Кофейня закрыта навсегда

(содержит нецензурную брань)

— Смонечка, прошу тебя, не подведи. Всё очень просто, помнишь, как я тебе рассказывала? Айна будет печь, а тебе останется только продавать. Ты ведь... совсем печь не умеешь, иначе я бы тебя не просила встать за кассу.

Мавна приподнялась на цыпочки, чмокнула его в щёку и заглянула в лицо своими большими карими глазами, которые в этот раз выглядели особенно жалостливо. Наверное, она специально намочила ресницы, чтобы казаться беззащитной. Чтобы он не отказался.

— Я всё помню, — пробубнил Смородник себе под нос без тени уверенности.

Печь он умел. Даже очень хорошо. Делов-то: схватись за булку пальцами, она и почернеет. Наверное, Мавна ждала бы от него другого результата, да и перед выпеканием нужно было сделать кучу всего. Как-то раз Мавна пыталась научить его начинять эклеры, но Смородник слишком яростно тыкал в тесто насадкой, и вся начинка вытекала из получившихся дыр. Вытекала и таяла — от тепла его рук взбитые сливки снова становились жидкими.

Мавна ещё раз поцеловала его, будто надеялась, что это поможет ему запомнить тонкости работы в кофейне и вообще вобьёт в его голову все наставления.

— Да запомнил я! — буркнул Смородник, перетаптываясь с ноги на ногу.

— Верю.

Судя по выражению лица, она не поверила.

Вместе с Иларом Мавна уехала на бизнес-форум. Они построили какие-то невероятные, на взгляд Смородника, планы по превращению крошечной кофейни в сеть. Страшно было представить, сколько денег бы это потребовало, но государство раздавало субсидии, и Илар, целый год пыхтевший над бизнес-планом, был готов с гордостью подаваться на грант. Смородник скептически относился к идее, хотя и желал бы Мавне процветания и удачи. Но его мнения никто не спрашивал. Он просто выхаживал мрачной птицей за спинами Мавны и Илара, когда они что-то обсуждали, тыкая пальцами в таблицы на экране ноутбука. И вздыхал, иногда токсично закатывая глаза. Если Илар это замечал, то кидался в него скомканным фантиком от протеинового батончика.

Когда они уезжали, Смородник клялся, что всё будет отлично. Но...

Первый день работы в кофейне прошёл ужасно.

Второй — ещё хуже.

На третий Смородник сломался.

Всё не заладилось с самого утра, когда он позорно проспал. Мавна не толкнула его в полседьмого утра, не зашумела в ванной, умываясь и напевая. По той простой причине, что уехала ещё вечером. Будильник, наверное, звучал слишком тихо (а может Смородник вовсе забыл его поставить). Так или иначе, пришлось ломиться сквозь пробки на байке, не успев даже выпить кофе.

Айна работала на кухне, только и успевая выкладывать свежую выпечку. Смороднику пришлось встать за кассу. Он ощущал себя слишком высоким и мрачным для этого места, где обычно суетилась Мавна-метр-с-кепкой. Он надеялся, что день пройдёт спокойно, с минимумом требующих чего-то покупателей. Желательно, без покупателей вообще. И так все три дня. Мысль о контакте с людьми пугала, пускала по хребту табуны мурашек, и Смородник никак не мог признаться себе в том, что он просто боится людей.

Первой пришла старушка, будто сошедшая с иллюстрации из учебника по образцовым старушкам: короткие седые кудри, очки на носу, пронзительные глаза, шаль на плечах. Прошагала к витрине и нахмурилась. Смородник нахмурился в ответ.

— У вас сменились стандарты встречи гостей? Девочка тут раньше работала, всем улыбалась, — недовольно пробормотала женщина.

Смороднику очень хотелось огрызнуться и сказать, что девочка молодая и не успела выгореть, а вот он-то во всех смыслах прожжённый и перегоревший. Но пришлось проглотить свой поганый язык — ради Мавны, Илара и во имя «Булки». Он молча взял щипцы и положил в пакет пару ватрушек, хотя старушка ничего ещё не попросила. Но Смородник решил, что выбора у неё не будет.

— Сто двадцать удельцев.

