[Глава 4] Маски II

Открывая глаза, Хетч определила для себя два факта: первый — она уснула за столом, второй — было уже раннее утро. В общем, обычное дело.

Потягиваясь с хрустом в спине, она оглядела результаты ночной работы: большую часть карт, на какие хватало материалов, она восстановила. Угольная лежала на краю с торчащим из неё кончиком рукоятки кинжала — проверяла, насколько глубокий магический карман. На кровати так и остались лежать вещи, которые девушка не потрудилась даже...

Взгляд неожиданно встретился с карими очами. Ей спокойно улыбался с копии своего портрета Тьювер.

Книга на подушке была открыта.

Она не помнила, чтобы вообще к ней возвращалась. Тогда бы точно сложила всё в рюкзак, смысл был оставлять такой бардак?

Встав, Берни внимательно осмотрела комнату в поисках ещё каких-то изменений. Мог ли кто-то пробраться сюда? А зачем? Подойдя к двери, она пару раз дёрнула ручку — заперто. Запасной ключ мог быть только у тавернщика, но сам бы он не прошёл в комнату незаметно. Мог бы он отдать его работницам? Или тот украли? Ещё как вариант оставалось окно — ночью она оставила его приоткрытым. Если бы кто проник через него, то действовать ему пришлось бы очень тихо и аккуратно: стол, за которым Хетч уснула, стоял впритык.

Девушка поспешила проверить свои вещи. Ничего не пропало, всё на месте. Значит... ей просто показалось? На оконной раме никаких следов, вещи там, где они лежали. Никому не было никакого смысла вламываться к ней. Ведь так?..

— Ты со своей паранойей сходишь с ума, — прошептала самой себе утверждающе, поднимая книгу с постели.

Закончив скидывать всё в рюкзак, Бернард переоделась в чистое, мысленно восхищаясь работой Норы. Постаралась та на славу: швы получились аккуратные, а рубашка выглядела даже белее, чем раньше. Кожа брони приятно блестела, хотя из-за этого старые потёртости разглядеть было проще, но впечатление совсем не портилось.

Да, теперь намного лучше.

Убедившись, что закрыла окно и заперла дверь, она спустилась вниз, пожелала людям в зале доброго утра и, не делая даже коротких остановок, быстрым шагом пошла к конюшне у въезда в город. Дорога запомнилась ею хорошо, затеряться в Истмарке в принципе было сложнее, чем в столице, поэтому до нужного места она добралась без лишних проблем.

Найти владельца конюшни не вышло.

«Занят», — кивнула самой себе, проходя к стойлам.

Коня определили на место снаружи: крытая часть была почти забита, да и в целом дороговата, учитывая, что она и так оплатила скакуну весь необходимый для него уход на ближайшие дни. Поэтому он, наверное, и встретил её столь благосклонно, даже отвлекшись на время от своего завтрака.

Ну или он просто хотел похвастаться своей причёсанной гривой.

— Свирепое животное.

К ней подошёл тучный мужичок — владелец конюшни. Он с задумчивым видом одной рукой приглаживал густую бороду, а во второй держал ведро с водой, в котором плавала щётка.

— Думаю, он так ведёт себя, потому что его с братом разделили.

— Ну, разлука — это да-а-а, дело тяжкое. — Он кивнул. — Я вот дочь уже лет двадцать не видел.

Это был приличный срок. Для обычного человека — большая часть жизни.

— Наш срок краток. Но даже так расставания замедляют время. И чем дольше ты вспоминаешь близкого, тем сильнее тянутся дни. — Он начал медленно отмывать шкуру, пока Берни успокаивала скакуна, который, казалось бы, рядом с ней был более мирным. — Мне ещё повезло: дочурка моя просто замуж вышла. Живёт в другом городе, письма пишет, подарки шлёт. Я знаю, что всё с ней хорошо. Тяжелее, когда судьба совсем неизвестна. Или когда тот, кто тебе дорог, умер — тогда тебя не могут успокоить мысли о возможной встрече.

Действительно, время без родных казалось ей длинной петлёй, по которой она бродила в надежде выйти на какое-то ответвление, где можно было бы встретить хоть кого-то. Она не за один раз, конечно, но всё же лишилась всех, кто был ей действительно дорог, и более не имела возможности узнать что-то про родной дом: было опасно даже просто оставаться в нежно любимой Патроме. Первая тоска прошла, но тяжесть на сердце оставалась. Словно какой-то её кусок остался там, под сенью желудёвой рощи, в объятьях родных рук, где вдали скачет строптивый Бурелом, на веранде о чём-то спорят сэр Бруно и мистер Ридаль, а старая няня плетётся среди деревьев, разыскивая беглецов. Но ей было известно, что всё это теперь лишь воспоминания из прошлого. И от этого только хуже.

— Так и знал, что ты уже здесь.

Она вздрогнула от неожиданности и обернулась, оглядывая товарища с ног до головы.

Ноа выглядел паршиво.

Весь в грязи, с сальными волосами, сгорбившийся. По одному виду было ясно, как же сильно он вымотался, хотя старался держать на лице улыбку. Оружия при нём не было, видимо, оставил в кибитке. Позади маячил мистер Хоффер, шерсть которого была идеально чиста, а сменный костюмчик чётко отображал его положение в обществе.

Парень подошёл ближе, вынуждая её отступить на шаг: в нос тут же ударил неприятный запах.

— Да-да, я знаю. Мне уже клиент все уши этим проурчал. Запретил даже к складу в таком виде подходить. Умоляю, скажи, что купальни здесь не к вечеру открываются.

— Не знаю графика местной, но в нашей таверне есть комната. Вроде в любое время воды набрать могут. — При виде того, как Арейн облегчённо выдохнул, прикрывая глаза, она и вовсе не смогла сдержать смешок. — Как дорога?

