Глава 51. Горечь блудной принцессы.

Для Сайо, Катион был серым, скучным, неинтересным. Все, что она попробовала, почувствовала и увидела на своей родной планете, быстро наскучило ей. Она всегда была любопытной, гиперактивной, даже в некоторой степени грубой, что не шло вразрез с образом благородной принцессы рода Орсис. Это правда, если вы скажете, что сама раса кассидов и их природная черта — агрессивность шла рука об руку с ними с самого момента образования их расы. Но даже так, членам королевской семьи было необходимо иметь манеры для выхода в дипломатический уровень отношений в галактике, ведь одной войной королевство не построить. Но даже так, резвости Сайо можно было только позавидовать. Даже Сизири(в настоящем — Аванария), старшая сестра Сайо была намного спокойнее и хладнокровнее. Смотря на них, можно было сказать, что две сестры — это две противоположные стороны. Одна спокойна и холодна, как лёд, другая же активна и горяча, как огонь. Хотя стоило признаться, что воспитание также имело огромную роль в формировании мышления этих сестер.

Аванария, как старшая сестра и правая рука Короля и Королевы, следующая наследница престола, была обучена как благородная принцесса своего рода, постигая искусство этики, дипломатии, психологии, международных отношений. Но горячая, словно магма кровь кассидов внутри ее тела не утихала, и она решила втайне от всех, обучаться мастерству ведения войны и пути меча, став при этом воинственной принцессой. Сама же Аванария была убеждена, что не могла убегать от своей истинной природы все время, и собрав всю смелость, приняла свое прошлое, в вместе с ними, дикие, воинственные корни. Попросив генерала Первой Наступательной армии Карида Ролдна об обучении путей меча и битвы, генерал поначалу отнекивался, объясняя тем, что принцессе не место на поле боя среди трупов и в море крови. Но Аванария не намеревалась сдаваться, и каждый день, пробираясь тайком в военный склад, она брала оттуда тренировочный меч из неочищенного минерала, который назывался "зид", который наносил лишь временные ушибы и раны, которые по словам инструкторов, поможет молодым новобранцам привыкнуть к боли, и отрабатывала базовые удары, которые она подсмотрела у новобранцев. Таким был распорядок дня Аванарии: днём заниматься королевскими делами, а ночью оттачивать навыки меча. Таким образом Аванария становилась все сильнее, но слабее в дипломатических, в то время как Сайо чувствовала себя в дипломатии, как рыба в воде, что было неожиданно для всех, ведь все в замке знали о ее горячей натуре. Используя свою настойчивость и агрессивность, постепенно используя различные ораторские приемы и апеллируя фактами, Сайо одерживала победу за победой в словесных баталиях и конференциях, в то время как Аванария в настоящих на поле боя. Стоит ли говорить, что генералы были поражены силой принцессы, и вскоре они приняли ее в свои ряды? Две сестры поменяли свои среды обитания и свое окружение. И как вы считаете, кто принес больше пользы своему королевству? Правильно, они обе, только в разных сферах. Так как они были уважаемыми членами общества, как и министры и дипломаты, так и военные офицеры и генералы уважали их, но различие в уважении было заметно: министры более предпочитали Сайо, а военное руководство и обычные солдаты всеми руками поддерживали Аванарию, которая показала свой потенциал в локальных битвах, что в последующем времени ей было присуждено звание Маршала, а Сайо — титул Канцлера. Но даже всего опыта не хватило, чтобы отразить полномасштабное нападение флотилии пиратов-работорговцев, в результате которого Аванария была похищена, но ценой своей свободы ей удалось эвакуировать большую часть населения в безопасное место, под чутким руководством Сайо. После масштабного рейда подсчет жертв был минимальным, однако Сайо заметила, что самой Аванарии не было. Отправившись на поиски, она узнала, что была похищена работорговцами, и, собрав информацию об их местонахождении, отправилась вслед за похитителями, но быстро потеряла след, ибо пираты решили неожиданным образом переехать. Похоже они разузнали о происхождении Аванарии, и поэтому проведя споры о ее судьбе, в то время как она была без сознания в особой камере, было принято продать ее на межгалактическом рынке рабов, и не просто как обычную рабыню, а элитную, решив заработать побольше денег. Ее бесчисленные попытки побеги не привели ни к чему, кроме как к поражению и безвыходностью. Облазив множество планет и астероидов, покупая различную информацию у инфоброкеров, Сайо чувствовала поражение внутри себя, что она навеки потеряла свою сестру. Но даже с горящим внутри отчаянием, надежда не умирала. И с тяжёлым сердцем Сайо продолжила свои бессмысленные поиски, надеясь на лучшее, убеждая себя, что она, рано или поздно, найдет ее и приведет домой. Что такая как она, никогда не умрёт жалкой смертью. Таковы были последними желаниями Сайо перед тем, как ее захватили остаточные вражеские войска Первой Империи, и привели ее на планету Майнд-Ваш, где ей провели "очистительную" процедуру замены разума на шаблон раба Первой Империи.