Пакет зашуршал, перекочевав в руки старушки. Возможно, со стороны это выглядело как насилие, но покупательница не сопротивлялась. Ей же лучше.

Глаза слипались, от нехватки кофе в организме потряхивало. Хотелось курить. И кофейня казалась слишком тесной, как клетка для хомячка. Вот бы сейчас понестись на байке куда-нибудь за город, найти на помойке стаю упырей и разогнать искрой... Было бы чудесно и свободно.

Он попытался незаметно просочиться между кофемашинами и выйти в боковую дверь, но тут Айна вынесла поднос со свежими булками-венками.

— Куда намылился? — шикнула она.

Смородник стушевался.

— Покурить хотел.

— Если нужно на минуту, отойди. Я заменю.

Смородник с сомнением покосился на Айну. У неё в этот раз были свежевыкрашенные тонирующим бальзамом ярко-пунцовые волосы — смоются через пару недель, но для праведных бабулек, захаживающих в «Булку», наверняка было непривычно видеть сразу двоих таких неформально выглядящих сотрудников.

Будто в подтверждение промелькнувшей мысли одна женщина вошла в кофейню и, увидев Айну со Смородником, тут же вышла.

— Илар будет недоволен, — подытожила Айна.

— Пу-пу-пу, — вздохнул Смородник. И вышел покурить. Через три минуты пошёл снова.

Утро закрутило его в водовороте стаканчиков кофе, булок, сэндвичей, денег, салфеток, «картой или наличными», фальшивых улыбок и вполне искренних желаний послать всех к чёртовой матери. К обеду Смородник был уверен, что его мозг вот-вот лопнет от кучи мелкой информации, которая копошилась в голове как муравьи. Неужели Мавна существует так каждый день? Он точно перепутал с десяток заказов. И точно у него получался отвратительный кофе.

— Я просил на кокосовом молоке, — возмутился парень, отхлебнув из своего стакана.

Парень чем-то напоминал одного из блогеров в Лирушевой берлоге, того, кто звал себя Ландышем. У Смородника дёрнулось веко.

— Пей и радуйся, — выдал он прежде, чем в голове прокрутился ответ из заготовленной Мавной бумажке. Кажется, там было что-то вроде «извините за ошибку, позвольте переделать ваш напиток».

Смородник наградил недовольного клиента самым мрачным из своих взглядов. Тот пожал плечами и вышел.

Вскоре на рабочем ноутбуке дзинькнуло уведомление.

«Новый отзыв на УделКартах!

Coffeman_546 (знаток города 16 уровня) оставил отзыв на "Булка":

"Заведение скатилось. Вместо кофе кислая бурда. Заказ перепутали. Переделывать отказались. Есть и плюсы: тип за кассой не послал меня, уже на том спасибо."»

— Дрэх!

Смородник тут же нажал палец вниз и хотел ответить от лица организации, но в последний момент передумал. Мавна его за такое задушит. Ночью. Подушкой.

А у кассы уже успела собраться очередь.

***

К вечеру голову прочно опоясала мигрень. А рейтинг «Булки» с 4,8 упал до 4,5. Ещё несколько сволочей (иначе не скажешь) поставили отрицательную оценку. И каждый посчитал своим долгом отметить неприветливого работника, который отвратительно варил кофе.

Смородник удручённо смотрел на испортившийся рейтинг. Он побарабанил себя пальцами по подбородку. Что с этим делать? Он написал в техподдержку, но там отказались удалять отзывы даже за деньги. Смородник попросил Калинника и ещё нескольких чародеев написать в противовес свои отзывы, хвалебные. Ситуация улучшилась, но не существенно.

Спал Смородник плохо. Ворочался, скрежетал зубами, несколько раз вставал, чтобы ополоснуться холодной водой. Мавна писала, что форум проходит хорошо, они заводят нужные связи, а Илар везде ходит со своей папкой-для-идей и, кажется, там скоро закончатся страницы. Великое будущее «Булки» не за горами, если, конечно, один хмурый тип всё не испортит.