— Мучительно. — Пожал тот плечами, разворачиваясь. Берни быстро попрощалась с владельцем конюшни и пошла за Ноа. — Дождь ужасно размыл дорогу, и я больше часа толкал кибитку, чтобы мы окончательно не застряли в грязи. Потом ещё наш дорогой клиент возжелал нормально откушать, так что пришлось устраивать крытый лагерь почти буквально из говна и палок! Ну хоть готовил не на ораву.

От последнего комментария былая тяжесть навалилась вновь, но с удвоенной силой. Ей ещё предстояло сообщить мистеру Хофферу, что его помощник и ученик не выжил. С чего вообще начать? Как это преподносить? Ни разу не было у неё необходимости кому-то рассказывать столь неприятные новости.

— Вижу, ссадина почти прошла. А как там наш «попутчик»? Уже оклемался?

Она нахмурилась, что не ускользнуло от внимания товарища. Они вместе взглянули на мистера Хоффера, который сейчас что-то обсуждал с конюхом. Он их совсем не замечал, и уши ритцеля были направлены чётко на собеседника, так что можно было не волноваться, что он сейчас их услышит.

— В храм я привёз уже труп.

— Ай, да чтоб его! — цокнул он, закатывая глаза. — Как в безопасности не мог отсидеться, так и в мире живых, как назло, не проторчал, сволочь такая.

Бернард ошарашенно уставилась на него, приоткрывая рот, но вместо слов из горла вырвалось лишь жалкое, возмущённое вяканье. Это как вообще понимать?

— Ладно, дерьмо случается, — всё продолжал, кажется, не замечая её реакции.

— Ты что такое говоришь? — Голос мгновенно осип.

— В смысле?

— Он же умер. Понимаешь? Из-за нас.

— С чего бы это? Не видел в твоих руках маветты, Бернард, и сам никому пули не подавал.

Ноа помрачнел, но, похоже, не по той же причине, что и она. Нет, он насупился и скрестил руки на груди, вновь готовый к обороне против её слов.

— Наша миссия заключалась в том, чтобы... защитить клиентов. А теперь у нас на одного меньше! Хочешь сказать, в этом нет нашей вины?

— Если я буду винить себя за каждого, кого не уберёг, так и удавиться недолго. Я паладин, Бернард, знаешь, сколько я смертей уже видел?

Ну да, точно, паладин. Без бога за спиной. Стёрший любые намёки со своего нагрудника. Так легко говорящий о чужой смерти, почти плюющий на неё.

Должны ли так вести себя «поборники света», к коим он себя причисляет?

Она так не думает.

— И тебя что, это вообще никак не волнует?

— А как ещё? Он мне никто, чего мне по нему страдать? Неприятно, конечно, да и жаль мужика, сравнительно молодой ещё был. Но смерть — это дело обычное. Мы за свою работу её ещё немало увидим, так что учись с этим жить.

— Может ты и прав... Наверное, мне так сложно, потому что это моя первая миссия. И сразу ведь её завалил...

— Слушай, Бернард. — Арейн тяжело вздохнул и провёл ладонью по шраму, ровно от брови до затылка. — Ты нормально справляешься. На первых заданиях бывает и хуже. Намного. Никогда не рассчитывай, что всё сделаешь идеально, иначе сам себя потопишь в чувстве вины и неоправданных ожиданиях. Лучше учись на таких ситуациях, чтобы в другой раз избежать подобного. Вот так, опустив руки сейчас, ты только докажешь тому стрелку и Дальфену, что ты плохой авантюрист.

Он старался её приободрить, успокоить, но выходило слабо. Вроде и посыл правильный, а слова... в цель совсем не попадали. Звучали как жалкое оправдание. Она надеялась найти в его глазах подтверждение этой уверенности, ту самую искру, что поймала в вечер, когда предложила ему объединиться, но карие глаза были совершенно обычные, лишь с закравшейся в уголки усталостью. Словно говорил он с ней, но мыслями был уже в мягкой постели.

Что ж, в этом его винить она не смела.

Она сделала от него пару коротких шагов и прокряхтела, щурясь:

— Ноа... Нет, правда, этот запах просто невыносимый.

— Да ну тебя! — беззлобно вскрикнул парень, одёргивая руку. — Такой момент испортил! Я собирался прочитать целую лекцию о личностном росте.

— Ха-ха, тогда я рад, что всё же помешал тебе. Как-никак в нашем дуэте я отвечаю за занудные длинные речи.

— Хороший настрой. — Значит и актриса из неё неплохая. — Но не считай, что я к тебе уже привязался или вроде того. Просто ты единственный, кто согласился примкнуть к моей группе.

— Ой, погоди, ты решил, что я стал членом твоей группы? — Берни в наигранном удивлении прикрыла рот ладонью, уставившись на товарища во все глаза.

— Ну... да?.. — Он, уже собираясь пойти к зовущему их ритцелю, оступился.

— Прости, забыл сказать... Ты тогда был так увлечён новой порцией и был не против, чтобы я подал заявку на объединение. — Арейн попытался поймать её за предплечье, но она оказалась ловчее. — Подписал не глядя — опасный поступок, хочу отметить. Но я рад, что ты мне так доверяешь, что даже не прочитал имя в графе «Лидер».

— Хочешь сказать?..

— Угу, это ты присоединился ко мне. — Теперь была её очередь звучно похлопать по чужому плечу, тут же отскакивая в сторону.

— Бернард! — Чужое возмущение мягко ударилось ей в спину, когда девушка прибавила скорости, отдаляясь, громко здороваясь с мистером Хоффером.

— Сэр-р-р Хэц! — радостно вскинул лапы ритцель, широко улыбаясь, показывая свои острые клыки.

Такой внезапный тёплый приём ужасно смущал. Насколько же ему надоела компания Ноа, что он был так счастлив встрече с другим наёмником, с которым они на деле перекидывались лишь парой разговоров? Она обернулась на товарища, который и бровью не повёл, только зевнул, словно совсем не замечал, как отличается отношение клиента.

