Кофейня открыта вновь

(содержит нецензурную брань)

Мавна не стала отчитывать Смородника при Иларе. Весь день она делала вид, что вовсе не замечает его, а сама пыталась справиться со своим разочарованием и неприятным шоком. Три дня! Всего какие-то неполные три дня, и он умудрился пустить коту под хвост результаты их с Иларом многолетних трудов. Они ведь столько старались, чтобы получить высокий рейтинг и наклейку «Хорошее место»! Явно не ради того, чтобы этот придурок слил всё в унитаз.

Надо что-то срочно придумывать для спасения «Булки», которая вовсе не закрыта навсегда. Иначе инвесторы не примут всерьёз заведение с таким нищенским рейтингом.

Настроение Мавны совсем упало, когда оценка опустилась до 3.8 баллов. К такому жизнь её не готовила. В расстроенных чувствах она выложила скриншот в сториз с подписью: «это катастрофа».

Они пришли домой, и Смородник первым делом метнулся к матрасу, чтобы спрятать вязанного опоссума. Мавна фыркнула. Будто бы она не догадывалась, что он всегда хотел спать с этой игрушкой. Смородник виновато сгорбился и пошёл ставить чайник.

— Прости, меня сорвало, — буркнул он. — Я не хотел. Я пытался.

Слушать его объяснения было невыносимо. Мавна уткнулась лицом в подушку.

— Замолчи пожалуйста, — попросила она.

***

Смородник боялся, что Мавна сразу уйдёт. Не поедет с ним в общежитие, а вернётся к родителям. Потом заберёт все гирлянды, чашки, шишки, картинки и прочую ерунду, которую успела натаскать в его квартиру за год, как хомяк в нору. И тогда его жилище и он сам осиротеют. Снова станут пустыми внутри, холодными и покинутыми. Всё из-за его глупости.

Но Мавна обняла его в ответ, когда он обнял её, и пусть не разговаривала, а всё же поехала в их общую тесную спухню.

Значит, у него есть шанс на прощение.

Ему давно не было настолько стыдно. Всё-таки социум работал по слишком сложным законам. И вот урок: нельзя поступать исключительно так, как велит сердце. Мозг — не менее важный орган, если уметь им пользоваться.

Эх, может, на том МРТ правда был не пирожок, а его пустая черепная коробка?

Надо было попросить о помощи. Но он никогда этого не умел — потому, видимо, и не приживался в обществе. Калинник бы точно помог. Да и те два придурка могли бы быть полезными — ввели бы в меню комбучу вместо кофе. Или чачу. Пришлось бы бороться с возмущенными родителями, но что поделать.

Надо задобрить Мавну. Смородник хорошо ее знал и понимал, что лучше всего было бы признаться в своей глупости и слабости. Прямо сейчас. И не строить из себя обиженную гордость. В конце концов, это из-за него мог развалиться бизнес, в который Илар вкладывал все свои деньги и душу.

— Прости меня, — вздохнул он и сел на стул напротив Мавны. Она подняла на него обиженный взгляд исподлобья. — Это больше не повторится. Я поступил глупо. Так, как не должен был.

Мавна шумно вздохнула и отвернулась.

***

Мавна безучастно скроллила ленту в соцсети, пролистывая ролик за роликом, и ничего не лайкала. Чужой успех бесил, счастливые отношения тоже. И казалось, что эти три дня безвозвратно испортили всё, что у неё было.

Если «Булка» не пройдёт в конкурсе и перестанет приносить деньги, им с Иларом придётся заняться чем-то другим. Илар может пойти охранником в школу. А Мавна... Ну, либо кассиром, либо поваром в общепит. И то, и другое, в общем-то, не казалось ужасным, но намного приятнее было уставать в собственной кофейне.

Тогда она открыла приложение с картами. Смотреть на рейтинг кофейни было больно до физического дискомфорта в груди, но её интересовало другое. Она подвигала карту, выискивая другие кафешки в Топях. Был ли у кого- рейтинг ниже? Безусловно. Где-то на заправке даже работала забегаловка с 2,5 звёздами. И что, разве они закрылись? Нет. А если продолжать печь вкусные булки и варить хороший кофе, то всё исправимо. Исправимо же?

Она покосилась на Смородника. Сгорбившись на стуле, он пил чай, почти уткнувшись носом в чашку. Волосы наполовину прятали его лицо, но Мавна хорошо знала это выражение под кодовым названием «молоко скиснет».

