под шагами, увидела лишь тёмное пятно какого-то предмета. Склонившись, Бернард коснулась пальцами гладкой древесины и схватилась за край, чтобы притянуть к себе и рассмотреть получше: на знакомой маске, брошенной за ненадобностью, был высечен широкий клюв, узор крупных перьев и тяжёлые «брови», нависающие над узким разрезом для глаз.

Линия лезвия, что опустилась на шею над краешком шарфа, была совсем тонкой, но ощутимо холодной.

— Зря ты последовал за мной, — фальшиво пробасил мужчина куда-то в затылок. — У тебя был шанс оставить меня в покое.

— Прости, предпочитаешь одиночные прогулки?

— Для человека с кинжалом у горла ты больно спокойный.

— Ну, я здесь, так что теперь мне нечего терять...

— Разве что голову, — услужливо напомнили, надавливая приставленным оружием.

Чёрные провалы прищуренных глаз совиной маски неустанно следили за происходящим, словно насмехаясь.

Между кожей и металлом оставались жалкие миллиметры, и один неверный рывок мог стоить ей жизни. Насколько острым было лезвие? Будет ли человеческая плоть для него подобна полежавшему на солнце маслу? Она даже не могла использовать магию для защиты, ведь чужая ладонь быстро накрыла её свободную руку, сжимая в кулак, блокируя движение пальцев.

— Вот, теперь нервничаешь. Это хорошо, значит, что-то в твоей черепушке ещё осталось. С этим можно работать. Сколько ты хочешь за то, чтобы уйти отсюда и всё забыть?

— Продаёшь мне мою же жизнь?

— Я бы хотел обойтись без лишних жертв, мой заказчик это не оценит. А я предпочитаю выполнять свою работу идеально.

— Но ты уже потерпел неудачу. Тогда, на дороге, ты промазал.

— Я всегда попадаю в цель.

— И всё же мистер Хоффер жив.

Ей показалось, что выдох сорвался с чужих губ едким смешком. Он даже расслабился и слегка отдалил кинжал.

— Ты не понял, парень. Именно потому, что я никогда не промахиваюсь, птицы не мохнатым ужинают.

Она рассчитывала на другую реакцию. На злость и оскорблённую гордость, но высокомерие и чувство всесильности тоже были ей на руку. Ведь он расслабился. Это позволило ей отбросить маску да притянуть из всё ещё открытого подсумка карту жестом резким, таким, что локоть с силой пришёлся врагу куда-то под рёбра.

Пользуясь тем, что хватка окончательно ослабла, Берни присела и юркнула вперёд, с лёгким шлепком прижимая пластинку к полу. Горячий жар росчерком отметился на подбородке и нижней губе, подобно расколу, что начал извиваться по кладке канала с тяжёлым треском.

— Ты с ума сошёл?! — уже своим голосом взревел убийца позади.

Она поняла свою ошибку слишком поздно.

Пол под ногами задрожал и с одним мощным, увесистым хрустом разверзся пастью зверя, что раскрыл глубокое, клыкастое нутро. Внизу, между обвалами породы, таилась самая настоящая бездна. И сознание вопило: падение в неё означало неизбежную смерть.

Кажущееся простеньким и слабым по началу заклинание разрушало до этого ненадёжную дорожку, раскалывало её в булыжники, перетирало в пыль и собирало вновь, вытягивая к потолку сталагмиты.

Бернард покачнулась и попыталась схватиться за что-нибудь, но твердь под ногами неминуемо проваливалась всё ниже.

Взгляд, полный отчаяния, метнулся к стрелку. Хотелось увидеть, что всё это было не зря. Что он упадёт вместе с ней, и так она хоть немного загладит свою вину перед мистером Дальфеном. Посмертно сгладит испорченную репутацию авантюриста.

Она узнала его сразу.

