2

Машина свернула к дому Воустеров последней. Свет больших панорамных окон ложился на мокрую дорожку мягкими золотыми бликами — уютными, если бы София не чувствовала, как внутри сжимается холодный ком.

Хьюго заглушил двигатель.

— Мы опаздываем, — сухо бросил он.

Он вышел первым, не глядя на неё. София выбралась следом и сразу заметила: все машины охраны уже на месте, часть прислуги выстроена у входа. Да, они приехали последними — и это уже задавало тон.

Хьюго шёл, не оглядываясь, уверенный, холодный. София — полшага позади, чувствуя, как сердце упирается в горло.

У дверей их встречали Оливер и Лилибет.

Оливер выглядел так, будто искренне рад видеть Софию: теплая улыбка, мягкий взгляд — слишком мягкий, чтобы быть настоящим. Но его глаза задержались на ней чуть дольше, чем нужно. Он словно проверял, сработал ли тот образ «заботливого жениха», который он так старательно создавал своими подарками.

Лилибет же не скрывала холодности. Её взгляд прошёл по Софии сверху вниз, как по витрине, где выставили не тот товар. Тонкое бордовое платье, идеально укладка, безупречная осанка — и ни крупицы тепла.

София впервые почувствовала, что её оценивают. Жёстко. Предвзято. И что ей нечем защититься.

— Прошу, — Хьюго сделал жест к дверям. Официальный. Лишний.

София шагнула первой. И ощутила взгляд Лилибет между лопаток — тонкий, ледяной, скользкий. Прислуга распахнула двери. Столовая была залита ровным золотым светом: длинный стол из тёмного дерева, современная сервировка, хрусталь, фарфор, приглушённая музыка. Дом был не дворцом, но он был местом силы — родным, тёплым, настоящим. И сегодня — ареной.

Роберт поднялся первым. Его взгляд смягчился, когда он увидел Софию. А затем стал осторожнее, когда за её спиной появились Лайтвуды.

— Добро пожаловать, — произнёс он, обращаясь к гостям. — Оливер. Лилибет. Принц Хьюго.

София почувствовала, как её сердце ударилось о рёбра.

— Это моя дочь, София, — представил её Роберт.

Оливер шагнул ближе, улыбка стала шире:

— Ваша высочество. Наконец-то мы встретились.

Лилибет склонила голову — жест идеальный, но неискренний.

— Да. Мы давно хотели взглянуть на неё. Слово «взглянуть» прозвучало, как «оценить товар». Хьюго стоял сбоку, полностью собранный. Не произнёс ни одного лишнего слова. Роберт жестом пригласил всех за стол. Софию посадили между матерью и Хьюго. Слева — тепло. Справа — напряжение, как присутствие хищника. Джейм и Эмбер заняли места напротив — слишком спокойные, слишком внимательные. Младшие братья сидели молча, а Биатрикс глядела на Лилибет широко раскрытыми глазами, будто пытаясь определить, добра она или опасна.

Первое блюдо подали под вежливую тишину.

— Как прошла дорога? — спросил Роберт.

— Быстро, — ответил Оливер. — Дороги Фландрии всегда были примером.

— А вот погода — далеко не всегда, — заметила Миранда. — Надеюсь, София не заставила вас ждать под дождём.

Хьюго повернул голову к Софии так медленно, что это движение стало угрожающим.

— Заставила, — произнёс он ровно. — Впрочем... это было познавательно.

Эмбер наклонила голову:

— Познавательно? Интересное определение неприятностям.

Джейм тихо усмехнулся. Хьюго не улыбнулся. Но глаза его холодно сверкнули. Лилибет, почти не касаясь бокала, добавила:

— Хьюго редко ошибается в людях. Если он сказал «познавательно» — значит, так и есть.

София почувствовала, как что-то холодное пробежало по спине.

Эмбер наклонилась вперёд:

— София так радовалась подаркам. Особенно тем маленьким письмам. Такие трогательные слова.

Миранда тихо сдвинула брови: ей всегда это казалось... странным. София почувствовала, как щеки предательски теплеют. Те записки были такими внимательными. Ласковыми. Нежными. Не похожими на Хьюго.

Хьюго повернул голову так резко, что движение стало почти угрожающим.

— Письмам? — холодно переспросил он.

София не успела ответить — Лилибет легко вмешалась:

— Оливер всегда уделял внимание дипломатическим деталям. Он прекрасно понимает, как важно произвести нужное впечатление.

София замерла.

— Наш союз важен, — сказал Оливер. — Он укрепит наши королевства.

— Да, — согласился Роберт. — Он объединит нас.

Лилибет добавила:

— И избавит от лишних... осложнений.

Миранда посмотрела на неё с ледяной вежливостью. Во время второго блюда София, нервничая, задела бокал. Лёгкий звон разрезал тишину. Капля вина упала на скатерть. Все сделали вид, что не заметили. Кроме одного человека. Хьюго наклонился к ней так близко, что она почувствовала холод его дыхания.

— Постарайся не выглядеть неуклюжей, — тихо сказал он. — Ты же понимаешь, что все наблюдают за тобой.

Он говорил будто заботливо. Но под словами чувствовался рычаг давления. И потребность в контроле. София опустила глаза. Он считал её слабой. И хотел увидеть ещё больше доказательств. Когда подали десерт, Роберт поднялся:

— Мы надеемся, что этот союз принесёт благо обоим королевствам.

Оливер ответил:

— Он принесёт.

Лилибет медленно отпила чай.

— Если София выдержит нагрузку. Жизнь в нашей семье... не проста.

Миранда подняла голову:

— София сильная. Она справится.

Лилибет впервые улыбнулась широко:

— Сильна? Посмотрим.

София почувствовала, будто за столом стало холоднее.

Хьюго сидел рядом — спокойный, собранный. Но его глаза не отпускали её. В них не было тепла. Только интерес. И ожидание ошибок.

Оливер смотрел на неё с изучающей мягкостью — как на проект, который он давно запустил. Роберт и Миранда — напротив — смотрели с тревогой и защитой. А София поняла: Она оказалась между двумя мирами. И один из них хочет её поглотить.