И с того момента, разум Сайо был наполнен пустотой, беспросветной тьмой, где не было ничего, кроме мертвого холода и расчетливости раба. Она не была собой, она не только потеряла свою сестру: она потеряла саму себя. Но стоило ли винить ее за такой провал? Всё-таки мало ли она могла что-то сделать против воинов, которые используют силу Светлой Энергии и в полной мере овладели ею.

И теперь, освободившись от дурного влияния Первой Империи и мерзкого вмешательства Майнд-Ваша, Сайо приближалась к Катиону, с чувством ностальгии в душе. В личине раба-шпиона, Сайо потеряла чувство времени. Отправив сообщение на планету, ни одна станция полетов не приняла ответ. Более того: были слышны сильные помехи. Худшие страхи Сайо претворились в реальность? И тогда, запустив двигатели на полную мощность, не раздумывая, Сайо приземлилась в королевском порту, где ее уже ждал отряд сопровождения, но по их движениям и звукам не было похоже, что они ждали кого-то. Увидев знакомое лицо в виже Калеба, который готовил засаду, Сайо уже была готова выпрыгнуть из корабля, лишь бы увидеть его. Но все ее сладкие мечты и ожидания были разрушены, когда в тот момент, выйдя из корабля, Калеб наставил на нее свой меч и отряд стражников окружили ее, подготовив свои винтовки на режим полного поражения.

— Ты! Неизвестный захватчик, кто ты такая? Отвечай, или станешь прахом! — угрожающим тоном крикнул Калеб, еще крепче сжимая свой меч. Даже с полной решимостью в сердце, у Калеба имелись кое-какие противоречия об этой девушке. Он чувствовал, что он забыл кое-что очень важное. Что-то, что было очень дорого его сердцу...

Заглянем немного в прошлое, когда Калеб все еще был приемным, но был замечен семейством Орсис. В то время Калебу было уже 17, и по внешности подходил на крепкого, здорового мужчину, который уже был готов работать и служить на благо своей родины без единой задней мысли. Пусть он и рос в жестоких условиях, не смотря на всю доброту воспитателей и работниц приюта, Калеб вырос добрым и открытым кассидом, проявив себя в фехтовании. После того, как Орсисы взяли его в попечение, он посвятил себя служению им и становлении Королевским Стражником. Уже тогда Аванария имела великолепные навыки во владении одноручным, двуручным и энергетическим оружием, что поднимало ее авторитет среди вояк, пусть они этого и не показывали. Калеб, будучи восхищенным навыками Аванарии, попросил ее стать ее учеником, однако она отказалась, сказав что "девушка, какой бы сильной она не была, не может обучать мужчину навыкам ведения боя". По ее словам, это попусту уничтожило бы гордость Калеба как мужчины. Но даже тогда, Калеб не отчаялся и поблагодарил ее за честный ответ. С того дня, Калеб начал тренироваться самостоятельно, не забывая про учебу в военном училище. С каждым днем, Калеб получал новые раны: как и физические, так и психологические, в виде стресса и переутомления, однако, вместе с этим он получал ценный опыт, который не получить нигде.