В верхней части экрана всплыло сообщение. Лируш писал:

«Привет, крошка! У нас с лягухой есть план-капкан. Позволишь заступить на смену завтра утром?»

Мавне стало страшно. Но она ещё раз посмотрела на Смородника и решила: сильнее, чем он, эти двое не смогут накосячить.

«Позволю», — ответила она.

Тем вечером они легли спать спиной друг к другу, и Мавна по тяжким вздохам поняла, что Смо вытащил из-под подушки и обнимает своего опоссума.

***

Утром у кофейни её уже поджидал отряд «спасатели Булки».

— Не надо закатывать глаза, ты только выслушай! — взмолился Лируш, увидев лицо Мавны.

— Да уж придётся. Ты же не собираешься раздавать чачу вместо кофе?

— Ещё чего. Мы же так обанкротимся. Понятное дело, почему у тебя, Булочка, до сих пор так мало денег. Финансист из тебя так себе.

— Продолжишь меня оскорблять или перейдёшь к делу? — Мавна скрестила руки на груди.

— Я буду раздавать лимонно-мятную комбучу в подарок за хороший отзыв. — Варде сделал шаг вперёд, как школьник, вызвавшийся помочь на линейке. — Все любят подарки.

— Стоп, ты свой чайный гриб комбучей назвал? Покровители, надеюсь, он не из крови.

— Возвращаемся к моим словам о финансовой грамотности, — напомнил Лируш.

— Ещё я могу расписать вам стены, — продолжил Варде и достал блокнот с эскизами. Мавна бы не удивилась, если бы он тут же вытащил из-за пазухи кисти и баночки с краской. — Или хотя бы стекло. Временно.

— А я встану за кассу! — радостно подытожил Лируш. — Все любят что? Подарки и красавчиков. Если не поможет, то переоденусь в твой фартук на голое тело.

— Тогда бабушек с детьми хватит удар, — буркнула Мавна.

Она строго поджала губы, глядя на двух дурачков, вызвавшихся помочь. Конечно, злиться на них никак нельзя: они искренне пришли на подмогу, и это умиляло Мавну. Просто накопившееся раздражение и страх за будущее кофейни не позволяли расслабиться.

— Делайте что хотите, — сдалась она.

Мавна встала за кофемашину, а Лируш – за кассу, предварительно включив всё освещение в кофейне, даже которое обычно не использовалось, чтобы создавать мягкий уютный полумрак. Конечно, это всё для того, чтобы его самого было лучше видно с улицы через панорамные окна.

Мавна хваталась за рожок, темпер, капучинатор, чтобы привычными движениями вернуть себе спокойствие. Работа с тестом помогла бы ещё лучше, но она не могла сейчас бросить зал и уйти на кухню. Кажется, трёхдневное отсутствие нанесло ей травму. Вернее, Смородник нанёс.

Шишки. Ей необходимо трогать шишки. Она решила, что пойдёт домой через парк и наберёт столько шишек, сколько сможет.

В кофейню потянулись люди. Почти у всех в одной руке был небольшой бумажный стаканчик с комбучей, а в другой — телефон. Мавна насторожилась.

— Мы написали вам отзыв за комбучу, вот! — радостно объявили две девушки, на вид ещё школьницы, и показали экраны с пятью горящими звёздочками. Мавна обернулась через плечо. Но её вмешательство или одобрение, кажется, никому не требовалось.

— Вы ж мои умницы! Желаете по круассану? Думаю, с мятной комбучей будет идеально сочетаться лимонный круассан с шапочкой меренги. Сегодня скидка, всего сто девятнадцать удельцев за такое чудо!

Лируш широким жестом указал на выпечку на витрине. Девушки издали восхищённый вздох, наверняка адресованный не только круассанам, но и белозубой улыбке нового кассира.

Мавна хмыкнула. Лируш не спрашивал разрешения на то, чтобы продавать выпечку по скидке, но выбора, похоже, не было.

Надо признать, у него получалось отлично.

В кофейню заходили уже обрадованные бесплатным напитком люди —а когда видели обаятельного смешливого Лируша, который встречал всех с шутками и приятными пожеланиями, то тут же покупали всё, что он посоветует.