Среди ночи Смородника осенило. Он стоял, склонившись над раковиной, и смотрел на своё мокрое, уставшее и небритое лицо. Конечно, приветливым его никто не назовёт. И он не научится работать с людьми за оставшиеся два дня. Но может ещё немного качнуть маятник в нужную сторону.

Через пять минут он уже мчался на байке по ночной улице, на всю громкость включив альбом «вопящих опоссумов». Свернув на старый крытый рынок, похожий на рассадник всех грехов на планете, он уверенно направился к палатке, торгующей ворованными телефонами. Окошко было уже закрыто металлическими ставнями, но Смородник знал, что Сайку где-то здесь.

— Открывай, бл..! — крикнул он и постучал кулаком в закрытую створку. Раздался звук бренчащего железа.

Он успел выкурить сигарету, прежде чем окошко открылось, и оттуда выглянуло заспанное, опухшее лицо Сайку.

— Дай мне двадцать сим-карт, — потребовал Смородник.

Сайку зевнул и потёр слипшиеся глаза.

— Рэ'адэн гвэр цху, — сплюнул он по-райхиански и снова зевнул. — Долбанулся? Я не какой-то барыга.

— Вопрос жизни и смерти. Мне для невесты.

Сайку хохотнул.

— Невеста? У тебя? Она что, глава ОПГ?

— Почти. Давай карты. Плачу двойную цену.

Сайку ещё поворчал, но нырнул вниз, в палатку, и вынырнул со связкой пластиковых карт.

— Можешь потом деньги занести. Но обещай, что никакого криминала! Я не хочу сидеть из-за твоих мутных дел.

— То есть ты продаёшь краденое, а сидеть боишься из-за меня?

— Мало ли что там.

Смородник отсчитал наличные, выложил их на прилавок и зажал зубами очередную сигарету.

— Не бойся. Чародеи не занимаются чернухой.

Следующие пару часов он активировал сим-карты, заводил новые учётные записи и оставлял отзывы на «Булку». Пять звёзд, очень приветливый персонал, парень на кассе душка, выпечка супер.

Ближе к рассвету Смородник заснул, обнимая толстого плюшевого опоссума, связанного Мавной ему в подарок после того, как он случайно обмолвился о том опоссуме из автомата с игрушками. При Мавне он стеснялся даже брать его в руки, но, оставшись один, находил успокоение в том, чтобы перед сном тискать мягкие бока.

***

Утро началось с неприятностей. Все аккаунты, заведённые с новых симок, заблокировали за «подозрительную активность». И отзывы удалились, откатив рейтинг до значения предыдущего дня. Мавна точно заметит. И прочитает про его злую рожу. Если она расстроится (а она обязательно расстроится) — это будет позор для Смородника как для мужчины.

Вместо «какое чудесное утро» он грязно витиевато выругался.

Что ж, у него было ещё два дня, чтобы исправить ситуацию.

Смородник начисто выбрился, надел серую рубашку и даже попшикался духами, которые ему покупала Мавна — с ароматом копчёных сухофруктов и кожи, которые хорошо сочетались с её «вишенкой», когда они шли куда-то вдвоём. По своим меркам, он выглядел более чем прилично: ухоженный, ароматный, хорошо одетый мужчина. Подумаешь, злой с виду. Лицо ведь не выбирают.

С самым решительным настроем он двинулся в кофейню, даже не опаздывая.

Айна вставала, должно быть, в четыре утра, чтобы снабдить витрину своими потрясающими круассанами и прочей выпеченной красотой. Смородник тихо восхищался её упрямству и порядочности. Мавне очень повезло с такой сотрудницей, мало кто отдавался бы делу настолько самоотверженно.

Ну, Смородник решил попытаться соответствовать.

— Нам двоек наставили, — буркнула Айна, столкнувшись с ним в подсобке.

— Пу-пу-пу, — пропыхтел Смородник, будто совершенно не имел понятия, в чём дело. — Твари.

Они разошлись в разных направлениях. Айна — на кухню, Смо — за кассу.

К обеду у витрины выстроилась очередь. Грёбаная осень с грёбаным тыквенным латте, чтоб его болотные черти сожрали. Хорошо ещё, что на эти дни они убрали из меню сытные блюда, ведь одна Айна точно не успевала бы и печь, и готовить пасту с соусом, и собирать сэндвичи.

