[Глава 3] Пуля II

— Сэр-р-р Хэц, вы быва-а-али в И-и-истмарке? — Ритцель слегка оттянул вожжи, замедляя спешащего коня.

— Никогда, мистер Хоффер. Я, честно, посещал не так много мест, а где бывал, там не находилось времени на приятные прогулки.

— Чуде-е-есный гор-р-родок! Он не сравнится в масшта-а-абах даже с Нижним, но виды там — са-а-агледенье!

— Вы там частый гость?

— Коне-е-ечно! Я совер-р-ршал мно-о-ожество успешных сделок, но именно Истмарк мне осо-о-обенно дорог!

— Первое дело? — присоединился к разговору Ноа, идущий по другую сторону кибитки.

— Там я са-а-аключил сделку, ис-са которой меня и саме-е-етила гильдия.

Берни предпочла не расспрашивать, ограничиваясь восхищённым вздохом. Всё равно бы торговец ей ничего не поведал — слишком упрямо и верно они хранили таинства своих сделок, да и примета то была плохая — рассказывая о них любому желающему, ты словно высыпаешь в его карманы собственные монеты.

Но что же это была за сделка такая, что она привлекла внимание «Щупалец миров»? Кажется, в это элитное объединение во властных руках Эльзара Октара, известного во всём мире торговца магией, попасть было очень сложно. Гильдия выбирала лишь лучших из лучших, держалась жёстких правил, ценила преемственность и больше походила на закрытый джентльменский клуб, дающий своим участникам какие-то привилегии, но не подпускающий к себе никого лишнего.

Она помнила, как отец гневно кидал в камин письма с отказами.

— Мистер Дальфен, а как давно вы работаете вместе? — продолжил Ноа, доставая из рюкзака вяленое мясо.

— Два года, но я стал учеником несколько месяцев назад. — На лице его так и светилось довольство. Мужчина взглянул на Берни сверху вниз, слегка щурясь.

«Что скажешь на это?» — читалось в его взгляде.

Вот, значит, как.

— Очень благородно с вашей стороны стать временным учеником! — Улыбнулась в ответ, подавшись корпусом вперёд, чтобы взглянуть в глаза собеседника. Дальфен побледнел, его лицо вытянулось. — Так мистеру Хофферу будет кому доверить свой бизнес, пока он сам займётся обучением своих наследниц.

— Разве законными наследниками не могут быть только мужчины? — Ноа как-то насмешливо хмыкнул, отгрызая волокна мяса.

Ну начинается. Вот обязательно говорить об этом?

— Вы вчера вышли из леса? Пф... — Дальфен скривился. — После имперской реформы со времён войны за неимением сыновей бизнес спокойно передают дочерям, как и имущество. Это не распространяется разве что на аристократов, у них более строгие правила.

— Ну не знаю, разве мужчинам не проще в торговле? Если, конечно, речь не о том, чтобы за прилавком стоять, тут и ребёнок справится.

— Моя супру-у-уга срасу скасала, что ли-и-ично отор-р-рвёт мне усы, если хоть саикну-у-усь о сыне! Но я и не ду-у-умал, ведь дочери у меня самеча-а-ательные! — разошёлся в хвалах ритцель, жмурясь, словно добрался до самого сочного и пухлого лосося, который только существовал в этом мире.

Сколько же любви и тепла было в его словах, когда он говорил о дочерях! Всё продолжал и продолжал, не уставая, переходя от воспоминания к воспоминанию. Выражение его морды разгладилось, а когтистые пальцы на верхних лапах непроизвольно двигались, сжимая и разжимая вожжи. Никто не смел его перебить, остановить тягучий поток отцовской ласки, какую лично ей так и не удалось испытать.

«Его девочкам повезло», — это осознание осветило чистейшим кристаллом мысли, вытесняя из них тени беспокойства и неприятных эпизодов прошлого. Но и зарождая лёгкую зависть.

Некоторое время они ещё слушали о успехах юных наследниц, но и этот монолог затих, стоило только тоске по дому повиснуть на ритцелевских усах.

Когда от небесного ока остался лишь тускнеющий прищур на горизонте, было принято решение встать лагерем. Съехали с дороги к кромке леса, установили палатку и развели костёр, чтобы можно было согреть еды и собственные кости — осень нынче выдалась холодная. Пока клиенты устроились наблюдать за темнеющим полотном, чтобы поймать момент явления первых звёзд, Ноа кудесничал над котелком, с видом знатока кидая в него разную зелень из своих запасов «для насыщенного вкуса», приговаривая, что Бернарду нужно перемешивать урчащее и булькающее рагу бодрее. Впрочем, его кулинарный гений никто так и не оценил: мистер Хоффер и Дальфен быстро расправились со своими порциями и молча ушли спать в кибитку.

Это был её шанс.

Тихая ночь, пляска костра, переперчённый ужин и полное одиночество — всё сложилось почти так, как это описывал сэр Вионэ. Ей нужно было лишь схватиться за какую-то тему, которая бы не привела их к разговору об авантюризме или знаменитом дедушке товарища. Она, конечно, ещё помнила, как сам фа'арос сморщился от её попытки уцепиться за что-то в нём, но ведь в этот раз могло получится лучше, раз острые для Ноа темы были ей заранее известны. Только вот с чего начать? Спросить про шрам? Или про затёртый символ на нагруднике его брони?