В один прекрасный день, в один из его самостоятельных тренировок, тренируя свои удары по 8 тысяч раз, он заметил, как кто-то скрытно наблюдал за ним. Конечно Калеб уже давно был в курсе о наличии таинственного незнакомца, который следит за ним, но он не имел ничего против, если это не навредит ему. И эти наблюдения продолжались каждый раз, когда Калеб тренировался, но однажды, любопытство Калеба взяло над ним верх, и он решил обратиться к этому наблюдателю со словами: "Выходи, лучше смотри так, а не подглядывай."

Это была Сайо, которая не могла признаться себе в том, что Калеб понравился ей. Это теплое чувство в груди, когда она увидела его в первый раз на тренировке... Она хотела снова почувствовать это, приходя на его тренировки тайно. Но как же она была наивна, решившись обмануть военного.

Для Калеба это тоже было в новинку. Подумать только, сама принцесса пришла сюда, за несколько сотен миль от королевского дворца, чтобы посмотреть как молодой парень отрабатывает удары и тренирует свое тело. На вопрос, для чего она решила устроить эти наблюдения, Сайо ответила цветущим румянцем. От чего и сам Калеб невольно улыбнулся и неприметно покраснел. Похоже, это было началом их рассвета чувств. И после этого раскрытия, Сайо приходила к нему, больше не скрывая себя. Прошло несколько лет, и их скрытые встречи превратились в свидания, а затем в первый поцелуй. Это было чудесным временем для влюбленных пар, ибо на то время существовало поверье, что в этот год, связанные друг с другом влюбленные будут вместе навеки вечные. Сайо, не теряя свое лицо, поверила в это с головой, в то время как Калеб оставался скептичным и безразличным к подобным вещам. Даже с его чувствами к ней, ему не хватало мужества и храбрости для того, чтобы официально объявить о помолвке королю. Быть может, он боялся королевского наказания. Маловероятно, ибо Кастиан (имя отца Сайо и Аванарии, король Катиона, на случай если вы забыли!) всегда тепло относился к Калебу, практически как с собственному сыну. Но даже так, его строгий, холодный, и властный тон пугал Калеба, пусть он и не показывал этого. Ведь солдат ни в коем случае не должен выражать свой страх, ибо страх — признак поражения, что было похуже смерти. После такого позора ему бы больше не было места в армии.

Сайо, наполненная бабочками, была на седьмом небе от счастья, как и Калеб, который тщательно скрывал свои чувства от других, однако похищение Аванарии испортило то радостное настроение, что укутывало их до сих пор. Ее неожиданный уход в буквальном смысле разбил Калеба. Уходя, она не оставила ничего, что напоминало бы ему о ней. Ни сообщения, ни фотографии, ни небольшой записки — ничего, как будто бы если она пропала без следа. Не сказать, что Калеб был зол или как-то возненавидел Сайо, нет, он понимал ее, и даже очень хорошо. Но он чувствовал себя покинутым. И даже с покинутой половиной своего сердца, которую он так любил и дорожил, Калеб осознавал свой долг, а именно — защита ее семьи. Этим она показала ему, что может целиком и полностью доверить ему свою семью, пусть и таким жестоким способом.