Сперва Мавна порывалась рассказать про ассортимент пекарни, поприветствовать посетителей по-своему, но быстро поняла, что Лируш и сам отлично справляется. С запозданием стало ясно: вот кого надо было оставлять на три дня. Он бы и роликов наснимал. А она... требовала с бедного Смо, чтобы он вдруг научился быть таким же обаятельным и приветливым. Всё равно, что заставить ворону отрастить павлиний хвост.

Мавна обвела глазами помещение кофейни, по привычке выискивая хмурого чародея со стаканчиком сладкого кофе, но его здесь, конечно, не было. От своей глупости стало стыдно и неприятно.

— Раф с халвой подай, крошка, — попросил Лируш.

И не отойдёшь ведь, чтобы позвонить и попросить прощения.

К вечеру рейтинг «Булки» подрос до 4,2. Всё ещё низковато, чтобы считаться хорошим местом, но после предыдущих значений казалось очень даже приличным. Мавна убрала со лба выбившиеся прядки и тронула Лируша сзади за локоть.

— Спасибо тебе. И Варде. Без вас нам бы пришлось...

Она не договорила про реальное закрытие кофейни навсегда. В помещение вошёл Илар, а за ним – двое мужчин в строгих костюмах. Кураторы курсов. Мавна сухо сглотнула. Сейчас главное не обос... не опростоволоситься.

— Лируш, Лируш, прошу, веди себя прилично! — зашептала она и плотно набила рожок молотым кофе. Что они любят? Латте на кокосовом? Просто чёрный фильтр? Вишнёвый раф? Или вообще предпочитают чай? Как жаль, что у неё нет сверхспособности угадывать предпочтения клиентов. Иначе бы...

— Добрый день, — поздоровался старший из мужчин.

— Здравствуйте, чего... — суетливо пробормотала Мавна, но Лируш сделал шаг в сторону, закрывая её своей спиной. Скорее всего, он снова надел свою фирменную улыбку «мистер Захолустье».

— Кофейня «Булка» приветствует вас! Чем вас угостить?

Кураторы придирчиво оглядывали витрину, помещение, Лируша и побледневшую Мавну, а Илар сзади них переминался с ноги на ногу, мрачный как туча.

— Могу порекомендовать пряный безалкогольный глинтвейн или пекановый латте: не такой сладкий, как с лесным орехом, более нежный, но отлично бодрит. И советую присмотреться к пирожным шу с шоколадной начинкой. Для посыпки мы используем штрейзель на сливочном масле, поэтому верхушка хрустит, как лёд на осенних лужицах.

«Поэт, блин», — подумала Мавна.

Она понятия не имела, откуда он это всё выдумал. Но звучало очень убедительно. Куратор потянулся за кошельком, но Мавна его остановила, пролезла вперёд Лируша.

— Добрый день! Нет-нет, оплаты не нужно, это угощение. Присаживайтесь за любой понравившийся столик, я вам принесу заказ.

Илар благодарно улыбнулся. Наверное, его самого парализовало от волнения.

Снова закрутилась суета с посетителями. У Варде закончилась комбуча, поэтому он сел рисовать мини-портреты в обмен на отзывы. Мавна одним глазом следила за рейтингом, который постепенно подрастал.

Фух.

— Они обещали дать ответ завтра, — шепнул Илар, когда Мавна закрывала смену. Лируш и Варде устроились на дальнем диване, в обнимку с заслуженными кусками шоколадных пирожных и с кофе, в котором волшебным образом оказался крепкий черешневый ликёр.

— Вроде бы, всё прошло хорошо? — осторожно спросила Мавна.

Из кухни вышла Айна, издавая звуки уставшего тюленя.

— Бедная девочка, прости, что я совсем не помогала тебе сегодня! — бросилась к ней Мавна. — Завтра поменяемся, и Илар к нам присоединится.

Она чмокнула Айну в розовый висок и вручила конфету, завалявшуюся в кармане фартука.

— Не смотри так, премия за этот день тоже будет, — заверила Мавна в ответ на недоумевающий взгляд Айны.

***

По дороге домой она заглянула в парк. Уже стемнело, невысокие парковые фонарики отбрасывали тусклый оранжевый свет, которого едва ли хватало, чтобы осветить дорожки. Но Мавна всё равно упорно лазила под деревьями, нашаривая в полутьме руками и собирая шишки в шопер. Пахло сырой землёй, как в могиле.