Она в задумчивости подняла взгляд в небо, перебирая в уме идеи, и слепо потянулась к ложке. Пальцы поймали только воздух. Быстрая проверка местности привела к выводу, что рядом с ней находился особенно наглый элемент, не постеснявшийся зачерпнуть ещё рагу прямо у неё на глазах.

— Тебе своего мало? — спросила устало и отставила миску в сторону, чтобы не посмели посягнуть ещё и на неё.

— А нечего звёзды считать. — Он с довольным видом покачал головой, бросая ложку в котелок и отодвигаясь.

— Нет, правда, чего ты всегда так много ешь?

— М-м-м?.. — Арейн задумчиво почесал края старого шрама. — Силы отнимают много энергии, знаешь ли.

Это было что-то новенькое.

Она с детства заучила, что магические ядра напрямую зависели от выносливости владельца и его умения контролировать то, сколько сил он будет тратить на заклинания. Врождённых магов с детства обучали своё ядро чувствовать и укреплять, чтобы случайно не истратить весь запас, что могло привести к печальным последствиям. Даже если бы Берни целые сутки кидалась картами и простенькими заклинаниями «для самых маленьких», после хорошего ужина и крепкого сна она могла бы повторить это снова.

Но как это относилось к тем, кто силы получал напрямую от богов? Разве же им нужно что-то восполнять? Увы, о воинах справедливости она только читала в романах или слушала на уроке истории. Они давно обросли слухами и легендами, как и природа их сил, а правда по миру ходила жалкими крупицами. В какой момент ученик становился паладином? Правда ли они слышат голос своего бога? Действительно ли, нарушив догматы, они становились демонами и свергались в Абба́вр? Они и правда могли давать клятвы чему-то незыблемому и метафорическому? В одной из своих книг сэр Кавендиш писал, что силы ему давала любовь к леди Амалии, но, пускай это и было очень романтично, но не очень-то походило на правду: исцелять, ничего не отдавая взамен, могли лишь последователи богини Яшты.

— Значит... ваши силы требуют не только соблюдать догматы, но и много питаться?

— Думаю, так у многих! — Ноа поднялся с бревна и потянулся, погремев бронёй. — После хорошей порции мяса я готов хоть несколько часов вынюхивать различных тварей.

Девушка проследила взглядом от стоп до головы товарища. Если он всё ещё влезает в свой доспех, то вся съедаемая им еда явно уходит не в жир. Сама она до сих пор не видела никаких других причин его стройной фигуры — при ней Арейн только и делал, что что-то жевал да пил, лишь разок помахав мечом в вардановом гнезде. Такому бездонному желудку и хорошему метаболизму могла позавидовать любая знатная дама, вынужденная раз в несколько недель сидеть на одной воде да фруктах.

— Мне даже жалко твоего наставника.

То, что это было ошибкой, она поняла сразу.

Ноа напрягся всем телом, расправил плечи, мучительно медленно развернулся и в один шаг оказался прямо перед ней, загораживая собою костёр. Так его тень, ещё более крупная, чем обычно, падала на неё фантомным грузом.

— С чего бы? — прозвучало на грани со звериным рыком.

— Если вам нужно так много есть, то он, наверное, разорился, чтобы прокормить вас двоих.

— Глупости, — выдохнул Ноа, успокаиваясь. — Как ты себе тогда представляешь тех, кто берёт сразу несколько учеников? По такой логике все паладины бы вымерли.

— Значит, паладинов учат группами?

— Не знаю. Но нас у учителя было трое.

— Они тоже ушли в авантюристы?

Арейн промолчал.

Ах, если она и правда встретится с сэром Вионэ ещё раз, то обязательно выскажет ему всё, что думает о его методах сближения с товарищами! Для неё они явно не работают!

Она схватилась за миску в надежде замять разговор активным поглощением еды, но рагу, к сожалению, окончательно остыло. Плюхнув всё в немытый после готовки котелок, она повесила его над огнем и, вооружившись ложкой, начала лениво перемешивать, с тоской ожидая, когда от еды снова повалит жар.

— А у тебя? — Послышались металлические щелчки. — Ну, кто учил тебя твоим штукам?

— Эм, никто... В плане, у меня есть всякие записи, по которым я всё изучал, но как такового обучения у меня не было.

— Магия эта, конечно, странная. Впервые вижу, чтобы колдовали при помощи карт. Это такие своеобразные свитки? Ты просто заточаешь в них заклинания?

— Нет, всё несколько сложнее: магические круги структурированы иначе, как и используемые руны; цепочки сильно отличаются от тех, которые преподают волшебникам, но и не такие замороченные, как у артефакторов. К тому же очень важно, из чего она будет состоять: тут либо не простые чернила, либо особенная основа. К примеру, если чернила содержат в себе сильный магический элемент, то основа может быть хоть старым пергаментом из-под какой-нибудь записки. А если взять необычный материал, то тут уже больше вопрос в мастерстве обращения с ним — тогда чернила могут и вовсе не пригодиться. Вот моя стеклянная карта для простенькой магии и вовсе не имеет на себе никаких рун или символов, представляешь? Но кругов и цепочек вокруг неё целая куча! Не знаю, почему она вообще работает, мне кажется, что стекло не из этого мира. В записях писалось, что обучение начинать нужно именно с неё — если не получится воспользоваться, значит, таланта в тебе никакого нет и карты будут совершенно бесполезны...

