[Глава 5] Крыса II

Город был большой. Улицы его непривычно просторные, широкие, но не ветвистые: здания, хорошо сохранившиеся спустя долгие годы, стояли очень плотно друг к другу, почти не образуя никаких проулков. Дома совсем однотипные, ничем не отличающиеся, даже безликие, и за их окнами пряталась разруха из перевернутой мебели и разбитых ящиков да ваз. В первые несколько раз Мальм ещё пытался что-то найти в покинутых домах, но идею эту бросил быстро, захватив лишь всякое для растопки.

И без того жуткую от безлюдности атмосферу угнетали острые и тяжелые тени, скользящие по поверхностям от их единственного источника света, летящего чуть впереди. Впрочем, даже с ним бродили они почти вслепую, не зная, откуда и как начать свои поиски.

— Нашли, — облегчённо просипел спустя пару часов Мальм, когда перед ними выросла тень башни.

Он помог Берни сесть на ступени и резво поднялся дальше, чтобы толкнуть дверь. Та, издав пронзительный скрип, отклонилась и повисла на одной петле, вскоре и вовсе с грохотом завалившись на землю. Мальм, даже не обернувшись, разделил крупный белый шар света на два поменьше и, оставив один у дверей, сам скрылся в проёме со вторым.

Когда спустя отсчитанную в уме минуту стрелок не вернулся, Хетч выдохнула клуб беспокойства, который всё это время томился под её рёбрами, и поёрзала на месте, никак не находя действительно удобного положения.

Ей здесь не нравилось. Совсем. Не только на этих ступенях, с которых можно было разглядеть лишь нижнюю часть тянущейся вверх башни да окруживший её мрачный район, но и в самом городе. Всё в нём не давало покоя. Никто не прячется в тенях, чтобы застать их врасплох. Ведь никто не знает, что они здесь. И это пугало больше всего.

Сверху раздалось шипение. Берни испуганно вскинула голову, было подумав, что ужасно ошибалась в своих умозаключениях. Рассекая тёмное полотно, в контрастирующей черноте, пуская искры, мчался ярко-алый сноп света, оставляющий за собой тусклый рыжий хвост. Он двигался со стороны верхушки башни, которую едва-едва выцепил среди прочего пятна непроглядной бездны, и на удивительной скорости уносился всё дальше, пролетая над Берни и крышами домов, которые она ещё могла различить.

Он всё отдалялся, пока внезапно разорвался с громким хлопком на множество мелких огоньков. Их было так много, что свет накрыл, наверное, чуть ли не весь подземный город, и она увидела и шпили других башен, и обломки величественной статуи. Увидела всего на мгновение, ведь внимание её быстро переметнулось к разлетающимся точкам разных оттенков красного со светло-рыжими ореолами. Не успел огонь полностью погаснуть, как тот же путь преодолел ещё один сноп и с не менее громким звуком повторил судьбу своего предшественника.

В ушах грохотало и трещало от взрывов, но взор её так и остался прикован к непривычному танцу песчинок, что разносились во все стороны, падали куда-то вниз быстро и медленно, вместе и в гордом одиночестве. Осели ли они сверкающей пылью на обломках? Или исчезли, как растворялись за горизонтом падающие звёзды? Частички чарующей магии заливали погрязший во тьме город заревом, словно совсем скоро из-за унылых обломков покажутся солнца, которые зависнут под тяжёлым высоким потолком и будут освещать им дорогу. Сипящие и хрустящие искорки неторопливо исчезали и сразу возникали от нового залпа, казалось бы, грозясь всё здесь засыпать крупинками света.

Но за ярким представлением пришла тьма. И теперь она казалась ещё мучительнее прежнего, что пришлось закрыть глаза, лишь бы её не видеть, как бы глупо это ни звучало.

— Я зарисовал примерную карту.

— Красиво было... — прошептала в ответ, словно боялась, что их кто-то мог услышать.

— А? — Он бросил скучающий взгляд наверх и слабо пожал плечами. — Сигнальный огонь. Полезная вещь.

— Но такой яркий он лишь из-за твоего ядра, да?

— Что я слышу? Это нотки зависти? — Мужчина усмехнулся, вздёрнув подбородок. Хетч предпочла на такую провокацию только закатить глаза. — Конечно. Одни только камни не способны выдать такую мощность. Будь у тебя огненное ядро, ты бы смог так же.

— В каком смысле «огненное»?.. — Она в недоумении изогнула бровь и слегка наклонилась вперёд, чтобы лучше разглядеть в свете огоньков хищные черты лица.

— В армии всех врождённых магов разделяют на типы. Кому-то легче даются огненные заклинания, кому-то — связанные с иллюзиями. Разве ты не проходил воинские учения?

— Я... — Она воровато забегала глазами по округе и решила проигнорировать вопрос: — Так ты служил?

Мальм помолчал, почему-то вцепившись взглядом в её шарф, но всё же ответил:

— Я прошёл пару войн.

— Значит, маветта — твой боевой трофей?

— Трофей? — Ей не понравилось то, как он мигом посуровел. — Ты что же, решил, что раз я эльф, то воевал на стороне Асвиума?

Берни пристыженно покраснела и опустила взгляд на ступеньку под ногами, лишь бы не узреть чужое осуждение. Это было похоже на то, как будто её поймали за кражей сладостей и поставили в угол. Мистер Ридаль за такое отношение наградил бы её парой подзатыльников, ведь он старался искоренить из своих учеников любые расистские замашки, которые нередко прививали молодому поколению имперские патриоты. Но, похоже, частые гневные речи отца о «остроухих хитрецах» укоренились в ней сильнее.

— Вижу, тебе стыдно, — почти замурчал в довольстве Мальм, чем-то шурша. — Только поэтому прощу тебя. На этот раз. А теперь смотри внимательно.

Мужчина придвинулся ближе и ткнул её в локоть, привлекая внимание к своим наброскам. Не сильно детальный, с квадратами зданий и широкими линиями дорог. Толстыми кругами картограф-самоучка отметил ещё три башни, многоугольником — что-то, напоминающее площадь, а треугольником...