— Рад снова вас видеть, мистер Хоффер.

— Как вам це-е-елый день бес на-а-ас? Не умир-р-рали от скуки?

Сколь филигранно он подбирал слова...

— Вовсе нет... В смысле, нет, я не умирал. В плане, конечно же, без вас было довольно грустно... Я успел осмотреться в городе. Тут действительно мило.

— Коне-е-ечно! — Покивал ритцель, поправляя сумку на плече. — Так где-е-е вы р-р-решили снять ко-о-омнаты?

— В «Сухоцвете». — Берни махнула рукой, дав знак следовать за ней. — Местные сказали, что таверна хорошая, хотя и сравнительно новая.

— И пр-р-равда, впервые слы-ы-ышу! — Он задумчиво пригладил усы и огляделся.

Мимо неё не прошёл тот факт, что клиент постоянно что-то искал взглядом. Или правильнее будет сказать «кого-то»? В горле тут же застрял ком волнения. Она была готова, что в любой момент у неё спросят про Дальфена. Что он уточнит, в какой комнате его ученик, или решит, что тот в храме, пожелает навестить его. Может, ей рассказать о нём прямо сейчас? Опередить любые вопросы и выдать как на духу. Звучит как отличный план. Защита нападением. Прямо как это делал Ноа.

— По по-о-оводу...

— Сорен Дальфен мёртв, — заговорила она в унисон с мистером Хоффером.

Грозно зазвенел колокол храмовой башни.

Арейн тихо выругался, что время Бернард выбрал не самое подходящее.

Ритцель замер, глядя на неё большими-большими глазами и прижав лапы к груди. За одно мгновение в его синих очах сменилось множество эмоций: мягкость недоумения заострилась блеском ужаса, который расплылся изумлением и полностью поблёк тоской. Он сам как-то уменьшился, хоть и распушился, с горечью опустив хвост.

Не смея больше смотреть на клиента, Берни уставилась на носки своих ботинок.

— Когда?

— Ещё в дороге... Может, в нескольких часах от города, — медленно, перебирая в голове каждое слово. — В храме сказали, что некротики было так много... Ему бы уже ничто не помогло.

— Ясно... Где-е-е он сейчас?

— Прошлым утром его забрали вороны, полагаю, они должны заниматься подготовкой, но без вас это дело далеко не продвинется.

Он закивал. И вновь застыл без движения, уставившись перед собой, словно притворялся неживым в попытках разглядеть ту грань, увидеть которую было дозволено лишь мрачным птицам-проводникам.

Ей было ужасно стыдно, что вывалила всё вот так. И что не могла его нормально поддержать, ведь любые слова, приходившие ей на ум, казались наивными и наигранными. Ноа тоже молчал, неловко глядя куда-то в сторону: он не стремился встретиться взглядом ни с кем из них, предпочитая разглядывать улицы, на которые выходили люди, безразличные к остановившейся неподалёку от конюшни троице.

— Мне кажется, — вновь подала голос Хетч, привлекая всеобщее внимание; это ясно, пускай они и не подняли на неё взгляд, — что вам всем стоит привести себя в порядок, а потом мы можем... пойти к нему. Чтобы сделать всё правильно.

— Да. — Мистер Уво выдохнул, сжимая ремешок сумки. — Хор-р-рошая мысль. Не бу-у-удем саставлять его ждать.

Получив знак вести их, девушка направилась к таверне. Было даже хорошо, что шла она впереди всех: никто не мог видеть, как она досадливо поджимала губы, но сжимающиеся кулаки всё равно сдавали её.

Ей не было известно, кто о чём думает, но сама Берни всю дорогу снова и снова прокручивала в голове фразу, сказанную Арейном:

«Смерть — это дело обычное».

#

Истмаркское кладбище было скромным и очень ухоженным. Осенне-огненная листва высоких деревьев роняла тень на убранные мощёные дорожки и могильные участки, укрывая их своим печальным шорохом. Большая часть надгробных камней не отличалась друг от друга, но были и редкие склепы или статуи, сосчитать которые хватило бы и одной пары рук. Невысокие кованые заборчики отделяли одни зоны от других, чтобы у приходивших почтить память близких было хоть какое-то уединение. Кустарники и цветочные клумбы по сезону пустовали, заставляя не забывать об увядании и смерти, пускай в подобном месте не вспоминать о них было невозможно.

Пока они шли по дорожке к кладбищенскому храму, Хетч нашла взглядом парочку эльфийских могил: их надгробные камни возвышались на фоне прочих тонкими прямоугольными пластинами со множеством высеченных узоров, участок покрывала скошенная ярко-зелёная трава, и на нём рос не по сезону свежий куст, ветви которого провисали под тяжестью вспухших, спелых ягод лакро́мника, «эльфийских слёз». Ей всегда было интересно, почему его сажают на могилах остроухих, но информацию о таком нельзя было прочитать ни в одной книге. По крайней мере, из тех, что находились в свободном доступе.

У невысокого скромного храма из тёмного кирпича сейчас стояла небольшая группа людей. Одетые в свои лучшие белые наряды, они что-то негромко обсуждали между собой, тихо проливая слёзы и вздыхая. Видимо, совсем недавно проходила церемония: мастера погребальных дел запрещали во время них плакать и горевать, иначе душа умершего, увидев боль близких, могла отказаться уходить. Лично она, услышав о таком правиле в детстве, по глупости проболталась перед старшими, что специально будет рыдать как можно громче, чтобы «мамочка услышала меня и обязательно осталась».

В день похорон её заперли в комнате.

Внутри храма было темно, даже черно, и светильники да подвесные люстры с чисто-белыми кристаллами не сильно исправляли это. Под потолком протянулись чёрные ткани с вышитым серебряной нитью кричащим вверх вороном, расправившим крылья в своём мрачном полёте. Статуя богини Аранэль из белого мрамора светлым пятном застыла у дальней стены: хрупкая дева из камня была высечена беспокойно спящей на софе, а её волосы, словно настоящие, струились по плечам и спине, мягко ниспадая на тёмный пол. Возле алтаря застыло несколько послушников: в отличие от других мест, эти были не молодыми людьми, а уже глубокими старцами — не каждый решался уйти во служение на кладбище, зная, что никогда не станет жрецом, но работа зато была непыльная.