Смородник пытался услышать всё, о чём его просили, но с кофемашиной управлялся неумело и медленно, у него лучше получалось хватать булки щипцами и пихать в бумажные пакеты, незаметно чуть подогревая их ладонью сквозь упаковку.

— Ого, какая горячая выпечка! — говорили ему.

— А вот кофе — полное дерьмо, — заключил какой-то парень, когда отхлебнул из своего стакана и сморщился. — Молодой человек, у вас есть медицинская книжка?

Он кивком подбородка указал на татуировки, выглядывающие из-под рукавов и ворота.

Смородник насупился, вспоминая все «обследования» Калинника: прикосновения холоднющего стетоскопа, противно сжимающийся вокруг руки тонометр, витаминные уколы, купленные на сомнительном маркетплейсе и даже попытку сделать ему МРТ через сломанный аппарат.

— Есть.

— Небось и гепатит, и СПИД в наличии?

Парень мерзенько сощурил глаза. Он был щуплым, невысоким, в клетчатой рубашке и короткой курточке, русые волосы падали на лоб — так мог бы выглядеть брат Варде. Смородник начал закипать.

— Давай плюну в твой стакан и посмотрим, заразишься или нет, — выпалил он прежде, чем подумал.

В очереди кто-то ахнул.

Парень в рубашке смерил Смородника презрительным взглядом, развернулся и ушёл, оставляя того багроветь от злости и стыда. Сбил всё настроение, теперь будет путаться ещё больше. И наверняка прилетит очередной отзыв с одной звездой.

— Я просила малиновый раф, а вы сделали с лавандой.

— Кофе совсем некрепкий.

— Почему круассан без начинки?

Смородник так крепко стиснул челюсти, что буквально слышал, как стираются зубы.

— Дрэх, — прошептал он себе под нос.

«Дрэх, дрэх, ДРЭХ!!!!» — хотелось орать во всё горло. Ничего у него не получается! Ничего! Он не способен даже пару дней выполнять работу, которую постоянно выполняла его маленькая несчастная будущая жена! Он просто недостойный неудачник.

Хотелось после криков лечь на пол, сложить руки на груди и драматично смотреть в потолок.

Наплевав на очередь, Смородник кинул на прилавок фартук с надписью «Булка», молча развернулся и вышел через запасной выход.

Октябрьский ветер немного остудил его, проветрил мозги. А сигарета окутала привычным дымом лёгкие. Так. Надо собраться. Ради Мавны. осталось недолго.

Решение показалось до неприличия простым. Если у тебя не получается варить кофе — просто, чёрт возьми, не вари его. Можно просто продавать булки. И всё равно, что это кофейня. «Булка» же. Не «Чашка» и не «Ёбни кофе». Всё сходится. Недовольные идут прямо по курсу.

Он вернулся в зал под недовольные голоса жаждущих булок, схватил бумажный пакет, пошарил у кассы, нашёл маркер и накарябал острые буквы:

КОФЕ НЕТ

МАШИНА НЕ РАБОТАЕТ

«Объявление» отправилось прямиком на самое видное место: ближайшую к Смороднику витрину. Подумав ещё, он перевернул лицом вниз графитовый стенд с кофейным меню. Хорошо, что Илар ещё не установил те здоровенные экраны, на которых планировал выводить красивое меню с картинками. Иначе Смородник бы психанул и выдернул провода.

— Сегодня без кофе! — объявил он с гордостью. — Кофе нет! Совсем нет! Покупайте выпечку.

И план, вроде бы, сработал.

Смородник замечал, что Айна смотрит на него с подозрением, когда выносит новые партии булок, но не мог не радоваться. Какой он молодец! Всё быстро продаётся, и никакой жуткой возни.

Смородник втихую попивал сироп прямо из бутылки в перерывах между покупателями.

Но потом снова посыпались долбаные отзывы. Людям не понравилось, что в кофейне нельзя выпить кофе. А те, кто всё-таки выпил, жаловались на испортившийся вкус и неточности в заказах.

— Что-то пошло не так, — заключила Айна, когда они вечером закрывали смену.

— Угу, — согласился Смородник.