— Что это значит?

— Храм. — Оглядевшись, он указал рукой в предполагаемую сторону. — Кажется, хорошо сохранился. Я разглядел блеск витража и колокольню.

— Здесь? — Она пальцем очертила в воздухе окружность, указывая на абсурдность ситуации.

— Нет, на поверхности, я же сквозь препятствия могу видеть, не знал?

— Какова вероятность, что там поклонялись кому-нибудь очень плохому? — Без особой надежды выдохнула Хетч, игнорируя сарказм и отдавая карту обратно.

— Вот и узнаем. Пошли.

#

Бернард села поудобнее, протягивая ладони к булыжнику, на котором активно горел костёр, с аппетитом пожирающий обломки ящиков.

Путь к храму они не преодолели даже наполовину. Усталость наваливалась тяжёлыми камнями на спину, и им пришлось сделать привал, чтобы окончательно не свалиться на дороге.

И если эльф уснул почти сразу, то к ней сон никак не шёл.

Мальм укрылся своим плащом, и даже то, что сейчас он лежал к ней спиной, не смогло скрыть занятный факт: спал он в обнимку с винтовкой. Буквально. Сначала, когда они только устроились, какое-то время маветта просто лежала рядом, но уже через пять-десять минут, когда внимание Берни привлёк шорох, она смогла застать сцену того, как мужчина притянул оружие за ремень и полностью прижал его к себе, для верности закинув ногу.

Такая трепетная любовь немного обескураживала, но девушка поспешила её хоть как-нибудь для себя обосновать. В плане, если Мальм был участником войны, то нет ничего странного, что он и во сне старался держать винтовку как можно ближе к себе, так ведь? Пускай и... вот так. Каждый вообще имеет право спать как хочет. Она вот карты держит под подушкой, как герои романов — кинжалы. Не ей судить чужие привычки. Хотя и выглядело это забавно. Такой серьёзный, а трётся щекой о винтовочное дуло, словно то мягкая игрушка.

Усмехнувшись, Хетч перевела внимание на чужую сумку. Пока Мальм искал охлаждающую мазь, она успела мельком увидеть у него стопки каких-то исписанных бумаг. Могли ли это быть контракты на следующих жертв? Или важные документы? Вот бы она смогла... Нет, её не так воспитывали! Ей бы не понравилось, если бы кто-то копался в её вещах.

Но ведь Мальм — наёмный убийца. То, что он ветеран войны, на самом деле, не должно оправдывать его текущий род деятельности. Вряд ли он пошёл в это всё из-за нехватки денег, ведь всем служившим выплачивали неплохие суммы до самой их смерти. Нет, дело же точно не в деньгах. Наверняка он пристрастился к убийствам, к власти над чужой жизнью, и даже когда он покинул поле боя, война никак не пожелала выходить из его сердца. Вот он и стал наёмником. Вороньим кормильцем.

Но зачем он тогда спас её? Теперь он был заперт под землёй без надежды на спасение.

А может, выход есть, и он знал о нём? Идеально отыгрывал роль такого же обречённого, а на деле просто хотел насладиться её страданиями. Претвориться благодетелем, чтобы потом растоптать веру в людей на последнем вздохе. Сколько таких злодеев она встречала на страницах книг, а значит, они могли воплотиться и в жизни. Или же Берни просто накручивала себя, делая его облик ужаснее, чем было на самом деле?

Что-то шептало ей, что ответ будет в этой самой сумке.

Она просто проявляет бдительность, не более.

Любой другой на её месте поступил бы так же.

Никто бы не осудил её.

Берни аккуратно придвинулась и подцепила пальцами лямку сумки, чтобы медленно утянуть её в свои руки. Бутылку, в которой хранились остатки пули, она отвела в сторону, чтобы было проще вытащить бумаги. Как оказалось, это были счета. Выведенные от руки, в них были описаны разного рода траты: на простой, на еду, на ингредиенты и ресурсы. Учитывалось всё до последнего медяка с пугающей дотошностью. Самой дорогой среди всего была именно пуля, а не свитки, как она предполагала.

Положив документы обратно, Хетч порылась рукой по дну, надеясь найти что-то интересное. Даже боеприпасов нет. Наверное, самое важное, что нужно иметь под рукой, он хранил в подсумках на ремнях у себя на поясе, талии и бёдрах.

Планируя уже заканчивать досмотр, она нащупала клочок бумаги. Вытащив мелкую записку, она ожидала увидеть наводку от клиента, какой-то адрес или список жертв, но...

— А тебя не учили не трогать чужое, да? — прошипел эльф, уперев ей в затылок дуло винтовки.

Спасибо, что не выдвинул штык.

Бернард тяжело сглотнула вязкую слюну и попыталась повернуть голову, но грубый тычок быстро дал понять, что двигаться ей сейчас не стоит.

— О-откуда она у тебя? — Решила сразу перейти к теме, дрожащей рукой поднимая зашифрованную записку. Найденную в колчане разбойника, но потерянную в купальне. Ту, что он никак не мог достать из её вещей, когда пришёл за пулей.

— Будет тебе, от неё куда больше толка в моих руках, — цокнул стрелок, не сводя с неё прицела.

— Не понимаю. Зачем тебе записка? Не ты ведь их нанял. Это было бы указано в твоих выписках...

— Ого, в тебе есть признаки логики. Вытеснили остатки совести?

— Это потому, что могли убить мистера Хоффера? Их вмешательство так сильно задело тебя?

— Странно, я ещё ни разу не выстрелил в тебя, но в твоей голове, судя по тому, как из неё всё вылетает, есть какая-то дыра. Я же сказал тебе. — Голос его огрубел, заострился, что, кажется, ещё немного, и он сможет рассечь ей кожу одними только словами. — Я. Никогда. Не. Промахиваюсь.