— Приве-е-етствую. — Послушники коротко поклонились, шурша тёмно-серыми мантиями. — Пр-р-рошлым днём вороны сабр-р-рали ис храма Яшты моего ученика-а-а.

— Вы знаете его родственников? — сухим и надломленным голосом осведомился один из них, пряча руки под одеждами.

— У него не-е-ет семьи, — недовольно нахмурился ритцель. — Я его саконный пр-р-редставитель.

— А они?

Ноа тихо фыркнул на вопрос, коротко показав свой жетон. Берни повторила за ним.

Один из послушников, тот, что всё это время молчал, повёл их к арке, за которой последовал коридор, полный поворотов, а в конце — двойная дверь. К ней старец не приблизился ни на шаг, так и оставшись на углу. Мистер Хоффер не замедлился, уверенно двигаясь дальше, и им ничего не оставалось, кроме как держаться рядом.

Внутри комнаты было очень холодно — стоило им только зайти, как Берни заметила размытые белёсые облачка, исходящие от их лиц.

Здесь не было запаха. Буквально никакого. Ни сырости, ни гнили, ни средств. Пустое ничего, не позволяющее ни за что зацепиться, лишающее возможности привязать к будущему воспоминанию какую-то ассоциацию. От того, как это неестественно, становилось не по себе. Жутко и мерзко, словно она оказалась в чем-то искусственном. Мёртвом.

Бернард зябко потёрла ладони, оглядываясь. Комната была крупной, поделённой на две части простенькими деревянными ширмами и шкафами. Заходящие сразу попадали в зону со столами и картотеками, где сейчас сидел один могильщик. Он устроился на табурете, до нелепого пухлый из-за множества тканей, и, наверное, смотрел в книгу перед собой, по крайней мере, рука с пером двигалась, что-то выписывая. За спиной его возвышался сурового вида мужчина в странной форме: она не походила ни на имперскую военную, ни на одну из одежд фа'аросской академии, хотя, кажется, с каждого взяла понемногу. На поясе его были закреплены ножны с коротким мечом. Не желая вглядываться в чужие серые, почти белые глаза, она продолжила осмотр.

Зря.

В заметную щель меж шкафом и ширмой можно было частично разглядеть сцену по ту сторону: стоящий спиной темноволосый юноша в белоснежной рубашке, рукава которой были закатаны, активно работал над чем-то, но вскоре отошёл в сторону, открывая тошнотворный вид на вскрытый труп.

Зачем они это делали? Неужели и правда прямо как в страшных сказках доставали органы мертвецов, чтобы после насытить ими свои желудки? Она никак не могла оторвать взгляд от мерзкой сцены, так что ей помогли: мужчина пошире раздвинул створку ширмы, почти плотно прижав её край к шкафу, из-за чего теперь разглядеть в тонюсенькую щель она ничего не могла.

Такой жест её только порадовал.

— По какому вы поводу? — подал он голос, выпрямляясь. Взгляд его устремился на мистера Хоффера, довольно быстро определив главную персону.

Пока мужчины что-то обсуждали, могильщик потянулся в сторону Берни. Она краем глаза заметила, как в его руке что-то блеснуло, и, движимая простым инстинктом, отшатнулась в сторону, как от прокажённого, коротко ахнув.

Все затихли, оглядываясь на них.

И ворон, и авантюристка замерли, анализируя произошедшее. В пустых глазницах маски, что была меньше знакомых ей и не блестела серебром, найти ответа никак не получалось, больно глубокими они казались. Так что взор её скользнул на руку, в которой обнаружился не кинжал и не шприц, а конфета. Обыкновенная конфета-леденец, здесь она смотрелась инородно. Словно в каких-то руинах выпала из кармана похищенного ребёнка или затерялась за полками, пока они собирали в одну коробку вещи покойных. Блестящая обёртка своим видом не манила, а вызывала лишь бурлящее подозрение. Хетч было не три года, чтобы так легко повестись на сладость. Тем более, что она просто терпеть не могла эти стеклянные леденцы.

— Бернард? — шёпотом позвал её Ноа, сделав шаг позади мистера Хоффера, чтобы дотянуться до её рукава и слегка дёрнуть на себя. — Всё хорошо?

Она молчала. Могильщик ещё некоторое время не двигался, то ли выжидая чего-то, то ли не зная, как поступить, но всё же медленно сжал кулак, перевернул руку тыльной стороной вверх и расправил ладонь, со слабым звуком роняя леденец на стол. Для верности ещё подтолкнул его самыми кончиками пальцев.

— Иногда людям здесь становится плохо, но сладкое помогает, — извиняющимся тоном сообщил мужчина, косясь на ворона. — Что ж, мистер Хоффер, вам будет необходимо заполнить некоторые бумаги и оплатить расходы на похороны.

— Я-а-а бы хотел похоронить его в столи-и-ице, на своём родово-о-ом участке.

— Вынужден сообщить, что это невозможно.

— Почему-у-у? У нас мно-о-ого места.

— Хоронить человека так, как ритцелей, не выйдет. К тому же он не приходится вам родственником, так что он не имеет права быть погребённым на вашей земле. Людей без рода хоронят...

— Знаю я, как их хоронят!!!

Всё знали. Без ограды, в окружении одинаковых надгробных камней, на отшибе от кладбища и блёкло. Обезличено. Повезёт, если высекут имя. Вовсе ходили легенды, что таким вот последним никогда не давали ещё одного шанса. Полное забвение. И вспоминали о них лишь расхитители могил, знающие, где сторожи ходят реже всего.