Айна сняла шапочку для волос, стянула резинку и устало посмотрела на Смородника.

— Скажи честно, ты не справляешься?

Чародеям невозможно признаваться в таком. Смородник глубокомысленно промолчал.

— Ясно. — Айна грустно вздохнула. — Слушай, я тоже не люблю стоять за кассой и работать с людьми, это Мавна у нас улыбчивое солнце. Но иногда надо через себя переступать. Тебе всего один день осталось продержаться, я уверена, ты справишься. Хочешь, найду в интернете бариста? Встанет за кофемашины, а ты будешь чеки пробивать.

Смородник покосился на неё с сомнением. Перед ним были почти пустые витрины — как обычно, к вечеру осталась только пара «пустых» круассанов и одна булка с изюмом. Изюм не всем нравился. Смороднику он напоминал сушёных тараканов.

— Мавна разочаруется.

— Она и так увидит отзывы на твоё обслуживание. Думаешь, они её не разочаруют?

Смородник почесал подбородок. Пу-пу-пу. Получается, он уже откатился в списке её доверия куда-то на последние строчки. Неприятно. Может, ему проще вообще закрыть кофейню? Тогда Мавна и Илар увидят, что смена не была начата, и им с Айной влетит за день простоя без выручки. Тяжело.

— Нет. Я справлюсь.

Айна приподняла бровь.

— Уверен?

— Абсолютно.

Всего день. Он не подведёт. Будет стараться и даже никому не плюнет в заказ — если его не будут доставать. А отзывы накопятся, когда Мавна вернётся. Был ещё запасной план: ворваться с пистолетом в офис УделКарт и вежливо попросить удалить все низкие оценки. Хотя Мавна бы точно предложила дать им за это взятку медовиками.

Смородник понял, как сильно он соскучился — будто вырвали из груди что-то очень важное, без чего уже и дышать не можешь. Один день, остался один день.

***

За ночь и утро отзывов прибавилось. Кто-то отмечал чудесную выпечку, но большинство — три пункта:

1) ужасный кофе;

2) отсутствующий кофе;

3) кассира-наркомана.

Рейтинг «Булки» летел вниз вместе с настроением Смородника.

Подъехав к кофейне, он кое о чём подумал. За углом недавно открылась палатка с хот-догами. И кофе там тоже наливали. Спроса с такой забегаловки в разы меньше, чем с заведения, гордо назвавшем себя «кофейней». Хотя, на взгляд Смородника, лучше было бы назвать «Булку» булочной. Ничего ведь не случится, если на один день направить поток людей в соседнее заведение?

Он ворвался в кофейню и чуть не влетел в Айну с подносом.

— Ты чего, три-в-одном перепил? Носишься как бешеный, — проворчала она, раскладывая выпечку.

— Последний день! — выпалил Смородник. Но свой план ей не раскрыл — иначе получил бы тем же самым подносом по затылку.

Дождавшись, когда Айна снова уйдёт на кухню, он схватил бумагу и маркер. Вероятно, его убьют потом, попозже, когда всё раскроется. А может и нет. Он ведь может сам скупить всю выпечку и отнести в общежитие. Калинник будет в восторге и сделает МРТ слойке с кремом — списанный аппарат, который ему достала Сенница, стал его любимой игрушкой.

Смородник крупно написал на листе бумаги:

СЮДА НЕЛЬЗЯ

И побежал вешать на дверь.

Довольно напевая под нос, он вернулся к кассе. Отсутствие покупателей можно будет объяснить Айне воскресеньем: погода отвратительная, мелкий дождь и ветер, гоняющий мокрые листья. Ну кто выйдет из дома в выходной?

Но не успел он насладиться тишиной, как звякнул колокольчик, и в кофейню вломилась женщина с двумя детьми, требующими булок.

— Сюда нельзя! — рявкнул Смородник.

Не помогло.

— Нам три круассана с голубикой, пять ватрушек и кусок медовика, — попросила женщина, стряхивая капли с зонта на идеально чистый пол.

У Смородника дёрнулся глаз, но он ничего не сказал. Скоро придёт уборщица.