Игнорируя точки перед глазами, Бернард зажмурилась, пытаясь осмыслить его слова. Так целью всё же был Сорен Дальфен. Но почему? Какой смысл?

Думай!

Мальм вёл свои записи довольно подробно и учитывал каждую мелочь, при этом не стесняясь тратиться, а заказчик явно мог это оплатить. И он должен быть связан с торговлей, при этом не бояться посягнуть на ученика официального члена гильдии «Щупальца миров». Откуда наниматель знал, что Сорен отправится с ними? Стрелок следил с самого начала?

— Тебя наняли разобраться с мистером Дальфеном.

— Умница. Дал бы конфетку в награду, да взять негде.

— Но почему?

— Мы под землёй в заброшенном городе, Бернард.

— Нет же, почему именно он?!

— А ты как думаешь?

— Я бы не спрашивал, если бы знал.

— Поэтому мне интересны твои предположения.

— Вынужден признаться... Я в тупике.

— Неужели тебя за это время ничего не смущало? А казался мне проницательным. Первое впечатление, видимо, обманчиво.

Многое казалось ей странным. Во всей этой ситуации. Но она упускала что-то.

А если начать заново?

Двое бронзовых авантюристов на сопровождение торговца. Внезапное пополнение в числе клиентов в момент, когда ничего отменить уже нельзя. Сорен Дальфен занимался проверкой груза — он и должен был положить зелья лечения, которые они так и не нашли. Он требовал их идти отдельно в день нападения. Именно он вывел ритцеля из кибитки, когда стихли малейшие звуки битвы...

— Судя по тому, как ты перестал дрожать, у тебя наконец появились идеи. Не поделишься?

— Твой наниматель — с верхушки гильдии «Щупальца миров».

— Как ты понял?

— Только они могли быстро получать информацию обо всех изменениях в планах и не бояться мести. Думаю, мистеру Дальфену была выгодна смерть наставника: будучи официальным учеником, именно он бы унаследовал его место в торговой гильдии. А в записке были его указания бандитам. Одно лишь неясно...

Мальм осторожно отвёл винтовку от её головы, впрочем, не убирая полностью, чтобы она понимала: одно неверное действие — и точно появится лишнее отверстие.

— Откуда ты узнал о его планах? Не думаю, что он указывал в счётной книге траты на найм убийц.

— Они были его старыми товарищами. Вместе проворачивали разные сомнительные дела.

Удивительная потеря его талантов, он ведь мог построить неплохую карьеру торговца. Пускай и был совершенно не воспитан... И оказался типичным мошенником, желавшим занять чужое место. Скорее всего, ожог скрывал какую-нибудь татуировку, говорящую о криминальном прошлом.

Та жалость, которую она к нему испытывала, вина за его смерть, капля за каплей утекали, придавая неправильное облегчение. Сейчас ей стало омерзительно легче, хотя на деле итог от этого не изменился, и труп чудесным образом не восстанет на заре, сообщая всем, что на самом деле он жив и готов сдаться с поличным.

И как от самой себя не тошно ещё?

— Так откуда у тебя записка?

— Не оставляй вещи где попало, тогда и вопросы такие возникать не будут.

Мужчина встал с колена и, оглядевшись, махнул ей рукой, этим же движением погасив костёр.

Стало ясно, что на этом их отдых закончился.

#

Чем дальше они уходили от башни, тем больше разветвлялась дорога. Иногда они останавливались и обсуждали, какой из поворотов вероятнее всего приведёт их к цели, и, что иронично, всякий раз, когда они сходились во мнении, их в итоге ждал тупик. Сначала эльф только цокал на это языком, с третьего раза начал откровенно ворчать, а на десятом спихнул её опираться на покорёженную колонну и полез на ближайшее здание, чтобы оценить самый оптимальный проход. На попытку Берни и самой вскарабкаться наверх организм ответил пляской точек перед глазами и тошнотой, так что эту идею они отбросили.

Следить за временем без часов или солнц оказалось сложно, да и в сознании имелся пробел неизвестной продолжительности. Ясно было лишь одно: из-за петляющих путей они растягивали не такой серьёзный маршрут на приличный срок.

Усталость быстро захватывала тела, воды осталось совсем ничего, а жалкие крошки еды ещё фантомными сухими оттенками вкусов перекатывались на языке, зло напоминая, что в момент, когда перед ней был целый стол еды, она так глупо от него отказалась.

Сейчас бы запечённых каштанов и горький, нелюбимый чай с лекарственными травами.

И какую-нибудь старую книжку.

Чтобы спрятаться в крепости из одеял, зажечь украденный из домика садовника старый-старый фонарь и тихонько читать по ролям, обсуждая глупость героев. В таком укрытии тьма — товарищ, а не скрывающий опасности враг. И выбраться из него проще простого — только руку протяни, чтобы отвести в сторону мягкий полог и тут же сощуриться от яркого света, проникающего в комнату через окно.

— Пей, — ворвался в её размышления Мальм, протягивая флягу с водой и уведя в сторону пару огоньков, которые безжалостно слепили глаза.

— Не нужно...

— Пей, я сказал. А то опять потеряешь связь с реальностью и тащить я тебя больше не буду.

Она оценила окружение и нехотя признала, что не помнила, как они сюда пришли. И правда отключилась.

Под строгим взглядом Берни забрала флягу и взвесила её в руке. Лёгкая. От силы на два мелких глотка, таким количеством воды только горло смочить, но привередничать в их ситуации было бы глупо, так что она без лишних пререканий опустошила её.

Оба понимали: с этого момента начинался отсчёт. И либо они что-то найдут в ужасно подозрительном храме, либо сгинут здесь в мучениях. Так что стоять на месте лишние секунды было слишком дорогим удовольствием, и путь продолжился.

— Надеюсь, душу проектировщика этого города изничтожили сразу, как он попал в Колыбель.

— Мне кажется, он всё же переродился.

— С чего бы?

— Есть схожие со столицей подходы. Видна рука «мастера».