— Он хоть и не-е-е был мне как сын, но я имею пр-р-раво похоронить его как р-р-равного себе! Он с-с-спас мне жиснь!!! — возмущённо вскрикнул клиент, шерсть которого встала дыбом, а хвост недовольно захлестал по бокам.

— Я всё понимаю, но...

— Ничего ты не понима-а-аешь! Пуля в меня должна была попасть, в меня! Вы похор-р-роните его среди моей семьи, и точка!

О такой его стороне она даже не подозревала. Сейчас он походил на дикого зверя, который грозился откусить руку любому, кто посмеет забрать его добычу. Весь распушившийся, яростный, с сузившимися зрачками-щёлками, он откровенно показывал свои острые клыки, с которых почти капала слюна, и слабо подавался вперёд, словно еле сдерживая свои порывы разодрать лицо невесть что возомнившего о себе мужчины, говорившего за ворона. Последний максимально пытался слиться с мрачным окружением, продолжая играть в молчанку. Было что-то несправедливое в том, как он не принимал участия в, по сути, своей же работе. Даже тот юноша за шкафами затих, больше не позвякивая инструментами. Или просто его тихие махинации не были слышны за злобным шипением мистера Хоффера?

— Не устраивайте здесь сцен, будьте добры, вы поднимаете шум из-за пустяка...

— Скажи ещё хоть сло-о-ово, и я выр-р-рву тебе ясык!

В этот раз, когда ритцель сделал рывок вперёд, вмешался Ноа. Он схватил того за плечи и, судя по лицу, сам в того не ожидая, с усилием оттащил клиента обратно, не давая ему воплотить угрозу в жизнь.

Конфликт с каждой секундой только усиливался.

Берни бросила очередной взгляд на могильщика. Он вжал голову в плечи и совсем отвернулся, обнаружив внезапно что-то очень любопытное для себя на совершенно пустой стене. Быть может, пересчитывал кирпичики. От новых криков он сжимался всё сильнее и сильнее, грозясь совсем скоро уместиться в маленькую точку да так и исчезнуть с хлопком лопнувшего мяча, да и тот потонет в яростных пререканиях.

— Сделайте уже что-нибудь! — шёпотом возмутилась Хетч, склонившись к нему совсем близко.

Так она могла чётко разглядеть сколы и царапины на чёрном вороньем черепе, выцепить взором выбившуюся из-под капюшона прядь чернильных волос и поймать взгляд. Изучающий взгляд самых настоящих, почти человеческих глаз, которые скрывались угольными набросками в мрачной тени, сливаясь с ней, становясь одним целым.

Он моргнул. И, кажется, нахмурился.

— Довольно, — голос звучал вымученно, как если бы ему приходилось прикладывать большие усилия, чтобы произнести даже столь короткое слово. Но он продолжил надрывать голосовые связки: — Всё в порядке, Ланша́р. Если господину это так важно, мы можем похоронить того среди его рода.

Мистер Хоффер кинул на затихшего мужчину полный надменности взгляд.

— Коне-е-ечно, это не бу-у-удет проблемой.

Мужчина в форме, который недавно так упрямо отстаивал законы и устои, скрестил руки на груди, смиренно кивая, и уставился... на неё. Недовольно. Даже зло. Причины были ей совсем не ясны, но Бернард приняла вызов, уставившись в ответ. Её не сломил эльф-грубиян, почему она должна сдаться в противостоянии с этим высоким, бородатым, взрослым, мускулистым, явно хорошо обученным... мужчиной. От осознания, что у того есть преимущество как минимум в физических данных, она решила тактически притвориться дурачком и отвлечься на молчаливые переглядывания с Арейном. Никто из них не понимал ни слова, что они пытались сообщить друг другу прищуром и движениями головы, но так она хотя бы не замечала внимательного взгляда.

#

Вернулись в таверну они уже после обеда. Мистер Хоффер доплатил, чтобы еду принесли в его комнату, и почти сразу ушёл к себе, а Берни с Ноа устроились за одним из столов друг напротив друга.

— В дороге клиент сказал, что в городе ему не нужно наше постоянное сопровождение. Так что предлагаю на первую встречу явиться всем, а дальше уже посменно. Скажем...

— Я могу быть первым. И продежурить сразу два дня. Ты как-никак уже оставался один.

— Глупости. Ты ж сам всё это время не только в тёплой кровати нежился. Да и отдыхать нужно. Один через один. Но начнёшь ты, тут спорить не буду.

— Хорошо.

— Работка нам нервная попалась. Если так и будет продолжаться, то нам придётся часто брать отпуска, — пожаловался Ноа, подпирая голову ладонью.

— В чём-то ты прав...

— Но сложности только закаляют. Будем придерживаться этого принципа, да? Если с мистером Хоффером дальше всё пройдёт гладко, то ещё пара-тройка дел, и сможем подать заявку на повышение ранга.

— Так скоро? — Берни неуверенно похлопала по подсумку колоды, проверяя наличие на нём жетона. — Может, не будем торопить события? Подержимся на текущем хотя бы пару месяцев, найдём ещё кого-нибудь себе в команду...

— А нас мало будет что ли? — перебил товарищ, скрестив руки на груди.

— Напомню, что ни ты, ни я не можем быстро полечиться.

— Закупимся зельями.

— Да с ними и разориться можно!

— Опять у тебя всё упирается в деньги.

— Нужно уметь экономить.

— Я слышал, что есть места, где их продают дешевле.

— Ну да, на чёрных рынках. Разбавленные или с другими сюрпризами. Помни, что бесплатный сыр только в мышеловках, а щедрые предложения поступают от личностей низкого уровня доверия, — проворчала Хетч, но, увидев, что лицо собеседника никак не изменилось, была вынуждена со вздохом добавить: — Я как-то слышал, что один авантюрист нашёл сундук лечебных зелий и продал их на чёрном рынке, ведь не хотел отдавать процент за торговлю найденным. А потом выяснилось, что это был сундук, полный мимиков.