Во тьме тоннеля, к которой она привыкла, персиковый оттенок помрачнел, напоминая грязную бронзу. Белый ромб зрачка слегка светился, напоминая взор неизвестного, но опасного хищника. Лицо, такое идеальное, сейчас вселяло ещё больше дискомфорта от того, как на нём отпечаталась злость. Под распахнутым плащом была та же одежда, в которой он был в магазине со всякой всячиной.

Оттого ли он так долго изучал её там, на выходе, что вспоминал паренька, которого видел в прицел своей винтовки?

Но момент для подобных вопросов был неподходящий.

Протискиваясь между вырастающих шипов, убийца бросился в её сторону, перекидывая вперёд сумку, и болезненно сжал её запястье.

Хотел разобраться лично? В такой-то ситуации?

— Не стой столбом! Сдохнуть хочешь?! — Эльф рывком стащил Берни в сторону, подальше от провала.

Путь назад, в более прочную часть канализационных путей, уже был разрушен и частично перекрыт торчащими каменными кольями. Им пришлось выскочить в канаву, где ещё оставалось немного стоячей воды, и неустанно бежать вперёд, пока за их спинами неумолимо осыпались пол и стены.

Казалось, что дрожал не только канал, но и все внутренности и мышцы, которые сдавались под напряжением, сокращаясь, как при бесконечных ударах молнии. Остановиться и передохнуть, успокоить боль в пятках и тяжесть собственного тела, помимо смертельной опасности, не давали и постоянные комментарии эльфа, который поторапливал её, дёргая за собой.

— Лезь! — гаркнул, подставляя ладони.

И повторять дважды не нужно: она послушно опёрлась ногой на импровизированную опору и вскарабкалась на высокий борт. Стоило оказаться наверху, Хетч даже не потрудилась встать, а сразу свесилась вниз, предлагая руку помощи.

Их взгляды встретились. На секунду они усомнились в происходящем.

С чего Берни была уверена, что он не оттолкнёт её? С чего бы ему быть уверенным, что авантюрист не отпустит ладонь в последний момент? Когда их противостояние стёрлось, уступая место доверию? Им бы ждать удара в спину, а не помогать друг другу.

Но обвал не знал жалости, как и не мог оценить момент их внутренней борьбы. Так что, стоило трещине помчаться к чужим стопам, как тонкие пальцы обхватили ребро её ладони и крепко сжали. Хетч потянула изо всех сил, позволяя мужчине быстрее забраться наверх, на что тот после помог ей подняться на ноги и вновь пуститься в бег.

— Дальше будет поворот, — громко сообщил эльф, несколько раз махнув рукой вправо, чтобы показать направление. — Сразу за ним будет тупик с решёткой.

— Значит, ха-а-а, нам... только вперёд?

— Наоборот.

Её недоумённый вскрик потонул в грохоте и облаке пыли обвалившейся слева части потолка. Мужчина же, хватаясь за угол, завернул в нужном направлении и, остановившись у решётки, активно начал рыться в своей сумке. Она собиралась шагнуть следом, но под ней расползлась паутина трещин, и все силы разом куда-то делись. Попытка перераспределить вес оказалась ужасающе глупой: пол с хрустом просел ниже.

Взглядом она искала спасение. Подошло бы что угодно! Какая-нибудь металлическая скоба на стене или балка под потолком. Лишь бы быстро оказаться в безопасности рядом с, ну что за ирония, убийцей! Она шаркнула ногой и испуганно поморщилась, когда услышала очередной звук, по мрачности своей не уступающий похоронному колоколу с кладбища.

— Чего ты стоишь? — Почему-то не зло, не раздражённо, а словно даже испуганно выдавил эльф, привлекая к себе внимание.

В руках он держал раскрытый свиток, но больше не двигался, будто боялся, что и его малейший жест рукой или шаг мог запустить события, очевидно фатальные для виновника происходящего погрома. Она заметила, что его взгляд тоже бегал по окружению, пытаясь выцепить что-то полезное, но из раза в раз возвращался к её ногам, впиваясь в трещины.