— Раньше было хуже: тесные проулки, вонь канализаций и заводы на каждом шагу. После войны город похорошел при молодом императоре.

— Поверю твоим словам, старик.

— Ну что за воспитание... Проявляй к моему опыту уважение.

— С таким подходом мне нужно каждому эльфу кланяться, — фыркнула, опираясь на стену, чтобы перераспределить вес, оказываемый на носок более-менее здоровой — а ещё единственной обутой — ноги.

— О, они будут в восторге!

— Знаешь, последнее, чего я хочу, это радовать этих... крыс...

Взгляд зацепился за арку, неплохо сохранившуюся на фоне остальных руин, что нависла над другим поворотом проклятой развилки. По её нижнему краю застыли в стройном марше крысы, гордо задравшие тонкие хвосты.

Простое совпадение? А что, если здесь и находился тайник Кассара? Ведь нет лучше места, чем находящийся глубоко под землёй город, тёмный и холодный, точно крысиный лабиринт, в конце которого обязательно должен лежать пахучий кусок сыра.

И как она сразу не догадалась, не заметила? Ей не нужно было держать в руках старую потрёпанную карту, чтобы помнить, как поверх крупной зоны вокруг Истмарка пролегали силуэты домов и мрачный собор. Как же всё было очевидно!

— Ты эльфов только в лицо крысами не называй, меня-то лично не задевает, но...

— Да нет же! Крысы! — Берни указала на арку, для убедительности потряхивая рукой.

— Ну, у них было своеобразное чувство вкуса, полагаю. И что с того?

— Как бы так объяснить?.. Мне кажется, это может быть как-то связано с Кассаром, понимаешь? Просто до этого я не замечал на колоннах и зданиях никаких узоров или рисунков, а тут такое!

Мужчина подошёл ближе к арке и потянулся пальцами к высеченным грызунам, но в силу роста смог коснуться лишь самого края арки.

— Это не лепнина, работа довольно грубая...

— Думаю, их вырезали гораздо позже. Ты, кажется, говорил что-то про паладинов и культ?

— Когда ордена ещё бесчинствовали, один такой спустился в этот древний город и убил каждого на своём пути. Вернувшись, они завалили все безопасные спуски и объявили это место гробницей культистов лже-богов. Даже запугивали народ проклятьями и запретами, но толку-то, если попасть сюда — дохлый номер? Не знаю, конечно, что из всего этого правда, я сам об этом только слышал.

— Если представить, что так всё и было, думаю, их нанесли культисты, когда начали селиться в городе. Они могли бы быть поклонниками Кассара или кого-то из Сверженных богов, у кого символом были крысы. — Она поймала чужой внимательный взгляд и стушевалась, пряча нижнюю половину лица за шарфом. — Эм, прости, понесло меня что-то...

— Нет, продолжай. — Мальм взмахнул рукой в приглашающем жесте. И при этом его лицо не выражало ни капли ехидства или издёвки, напротив, задумчивость чётко пролегла складкой меж изящных бровей.

В грудной клетке расцвело тепло.

— Хорошо... Итак, они почитали крыс. Сейчас не важно, обитал ли кто в городе до них, но культисты, избрав этот город, наверняка стекались сюда не за один день — ни за что не поверю, что орден сразу обнаружил, куда именно они все пропадают.

— Но это — мерзотнейший лабиринт, построенный задолго до их прихода. Его первые жители наращивали город годами, скорее всего, от центра. Культистам бы понадобилось много времени, чтобы начать здесь ориентироваться. А ведь потом прибывали ещё люди.

— Именно! — Хетч от воодушевления щёлкнула пальцами в сторону собеседника. — Как я и сказал, раньше мы не замечали тут ничего столь выделяющегося. Может, что-то стёрлось и повредилось со временем, но я всё же думаю, что дело в том, что сюда мы добрались не так, как следовало.

— Хочешь сказать, к храму ведёт определённая дорога, но чужаку найти её не так просто... Только у еретиков было много времени и людей, чтобы изучить его вдоль и поперёк.

— Здесь изображена цепочка крыс, но за кем они следуют? Они все равны, один — копия другого, у них нет ярко выраженного лидера.

— Они просто уверенно идут куда-то, словно уже знают дорогу! — Мальм ударил кулаком по раскрытой ладони, возвращаясь к Берни.

— А если в группе появляется молодняк? Свежая кровь? Те, кто ещё не знают, где безопаснее и быстрее?

Она выпрямилась, когда поймала его взгляд. Белоснежный ромб зрачка тонул в потемневшей зелени, теперь напоминающей не залитый солнцем луг, а круги хвойных лесов с высоты смотровых башен.

— Всё просто. — Мальм подставил ей плечо. — Их направляют старшие и опытные.

#

Следовать дорогой крыс оказалось просто.

В основном они замечали их марширующими на арках, крадущимися по нижней части колонн, скрывающимися за углом строений или скачущими по ступенькам к более сохранившимся зданиям, внутри которых обнаруживались двери, ведущие на следующее кольцо улиц. Восторг от того, как они шаг за шагом двигались по этому пути, ни разу не сбиваясь, придавал дополнительные силы, позволяя игнорировать сухость во рту и скручивающуюся в животе спираль голода.

Вскоре их внимательность была вознаграждена.

Здание было грубым и массивным, словно высеченным в камне, ничем не похожее на привычные храмы столицы или скромных городков. Стоя у его подножья, можно было заметить, что строение несколько накренилось вперёд, будто ещё немного, и стена начнёт заваливаться прямо на их подошедший дуэт. В свете огоньков цветной витраж казался каким-то лишним, неестественным, но всё ещё неразборчивым из-за угла обзора.

До каменных двустворчатых дверей, скорее даже врат, вело десять ступеней: Хетч отсчитывала их, чтобы отвлечься от уколов при каждом шаге. Но эти мучения оказались бессмысленными: спустя несколько минут пыхтения открыть проход в храм им так и не удалось. А рядом ни окон, чтобы их разбить, ни маленьких дверок, которые можно было бы попытаться выбить.