— Вот это жесть, — с непонятным восторгом присвистнул Арейн. — Я знал, что они отлично маскируются, но под зелья? Как думаешь, как они имитируют жидкость внутри себя?

— Ну...

— Чего заказывать будете? — Замерла у их стола Нора, не бросив на Хетч даже короткого взгляда. Словно они никогда не виделись.

— Мясца бы какого... И картошки запечённой. Будет у вас? Отлично ещё, если в картофель масла с зеленью воткнуть.

— Будет, конечно. — Она отряхнула фартук и угольком быстро выписала заказ, после указав его кончиком на Берни: — А вам чего?

— Простой салат. — Пожала плечами, проигнорировав насмешливый взгляд работницы.

Заплатив за еду, они погрузились в молчание, каждый размышляя о своём.

Через время другая работница, Ирен, принесла их заказ и молча начала разглядывать авантюристов. Казалось, что она почти не двигалась в надежде, что так её не заметят, но никто с неё взгляда не сводил. Лишь когда это внимание стало уже совсем неприличным и настораживающим, она тихо пожелала приятного аппетита да пошла к другому столику.

— Чего это она?..

— Ух, после всех этих событий я бы и кабана умял, — игнорируя её комментарий облизнулся Ноа, начав раздирать приличный кусок мяса вилкой и ножом.

В его движениях читалось неумение, и по тому, как он держал приборы, было видно, что воспитания столового этикета у него никогда не было. Странно. Арейны пускай и не были аристократами, но после заслуг Тьювера вознеслись до представителей богатого сословия.

Сколько же ему было, когда он попал на обучение?

— Ты за завтраком две порции умял и уже успел проголодаться, — без вопроса, но с ироничным восторгом произнесла Берни, достав из рюкзака мешочек с рационами.

Под внимательным взором она нарвала в салат сушёного мяса и покрошила немного сухарей — сытности от этого будет так себе, но лучше, чем просто жевать зелень с куцей пригоршней других овощей.

— Большим парням нужны большие порции, — со знанием дела пробурчал товарищ, ткнув в её сторону. — И тебе бы по-хорошему питаться получше, а не вот этим всем.

Чужая вилка описала круг над её миской и быстро вернулась к своей зоне действий, стоило только разок ударить по ней.

Ели в тишине. Правда, недолго.

— Так что у тебя за проблемы с воронами?

— А?

Берни, цепляя пластинку огурца, подняла взгляд на Арейна. Тот внимательно следил за каждым движением её рук, видимо, подмечая что-то для себя. Повторив вопрос, парень восстановил зрительный контакт, закинув в рот кусочек картофеля.

— Там, в комнате храма, ты чуть по клюву ему не зарядил, когда он просто в твою сторону кивнул.

Ну неужели ему так важно напоминать ей всё это? Тёмные залы, птичьи черепа, влажное мясо, кровь Дальфена на лице и руках...

Аппетит резко пропал.

— Не помню такого.

— И вскрикнул, как девчонка.

Она нахмурилась. Отложила вилку в сторону и аккуратно вытерла губы от крошек сухарей и влаги с мытых листьев салата.

Ноа ужасающе медленно пережёвывал. Кажется, даже когда его зубы окончательно перемелют всё в пюре, дабы картошку можно было не есть, а пить, он не остановится на достигнутом, всё двигая и двигая челюстью. И всё это время не спускал с неё препарирующего взгляда.

Почему на её вопросы всегда отвечали с агрессией и ждали, что на любую игру в непонятки она всё сразу поймёт и отстанет, а в обратную сторону это не работало?

— Слушай, Ноа. Давай обозначим новое правило в нашем с тобой дуэте. Я уже понял, что ты не горишь желанием рассказывать мне что-то о своём прошлом или о... паладинстве. Хорошо. С этого момента, если ты или я не захотим развития какой-то темы, она сразу же закрывается, как только звучит слово «отстань». Договорились? Я начну: «отстань».

Он скуксился, будто только что съел целый лимон.

Значит, не нравится, когда другие устанавливают правила и ограничения? Придётся тебе терпеть, дружище.

Получив спустя минуту молчания утвердительный кивок, она довольно улыбнулась и встала из-за стола. Есть и правда больше не хотелось, да и вообще казалось, что попытайся она что-то проглотить, то это точно пойдёт обратно. Портить себе и другим настроение не хотелось, поэтому, позволив товарищу доесть свой обед, она направилась в их комнату.

#

Желая вновь отвлечься, Хетч полностью углубилась в изучение записей предшественника. Дело шло вяло и, мягко сказать, из рук вон плохо. Глаза быстро уставали от чтения, а в голове не переставали пульсировать мрачные мысли, но она упрямо продолжала работу.

События последних дней её всё никак не отпускали. Она бы решила, что на билетах действительно было проклятье, если бы большинство проблем не случилось до того, как они встретили на своём пути бардов. Растирая место, где недавно была ссадина, Берни тяжко вздохнула и накрыла лицо ладонями.

Ну и как она такими темпами собиралась стать великим авантюристом? Не защитила клиента, потеряла важную улику, — о чём ещё предстояло рассказать Арейну, — ещё и выдала мистеру Хофферу столь шокирующую информацию так, будто рассказывала о скидках в магазинах! Даже в бою от неё было не так много прока: покидалась картами да упустила лучника.

Мечта об увлекательных приключениях и товарищах, что заменили бы ей семью, рушилась на глазах уже на начальных этапах и от этого становилось невыносимо горько.

На самом деле всё это намного раньше.

Быть может, так складывается её судьба, потому что она не сдержала обещание? Потому что она была здесь одна?

Очередной поток вины накрыл её губительной волной.

Как же одиноко ей было! Без их объятий, разговоров перед сном и детских игр. Вместе разбираться в магических цепочках, превратив это в игру. Обсуждать новую прочитанную книгу, изучать записи старика Альберта и воровать сладости с кухни. Их планы на жизнь были грандиозны и никогда не содержали слов «я» или «ты». Только «мы».