— Сгорит сейчас.

— Так что... А?

— Рагу.

Берни наконец принюхалась, действительно ощутив слабый запах гари. Еда агрессивно бурчала в котелке, так что она поспешила снять его с огня. Теперь от ужина поднимались приличные клубы уже не только пара, но и дыма. Кое-как переложив рагу в миску, она с цоканьем обнаружила на дне котелка подгоревшие пласты и без особого успеха поскоблила их деревянной ложкой.

М-да. Опять заговорилась и отвлеклась. У Ноа, наверное, уши в трубочку сворачивались от её болтовни.

— Давай сюда, тут неподалёку есть озеро. — Товарищ перехватил ручку котелка. — Я всё равно планировал искупаться.

Она благодарно кивнула, поднимая взгляд, и глупо заморгала, глядя на чужую крепкую спину.

Видеть его без брони было чем-то странным. И чуточку откровенным, что уж там. Арейн остался в лёгких штанах и рубахе, которая из-за пота налипла на тело, позволяя хорошо разглядеть контуры мышц. Он был поджарым, стройным, прямо как его дед в лучшие годы со старых картин, но уступал сэру Вионэ в габаритах. Глядя на величественного фа'ароса, она была уверена, что тот с лёгкостью поднял бы её на руки со всеми вещами, будучи сам в тяжёлом доспехе.

Берни, почти роняя миску, быстро отставила её в сторону и похлопала себя по щекам, то ли сбивая румянец, то ли пытаясь замаскировать его.

«И давно я обращаю внимание на такие детали?» — задалась она стыдливым вопросом, утыкаясь лицом в шарф.

Её учили внимательно изучать собеседников, доведя это до привычки, но всё чаще она ловила себя на том, что смотрела на мужчин. Не так, как разглядывала подозрительного владельца ночлежки, помятый лик работника гильдии или клиента с его учеником. А более цепко, без намерения понять социальный статус. И если Ноа она разглядывала, пытаясь найти в нём отличия или схожие черты с имперским героем, с сэром Вионэ такое оправдание не работало.

«Я просто засмотрелась на ожог, вот и запомнила!» — жалкая, натянутая причина, которая была недостаточно убедительной даже для неё самой.

Не стоило, наверное, вообще читать женские романы! После них ещё долго невольно искала среди людей кого-то, кто был бы идеальным воплощением сэра Кавендиша или лорда Аддерта, имел бы харизму флейтиста Кеанора или такие же необычные глаза, как у драконьего посла Нэззелара. Может, в её возрасте и нормально представлять, как миловидный юноша с газетой подойдёт к ней и, неловко почёсывая затылок, спросит, не занята ли она этим вечером, но не в текущем же положении! Сейчас она — Бернард Хетч. И максимум, кто проявит к Бернарду интерес, это другие юные особы. Хотя ей очень хотелось верить, что те на подсознательном уровне будут чувствовать, что с ним что-то не так. Со стыда же сгорит, если ей кто в любви признается, а потом уже будет страдать от вины, что разбила девичье сердце своей ложью.

— Ты уснул?

Она и сама не заметила, как задремала. Сморгнув сонливость, Хетч растерянно кивнула, отнимая лицо от шарфа.

О, Неотвратимые близнецы, а это ещё что за издёвки?

Перед ней, словно она ещё спит и видит подкинутые воображением иллюстрации к недавним размышлениям, всего в нескольких шагах обнаружился оголённый мужской торс. Взгляд провожал капли воды, что с тяжёлого мокрого хвоста волос стекали по едва тронутой загаром коже. Силуэт окутывал тонкий, контрастный контур света от костра позади, а резкая тень делала черты более резкими. Даже во мраке можно было разглядеть светлые шрамы: один кривой на плече, другой — у пупка.

В попытках прекратить это неприличное разглядывание поспешила убрать взгляд наверх, к лицу, на котором нахмуренные брови и лёгкий прищур сложились в гримасу беспокойства.

— Так сильно вымотался? Это потому, что ты мало ешь. Рагу вот опять оставил... — Арейн покачал головой и, подхватив миску, встал в полный рост.

Берни отвернулась и выжала все остатки сил, чтобы выдать глубокомысленное «Угу», позволяющее избежать дальнейших вопросов. Пусть лучше думает, что ей нездоровится.

— Нехорошо, для работы нужно набираться сил. Но если не лезет, то иди спать первым, а то завтра прозеваешь всё, что только можно.

Он сам дал ей прекрасный повод уйти без лишних подозрений, чем она послушно и воспользовалась, быстро скрываясь внутри палатки, где ей предстояло проспать часов пять до своей очереди дежурства. Берни постелила свой спальник — прохудившийся и в заплатках, но ещё удерживающий хоть какое-то тепло. Когда она избавилась от брони, пальцами привычно полезла под рубашку, к бинтам, но успела себя остановить: нет, когда Ноа заглянет её разбудить, у него точно появятся вопросы.

Придётся спать так.

Ребра, словно живые, жалобно заныли от такого решения, вызывая дискомфорт, стоило только устроиться в стареньком спальнике.