Прошли года, Калеб все больше погружался в проблемы Катиона, и все меньше вспоминал о Сайо и ее миссии. Он даже оставил всякую надежду на то что Аванария жива. Подло и низко, но такова рутина, и таково время. Время безжалостно ко всем, какие бы вы чувства не испытывали. Вскоре он, как ни странно, стал Главным капитаном Королевской Стражи, полностью ответственным за безопасность королевской семьи. Неожиданное возвращение Аванарии спустя столько времени буквально перевернуло весь мир Калеба. В тот момент, когда он увидел ее искалеченную, избитую, наполненная шрамами по всему телу, он посчитал себя самым настоящим ублюдком. Настоящим предателем своего рода, а больше всего, своих давних лучших друзей. Позабыв все те чувства, что он испытывал, когда был с ними, играл с ними, смеялся и плакал с ними — он чувствовал себя хуже любого мусора. Но как и полагалось капитану стражи и солдату — никаких выражений эмоций, ибо эмоции — верный путь к проигрышу и к духовной слабости бойца. Это у него закрепилось ещё в молодости в армии. Но иногда, когда его смена подходила к концу, и все расходятся по своим делам и домам, он запирается в своей комнате, чтобы выпустить все то, что он копил все эти годы. Сожаления, слезы, мольбы и прощении — стены его комнаты впитали в себя множеств откровений Калеба, не раскрывая их никому, оставаясь безмолвными.

И сейчас, когда Сайо вновь стоит на посадочной площадке прямо перед его клинком, с лицом сожаления перед ним, она шагнула вперёд.

Шаг. "Калеб." Ещё шаг. "Мой Калеб." Третий шаг. Ее движения были неосторожны, а шаги медленными, но наполненными тяжестью ее вины перед ним.

"Прости меня. Я не должна была бросать тебя." Калеб начал отшатываться назад. Ее внутренний голос дрожал от вины, от тех эмоций, которые бы она хотела показать ему, как она сожалеет о том, что она вот так безжалостно бросила его.

"Прости."

— Сайо... — его слова были словно озарение средь бела дня. И с его воспоминаниями, он опустил меч, и потянул к ней свои руки.

— С возвращением, моя королева. — выдохнул он, глядя на нее с восторженным обожанием. Его лицо сильно посветлело с того момента, как погиб король Кастиан.

— Я... Дома... — наконец произнесла Сайо, увидев родные пейзажи своей родной планеты. Та серость и безразличие, что раньше наскучили Сайо до чёртиков, теперь играли новыми красками.

Убрав оружие и вновь поприветствовав свою блудную принцессу, Сайо объяснила цель своего визита. Им было не только возвращение домой, но и поиск Аванарии, которая по информации Кагиуна, в последний раз была на своей родине. Калеб объяснил, что она жива, и что теперь у нее появился хозяин. Сайо же эта новость, конечно же, шокировала, и она грозным тоном потребовала у Калеба объяснений.

— Прошу, успокойся, Сайо, — ответил Калеб. — Я сам видел ее, своими глазами. Она жива и она в полном здравии, однако у нее появился хозяин, к кому она присягнула на верность.

Подобная новость не устраивало Сайо. Ее гордая, воинственная сестра, вновь стала рабыней? Для нее, кто потратила несколько лет на ее поиски с целью освобождения ее от рабства, эта новость была немыслимой.

— Что? Хозяин? Она?! Я ведь столько времени потратила, чтобы освободить ее, а она сама стала слугой? Я убью того, кто взял мою сестру в рабыни!!! — она была в ярости от услышанного.

— Поверь, по тому, что я видел, она счастлива быть его слугой. Это был ее выбор. Ты ведь знаешь, я военный, я могу учуять любую ложь, даже от нее. Но та улыбка, с которой она ответила мне, была по-настоящему правдивой. — спокойно, с каплей ностальгией объяснил ей Калеб.

— Нет... Сестра... Ведь я... Прости... — но Калеб смог утешить ее, взяв ее за руки. Ее тело дрожало от беспомощности. Однако тепло Калеба быстро вернуло ее в норму. Он — именно тот свет, которую искала Сайо.

— Просто верь мне, и верь ей, она ни за что не пропадет и вернется к нам. К тому же, я видел, что сам хозяин Сизири не очень-то любит держать ее как слугу и всячески относится к ней, как к равной, так что здесь скорее упертость Сизири и древние традиции, сама понимаешь. Сам же он не видит ее как раба или слугу, а скорее боевого товарища.

— Что? Ты говоришь мне правду, или это сладкая ложь, чтобы облегчить мои страдания? — посмотрела на него Сайо. Калеб был как всегда серьезен.