И Арейн не мог заменить ей всего того общения. Не младший.

Дверь без стука открыли. Ноа, словно почувствовав, что его вспомнили, заглянул в комнату.

— Ты на ужин спустишься? Мистер Хоффер сказал, что угощает.

— Ужин?.. — Быстрый взгляд в окно расставил всё по своим местам. Она действительно не уследила за временем. — Честно сказать, у меня нет ни настроения, ни аппетита.

— Да будет тебе, пошли. Еда помогает наслаждаться жизнью! Это ты сейчас так говоришь, но как только увидишь весь тот стол, что для нас накрыли, так сразу слюнки потекут, — задорно поделился парень, оперившись боком о дверной косяк.

— Правда, Ноа, я лучше побуду один.

Идти никуда не хотелось. Наслаждаться жизнью? Сейчас? Когда всё её мысли заполнили чужие смерти? Этого товарищ, конечно, не знал, но она прямым текстом же сказала, что ничего не хочет.

— Опять убиваешься по Дальфену?

Она затихла, не ожидая такой проницательности. Конечно, попал он не прямо в точку, но общую атмосферу уловил мастерски.

— Мне казалось, что мы уже уладили этот вопрос ещё утром.

— Я не могу так просто это отпустить.

— А что мешает?

— Не было в моей жизни столько смертей, чтобы к ним привыкнуть. Да и не думаю, что такое число вообще существует...

Гулкие шаги в тишине прозвучали особенно чётко. Она отсчитала четыре, прежде чем Арейн оказался рядом с ней. Он долго смотрел на неё сверху вниз, пока не выдохнул столь тяжко, будто на него возложили все тягости мира.

— Ты ведь даже не пробовал, Бернард. — Она уже было собралась возмутиться, но её заткнули. — Поверь мне, будет легче, если воспринимать это как должное. Просто думай... что человек должен был умереть, это был его час.

— Предлагаешь считать, что это судьба?

Ладони сжались в кулаки.

— Да, Бернард. Судьба. Финал их книги жизни. Последняя страница, которую мы переписать не в власти. Не должен Дальфен или кто-либо другой ставить крест на твоём будущем.

Она больше не искала в его глазах никакой искры. Честно сказать, почти и не видела ничего перед собой, только размытое пятно.

«Ноа прав», — пыталась она себя убедить, раз за разом повторяя это у себя в голове.

Она и правда не могла ничего изменить. Все они уже мертвы. А она жива. И не обязана ложиться за ними в могилу.

Не обязана ведь?

— Я попробую.

— И еду тоже?

— Да, — улыбнулась натянуто. — И её тоже.

— Так держать. Вот увидишь, это поможет.

#

Внизу было довольно шумно. Конец рабочего дня здесь отмечался музыкой и едой, что она успела отметить для себя ещё в прошлый день. Скромная труппа исполняла что-то ненавязчивое и спокойное, не решаясь бить по головам уставших торговцев и путников бодрыми мотивами. Большая часть столов была занята, но найти нужный, за которым устроились товарищ с клиентом, не составило труда. Там уже стояло несколько тарелок с едой: от отварных овощей поднимался пар, рыбки в кляре блестели в свете кристаллов, а по румяным бокам запечённого мяса стекал сок.

Несмотря на такое обилие еды, во рту было сухо. Запахи нещадно били по носу и живот скрутило в дискомфорте. Но она терпела, не желая оскорблять ритцеля.

Стоило, наверное, последовать примеру Ноа: он сразу положил на свою тарелку куски хрустящего хлеба и, нависнув над столом, по-варварски начал нарезать на всех мяса, не стесняясь иногда пробовать оставшиеся на лезвии ножа волокна.

— Кхм... — Мистер Хоффер слабо улыбнулся, наблюдая за этой сценой. — Я хочу поблагодар-р-рить вас са уже выполненную ча-а-асть работы. На де-е-еле всё вышло куда сложнее, чем я полагал... Это моё «спасибо», но и моё «пр-р-рошу пр-р-рощения».

— Вам не за что извиняться, мистер Хоффер, но мы благодарны вам за такой широкий жест. — Хетч упёрлась локтем в чужой бок, но товарищ этого не заметил, хотя броня сейчас не защищала его от таких слабых тычков.

— Мне жа-а-аль, что вам пр-р-ришлось черес это пройти.

О, великие боги, ей сейчас станет совсем дурно.

Это ведь её вина, почему он извиняется? Из-за её нерасторопности мужчине придётся хоронить своего единственного ученика.

Все вопросы о Дальфене, что мучили её эти дни, смелись в одно мгновение.

Какая разница, каким он был, если для ритцеля он дорог? Пускай и не как родной, но близкий человек. Наверняка мистер Хоффер проводил с ним времени не меньше, чем в кругу своей семьи. Возможно, Сорен даже был знаком с двойняшками. А каково им будет узнать о его смерти?

— М-м-м, готовят здесь отлично! — радостно оповестил Арейн, быстро перекладывая в её тарелку кусочки мяса, несколько рыбок и овощей, завершив эту пирамиду еды круглой булочкой свежего хлеба. — Ешь, тебе полезно.

— В меня столько не влезет, — вяло оповестила Берни, но её уже не слушали, плеснув в кружку ягодный морс.

Глядя на то, как мистер Хоффер тихонько молился, а Ноа набивал щёки едой, на душе вспыхнула тоска. Сейчас они могли бы сидеть впятером. В отличной компании, под приятную музыку и с добротно накрытым столом.

Плечи сковало напряжение.

— Будем наде-е-еяться, что дальше не восни-и-икнет никаких проблем, — мирно прошелестел ритцель, поднимая приборы.

— О, попробуй ещё вот это!

Не успевала она съесть и трети всего, как ей скидывали добавку.