Всё было бы проще, расскажи она напарнику свою тайну. Столько сразу разрешённых неудобств! И никакой комнаты на двоих, и отношение более соответствующее. Но от одной только мысли раскрыться что-то словно клевало её череп, пытаясь добраться до копошения внутри, чтобы вытащить столь глупую идею и проглотить её.

Ноа ей едва знаком. Не прошло и недели, как они представились друг другу. Откуда же ей знать, что зародится у него в голове, когда она всё расскажет? Не использует ли он эту информацию против неё? Не выяснит ли больше, чем она пожелает поведать сама? Даже не желай он что-то делать, Берни наслышана, что чужие тайны не имеют веса. Он легко мог проговориться по случайности.

«Нет! Какой толк об этом думать сейчас?» — образумила себя, упрямо закрывая глаза, устраиваясь удобнее.

Пока было рано что-то планировать. Они могли разойтись уже через несколько заданий, какой толк его тогда просвещать? Сначала нужно убедиться, что они будут хорошей командой, что ему можно доверять. А потом она наберётся смелости вручить ему тайну. До этого же момента...

Нужно и дальше оставаться Бернардом, пока её не нашли.

#

Задание шло спокойно, что не могло не радовать. Ноа и мистер Хоффер не позволяли укорениться тишине, то и дело начиная какие-то легенькие беседы. А она была только рада перетереть с кем-нибудь последние новости, лишь бы не замечать недовольство секретаря.

Дальфен с каждым контактом раздражал всё больше. То он услышал что-то и нужно проверить, то еду они сготовили не так и уже всё остыло, то остановку нужно сделать в пятый раз за несколько часов. Они неправильно поили коня, слишком лениво проверяли кусты и мучительно долго собирались в дорогу. Своими поступками он ужасно замедлял их, рискуя сбить график, из-за чего им приходилось быстро подстраиваться.

Так, например, на третий день пути, к моменту, когда нижние солнца полностью вышли из-за века-горизонта, оба авантюриста уже были на ногах. На завтрак готовили кашу с горстью ягод, которые Ноа собрал неподалёку, когда отправился размяться после сна в палатке. Мистер Хоффер, как всегда, оказался лёгким на подъём, чего не скажешь о Дальфене — он ворочался в кибитке, пока не было объявлено, что еда готова. Он выбрался наружу и очень неспешно пошёл к свободному месту, по пути недовольно оглядывая уже собранные вещи и пьющего коня. Словно искал, к чему придраться, да не находил, всё же позволив всем есть в тишине.

— Быть может, — не стоило ей спешить с выводами... — в путь вы будете выходить чуть раньше?

— Ф каком фмыфле?

Дальфен скривился от такого поведения и смерил Хетч осуждающим взглядом, будто это она должна была следить за воспитанием своего товарища.

— Сами посудите, вряд ли кто-то нагонит нас, да и вам ли не знать, что бандиты обычно устраивают засады заранее, а не преследуют цели со спины? Будет практичнее, если вы пойдёте впереди и сможете увидеть опасности раньше, чем они успеют застать нас врасплох.

Мистер Ридаль бы сказал: «Достойный оппонент, заранее учёл все аргументы».

Луиза бы хмыкнула простое: «Мальчика, поди, одни мужики воспитывали».

Говорил он складно и убедительно. Только вот что будет, если они не успеют прийти на помощь? Если им перекроют путь к клиентам? Да и напасть могут и звери, коль не свезло насытить желудки за эту осень, а они — не люди, действуют всё же иначе.

— Мне кажется, что это не лучшая идея. Будет надёжнее, если мы сможем в случае чего быстро закрыть вас собой.

— Вы же маг? Уверен, найдёте в своём арсенале что-то, чтобы защитить нас в такой момент.

— Но...

— Бернард, достаточно. — строго припечатал Арейн, кидая в котелок пустую миску. — Клиент выразил своё желание, и на время выполнения заказа его комфорт превыше всего. Выдвигаемся через десять минут.

Парень даже не взглянул на неё, быстро подхватил грязную посуду и пошёл к озеру. Мистер Хоффер помял лапами свои колени, похлопал по ним, явно пытаясь как-то сбить осевшую неловкость, и тяжко поднялся, цокая чему-то своему. Он тоже покинул костёр, решив проверить коня.

Берни и Дальфен остались совсем одни, ровно друг напротив друга.

— Вы ведь совсем новичок? — спокойным тоном отметил он. — Я заметил, что ваш товарищ лучше понимает, как тут обстоят дела.

Каша встала комом в горле, и ягоды горечью осели на корне языка.

«Какая разница, это ничего не говорит о моих навыках!» — хотелось крикнуть, желательно швырнув ему в лицо остывший завтрак. Объяснить ему подробно, что не всегда практический опыт является даже половиной успеха, что теория важна, и в этом ей точно нет здесь равных! И именно поэтому, не имея за плечами и нескольких месяцев в должности авантюриста, она ясно понимала, каким глупым и наивным было его требование. Но здесь, кажется, это было очевидным лишь ей одной!

— Да, это моё первое задание... Поэтому меня так удивляет, что клиент предпочитает только свой комфорт, а не выживание. Но, видимо, это обычное дело. Учту на будущее, благодарю.

— Ты слишком наглый.