Вот бы одной только силой мысли он мог удержать булыжники от падения.

— Я не могу.

— Даже не попытаешься?

Его вопросу вторил грохот позади.

— Я уже... Оно сразу проваливается.

— Хорошо... Ладно, давай сюда руку, быстрее!

Берни кивнула. Выдохнула тяжело и, не переставая глядеть под ноги, потянулась вперёд, пытаясь коснуться для начала хотя бы чужих пальцев. Они ещё какие-то несколько секунд бессмысленно хватались за воздух, вздрагивая всякий раз, когда опора под её ногами безжалостно проседала всё больше и больше.

— Если я подойду, ты точно упадёшь. — Она кое-как подавила жалобный скулёж, вырывающийся из горла от такой суровой правды. — Ты легче меня. Придётся сделать шаг.

— Не могу...

— Либо доберётся завал сзади, либо провалишься так — всё равно умрёшь. Думаешь, лучше вообще не пытаться?

Аргумент.

Кивнула, соглашаясь. Жест этот был нужен лично ей. Подтверждение, что без сопротивления она сдаваться не будет. Ведь у неё, между прочим, ещё есть миссия. Мистер Хоффер и Ноа никогда не узнают её судьбы, если она останется погребённой под обвалами старого канала, который сама и запустила самонадеянными, глупыми решениями.

Один шаг.

Хетч была готова поклясться, что его хватило, чтобы на мгновение она смогла ощутить жар шершавых подушечек пальцев. Но порадоваться этому совсем не успела, охватываемая чувством свободного падения.

Время словно замедлилось. Оно тянулось тягучей нитью, всё истончаясь и истончаясь, заставляя нервничать от ожидания, когда же она наконец оборвётся. Порывы ветра подхватывали и теребили пряди волос и края шарфа, что для неё. Внутри всё замерло и сжалось, вдавившись куда-то в грудную клетку и живот.

Будь Бернард героиней одного из прочитанных ею романов, то падала бы она словно последняя капля дождя на иссыхающую землю или стеклянный шарик, хранящий в себе множество ценных воспоминаний. В этом моменте была бы особая красота и чувственность, как если бы своей грядущей смертью она приносила некую жертву во благо чего-то большего.

Чтобы быть такой героиней, она должна печально, но мечтательно улыбаться. Да только вот лицо исказила гримаса ужаса, а в уголках глаз собирались слёзы горькой обиды.

Пускай и было ей известно, что авантюризм всегда идёт рука об руку со скорой смертью, никогда бы она не подумала, что это будет так. По собственной дурости и невнимательности, глупо и грязно. Внизу станет мерзким пятном или вовсе будет падать, пока не сойдёт с ума.

Смерть совсем не геройская. О таких не пишут баллады и не упоминают в книгах, нет, их спешат забыть и стереть из истории. Либо над ними насмехаются пьянчуги в кабаках, радуясь, что выбрали обычную жизнь, а не приключения на свои головы. Такая смерть может быть лишь поучительной, наставлением для юнцов, от которого они отмахнутся, чтобы набить шишки самостоятельно.

Сколько секунд прошло и сколько ещё падать? Никто не узнает, что с ней сталось? Она не выполнит все данные ею обещания?

Она умрёт, да?

В сознание прорвался новый звук. Что-то схожее со свистом и выдохом, сдавленным, вышедшим из глубин лёгких последним порывом. Из-за застилавших глаза слёз она увидела лишь размытое голубоватое пятно света, трепещущее, яростное. Что-то схватилось за шарф, и всё тело резко дёрнуло, будто даже тормозя в полёте какой-то дикой попыткой вырвать из неё дух.

Сияние стало ярче. Шипением прозвучали слова. И чувство падения прервалось на пару секунд.

А потом последовал удар.