От вида такого количества еды аппетит, как бы не убеждал Ноа, совсем не рос. Кажется, кормили её на убой, иначе было непонятно, с чего вдруг, разговаривая с клиентом на отвлечённые темы, парень решил следить за тем, чтобы она никогда не увидела дна своей тарелки.

— Ка-а-ажется, сэр-р-р Хэц не голоден, — встали на её защиту, пользуясь паузой, которая возникла, когда авантюрист начал большими глотками опустошать свою кружку.

Арейн со стуком отставил кружку, рукавом вытер губы и уставился на неё так, будто впервые видел.

— Он просто не может определиться, с чего бы начать! — отсмеялся парень, тут же вскакивая с места, хватая её за руку. — Думаю, ему нужно немного подышать! Душно здесь, такой кошмар! Пойдём, дружище...

Не дождавшись ответа, её просто потянули на выход, чтобы почти вытолкать за дверь и отвести в сторону, но так, чтобы ещё видеть через окно часть залы и ритцеля за столом в том числе.

Вау, даже для серьёзного разговора он поступил столь расчётливо... Опыт, ничего не скажешь.

— Бернард, ты обещал, — напомнил, неприятно стискивая пальцами плечи. — Не знаю, о чём ты там думаешь, но от одного взгляда на тебя даже у меня аппетит пропадает. И клиент почти ничего не ест.

Берни уставилась на музыкантов, лишь бы больше не видеть его лица. Сейчас его сходство с Тьювером всё делало только хуже. И она наивно не желала видеть, как облики любимого героя и её товарища искажаются в разочаровании. Из-за неё.

— Я уже не знаю, как тебя поддержать, понимаешь? Кажется, что любые мои слова проходят мимо!

Юная эльфийка из труппы всё боролась с расстроенной скрипкой, пока остальные забивали паузу лёгкой мелодией.

— Тебе что, нравится вот так себя мучить? Сначала не будешь есть, а потом что? Никакого сна?

По натянутой струне не очень умело прошлись смычком.

— Ты ведь фанат моего деда, да? Я быстро это понял.

Слегка подкрутили колки, увеличивая напряжение.

— Плевать, если ты хотел стать авантюристом только из-за этой его тупой книжки! Раз тебе это так важно, то ты должен выкладываться на полную, слышишь? От тебя не будет никакой пользы, если ты просто забьёшься в угол с этими своими бумажками без еды и отдыха, проливая слёзы по другим людям!

Смычок мазнул сразу по двум, сильнее надавливая на одну.

— Это твоё первое задание, оно не обязано быть идеальным, но поможет тебе обнаружить проблемы и исправить их. Адаптироваться! Стать лучше, в конце-то концов!

Струна жалобно проскрежетала под эмоциональным рывком.

— Сам подумай: кому вообще нужен такой товарищ, который не может держать себя в руках в малейшей стрессовой ситуации? Такому спину доверить всё равно что самому отдаться смерти!

И окончательно лопнула.

В таверне поднялся шум: некоторые подскочили со своих мест, обеспокоенно глядя на эльфийку, которая лишь нервно смеялась, потирая красный след на щеке.

Бернард передёрнула плечами, скидывая с них ладони Ноа, пользуясь тем, что он на секунду отвлёкся. Только сейчас она осознала, насколько тяжёлыми и обжигающими они были. Если бы не одежда, оставил бы он ожоги?

— Ты прав, — едва слышно согласилась, делая шаг в сторону. — Я не хочу портить всем настроение. Лучше посижу в комнате и постараюсь взять себя в руки.

— Уверен?

— Да, полностью... — Она нерешительно замялась, всё не поднимая взгляда. — Но я был бы благодарен, если бы ты чуть позже пришёл отвлечь меня разговорами. Те сутки в одиночестве меня с ума сводили.

— Хорошо, — легко согласился Арейн, уже более расслабленно улыбаясь. — Тогда пойдём. Так уж и быть, прикрою тебя, чтобы мистер Хоффер не оскорбился твоим уходом.

— Спасибо. — На этот раз благодарность чистая и искренняя. Даже без отчаяния в голосе. Ну, ей хотелось в это верить.

Когда они зашли обратно, стало ясно, что о клиенте можно было не переживать — тот нашёл себе компанию в лице кого-то из посетителей и теперь полностью был увлечён разговором с ним. Музыка больше не играла, а шумиха из-за скрипачки полностью утихла, только за редкими столами можно было услышать обсуждения этой ситуации.

Молча отправляя товарища дальше разорять накрытый стол, Хетч пошла дальше, к лестнице.

Она концентрировалась на звуках, чтобы заполнить своё сознание ими, а не самобичеванием. Каждый шаг отдавался скрипом ступенек, но стоило ступить на пол коридора, как вновь остались лишь приглушённые разговоры и споры внизу. Кто-то щёлкнул замком двери, в одной из комнат тоскливо скрипнула кровать, а за стеной, напротив которой она остановилась, зашуршали перебираемые вещи.

Что?

Она нахмурилась. В голове вспыхнуло напоминание: Ноа остался внизу и никак бы не смог попасть в комнату раньше неё, при этом не пройдя мимо. Работницы? Это не дорогая столичная гостиница, где в комнатах постояльцев устраивают уборку раз в несколько дней.

Тем временем в комнате что-то звякнуло. И стало ясно: медлить уже нельзя.

Подтвердив это решительным кивком, девушка распахнула дверь, ворвалась внутрь, да так и замерла, даже не вздрогнув от хлопка за спиной.

Вместо ушлой работницы-воришки у стола стоял некто в тёмном плаще, держащий в руке бутылку из-под вина. Взгляд золотых глаз скользнул выше, к лицу, скрытому за карнавальной маской совы. И к выглядывающему из-за плеча дулу маветты.

«А я уже решила, что этот день не успеет стать хуже...» — подумалось ей, когда неизвестный, крепче сжимая бутылку, вскочил на стол.

В напряжённом молчании щелчок клапана подсумка прозвучал как никогда громко.