Смена настроения оказалась до того резкой, что Хетч, уже планировавшая вставать, запнулась, плюхаясь обратно.

— Прошу прощения?

— Ты всегда говоришь уважительно, но без уважения. Только со мной.

— Если вам показалось, что я к вам...

— И думаешь, будто отлично это скрываешь. Но это не так. У тебя на лице всё написано.

— Мистер Дальфен...

— С того момента в кабинете пытаешься стоять со мной на равных, но я — тоже твой клиент, и от моего отношения зависит твоя дальнейшая судьба. Если продолжишь в том же духе, далеко в своей «профессии» ты не уйдёшь.

— Вы мне угрожаете?

— Просто предупреждаю, что ты можешь ещё пожалеть о своём поведении.

Закончив свою речь, Дальфен встал и ушёл, не позволив ничего сказать, отстоять свою гордость. Как-то избавиться от нервного сдавливания в грудной клетке и раскалённого жара на щеках, пока возмущение зудело в горле, царапая его стенки. Хотя она и не была уверена, что смогла бы сейчас сказать что-то сильное и при этом не доказать правоту его слов.

В этом противостоянии победа досталась оппоненту.

#

С самого начала пути она прислушивалась. Не к шорохам в кустах и не в отстук копыт, а в голоса мистера Хоффера и Дальфена, которые спокойно обсуждали дела на складе и грядущий сезон поставок с востока. Они были до того тихими, что ей приходилось сильно напрягаться, чтобы расслышать хотя бы большую часть разговоров.

Зачем, собственно, ей подслушивать? Ох, да одним только Близнецам известно! Поступок до того детский, из чистой вредности, но, казалось, только так она могла отомстить этому наглецу.

За эти пару часов ничего толкового она не узнала. Зато успела придумать несколько колких ответов на те слова мистера Дальфена, которые тогда бы добавили ей пару баллов, но ныне были совершенно бесполезны.

— Злишься?

Берни передёрнула плечами, стряхивая с них пробежавшуюся дрожь испуга, и кое-как сфокусировала взгляд на товарище.

— С чего ты взял?

— Рожу скорчил, словно усиленно планируешь способы мести.

— Глупости, — отмахнулась, вновь прислушиваясь к разговорам позади.

Те, как на зло, стали только тише и больше походили на бессвязное шипение, нежели на полноценную речь.

— Так сильно раздражает, что нам сказали идти впереди?

— Тебе самому не кажется, что это ужасная идея?

— Нет, не кажется. Я это прекрасно знаю.

Берни запнулась, шаркнув ногой, и неуклюже восстановила равновесие, спешно нагоняя Ноа. Тот, кажется, ничего не заметил, продолжая широко шагать, да так быстро, будто очень куда-то спешил.

— Тогда почему ты не поддержал меня?!

— Бернард, он — клиент...

— Я бы сказал, что он больше попутчик.

Ноа закатил глаза и подошёл ближе, так, чтобы свободно закинуть руку ей на плечо и подтянуть к себе. Видимо, резкое затишье и задержанное дыхание он принял за высшую степень внимания.

— Слушай, я понимаю, что его не было в контракте и мы ничем ему не обязаны. Но он не какой-то фермер, который пообижается на нас, что не помогли собрать урожай, да забудет, вернувшись к своей работе. Он торговец. Ты сам слышал — будущий приемник мистера Хоффера.

— Ну... — попыталась внести коррективы, для привлечения внимания приподняв вверх указательный палец, за что её тут же немного встряхнули.

— Даже временный, Бернард. У него будет власть. И парочке начинающих авантюристов не стоит быть в немилости влиятельных людей.

Она помолчала с несколько секунд, но всё же очень медленно, нехотя кивнула. Им действительно могли перекрыть дыхание, не дать доступа ко многим заданиям, что для члена гильдии почти равняется забвению.

Она обернулась, чтобы взглянуть на Дальфена. За время их знакомства Берни уже не раз напомнила ему, где его место, за что уже получила по носу. Это поведение, эта привычка мыслить, что с ней должны считаться, которую в ней взрастили ещё очень давно, даже теперь, когда она обычный авантюрист без рода и связей, никуда не делась.

— Поэтому, чтобы сгладить ситуацию, я и решил принять его сторону. Какой бы глупой ни была его идея. — Он отошёл на пару шагов и бодро саданул ей по лопаткам, выбивая дух, отчего всё тело качнуло вперёд. — Да и всё в порядке, как ви...

Разрезаемый острым наконечником стрелы ветер со свистом шевельнул волосы на её затылке.

Авантюристы синхронно обернулись и в один голос крикнули: «Внутрь!» Мистер Хоффер, громко охая, резко потянул вожжи, тормозя коня, который от неожиданности встал на дыбы, выпуская громкое возмущённое ржание. Лишь шоры мешали скакуну заметить, как с двух сторон на дорогу начали выбираться разбойники. Ноа вооружился и поспешил преградить путь самому крупному из нападающих, оттесняя его щитом с дороги, а Берни, оглядевшись, высмотрела на дереве стрелка, который решил попытать удачу с другой целью.