Тяжесть волнительного дня отступала, когда пальцы натыкались на твёрдые чешуйчатые бока очередной шишки. Запахи осени щекотали нос, листья и хвоинки застревали в волосах, и тревога отпускала.

За целый день она так и не позвонила Смороднику. Он что-то писал — как всегда, отрывистые короткие сообщения, но у Мавны сперва не было времени ответить, а потом... Потом её замучила совесть. Сперва надо как-то извиниться, но было стыдно. Мавна шмыгнула озябшим носом. Такие сомнения не были на неё похожи. Она бы неслась со всех ног просить прощения у близкого человека. Но в этот раз почему-то было сложнее. Наверное, потому что они с Иларом совершили ошибку почти намеренно: ну разве не понимали, что Смо не изменится по щелчку пальцев? Сами толкнули и его, и себя к этому провалу.

— Что-то ты грустная, егоза, — заметила Мариса, пропуская её через турникет. — И землёй от тебя пахнет, будто за упырями по болотам носилась. Что-то случилось?

Мавна вздохнула и по старой привычке протянула консьержке шишку, спешно обтерев рукавом от прилипших листьев и хвоинок.

— Да вот, с моим поссорились. И виноваты вроде оба. И как-то так тяжело, будто даже не знаю, что делать.

Мариса сняла очки и посмотрела на Мавну пронзительно-ясно, словно хотела, чтобы та сама нашла ответ.

— Ты-то и не знаешь? Не поверю. Ты с Сенницей нашла общий язык и живёшь тут уже год на птичьих правах, даже на коммуналку не сдаёшь. Булки, медовики и жалобные глазки — и все перед тобой готовы падать. Не ной. Редко какой человек обладает таким даром нравиться другим. Ну, или бесить.

Мариса подмигнула, а Мавна только покачала головой.

— Булки и медовики это хорошо, но нельзя же вечно на них выезжать. Это как-то... несерьёзно. Инфантильно. Будто можно обидеть человека, а потом просто дать булку и надеяться, что дешёвый кусок сладкого теста залечит все раны от жестоких слов. Вы меня понимаете?

Мариса протянула руку из своего окошка и тронула Мавну за плечо.

— Конечно, девочка. Но ты точно найдёшь способ. Да и не верю, чтобы Смородник злился на тебя. Скорее сам считает, что виноват. Иди домой, там видно будет.

Мавна ещё пару раз вздохнула, глядя на мрачный лестничный пролёт. Надо привычно включить фонарик — Смородник подарил ей карманный, который она повесила на ключи. Потому что красные лампы, конечно же, загорались исключительно «не автоматически, а магически» — при приближении чародея с искрой в крови.

Квартира встретила тишиной. Тут тоже не горел свет, и обуви около двери не стояло — Смородника не было дома. Мавна высыпала шишки в раковину, но их оказалось слишком много. Пришлось положить ещё на полочку с шампунями и на кухонную столешницу. Надо будет вымыть и высушить — попросить Смо подержать в ладонях и нагреть. Но сперва помириться.

Она поставила на плиту греться суп, умылась на кухне, переоделась в домашний костюм и грустно села на стул.

— Блять, тут шишки... — послышался ворчливый голос из ванной. Мавна подскочила. Как он так незаметно вошёл?! Вот ведь ниндзя.

Ворчание продолжалось:

— И тут шишки, и здесь шишки... Везде, блин, шишки. Всё завалила. Сначала одна была, теперь никуда от них не денешься. На матрасе тоже шишки будут?

— Смонь, привет, — смущённо поздоровалась Мавна, когда он вышел из ванной в комнату. — Я уберу шишки. Помыть просто хотела. И...

Она хотела сказать «извини», но подумала, что это смажет впечатление от тех, основных извинений. Когда повторяешь одно слово много раз, оно теряет свою ценность. Поэтому Мавна смущённо замолчала.

Смородник посмотрел на неё нечитаемым тёмным взглядом. Почему-то он держал руки за спиной.

С минуту они переглядывались, то отводили глаза, то снова наблюдали друг за другом. Квартира постепенно наполнялась ароматом леса из-за шишек, а ещё... ещё явно пахло чем-то вкусным. И это был не только суп. Наверное, пора позвать к ужину?

— Смо, послушай...

— Мавна, я...