— Стал бы я лгать тебе сейчас, дорогая? Да пусть мне вырвут сердце, если я солгу той, кого я люблю всем сердцем.

Также он объяснил, что галактика на пороге разрушительного конфликта между ними и загадочными силами, которые зовутся Кризисом. И что ее сестра отправилась защищать галактику вместе со своими товарищами.

— Кризис, говоришь? — задумалась Сайо. — Я что-то слышала об этом, однако это обрывочная информация.

— Сейчас все наше королевство готовится к вторжению. Недавно Бейн, так зовут ее хозяина, сообщил, что хочет провести Галактическое Собрание Государств, с вопросом об объединении всех в единый фронт, что будет защищать галактику.

— Что? Он в одиночку хочет созвать всех правителей в одном месте? Он хоть сам понимает, что эта идея обречена на провал? — скептично настроилась Сайо.

— Возможно, — кивнул Калеб. — Однако смотря на него, с каким энтузиазмом он это говорил, невольно начинаешь верить в него. Эта надежда также отражалась в глазах у Сизири.

— И моя сестра сейчас рядом с ним, так? — спросила Сайо, снова глубоко взглянув ему в глаза. Калеб все также оставался серьезен и беспрекословен.

— Верно. Пока она с ним, он не даст ей умереть. К тому же, он обещал мне лично, что вернет ее обратно на родину, когда все это прекратится. — ответил Калеб.

— А как отец? Где он... — но когда он увидел поникшее лицо Калеба, она поняла, что тот, кем она дорожила, с кем она проводила много времени, рассказывая ему различные истории, а он в свою очередь, читал ей сказки, с кем она каждые выходные гуляла по парку, взяв четыре пачки мороженного, который постоянно гладил ее перед сном и желал ей спокойной ночи, больше нет в живых. Того, кто до самого последнего момента верил в нее всем сердцем, и желал ей настоящего счастья в этой бренной жизни. Она рухнула наземь, отрицая произошедшее.

— Сайо... Отец, он... — но даже глава всей стражи не мог подобрать всех тех слов, что он хотел донести ей. И вновь, те чувства беспомощности нахлынули и Калеба, но он старался не показывать это перед ней. Он должен оставаться сильным. Ради них. Ведь таково было желанием Калеба и приказом Кастиана. Хотя, это даже не был приказ короля, а последняя просьба отца.

"Позаботься о моих девочках. Ты — единственный, кому я могу доверить их. Не подведи меня, сынок..."

Калеб, стараясь не выдавать свою горечь, сильно сжал свои зубы, как можно сильнее сдерживая свою скорбь по нему, которого он считал своим родным отцом.

Сайо, узнав о смерти отца, хотела зарыдать в три ручья, выплакать все, что у нее, но она даже не могла оплакивать смерть своего отца, ведь она уже давным-давно выплакала все слезы, когда ее жестоко, без какого-либо милосердия мучили на заводе по производстве рабов.

Прошло немного времени, как Сайо вновь привела себя в порядок. Запах гор, пустынных равнин вновь напомнило ей о детстве, которую она провела тут все свое детство. Ее личная комната не менялась со времён ее совершеннолетия. Тот же стол, царапины и порезы до сих пор выглядят свежо, те же старые окна древних времён, но отличавшихся чистотой и блеском. Но даже со всей кристальной безупречностью, эта комната больше не связывало ее с теми воспоминаниями, которые она потеряла во время чистки мозгов. С явной грустью она покинула свое ложе, и она отправилась в медпункт, где все еще после того недавнего теракта пострадавшая Раноди, мать Аванарии и Сайо, до сих пор восстанавливалась.

Войдя в королевскую спец-палату, предназначенную только для членов королевской семьи, Сайо с ужасом в ее лице наблюдала над тем, как тяжело дышала ее мать. И это было неспроста: даже с учетом того факта, что в последний момент Кастиан успел прикрыть ее своим телом, несколько осколков все же проникли в ее внутренности, вызвав внутреннее кровотечение. И в итоге, обязанностями управлением королевства взял на себя губернатор это планеты Робио Какдат, один из самых доверенных лиц в правительстве. Настолько они доверяли ему, что сам король Кастиан сообщил ему пароль от Королевского Хранилища — самой великой и огромной казны королевства, куда стекают все богатства планеты. Получив приказ, Робио принялся выполнять свои государственные обязанности.