Клапан подсумка она сорвала грубым жестом, позволяя нужной карте почти вскочить прямо в руку, чтобы тут же метнуть её, едва успевая очертить в центре большим пальцем полный круг. Вовремя: стрела вонзилась в полупрозрачный сиреневый щит, в который растянулась, растворяясь, её карта, защищая ритцеля. Дальфен, почти утягивая начальника в кибитку, бросил на бандитов хмурый взгляд и скрылся внутри, захлопнув за собой небольшую дверцу.

— Бернард! — позвал Арейн, не дав ей и пары секунд, чтобы перевести дух.

В его сторону, пока они с громилой соревновались в силе, уже спешила парочка вооружённых кинжалами парней, да и к ней начал подбираться один, пока лучник, выкрикивая какие-то ругательства, тянулся за следующей стрелой.

— Дьявол, — плюнула Хетч, отшатываясь назад, когда чужой меч полоснул по локтю, рассекая рубашку и бледную кожу.

Ожог боли разлился по руке вместе с кровью, что плавно начала впитываться в края некогда белой ткани.

Здесь не было времени оглядываться, чтобы оценить обстановку.

— Бернард!

— Да что?! — выкрикнула, пальцами в воздухе перебирая одну карту за другой, пока её продолжали теснить дальше.

— Закрой глаза!

Она не задавала вопросов — сразу подчинилась, жмурясь. Воздух вокруг словно зазвенел, и сквозь опущенные веки она увидела свет, как видела его этим утром за пологом палатки, только более яркий. Стоило только ему слегка ослабеть, Берни открыла глаза и, испугавшись потирающего веки бандита, что так внезапно оказался совсем близко, инстинктивно вскинула руку, не задумываясь о том, что именно потянула за собой.

Карта не нуждалась в прикосновении. Как только магия влилась в неё, пластинку покрыла морозная корка, острая и неровная. В горло вошла как по маслу.

Взгляды медовых и бледно-голубых глаз встретились. Они смотрели друг на друга в шоке, не веря в происходящее. Крупная, мозолистая рука потянулась к карте, и пальцы хаотично заплясали по ней, соскальзывая, растапливая лёд, что окрасился в бледно-розовый. Из его горла раздалось булькающее негодование, точно рёв неведомого монстра. Разбойник подался вперёд, надеясь под конец своей жизни ранить её, быть может, даже забрать с собой, но Хетч к близким контактам не тяготела, отступая под таким напором. Ноги запутались, ослабели от дрожи в коленях и не удержали её. Падение было бы болезненным, если бы от ощущений не отвлекла тяжесть, навалившаяся свежим трупом на колени.

Её тошнило. Сегодняшний завтрак пробирался вверх по горлу, подступая к сомкнутым зубам, и она кое-как сглотнула его, морщась то ли от кислоты, то ли от ужаса. Вот он. Лежит на ней, недавно шагающий по земле. Человек, у которого за плечами могла быть семья, мечты и надежды. Жалел ли он о том, какую дорогу выбрал, в последние секунды? Точно ли это не тяжесть чужой смерти на её ногах?

Она не должна испытывать вину. Вовсе нет. Ни в коем случае. Они напали первыми. Пришлось защищаться. Сейчас без капли блеска жизни в глазах здесь могла бы лежать она. Тело Берни пнули бы в сторону, чтобы не мешала встать. Её бы оставили на дороге, не заботясь о дальнейшей судьбе.

Гортанный рык напарника выкинул из головы лишние мысли. Нити кое-как слушались, ослабленные, они притянули нужную карту, чтобы дрожащие руки спешно скомкали её в шарик и кинули в сторону занёсшего кинжал бандита. Бумажный комочек заплясал искрами и вспыхнул, поджигая при столкновении рукав нападающего, мешая нормально прицелиться, благодаря чему лезвие просто отскочило от прочной брони. Пользуясь моментом, Арейн ступил врагу навстречу, вонзая свой меч ему в незащищённую грудную клетку и, не медля ни секунды, вернулся к противостоянию с громилой.

Бедро прожгла полоса боли — это очередная стрела прошла по касательной. Лучник напомнил о себе, вновь не справившись с задачей попасть точно в цель. Немного правее и не смогла бы уверенно стоять.

Балансируя на ветви дерева, бандит уже натягивал тетиву со стрелой с ярко-алым кристаллом-наконечником. Оценив угол, Берни чертыхнулась: целился он в кибитку. Собрался её поджечь? Это же не только повредит груз, но и напугает коня!

Уже собираясь скомкать ещё одну карту на бегу, девушка поморщилась и вернула её обратно — попадёт, когда стрела уже будет выпущена, так что толку ноль. Магией вытянула сразу две — хотя такой приём ей и не очень-то давался, — позволяя им воспарить перед собой, провела одновременно большими пальцами круг по центру каждой и щёлкнула по нижним граням, отправляя вперёд. Одна карта пролетела мимо, на несколько мгновений защитив от ветра дорожную пыль, а другая совсем краешком, но защитила кибитку, охватываясь огнём от попавшей стрелы.

Когда она приготовилась целиться в лучника, того и след простыл.

«Его нельзя упускать!» — застучало в висках, когда её всем телом вильнуло в сторону леса под недоумённые оклики товарища.

Далеко погнаться ей, конечно, не удалось, ведь лес впереди казался запутанным, а следы нападавшего — почти невидимыми. От него остался разве что брошенный пустой колчан из-под стрел.

— Ты чего? — послышалось позади с тяжёлыми вздохами.