— Мам, а дядя в тюрьме сидел? — спросил мальчик, разглядывая Смородника через толстые стёкла очков.

— Да, — фыркнул Смородник. — И не прочь ещё. С вас тысяча двести удельцев.

— А скидки для...

— Скидок нет.

Он старался говорить доброжелательно и без агрессии, но подозревал, что звучало всё равно ужасно. Женщина взяла пакет с выпечкой и недовольно поджала губы.

Явно на пять звёздочек он не наработал.

Кажется, объявление звучало недостаточно убедительно.

— А кофе у вас когда будет? — спросил лысоватый мужчина средних лет, сунув голову в дверь. Смородник вздрогнул.

— Не знаю!

Он не догадался ответить «завтра», хотя это было бы ближе к правде. Паника начинала мешать ему делать простейшие вещи. Хотелось закрыться в своей квартире и не контактировать ни с чем говорящим по меньшей мере месяц. Все эти люди тут ходят, открывают двери, осматриваются как у себя дома, что-то от него хотят — третий день обрушился на него сокрушительной волной, смывающей последние остатки сил и адекватности.

Упыри не доводили его до нервного срыва. Простая человеческая работа была очень близка.

Тогда он решил написать ещё одну бумагу, где будут ответы на все вопросы.

В итоге на стеклянной двери, покрываясь каплями дождя, появились два листа бумаги, рассказывающих грустную историю:

СЮДА НЕЛЬЗЯ

Не знаем.

Не входите.

УХОДИТЕ!

— Что-то сегодня слабовато уходят вензели, — заметила Айна, вынося свежие плетёнки с корицей, солью и крупными кристаллами сахара. — Активнее их предлагай, не топи бизнес.

Смородник угукнул по-совиному.

Стыдно было становиться причиной, по которой курсы Илара могли бы оказаться бесполезными. Смородник представил, как Мавна уходит от него к Алтею, когда узнаёт о его коварстве... Чувство вины и желание изолироваться разрывали его. Почему Матушка не предупреждала, насколько тяжело жить эту вашу человеческую жизнь?!

Колокольчик снова прозвенел, доводя до нервного тика. Кутаясь в огромные полосатые шарфы, в кофейню ввалились Варде и Лируш.

— Малинка, свари нам свой лучший раф!

— С тапиокой.

— КОФЕ НЕТ! Не входите! УХОДИТЕ! — зарычал Смородник, совсем забыв, что рядом Айна.

— Оу. Понимаю обиженных, — хмыкнула она. — Ребята, садитесь, сейчас я вам всё сделаю. Не обращайте внимания на него, он сегодня с цепи сорвался.

— Несварение желудка? — прищурился Лируш. — Ну, опять на своих дошиках сидишь? Специи надо не вдыхать, а сыпать в лапшу.

— Заткнись.

Варде и Лируш захихикали, как девочки-пятиклассницы на задней парте.

Айна быстро сварила кофе и убежала на кухню, а у Смородника родилась ещё одна ясная мысль. Надо чётче направлять покупателей к конкурентам. За углом они найдут кофе, и все будут счастливы. «Булка» без двоек на картах, Соннотопцы — с кофе, а хот-догошная — с клиентами. Гениально же!

Смородник добавил новую бумажку с загадочными словами:

Мы не те, кто вам нужен. Идите туда, за угол.

По его мнению, смотрелось очень даже внушительно. И не прямой посыл в пешее эротическое, и достаточно чётко заданное направление. Он собой гордился.

— Я пошлю Мавне видос, — крикнул Лируш. — Снял, как ты носишься туда-сюда. Фартук тебе очень идёт, я всегда говорил, что это отличная одежда для мужчины.

— Только попробуй, — проскрежетал зубами Смородник.

Варде опять захихикал, уткнувшись лицом в стаканчик.

Вдруг за панорамными окнами появилось массивное красное тело экскурсионного автобуса. И, что самое ужасное, оно остановилось прямо напротив дверей кофейни. Смородник с упавшим сердцем смотрел, как внутрь входят учительница, несколько родителей и пара десятков галдящих младшеклассников.

Смородник замахал руками, закричал про объявления, но помещение наполнили голоса голодных детей, и ничто не могло бы их перекрыть.