Подойдя вплотную к двери, Сайо не могла войти внутрь. Калеб спросил ее, в чем дело, но в ответ лишь молчание. Она просто не могла войти. Всепоглощающее чувство вины сжирало ее изнутри, заставляя Сайо дрожать от страха. "Что я ей скажу?" этот вопрос крутился в голове Сайо. То, что она, оставив все, что ей дорого, помчалась искать Аванарию, теперь же отдавалось ей со страшной силы. Она не была здесь, когда на замок напал Скарабей. Она выполняла приказы Первой Империи, оставаясь бездушным рабом гегемонцев. Калеб заметил ее растущее беспокойство, и решил успокоить ее, нежно обняв ее сзади.

— Не волнуйся. Чтобы ни случилось, я буду с тобой. Теперь я точно защищу тебя. — таким же нежным голосом сказал Калеб. И после этих, казалось бы банальных, простых слов, беспокойства как будто бы и не было и она вновь вернула себе спокойствие в душе. Хотя бы на время.

— Вот, именно так. Не пристало нашей принцессе быть такой хрупкой. Я ведь знаю, что ты сильная.

— И никакая я не сильная... — с этими словами они вошли внутрь.

Общее состояние Раноди было далеко называть стабильным, но теперь ей смерть уж точно не грозила. Ее пульс был стабильным, однако изредка случались резкие скачки то критического уровня, но ей сменили лекарство, о чем говорит цвет лекарства. Использованные были красного цвета, в то время как новые — синего цвета. Сейчас же она мирно сопела, не подозревая о том, что ее блудная дочь наконец-таки вернулась. Взяв два стула стоящих рядом с столом, Калеб тихо поставил их рядом с кроватью, где отдыхала Раноди. Сев рядом с ней, Сайо, как бы стараясь не разбудить ее, начала тихонько, но нежно гладить ее волосы, которые снова поседели. Стресс буквально обрушился на ее лицо, сделав его безжизненным, серым, утомленным, как у мертвеца, но пульс был активен. Коснувшись ее лица, огромный поток воспоминаний влился в разум Сайо, как если бы огромный резервуар воды вдруг сломал свои ограничители и вливались в маленькое ведерко, коим и являлся разум Сайо, которая позабыла многое. То, что она вспомнила себя и свою семью — это уже чудо, ибо технологии стирания разума Первой Империи были самыми передовыми. Так называемая "технология извлечения матрицы личности", С этой ужасающей технологией, Первая Империя была одним из немногих, кто мог обращать врагов в союзников, просто заменяя фрейм личности и воспоминаний, без какого-либо вреда и вмешательства в мозг жертвы. В результате — выходил готовый солдат или раб, готовый беспрекословно отдать свою жизнь за своих хозяев. Сайо была точно такой же, пока внешнее вмешательство не разрушило и без того слабый фрейм раба-шпиона. Разрушив оковы Первой Империи, Сайо удалось вернуть свои потерянные фрагменты ее настоящей личности, но даже так ее воспоминания, а точнее 86 процентов ее памяти не были восстановлены. Но это касание... Оно будто стало для нее озарением. К счастью, она не кричала от боли прямо перед своей спящей матерью, а лишь сильно разболелась голова, после чего Калеб подхватил падающую Сайо и уложил ее на вторую кровать, подключив ее к системе жизнеобеспечения. Это позволяло ей быть в стабильном состоянии, да и сама Сайо чувствовала себя изнеможенной после всех недавних событий, после чего, она ушла в царство Морфея.

— Отдыхай, Сайо. Скоро силы тебе понадобятся...

Это были последние слова, которые она услышала перед тем, как уснуть, но не могла ничего ответить.