Смородник вытащил из-за спины большую коробку и наклонил так, чтобы было видно, что в ней.

На Мавну пахнуло мясом, тестом и копчёностями. В коробке оказался целый букет, в котором «розы» и «пионы» были выложены из мини-чебуреков и ломтиков колбасы. Мавна прикрыла рукой рот от удивления, а потом нервно рассмеялась.

— Прости меня, я не хотел вам вредить. Был неправ. Позволь как-то исправить всё. Мы не должны так. Не должны ругаться. И может ты...

Он взял коробку одной рукой, вторую сунул в карман, завозился, неловко повернулся и...

— Дрэх!

Коробка выскользнула из руки. Прямо на Мавну и на стол, в полёте поблёскивая жирными боками, полетели чебуреки и куски колбасы. Следом, выскочив из пальцев, на стол выпала пудрово-розовая бархатистая коробочка.

Пока Мавна пыталась поймать на лету чебуреки и более-менее аккуратно сложить их на столе, Смородник почему-то опустился на одно колено. Он был бледнее обычного.

— Чего ты там ищешь? С пола не поднимай, мало ли. Смонь, я хочу тебе сказать кое-что. Я была неправа. И Илар тоже. и потом тоже мы неправильно себя повели с тобой. Я очень тебя люблю и не хочу, чтобы мы ссорились. Прости меня, по...

— Ты вйдшь за мня? — выпалил Смородник, перебив её.

Мавна замерла с чебуреками в руках и удивлённо повернулась к нему. Смородник раскрыл футляр. Его татуированные пальцы на контрасте с нежным бархатом выглядели слишком крупными и грубыми. А внутри, на атласной подложке, скромно сияло колечко, тоненькое и маленькое, с каким-то камушком пастельного оттенка. Мавна несколько раз моргнула, ничего не понимая.

— Что?

— Станешь моей женой? Официально. Так положено. Говорить и дарить. Спросить. Ну?

Последнее прозвучало даже грозно. Мавна растроганно погладила Смородника по голове и убрала у него с плеча прилипший кусочек салями.

— Погоди. Ты сначала скажи, ты прощаешь меня?

Смородник ругнулся, поставил кольцо на стол и взял Мавну за руку. По его бледному лицу пошли красные пятна – верный знак, что Смо в смятении и не знает, что чувствовать. Ещё немного, и пар из ушей пойдёт.

«Бедный, милый, давай, решай, на что тебе реагировать в первую очередь», — подумала Мавна.

Кажется, он справился.

Он молча поднёс к губам ладонь Мавны и по очереди поцеловал каждую костяшку. От её рук теперь пахло колбасой и чебуреками.

— Прощаю, — сказал Смородник очень серьёзно. — А ты?

Мавна снова рассмеялась, из глаз брызнули слёзы. Она слезла со стула, тоже села на полу и обвила шею Смородника руками.

— Ну конечно же, как я могу на тебя долго злиться? И прощаю, и, чёрт... — она вдруг засмущалась так сильно, что горло сдавило. Поэтому конец предложения она сказала шёпотом, уткнувшись лицом в шею Смородника. — И замуж за тебя выйду. Если тебе будет комфортно и не нарушит личных границ. Это что-то вроде безлимита на посещение музея?

Ладонь Смородника легла на её затылок, пальцы зарылись в волосы.

— Да, — выдохнул он. — Ты станешь смотрительницей.

— Фу. Они обычно очень склочные. Давай лучше директрисой?

— Или директрисой.

Они поцеловались, а потом ещё и ещё. Увлекли друг друга на матрас, забыв и про суп, и про чебуречный букет, и про грёбаные шишки по всей квартире. Мавна поняла, насколько сильно скучала: сначала три дня в разлуке, потом ещё день в режиме «я тебя игнорирую». Если бы у неё было восемь рук, она бы всеми одновременно гладила его неровную от шрамов кожу на спине, ласкала бы пальцами мышцы и вены на руках, зарывалась бы в чёрные пряди и хваталась за плечи.

Они дразнили, томили и сжигали друг друга поцелуями, специально не торопясь переходить к чему-то большему. Мавна нетерпеливо застонала, прижимаясь к Смороднику животом, но тут у неё зазвонил телефон. Пришлось, смеясь, перекатиться на бок, потянуться за мобильным и взять трубку.

Звонил Илар. Им одобрили грант, и всё прошло хорошо.