— Дела-а-а... — протянул Мальм, наблюдая за тем, как она спиной сползла по створе, усаживаясь на холодный пол.

Всё. Устала.

Она правда пыталась сопротивляться. Не хотела сдаваться сразу. Даже смогла работать со стрелком, боролась со своими внезапно вылезшими предрассудками. Но какой в этом смысл, если её труд никак не окупился? Бернард не идиотка и прожжённым позитивом не страдала. Если сначала она имела какую-никакую надежду отсюда выбраться, особенно когда поняла, что это и есть один из тайников Кассара, то теперь и от неё не осталось и следа.

Шмыгнув носом, Хетч уткнулась лицом в колени и зашипела от боли в ноге. Она тоже уже не важна, как и все планы, цели, ожидания.

Так она никогда и не вернётся домой. В тот, что был по другую сторону Путеводного моста. Так близко к восточному материку, что, взобравшись на маяк, взяв в руки подзорную трубу, можно разглядеть верхушки далёких медных горных хребтов. Где всегда пахло цветами и слёзы диких ив долетали до окон людей, принося свои таинственные вести. Город, чьи улицы по меньшей мере раз в несколько недель пронизывали звуки и ароматы фестивалей, а люди были самые счастливые — их земли уже давно не трогала война. Где яблоки будто бы слаще, а трава, конечно же, зеленее. Место, в котором им не довелось провести прекрасную юность.

Сагар фальшивой ностальгией всплывал в голове родиной, которую она собирала по кусочкам из чужих рассказов. Там Глассиар впервые уронил луч света глаз своих в её впадинку под шеей, и там мир услышал её первый крик, но самой что-то запомнить она не успела: их повезли в Патрому на следующий же день. Ей так и не довелось там побывать уже после. По большей части из страха, что красивые «воспоминания» испортятся, перекроются личными впечатлениями, которые не обязаны быть хорошими.

Теперь она ужасно жалела об этой упущенной возможности.

Рядом сел Мальм. Он позвал её, кажется, но ответить получилось лишь всхлипом. Минута молчания оказалась особо ощутимой, а после произошло нечто совсем невероятное: на макушку опустилась тяжесть тепла, нет, скорее даже жара чужой ладони. Хетч замерла испуганным зверем, даже хныкать перестала, уставившись куда-то в тёмное пространство перед собой. Она не ожидала никакой нежности и ласки, только напряжённое давление или даже удар, ведь как ещё должен взрослый мужчина реагировать на столь детское поведение половозрелого юноши?

Эльф медленно пригладил растрёпанные волосы, плавно, почти убаюкивая молчаливой поддержкой. И ей бы оттолкнуть, накричать на него, взъесться, вскочить озлобленным волком, которого посмел «из жалости» приголубить глумливый лис, напомнить в который раз, что он, Бернард, не ребёнок и не низшее существо, ну и рассказать ему, куда он может сунуть все эти свои бабские нежности. Только вместо этого она поджала губы и разошлась в новом, более шумном плаче, осознавая, как же ей этого не хватало.

У неё давно не было простой возможности побыть слабой, откровенной, получая в ответ не насмешки и осуждение, а понимание. Сколько слёз было пролито в гнетущем одиночестве, без тёплых рук на плечах, без успокаивающего шёпота? Уже и не помнила, по какому поводу так было в последний раз: то ли из-за перелома, то ли из-за очередной ссоры. Теперь же она во всю рыдала и плакала, изнывая от тяжести внутри, пока длинные пальцы перебирали волосы на макушке.

Когда слёзы иссякли, а дрожь поутихла, неловкость осела между ними пыльной каменной крошкой. Убедившись, что она успокоилась, Мальм убрал руку и трепетно приобнял ею винтовку, которую держал перед собой, уперев приклад в пол между стопами, а дуло — положив на своё плечо.

Как-то само собой возникло сдержанное расстояние, и больше никто двигаться не спешил.

— Прости... за истерику. Ситуация и так не лучшая...

— Это нормально.

— Мой отец бы с тобой поспорил... Сказал бы, что это слабость, недостойная мужчины.

— На войне я видел много рыдающих мужчин. Они жались в углы и просились домой. А потом брали в руки оружие и шли в бой. Я бы никогда не назвал их слабыми.

— Ты не обязан меня успокаивать, знаешь ведь? Мы — враги.

— Никакой я тебе не враг, Бернард, — прозвучало даже слишком устало. — Понимаю, в это сложно поверить. Маленький расист в тебе, думаю, и вовсе изводится. Но у меня... к тебе ненависти нет. И ты, и я — простые смертные. Ни больше ни меньше. Да и у нас много общего.

— Я не убийца, — убеждала больше саму себя.

— Скажи это тому парню с дороги.

Она сглотнула тяжёлый ком в горле и стыдливо опустила голову.

— Это была вынужденная мера.

— А я просто делаю то, что умею лучше всего. Мне ведь тоже как-то нужно жить.

Они переглянулись. Если Хетч смотрела хмуро, неуверенно, то во взгляде Мальма скользило что-то тягучее, спокойное. Внутри неё зародилось чувство, будто они книжные герои, которые сидят в питейной, распивая на двоих и обсуждая прошлое, так легко шли их разговоры, разрушая стену враждебности.

— Ветеранам же хорошо платят.

— Ты точно имперец?

— До самого магического ядра. Я же расист, не забыл?

— Ха-ха, ну да, точно. Тогда ты должен знать, что не всё так, как воспевается. Платят, конечно, но очень мало.

— Вот вам и уважение за отбитые территории.

— Именно. Будь я стариком в спокойной деревушке, мне бы хватило. Но у меня ещё вся жизнь впереди, знаешь ли.

— Была.

— М? — Мальм заинтересованно изогнул бровь.

— Была вся жизнь впереди.

Он сдавленно засмеялся, покачал головой и повозился на месте, вскоре замерев. Хмыкнув чему-то, мужчина плавно поднялся с места, опираясь на винтовку, и растянул губы в лёгкой насмешке.