Под хитрющие взгляды Варде и Лируша ему пришлось накладывать в пакеты двадцать с лишним булок. Смородник решил подсунуть некоторым вензели, раз Айна так пеклась об их продаже. В такой толкучке не заметят. Никто ведь не поставит двойку за вензель вместо ватрушки, правда?

Он совершенно точно напутал в чеках. Работать с кассой оказалось сущим адом, впрочем, от работы в целом трещала голова. Смородник понял, насколько не ценил свою беготню с оружием — ну красота же, свежий воздух, кровь-кишки, огонь и раны. И кури когда хочешь.

Но стоило экскурсионной группе скрыться в автобусе, как в мессенджер кофейни посыпались недовольные сообщения.

«Вы нам не то положили»

«Мы просили булку с маком!»

«У моего сына аллергия на миндаль, а вы нам вензель с марципаном впарили, я буду жаловаться в УделПотребНадзор!»

Смородник застонал. Из-за его тупости у Мавны и Илара могут быть проблемы с законом, а ведь это уже даже не двойки на картах... Чёрт, какой же он идиот! Надо было пробить голову и остаться дома.

Оставалось одно решение.

Смородник выхватил очередной лист бумаги. Сунул колпачок маркера в зубы и написал:

Кофейня закрыта!

Выбежал под дождь (капли тут же превращались в пар, касаясь его горячей кожи) и налепил бумагу поверх предыдущих.

— Чего ржёте? — рявкнул он на Варде с Лирушем. — Проваливайте! Читать разучились?

— Мы готовим доклад о плачевном состоянии кофейни, — обиженно заявил Лируш, снова наматывая шарф вокруг шеи. — Вот так приходят неудачники и портят дело.

— Смотри как бы я тебе зубы не испортил.

— Старый пёс ворчит, а укусить не может, — добавил Варде. — Всего доброго. Кофе от Айны чудесный, твоё обслуживание на двоечку.

Смородник скомкал лежащие у кассы чеки и запустил в Варде.

Следующие полчаса кто-то всё равно периодически пытался ворваться в кофейню, наплевав на объявления. Смородник решил, что у них тяжёлая форма дислексии. Последней каплей стал мужик, спросивший:

— А когда откроется? Каждый день сюда хожу.

Смородник понял, что внутри него взрываются сотни маленьких зёрнышек попкорна. Или сотни маленьких Смородников сгорают под предсмертные крики умирающих нервных клеток.

К чёрту работу. К чёрту людей. Мавне надо поставить памятник за то, что она каждый день это терпит! А с него хватит. Пусть на него ставят позорное клеймо, пусть изгоняют — не в первый же раз. Но жить так больше невыносимо.

Смородник метнулся к бумаге, схватил ещё один лист, и остальные разлетелись по полу белыми прямоугольниками. Вцепился в маркер, чуть не сломав его. И на весь лист написал жирными размашистыми буквами:

Кофейня

Закрыта

НАВСЕГДА!!!

Наклеив бумагу, он побежал обратно к рабочему месту, вытащил из ящика ключ и запер дверь. Сорвал с себя фартук, пару раз крикнул в потолок и драматично упал на пол. Затылок ударился о плитку. Больно.

Он пролежал так минут пять, страдая от своей никчёмности, от того, что подвёл Мавну и от осознания тяжести бытия. Искорки падали с его пальцев и с шипением гасли на плитке.

Телефон в кармане несколько раз гудел оповещениями. Наверняка сыпались очередные единицы и двойки. Но из кухни вдруг вышла Айна — Смородник увидел её ноги.

— Ты нормальный? — спросила она. Смородник фыркнул. Нет бы спросить, не ударился ли он и не нужна ли ему помощь. — Тут Мавна звонит. Говорит, ты недоступен, а у тебя, оказывается, курорт «море отчаяния». Вставай и обернись.

На словах «Мавна звонит» у Смородника в голове что-то щёлкнуло. Он вспомнил про оповещения и уже догадывался, кто пытался до него дозвониться.

Он медленно поднялся на ноги и повернулся в сторону выхода.

За стеклянными дверями на него осуждающе смотрели Мавна и Илар.