Бернард выплюнула остатки воздуха и закричала от боли в ноге, будто её перебили множеством камней. Она поднялась на локтях и с ужасом различила свою стопу, неестественно вывернутую.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-вдох-вдох.

К ней кто-то подполз и грубо схватил под коленом, но, услышав всхлипы, быстро смягчился. Чужие руки прошлись от колена к щиколотке, расшнуровали ботинок и, не давая времени на осознание, крепко рванули, вправляя сустав.

Это было последней каплей. Сознание, не желая справляться с этим, покинуло её со скоростью, с которой она обычно открывала подсумок колоды — в одно мгновение.

#

Приходить в себя не было сил. Но и выбора — тоже.

Первыми были звуки: треск, тихое дыхание и отдалённое эхо глубин.

После к ней пришли чувства: охватывающее бок тепло, жёсткий камень под лопатками, едва ощутимая тяжесть накрывающей её ткани, покалывание на подбородке и зуд в области щиколотки.

Запахи уловила немного позже: палёная бумага, древесная гарь, пещерная сырость, затхлость старых вещей и горечь трав.

Финальным аккордом стало возвращение зрения, когда она медленно открыла глаза и смогла оценить окружение.

Над ней нависла тяжёлая тьма. Вокруг — останки заброшенного города, одного из тех, о которых ей доводилось только слышать на уроках истории и видеть магическими линиями на карте из старенького журнала. Но она и представить не могла, что притаились они так глубоко.

Неподалёку на каменном обломке сидел её спаситель, движением рук поддерживая пламя, сжирающее какие-то исписанные листы и палки. Возле костра лежали его плащ и сумка, когда как оружие оставалось под рукой, чтобы его можно было быстро схватить.

Не хотел оставаться безоружным в её компании? Слишком высокого он мнения о Бернарде. Мог бы уже понять, что опасности тот не представляет.

— Почему ты спас меня?

— Надеюсь, в переводе с жалкого на общий это будет «спасибо», в противном случае я в сотый раз разочаруюсь в своём решении.

— Спасибо. — Она кивнула, приподнимаясь. — Так почему?

— Боги... — Стрелок убрал ладони от костерка, и тот уныло начал затихать, едва-едва не угасая полностью. — Секундная слабость. Я уже о ней пожалел.

Она стянула плащ, чтобы оценить масштаб трагедии. Вправленная нога осталась без ботинка, и отёк щиколотки можно было разглядеть даже со слоями пожелтевших бинтов. Но боли не было, только колкое желание почесать кожу под льняной тканью. Рану на губе и подбородок холодило онемение.

Споил ей обезболивающие?

— Ладно... Как будем выбираться отсюда?

— Никак, — на выдохе сообщил эльф, кинув в огонь ещё несколько бумажек. — У меня была только пара свитков на прыжок. И я потратил их на то, чтобы оказаться рядом с тобой, а потом перенести нас поближе к земле, чтобы не освежить местные улочки парой смачных пятен.

Свитки прыжков? Сложное плетение, учитель говорил, что такую магию практикует лишь пара волшебников, да и те жили на востоке. Свитки, наверное, обошлись в целое состояние.

— Они бы всё равно не помогли подняться. Зато не нужно оплачивать похороны: это место теперь наша могила.

— Так глубоко могилы не роют.

— Что-то не вижу у тебя клюва.

— А я у тебя — шутовского колпака.

Эльф усмехнулся и взглядом ощупал её ноги. Такое внимание заставило поёжиться, позволяя выстрелу боли наказать Берни за неаккуратное движение.

— Рядом с тобой сидит убийца, а ты спокойно ведёшь с ним разговоры. Или это твой хитрый план? Нападёшь, когда повернусь спиной?

— У меня есть понятие чести, знаешь ли, не буду я убивать своего спасителя.

— Вот как?

— Да! Я и до этого тебя убивать не планировал.

— А по тому твоему заклинанию и не скажешь. Я бы не заикнулся, не будь мы в, ну... знаешь... старом, ветхом, давно не укрепляемом канале...