Уже собираясь спросить, в чём же дело, Хетч так и зависла с разинутым ртом: Мальм навалился на дверь, а та со скрежетом, тяжело и грузно, поддалась, смещаясь. Из храма тут же повалил спёртый, неприятный запах, хотя и был он открыт лишь на жалкую щель.

— Ты как это?..

— Тут был крюк, — посвятил её мужчина, пнув что-то ногой.

И действительно, из пола торчала металлическая скоба, а на краю створы красовалась хитрая крыса с толстым, прочным хвостом-крючком, который, видимо, за эту скобу и держался, мешая движению. От этого открытия она и сама тихо рассмеялась, хотя куда как более нервно.

Поднимаясь с места не без помощи Мальма, хватаясь за его тёплые ладони, Берни осторожно задумалась о том, что, действительно, у её внезапного товарища прирождённый дар ко всему огненному. Иначе бы он не разжёг в ней так просто новый огонёк надежды.

— Удивительно, как ты его не заметил сразу, тебе же было намного ближе, — тут же перечеркнул все хорошие впечатления, смиряя насмешливым взглядом юношеский рост.

— Эй, я не ниже большинства своих ровесников!

— Конечно...

«Вдарить бы ему, чтобы стереть эту улыбочку!» — раздражённо подумала Бернард, но вместо воплощения своих желаний толкнула створку, продвигая её дальше.

Запах стал невыносимым. Словно они откупорили старую-старую банку, найденную в погребе травницы Сары, внутри которой лежали трупы грызунов, вымоченные в болотной жиже. Они поспешили закрыть носы кто чем: Хетч уткнулась в свой шарф, Мальм же обошёлся рукой, прижимая крылья носа к переносице. Глаза всё равно заслезились. Даже рот открывать для дыхания уже было противно просто из беспокойства, что аромат может осесть на языке въедливым пятном.

Сдерживая желание уйти отсюда как можно дальше, они скользнули внутрь в сопровождении нескольких огоньков, пара из которых тут же полетела дальше, чтобы получше осветить помещение. Внутри храма было ожидаемо тихо. Множество каменных скамей, напоминающие зубья огромного гребня, рядами тянулись до противоположного конца залы, заканчиваясь на почтительном расстоянии от алтаря и кафедры. Стена позади них была сильно повреждена: расколотая, покрытая копотью, на ней, кажется, когда-то что-то было высечено, о чём говорили жалкие сохранившиеся кусочки. И всё. Ни других дверей, ни фонтанчиков, ни свечей, ни пути в колокольню, ни статуй. Огромный храм. И не понять, какому богу посвящённый.

Мальм проводил её до скамей, а сам ушёл изучать стены на предмет каких-то тайников или проходов. Не зная, чем себя занять, будучи ограниченной своей травмой, Хетч начала бесцельно ковылять меж нетронутых сидений. Она вспомнила, как в детстве, посещая главный храм города, переписывалась с какой-то девочкой, что посещала только вечерние службы, на краешке одной и той же скамьи. Сначала они царапали буквы, но потом начали брать с собой мелки, всякий раз стирая старое сообщение своего таинственного собеседника. Здесь же — идеальная, неизменная гладь. Ни следов старости, ни разрушений после нападения, ни засечек.

Смахнув тонкий слой пыли, она аккуратно села на третьем ряду и взглянула вперёд, туда, где должен стоять проповедник у кафедры. Место, как и везде, было на некотором возвышении, чтобы жесты служителя храма было видно даже на другом конце залы. Она поёжилась, пытаясь согнать неприятное, липкое чувство, оседающее где-то между лопаток, скользящее по позвоночнику вниз, к пояснице. Сидеть там, где много лет назад сидели живые люди, с улыбками встречая новый день под речи жреца, почти как оказаться самой частью мёртвой паствы, а потому, не унимая шальную дрожь, Берни спешно поднялась, даже не оборачиваясь.

Мальм всё щупал стены, надавливал руками на каменные блоки, стучал по ним, звучно топал по полу, почти обнимал массивные колонны. Должно быть, почувствовав на себе внимание, он кивнул ей, без слов спрашивая что-то, а она глупо помотала головой, даже не понимая, на что, собственно, отвечала. Разочарованный выдох эльфа потонул в гуле ветра, что бродил по храму, проверяя каждую скамью, сдувая пыль, со свистом выбираясь из стен своей камеры через щель в дверях.

Ветер? Здесь?

Пытаясь найти, откуда же брал своё начало прохладный поток, Бернард быстро огляделась и вскинула голову, изучая потолок. Приличного размера дыра, словно обвалилась часть крыши, хотя нигде не было её обломков, была настолько нелепо-заметной, что она не сдержала глухой смешок, поражаясь их невнимательности. Неровный пробитый коридор с обугленными краями уходил куда-то вверх и вглубь, словно его проделал какой-то гигантский червь.

— Тоннель.

Хетч вскрикнула и отклонилась в сторону, испуганно глядя на эльфа, который так внезапно и тихо оказался совсем рядом. Судя по его ухмылке, получилось это не случайно. Какой он всё же вредный!

— Как думаешь, он может...

— Вести наружу? Не знаю. Я ведь уже сказал: нормальные выходы перекрыли кучу лет назад.

— Этот нормальным не назовёшь.

— Я бы мог его проверить, если бы у меня были с собой все вещи, но увы. А ты?

— Нет, совсем ничего.

— Лестницы до потолка я здесь тоже что-то не вижу. Эх, сейчас бы хоть один свиток...

— Прости, — буркнула, безнадёжно пытаясь соскоблить ногтями родинку на шее.

— Да всё уже, чего теперь страдать. Давай лучше искать дальше, туда-то нам точно не допрыгнуть.