Она обернулась, оглядывая вспотевшего Ноа, который не спешил выпускать из рук оружие. Уставший, хоть битва длилась не больше десяти минут, он неспешно приблизился и пнул носком обуви единственную улику.

— Лучник сбежал.

— Думаешь, приведёт ещё кого-нибудь?

— Не знаю... — Она подняла колчан, тут же пробегаясь по нему и пальцами, и взглядом.

Старый, с ним ходили не один год. Внутри, ближе к верхнему краю, даже были инициалы. Он точно принадлежал не бандиту. Нет, вещи, которые клеймят своими, так просто не отпускают, не бросают на холодную землю на расправу любопытным диким зверям и времени, которое покроет их мхом. Значит, трофей.

Берни откинула колчан в порыве разочарования, и на опавшую листву из него вывалился комочек пергамента, который поспешил перехватить Ноа. В записке была тарабарщина из хаотично расставленных букв, которая словно насмехалась над ними, не давая ни намека на суть своего содержания.

— Это может быть что угодно, — озвучил её мысли товарищ, выпрямляясь. — Я бы с уверенностью исключил лишь список покупок.

Будь это простенький детский шифр, где делается один-два шага по алфавиту, она бы быстро разобралась, что к чему. Долгое вглядывание тоже не заставляло буквы вставать на правильные места. Пустая трата времени. Но и сдаваться так просто не хотелось, поэтому, вместо того чтобы полететь обратно в траву, записка была бережно убрана в ботинок, возле щиколотки.

— Пойдём назад, клиенты наверняка заметили затишье.

#

Когда они вышли из леса, недовольство Арейна облепило его гнетущей, но невидимой бронёй. Недавно говорящий, что с клиентами не спорят, он, кажется, планировал пойти против своих же слов, до того гневным взглядом он прожигал выбравшихся из кибитки торговцев. На мгновение ей показалось, что скоро этот жар недовольства перескочит и на её скромную персону, так что Бернард сделала несколько аккуратных шагов в сторону, отдаляясь. Ей и самой хотелось бы сейчас выразить несколько жёстких комментариев в духе своего учителя, да только побоялась своей несдержанностью сорвать все цепи терпения уже с паладина.

Клиенты разошлись кто куда, словно они уже были в городе и опасность полностью миновала. Мистер Хоффер, прижавшись головой к ноге коня, наглаживал его лапой по гриве, нашёптывая что-то, а Дальфен стоял у края дороги, изучая тело сверженного громилы, пытаясь нащупать на покрытой татуировками шее пульс. Услышав шаги, он коротко оглянулся через плечо, но не задержал на них ни минуты лишней внимания, возвращаясь к прошлому занятию.

— Уверен, вы осознаёте опасность своего решения выйти наружу...

— А вы осознаёте?! — Тут же вскочил ученик торговца, для защиты выбрав нападение. — Вы оставили свой пост! Ушли непонятно куда, даже ничего не сказав! Бросать заказчика без какой-либо защиты — верх непрофессионализма! Я думал, что хотя бы один человек в вашей команде понимает, как нужно вести дела, но я ошибался!

— Вы правы. Мы просим прощения и будем делать всё, чтобы не повторить её. Так ведь, Бернард?

Медленно кивнула, извиняясь шёпотом. До чего же... гадко всё! Опять Дальфен её втаптывает в землю, втянул в это ещё и Ноа. А его вины в ситуации было намного меньше! Он просто пошёл следом из-за беспокойства, чтобы прикрыть ей спину. Не было бы никаких проблем, если бы они посидели внутри и подождали. Наверняка мистера Хоффера наружу потащил его секретарь. Сам же кидает им палки в колёса, а потом жалуется, что весь путь телега тряслась! И чего он к ней прицепился?

А чего она так взъелась на него?

Взгляд вновь пробежался по сухой фигуре, пытаясь выделить что-то особенное: прямая спина, руку после бандита платком вытирает, чуть хмурится, часто волосы поправляет и цокает языком, выражая недовольство этой ситуацией. Он заметил обращённое к нему внимание и уставился ровно ей в глаза, хмурясь ещё сильнее, так, что лицо стало выглядеть немного старше. Его тонкие губы растянулись в легкой насмешке, позволяя считать не озвученное издевательство: «Ты здесь никто».

Её мгновенно прошибло осознанием, от которого сразу свело скулы, и она поспешила скрыть нижнюю часть лица за шарфом, чтобы никто не заметил её кислую гримасу. То, как он держался и как говорил, — ну точно молодой дядюшка. Помнится, однажды, во время первого визита спустя десять лет, он вот так же смотрел на неё, рассевшись в кресле подобно императору. И хотя в пятнадцать она была обычного роста, совершенно нормального для её ровесников, в тот день всё тело ощущалось каким-то маленьким, беспомощным, жалким. Ничтожным.

«У тебя отцовская порода», — по-звериному, как-то зло скалился дядя, ткнув в её сторону пальцем, как в какую-то вещь. И в этом он тогда был даже немного прав.

— Сор-р-рен, хватит, мы то-о-оже поступили нер-р-расумно! — подал голос клиент, взбираясь на козлы. Рядом с ним встал его подчинённый, что, впрочем, не помешало ритцелю разглядеть авантюристов. — Ох, господаа, да у вас р-р-раны! Вам ср-р-рочно ну-у-ужно селье!