— Ты грозился мне горло перерезать!

— А ещё хотел заплатить и разойтись мирно. Но ты решил поиграть в поборника справедливости, хотя у самого ещё молоко на губах не обсохло.

— Я уже давно совершеннолетний.

Нет ничего глупее споров о возрасте с эльфами, конечно, но она всё равно в это полезла.

— Для меня ты как собака: телом вырастают быстро, а мозгами ещё щенки.

Ауч. Да что у этих стариков за мода сравнивать с животными?

Берни тряхнула головой, осторожно села поудобнее и уставилась в огонь, желая отвлечься на пляску его языков, но всякий раз её взор возвращался к стрелку. Точнее, к его верной «спутнице».

Маветты сочетали в себе металл и древесину, а приклады их были выполнены под коричневый мрамор, делая каждую винтовку уникальной. Крепления пазов паучьими лапками цепко удерживали в своей хватке семь пятигранных кристаллов. Под стволом крепился угловатый кинжал из чёрного тедери́та — острой породы, что могла выдерживать разрушительную магию. За оружием отлично ухаживали, выглядело оно почти как новенькое.

Маветта была изумительна в своём холодном великолепии и приковывала внимание. Настоящая мечта для любого коллекционера — это она понимала даже своим дилетантским взглядом. Берни никогда раньше не видела её целостной вживую, но в семейной библиотеке висел старый и потрёпанный экземпляр с разорванным дулом — магическая пуля взорвалась внутри. Наблюдать идеальное состояние в итоге доводилось только на картинках в учебниках, ведь производство давно остановили в память о принцессе-тёзке, а все схемы и чертежи было приказано сжечь, чтобы их больше никто не мог создавать. Сколько таких рабочих осталось в мире? И сколько в руках таких наёмников, как он?

— Смотри тише.

— Чего?

— Я слышу, как множество карликов за твоим большим лбом скрипят перьями, записывая и зарисовывая мою винтовку. — Он встретился с ней взглядом, насмешливо щурясь от того, как Хетч якобы невзначай поправила чёлку. — Хотя толку-то? Всё равно будет пылиться среди всего того мусора, что ты называешь своими знаниями.

— Ты сам обрабатывал кристаллы?

— Быстро же ты тему сменил.

— Не поспеваешь совсем? Мне. Говорить. Медленнее?

— Не раздражай. Знай, что мне ничего не мешает украсить твою черепушку парой дырок от пуль. В таком месте и в такой ситуации это будет даже милосердием.

— Ты этого не сделаешь.

Эльф обернулся, заинтересованно изогнув тонкую бровь. Ожидал аргументов в пользу столь, судя по всему, для него совершенно нелепого утверждения.

— Ты уже приложил столько сил для спасения моей жизни. Отнимать её — обесценить собственные усилия.

Созданию полной тишины мешал лишь треск костерка. Мужчина бездумно смотрел в ответ, не отводя взгляда, пока плечи его не дрогнули и сквозь зубы не прорвался сдавленный выдох. За ним последовала какая-то тяжёлая усмешка, которая перескочила на полноценный поток смеха, что становился громче, отражаясь от окружающих их руин. От такого заливистого хохота оппонента стало легче и морально, и физически, и вскоре она вторила ему, распространяя по заброшенным улицам непрерывную волну смешанных звуков нервного, почти истеричного веселья.

— Этот мир пережуёт и выплюнет тебя, малец, — несколько сипло сообщил эльф, успокоившись, но не пряча с лица улыбки.

— Тогда мне повезло. В такой дыре он меня не достанет.

— Твоя правда...

В бликах огня его лицо обрело не хищные, а печальные черты. Словно он вышел из-под хлёсткой кисти Антьера: чёткие мазки, яркие цвета, идеальное лицо, но такая глубокая тоска, мучительная горечь, что прятались в тени бровей и блеске взгляда, в лёгком наклоне головы и в изгибе чувственных губ, что самой становится тяжело. Ей стало любопытно: неужели стрелок настолько отчаялся найти выход, что его лицо исказила такая скорбь?