Она кивнула и послушно отвернулась от такого манящего намёка на свободу. Что ей делать вообще? Ходить больно, а сидеть сложа руки и дальше как-то стыдно. Можно, конечно, посмотреть внимательно. Так, как не мог Мальм. Тут каждый день собирались еретики, наверняка проводя какие-то свои особые ритуалы. Как это будет выглядеть? Или всё стёрлось паладинским пламенем?

Бернард сощурилась, напрягая взор, концентрируясь, и представшее ей зрелище вынудило пожалеть о своём решении. Магии здесь было много. Она клубилась и кучковалась повсюду. Искажённая и неправильная, это не мухи некротики или угли пламени, а застывшие на поверхности остывшего супа комки жира и пучки пыли. Они собирались горками на скамьях, ползли по дорожке к алтарю и извивались диким плющом по полуразрушенной стене храма. Эти желтовато-молочные комья остались и на её ногах и руках, пристали к ткани, пульсируя и набухая. Ползли выше. Кажется, лизнули кожу затылка.

Издав непонятный крякающий звук, Хетч начала трясти конечностями и широкими движениями рук смахивать ошмётки, так и не замечая никаких результатов. Вскоре к её рукам добавились чужие: ничего не понимающий Мальм активно помогал, похлопывая по конечностям, будто пытаясь стряхнуть охватившее одежду пламя.

— Всё-всё-всё! — прошипела, цепляясь за горячие ладони.

Эльф послушно замер. Какие-то секунды они ещё просто переглядывались, пока Мальм медленно не убрал руки, хотя отходить не спешил.

— Ну и что это было?

— Я... Мне показалось, что... кто-то коснулся меня. — Пусть лучше считает сумасшедшим.

— Понял, — прозвучало спустя минуту молчания. Он отошёл от неё на два широких шага, а потом и вовсе развернулся, чтобы подняться к кафедре. — Ты проверял алтарь?

Это было бы слишком очевидно.

— Давай посмотрим, — согласилась Берни, ковыляя следом.

Алтарь, голый, но нетронутый копотью и трещинами, ещё слишком явно вспоминался ею с возвышающейся сверху кучкой пульсирующих магических следов, подобных мерзкому созданию, чья физическая оболочка не могла удерживаться в собранном состоянии, расползаясь по поверхности стола. Касаться этого места не хотелось так сильно, что она неосознанно спрятала руки за спиной. Мальм, кажется, этого не заметил. Он провёл ладонью по краю алтаря, обошёл его и присел.

С тяжёлым шорохом и хрупом была открыта небольшая дверца. Мужчина напряжённо вглядывался внутрь, а после медленно поднял на неё свой взгляд.

Раньше она сравнивала его глаза в темноте с хвойным кругом.

Теперь же это было мрачное болото, поросшее мхом и ядовитым клу́вником.

— Что там, Мальм?

— Здесь ритуальный кинжал... И карта.

— Города?

— Магическая, смею предположить.

— Ой...

— Ага. «Ой».

Ей хотелось посмотреть. Наплевать на следы и заглянуть за алтарь, чтобы увидеть скрытое в нём. В голове клокотало: «Вот оно! Кассаров дар моей колоде!», и она уже даже сделала шаг, но вовремя себя остановила, заметив, как Мальм крепко сжал ружейный погон.

— Ты будто не сильно удивлён, — выразил он своё беспокойство, не спеша подняться. — Я думал, что картами мало кто колдует. Так что это за чудесное совпадение?

— Это ведь глупо, Мальм. Ну неужели ты правда считаешь, что я всё это подстроил, чтобы завести тебя сюда и принести в жертву во имя тёмных богов, дабы получить за карту?

Судя по тому, как болото его очей стыдливо осветилось, открывая вид на зелень ельника, примерно такой ход мысли у него и был. Ей даже льстило, что в представлении эльфа она могла бы всё настолько сильно просчитать наперёд. Но его можно было понять: столько времени под землёй, без нормальной еды и воды, окутанные отчаянием, в любого уже бы вгрызся червячок безумия.

— Моя колода досталась мне от учителя вместе с его записями, где он упоминал карты, которые могли сделать любой набор сильнейшим. Он пытался найти их, но не преуспел. Благодаря его заметкам я подозревал, что одна могла быть в районе Истмарка, только не сильно в это верил, ведь, знаешь, это больше звучало как что-то на уровне легенд о банальных испытаниях, в конце которых твоя единственная награда — понимание, что не нужны тебе никакие сильнейшие артефакты и оружие, чтобы быть лучше.

Дослушав её, Мальм глубоко вдохнул и, кивнув, протянул карту, удерживая ту за самый уголок, что позволило избежать неловкого касания пальцами, но не мешало ощущать исходящий от его ладони почти раскалённый жар.

Интересно, все ли эльфы так выражали своё беспокойство, пропуская энергию через руки?

Берни покрутила магическую пластинку в руках, пытаясь обычным взглядом определить её суть. На рубашке довольно разлеглась жирная, ухмыляющаяся крыса, длинный хвост которой протянулся по краям, образуя рамку. Лицевая же сторона удручала своей чернотой и идеальной гладью. Ни рун вечного языка, ни царапин, ни тонких рисунков. Она не отзывалась на тряску и на прикосновения, не наполнялась силой, стоило ей замахнуться, и уж точно не повисала послушно в воздухе.

Довольство паразита на рубашке начинало выводить из себя.

— Не понимаю, — наконец призналась она, поджимая губы.

— Что, опять тупик?

Неспокойные руки продолжили ощупывать карту в надежде что-то почувствовать, но та была глуха к её зову. Ни единая нить магии не могла зацепиться даже за самый краешек. Было бы проще, если бы она смогла её осмотреть. Оценить круги, прочитать хотя бы парочку цепочек, если те вообще имелись.

Она сощурилась, сосредотачиваясь. Стоило только ощутить напряжение в висках, а магии начать проклёвываться, как всё вокруг вновь начало покрываться пульсирующей, набухающей плотью. Лишь на мгновение удалось разглядеть мягкий контур магии, на большее выдержки не хватило, и она безнадёжно зажмурилась.