— Всё в порядке, мистер Хоффер, мы можем подлатать себя и так, в этом нет нужды...

— Бу-у-удет вам! Сор-р-рен, принеси селье!

Младший торговец хотел было поспорить, но, поймав взгляд наставника, лишь хмуро кивнул, нехотя разворачиваясь.

Птицы вдали сорвались с ветвей деревьев, испуганно разлетаясь от громкого звука.

Тонкий свист, россыпь тёплой влаги на лице, укол в ушах от пронзительного крика боли.

Дальфен завалился на землю, закрывая рукой рану в плече, и изо рта его полился поток ругани, который отличить выходило лишь по интонации, ведь шок и стук в ушах не давали разобрать ни слова.

Они не двигались непозволительно долгие секунды, глядя на корчащегося мужчину.

Ноа ожил первым: что-то оценив, он резво потащил за шкирку Дальфена, чтобы укрыть его за кибиткой. Берни помогла мистеру Хофферу соскочить на землю и почти толкнула его следом за товарищем, чтобы после уместиться рядом.

Всё тело клокотало в ритме обезумевшего сердца. Она могла поклясться, что слышала, как по сосудам в висках стремительно гнал кровь адреналин, насильно толкающий действовать быстрее. Унять дрожь было сложно, но руки поддались быстрее — они были единственным способом хоть какой-то самозащиты.

Хетч оглянулась на остальных: у ритцеля шерсть стояла дыбом, его ученик скулил подбитым оленем, а Ноа давил крупными ладонями на рану, пытаясь остановить кровь.

— Ч-что нам де-е-елать? — осторожно протянул мистер Хоффер, глядя куда-то перед собой.

— Дела плохи... Точно, Бернард, зелье!

Она подскочила, щёлкнула тройкой щеколд и почти ввалилась внутрь, спеша к мешкам и ящикам, закреплённым в глубине. Кибитка качнулась — это остальные под вопль втащили Дальфена. Её руки совершенно небрежно возились по сумкам и контейнерам, роясь в их содержимом, и с каждой секундой ужас всё плотнее забивал её уши, приглушая окружающие звуки.

Она едва смогла расслышать гневный крик Ноа:

— Долго ты ещё? Он теряет много крови!

— Их нет! — в ответ гаркнула Берни, наконец оборачиваясь, продолжая сжимать края чьего-то рюкзака. — Всё проверил! Ни одного бутылька!

Сначала она решила, что окончательно оглохла. Но нет, просто каждый в кибитке затих, и даже трясущийся торговец больше не материл весь свет, уставившись в потолок полным паники взглядом.

Теперь он уже не был похож на дядюшку, нет, таким истощённым она того никогда не видела: на бледном лбу выступила испарина, глаза помутнели, вены на шее вздувшейся сеточкой уходили куда-то под жилет.

Берни села рядом и под недовольное пыхтение попыталась приподнять мужчину, в чём ей без лишних вопросов помог Ноа.

Теперь была её очередь выдавить какое-то ругательство.

— Пуля в теле, — сообщила девушка, пальцем повторяя линию от уже почти не кровоточащей раны, указывая, что та не сквозная.

Учитывая угол и примерно направление выстрела, если бы тогда Дальфен не начал разворачиваться, сейчас бы здесь лежал хладеющий ритцель. Радоваться тому, что всё случилось так, как случилось, было неправильным, но лучше ведь один раненный, чем один мертвец? В первом случае ещё можно что-то сделать. Покоя только одно не давало...

Она оттянула край чужого ворота и нахмурилась. Паутина вспухших вен вперемешку с холодной синевой имела бледно-серый оттенок. Могло ли быть что-то с пулей? Нужно было поймать момент. Мистер Хоффер и Ноа так любезно пытались держать вырубающегося торговца в сознании, говоря с ним наперебой и похлопывая по щекам, что не находили времени обернуться на неё.

В уголках глаз на мгновение вспыхнуло привычное тепло, и Берни вгляделась в окровавленное плечо. Сначала ничего не происходило, пока, наконец, от раны не повалил черновато-зелёный дым. Она сморгнула это видение быстро, словно пыталась избавиться от попавшей в глаз ресницы. Теперь было ясно, почему стрелок затих — он рассчитывал, что если и не убьёт одним выстрелом, то дело закончит магия. Откуда у него только пуля, пропитанная некротической энергией?.. Точно!

— Ноа! — Она встретилась взглядом с почти чёрными глазами. — Ты же паладин! Исцели его!

— Я...

Хетч не понравилось то, как он смотрел.

Так ребёнок смотрит на взрослых, когда испортил очень важную вещь и попытался это скрыть, но ничего не вышло.

Так собака смотрит на хозяина, когда съела его завтрак или перерыла любимую клумбу.

Так грешник смотрит на жреца, когда приходит покаяться, моля о прощении.

Не должен так смотреть паладин, когда на руках его человек умирает.

Но он смотрит. И позвоночник её от взгляда этого сковывает холодом.

— Я не могу исцелять.

— Что?.. — прозвучало на грани шёпота, пока черты лица товарища почему-то начали расплываться.

— Я не давал клятвы богам, Бернард. У меня нет святых сил.