— Есть план, как отсюда выбираться?

— Кажется, ты всё же ударился головой. Я ведь уже сказал, что нет. Мы на глубине... да дьявол его знает, на какой. — Мужчина жестом руки обвёл их окружение, призывая осмотреться внимательнее. — Искать тут выход — гиблое дело.

Действительно, наверху нельзя было различить даже слабого лучика света, а вокруг — явно ни единой живой души, кроме них. Здесь не было растений и насекомых, но издали эхом разносился шёпот воды. Город пустовал до их падения сюда. Сокрытый от всеобщих глаз, кажется, он не стал пристанищем даже для многочисленных бездомных, что заставляло задуматься: а что же преступникам или обездоленным мешало здесь поселиться? Значит ли это, что отсюда нет никакого выхода? Или кто-то просто не хотел, чтобы о его существовании было известно?

— Хорошо, сильнее твоих громких размышлений меня пугает твой тихий взгляд в пустоту, прекращай, — напомнил о себе стрелок, для верности пару раз щёлкнув пальцами.

Он был уверен, что они здесь застряли. Но чего ради тогда было это спасение? Почему он, наёмный убийца, решил пожертвовать всем, чтобы не дать быстро умереть и без того обречённому? Ранее они лишь перекинулись пачкой колких комментариев в магазине, и этого было недостаточно, чтобы вдруг проникнуться друг к другу теплом. Конечно, на его месте Берни поступила бы так же, но ведь это она! А в чём для него был смысл этого поступка? Разве же может такой как он пойти на жертву ради незнакомого юнца, который на деле для него не больше, чем заноза в причинном месте? Ради человека, чьи предки долгие годы были для его расы лишь расходным материалом и рабочей силой?

Значит, здесь было нечто большее.

— Как тебя зовут?

— Думаешь, я помру раньше, вот и хочешь знать, что на могильном камне высекать?

— Мы не умрём здесь. По крайней мере конкретно на этом самом месте.

— Тебя не отпускает мысль о пути наверх? Паладины тут всё перекрыли, когда накрывали сбежавший сюда тёмный культ.

— Ну а что мы теряем, если сходим проверить? Предлагаешь просто сидеть здесь? Перетирать друг другу косточки, пока не устанем от общества друг друга?

Он поднялся с места и начал с хрустом разминать конечности. Видимо, давал себе какую-то отсрочку, размышлял над её предложением. С каждой секундой он мрачнел, пока, наконец, не выдохнул напряжение.

— Ты умеешь быть убедительным, когда правда стараешься. Хорошо... Зови меня Мальм.

— Бернард.

— Что ж, идём, Бернард.

Эльф без лишних слов начал собирать свои вещи, но всякий раз кидал на неё задумчивые взгляды. Точнее, на её ноги. Ей не нужно было уметь читать мысли, чтобы понимать, что же занимало его голову в этот момент, ведь и сама задавалась совсем простым вопросом: а сможет ли она вообще идти? Решила сначала встать, что вышло с попытки третьей. Вроде даже не пошатывалась. Кивнув самой себе, Хетч занесла здоровую ногу для шага и осознала свою глупую ошибку лишь тогда, когда боль обожгла щиколотку. Мир в глазах словно начал заваливаться набок, но Мальм вовремя оказался рядом, подставляя своё плечо.

— «Прогулка» обещает быть тяжёлой, — фыркнул он, поправляя ружейный погон винтовки.

— Это точно. И какой у нас план?

— Надо поискать какое-нибудь высокое здание. Если получится на него взобраться, мы хотя бы сможем оценить обстановку.

— В такой темноте?

— У меня есть способ на время осветить большую часть, — загадочно протянул стрелок, утягивая её вперёд.