— Значит, мне тогда не показалось. — Победно ухмыльнулся мужчина, вызывая волну тока по позвоночнику. — Твои глаза. Ты же видишь магию?

Она быстро заморгала.

Как он узнал?

— Мой близкий друг умел видеть магию и в эти моменты у него тоже радужки светились.

— О свечении мне никто не говорил...

— Значит, угадал. А ведь я просто ткнул пальцем в небо.

Он подловил её на такой глупости! И для чего она училась скрывать это с детства, раз любой мог догадаться обо всём по одним только глазам?

Или не любой. Он же сказал, что так было у его друга, поэтому и сложил два и два. А как много живых вообще знает, что можно видеть магию? Как много из них может принять свечение радужки за что-то необычное, нежели простой световой блик? Действительно ли стоит так об этом беспокоиться?

Куда как важнее сейчас была информация, что она такая не одна. Это было бы странно, Берни не какая-то там избранная, но до сего дня она о подобном даже легенд не слышала. Теперь же выходит, что через одно рукопожатие она связана с таким же видящим. Есть ли шанс с ним встретиться теперь? То, как эльф произнёс «умел», убеждало в обратном.

— Вот как... Признаюсь, ты обвёл меня вокруг пальца.

Мальм победно улыбнулся, но быстро скинул с лица всю уверенность:

— Подожди, ты поэтому тогда так вскочил? Здесь что-то есть?

— Я не понимаю, что это за магия, — пожала плечами, оглядываясь по сторонам. — Противная и липкая. Впервые вижу такие следы. Но я и в подобных местах никогда не бывал.

— Возможно, это какие-то остатки ритуалов, что культ здесь проводил? Если это происходило каждый день на протяжении хотя бы пары лет, то фон остаётся приличный и может продержаться довольно долго.

— Это тебе твой друг рассказал?

— «Основы проклятий и тёмных ритуалов» под авторством четы Э́рилант. Советую почитать, полезная вещь.

За совет спасибо, конечно, но не думалось ей, что тот пригодится. Если она не ошибалась, все книги Эрилантов были сожжены лет двадцать назад, когда выяснилось, что Диа́нн не был паладином, а просто заключил сделку с одним из дьяволов.

— Кхм, раз ты уже всё понял, то я могу сказать... Я хотел осмотреть карту, но из-за всего этого месива мне сложно сосредоточиться.

— Мы можем вернуться в город, отойти подальше от храма.

— Это... — она осеклась. — Да, это отличная идея. Идём?

Мальм помог ей преодолеть весь путь до поворота, за которым они скрылись от взора бесполезного витража. Для надёжности ещё и отвернувшись, Хетч вновь напрягла глаза, на мгновение расфокусировав внимание на окружении, чётко различая лишь чёрную пластинку карты.

Круги, поддаваясь её воле, начали сплетаться один за другим в таинственное полотно, в котором слоёв и цепочек было несчётное множество.

Неповторимо.

Подобные плетения не смог бы воспроизвести даже самый талантливый мастер, гений всего мира, что уж говорить о такой самоучке, как она. Помимо привычного для заклинаний древнего, были и другие, незнакомые ей символы. Они постоянно двигались, смещались и менялись, пока кольца магических кругов мерно крутились шестерёнками в сложном механизме. Отличить получалось не так много, почти ничего, но за одну вещь Берни зацепилась прочно.

Aglato.

«Кровь» с древнего.

— Не одолжишь кинжал?

— Думаешь, он подойдёт вместо того ритуального? И не лучше ли делать это на алтаре? Я мог бы принять драматичную позу. — Заметив недовольство в её взгляде, Мальм закатил глаза. — Это шутка. Ну, знаешь, что ты хочешь меня зарезать. Как жертву. Поэтому... Аргх, вот, держи.

Перехватив рукоять, не особо целясь, Берни полоснула лезвием по ладони и прижала к свежей ране карту. Но круги никак не изменились, а печать продолжала мерцать издевательским алым.

— И как?

— На карте печать, требующая крови. Но моей ей будто бы мало.

— И всё же ты хочешь меня зарезать.

— Это не смешно!

— Я бы так не сказал.

Эльф вернул себе кинжал и расчертил ровную линию на ребре ладони под протестующее вяканье авантюристки. Кровь, совершенно неотличимая от человеческой, лениво выбралась из разреза, и капли её тяжело ударились о пластинку. А та жадно пила, углубляя оттенок чёрного до совсем глухого мрака, такого, что на нём, быть может, и свет солнц бы не замер бликами.

— Видимо, расизм у вас, картёжников, профессиональная черта.

Печать действительно исчезла, как выгорающая над пламенем свечи бумага — истлела от самого центра до краёв. И магия потянулась к её пальцам и нутру, приятно вибрируя, отзываясь мягким теплом чего-то родного. Впервые в своей жизни Берни сразу поняла, как использовать карту. Не разгадав всех цепочек заклинаний, не просидев несколько часов или даже дней за экспериментами, не прочитав никакие заметки, она всё равно была уверена в каждом необходимом жесте и намерении, словно бы сама создала эту карту. Непонятное, будоражащее чувство. Но какое-то... правильное.

Хетч подняла пластинку на уровень глаз и вытянула руку. В черноте начали прорисовываться тонкие кровавые контуры, складываясь в не детальный набросок другого конца улицы. Когда новые линии перестали появляться, она громко щёлкнула пальцами свободной руки по центру карты, и звук от этого усилился трёхкратно.

Резкий порыв ветра ударил в лицо, по коже пробежались мурашки, а в глазах на несколько секунд всё расплылось, из-за чего она неловко пошатнулась на одной ноге.

— Хорошая находка... — Голос Мальма был тихим, но не из-за того, что он пытался говорить шёпотом. Просто теперь он стоял в другом месте, там, где недавно стояла и она сама.

— Да, — выдохнула Бернард, оборачиваясь к улыбающемуся эльфу. — Просто прекрасная.