1

Мир полон пустых слов.Аманда Воустер

Фландрия, небольшое, но гордое королевство, жила своими заботами. София шла по улице, и ей вспоминались уроки истории: как ее предки, Воустеры, из мелких графов стали правителями сильного независимого королевства. Эта мысль всегда придавала гордость, но сейчас давила тяжелым грузом ответственности. Привычные улочки в стиле ренессанса сегодня не радовали. Она пересекла один из бесчисленных каналов, отражавших серое осеннее небо. Мимо нее с легким звоном пронесся велосипедист – главный признак Фландрии. Влажный осенний ветер пронизывал до костей, заставляя Софию кутаться в плащ. Город тонул в промозглой дымке. Мелкий дождь затуманивал витрины и заставлял уличные фонари мерцать прозрачным светом. Весь город жил своей жизнью. Никто не подозревал, что ее жизнь вот-вот перевернется.

София шагнула на пешеходный переход, как вдруг с визгом тормозов ее путь перегородила безупречно черная спортивная машина. Иностранные номера. Глухо тонированные стекла. Предательски моргнув красным, светофор оставил её один на один с незнакомцем.

Секунда тишины, и двери бесшумно взлетели вверх. Из салона вышел парень. Дорогой костюм, идеальная осанка и взгляд, от которого у Софии пробежали мурашки. Он медленно оглядел ее снизу вверх холодным, оценивающим взглядом хищника. Инстинкт кричал «беги», но ноги вросли в мокрый асфальт.

- Ты предмет всех моих будущих мучений? Сомнительное приобретение.

София инстинктивно сжала сумку, словно щит. Её взгляд забегал от лица к машине, к прохожим. Её нужен выход.

- Садись в машину, - аура угрозы исходила достаточно сильно. Парень не обращал внимание на Софию, собираясь вернуться в машину.

- Я не сажусь в машину к незнакомцам. – сделав шаг назад, прокашлялась – даже к тем, кто считает, что может мне приказывать.

Молчание. Дождь барабанит по машине. Сердце Софии замирает видя, как парень делает шаг вперед, сокращая дистанцию. Его тень накрывает её.

- Сэкономишь нам обоим время. Ты и так знаешь кто я. А я, - легкая, холодная улыбка парня испытывала Софию – уже наслушался рассказов о тебе. Хватит, чтобы понять, что терпеть капризы я не намерен.

Хьюго не стремился произвести впечатление показывая пренебрежение к девушке

- Я плохо сдерживаю гнев рядом с глупыми людьми. Им постоянно приходиться повторять дважды. Садись в машину.

София молча кивнула, чувствуя, как подчинение сковывает ее тело словно паралич. Она осторожно села в кресло, стараясь не касаться дорогой обивки. Крупные капли дождя стекали с плаща на кожу.

Двери бесшумно опустились, запирая ее в салоне, где пахло абсолютным богатством — смесью дорогой кожи, шоколада и мускуса. Снаружи остался ветер и промозглый холод; здесь же было тепло и звучала тихая, незнакомая ей музыка.

Город мелькал за тонированными стеклами. Ровные строки тюльпановых полей – визитная карточка Фландрии, казались унылыми и однообразными. Бежать некуда. Ловушка захлопнулась.

Хьюго Лайтвуд. Тот, от чьего решения теперь зависела ее жизнь. Единственный сын и наследник правящей династии Монтемегро. Тот, кому родители Софии договорились отдать ее в жены.

Несмотря на всю злость, Хьюго резко наклонился к ней, схватив ремень безопасности. София инстинктивно вжалась в кресло, зажмурившись. Он был так близко, что она почувствовала запах его одеколона — холодный, как альпийский воздух.

В эти несколько секунд близости он невольно рассмотрел ее. Карие глаза, полные страха, казались огромными на бледном, почти прозрачном лице. Мокрые темно-каштановые волосы липли ко лбу и щекам. Хрупкие ключицы выпирали из-под ворота платья. Ничего особенного. Ничего, что могло бы оправдать этот брак, кроме ее фамилии. Никакой королевской стати, только испуг и попытка сохранить достоинство. И все же в этой искусственной покорности таилось что-то раздражающе живое, что заставляло его стиснуть зубы.

Щелчок ремня прозвучал как приговор. Он отстранился, и теперь уже она могла его разглядеть. Это не был портрет из сплетен. Его красота была холодной и опасной. Иссиня-черные волосы, идеально уложенные, несмотря на непогоду. Резко очерченные скулы и челюсть, будто высеченные из мрамора. А глаза... светло-серые, почти белесые, они оценивали ее с таким ледяным безразличием, что по коже вновь побежали мурашки. Он был высок, его плечи напряжены под идеально сидящим пиджаком, а длинные пальцы постукивали по рулю в такт музыке.

«И это тот самый человек, что присылал милые записки и нежные подарки?» — мысль казалась нелепой. Реальность сидела рядом — напряженная, жестокая и невероятно притягательная в своем отталкивающем совершенстве.