Предательство

Клаус

Мой взгляд все ещё был прикован к моему пленнику. Джонатан Элленсфорт. Брат-близнец Джулианы. Его лицо было в крови, губы рассечены, один глаз почти не открывался. Он тяжело дышал, но в его взгляде не было ни капли страха. Только презрение и ехидная насмешка.

Я медленно подошел ближе и нанес очередной, резкий удар в живот. Он согнулся, закашлялся, но всё равно ухмыльнулся, даже не пытаясь скрыть свою дерзость.

— Что твои ублюдочные братья планируют?! — зло процедил я сквозь зубы, схватив его за волосы и заставляя посмотреть на меня.

— Ничего! — резко огрызнулся он. — И чтобы ты знал, если ты хотел выведать какую-то ценную информацию, то ты явно взял не того! Я вообще ничего не знаю. Даже если они что-то и замышляют — мне бы не рассказали. Знаешь почему? Потому что я не умею держать язык за зубами! — выкрикнул он, зло, но с каким-то вызовом.

Я пытал его уже несколько часов, но он будто наслаждался этим. Будто каждое слово, каждый удар давал ему удовольствие. Он провоцировал меня с самого начала. И, черт возьми, у него это получалось.

— Так мне стоит схватить остальных? — с насмешкой приподнял бровь я, намекая на его бесполезность.

— Можешь попробовать, — прохрипел он, усмехаясь, — но они не ходят по улицам пьяные в стельку и под наркотой, как я. Так что вряд ли ты их поймаешь. Они не настолько тупы, как я, - тот захихикал, явно все ещё под препаратами.

Его губы растянулись в кривую окровавленную ухмылку. Я зло посмотрел на него и со всей силы ударил кулаком в челюсть. Голова Джонни мотнулась в сторону, но он лишь медленно повернул лицо ко мне и с хриплым смехом плюнул в лицо кровавой слюной.

Я резко вытер лицо рукой, злясь все сильнее. Внутри все кипело.

— Ты такой жалкий, — хихикнул он, и даже сквозь кровь голос звучал вызывающе. — Даже те дешевые проститутки, которых я трахал, не были такими сопляками, как ты... — прошипел он, сверкая глазами.

— Привязан тут ты, — напомнил я ледяным голосом.

— Не напоминай, я возбуждаюсь, — усмехнулся он, в упор глядя на меня. Его глаза блестели, как у безумца.

Мои глаза расширились от шока.

— Это один из моих фетишей, дорогой, — подмигнул он мне с дикой улыбкой.

Не сдержавшись, я схватил нож со стола и резко вонзил его ему в руку. Джонатан дернулся, затрясся всем телом и замычал от боли. Но не закричал. Ни единого стона, только сжатые зубы и тяжелое дыхание.

— Надеюсь, пытки — твой главный фетиш, — холодно прошипел я, глядя на него сверху вниз.

— Это больше по части другого братца Элленсфорта, — прохрипел Джонни сквозь стиснутые зубы. — Он, похоже, в восторге от тебя. Он буквально одержим. Он бы сам сюда пришел, если бы знал, где ты меня держишь.

— Неужели? — хмыкнул я, но внутри у меня всё сжалось. Значит, я попал в их поле зрения сильнее, чем думал...

Внезапно дверь в подвал резко распахнулась, и внутрь вошел Элайджа. Его шаги были твердыми, лицо — как камень.

— Что происходит? — спросил растерянно он, его голос дрожал от усталости.

Я даже не взглянул в его сторону. Просто отвернулся, холодно, безразлично.

— Отдохни. Подумай. Повспоминай. А я скоро вернусь, — произнес я спокойно, но с льдом в голосе. — И молись, чтобы твои братья оказались тут раньше, чем я потеряю терпение. — прошипел я и развернулся, уходя из подвала вместе с Элайджей.

Мы вышли в гостиную, где царило тревожное молчание. Все, кто там был, уже чувствовали: что-то случилось. Нечто такое, что может изменить всё.

— Разве у нас не был мир?! — зло выкрикнула Хейли, её голос сорвался.

Я резко остановился, обернулся и посмотрел на неё с такой яростью, что в комнате на мгновение стало тяжело дышать.

— Кто-то из вас вообще верит в это дерьмо?! — крикнул я, и все вздрогнули.

— Что произошло? — спокойно спросил Элайджа, но в его глазах уже плясали искры напряжения. — Что-то же произошло, раз ты ведёшь себя так.

Я провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть злость.

— Произошло то, что всё это время мы пригревали змею на груди, — заговорил я, и голос мой звучал горько. — Джулиана Элленсфорт. Она — тот самый четвёртый ребёнок. Сестра-близнец того ублюдка, которого я сейчас держу в подвале.

Слова повисли в воздухе, как приговор. Время будто замерло. Никто не дышал. Никто не осмеливался нарушить тишину.

— Это не может быть правдой... — прошептала Ребекка, её лицо побледнело.

— Может. И вполне. У неё те же черты лица. — отозвался Кол, но в его голосе уже не было иронии.

— Ты в этом уверен только потому, что они похожи внешне? — уточнил Элайджа, пытаясь сохранить хладнокровие.

— Нет, — ответил я, — потому что я вернулся в дом Кристиана и воспользовался артефактом, чтобы увидеть прошлое. И я видел её. Маленькую. Со своими братьями. Это была она. Джулиана.

Я опустил взгляд, вспоминая, как тогда нащупал в кармане телефон и набрал её номер, а в ответ — только тишина. Тишина, которая разрывала.

— Ты точно уверен? — спросила Хейли, но её голос уже не звучал так твёрдо, как раньше.

— Думаешь, я не узнаю человека, которого любил больше жизни? — с горечью произнес я. — Но, если не веришь мне — спроси у её братца внизу. Он расскажет. Он уже многое намекнул.

Я бросил короткий взгляд в сторону подвала, а потом развернулся и двинулся туда же. На полпути остановился и обернулся через плечо:

— И к слову, — холодно бросил я, — Джулиана изменила мне. Поэтому мы расстались. Я не рассказывал об этом, потому что не хотел, чтобы вы злились на неё. Но теперь мне плевать.

Пока я спускался обратно в подвал, достал телефон и набрал знакомый номер. Сердце бешено стучало.

— Марсель, — сказал я, когда тот ответил. — Мне нужна твоя помощь.

— Что-то случилось? — насторожился он.

— Проблемные Элленсфорты всё те же. Можешь прислать своих вампиров — пусть зададут им взбучку. А я разберусь с остатками. Это и для Ребекки тоже. — добавил я нарочито спокойно.

— Слабо в это верится, — пробормотал он. — Но... ладно. Они мне и правда не нравятся. — после этих слов звонок оборвался.

Я вошёл обратно в подвал. Джонни поднял на меня взгляд, в нём смешались вызов, усталость и... страх?

— А теперь, — тихо, но твёрдо произнес я, подойдя ближе, — расскажи мне всё о своей сестричке.

Я видел, как на его лице что-то дрогнуло. Он не ожидал этого. Я подошёл к столу, взял в руки скальпель. Металл холодил ладонь.

— И будь уверен, Джонатан... — добавил я, медленно подходя. — Я хочу знать всё. И ты мне это расскажешь. Даже если придётся вырезать это из тебя — по частям.

***

Беатриса

За некоторое время до этого.

Я зло бродила по улицам Нового Орлеана. Воздух был тяжелым. Бутылка шампанского в моей руке была уже третьей. Я почти не чувствовала её веса, только липкость стекла и холод на пальцах. Слёзы катились по щекам, оставляя мокрые полосы на раскалённой коже. Я зло толкнула один камешек ногой, и тот с глухим стуком полетел в сторону стены.

Я хотела кричать. Хотела разбить всё, что попадётся под руку. Хотела перестать чувствовать, перестать думать. Но вместо этого просто шла вперёд, не разбирая дороги.

— И что смогло расстроить такую дьяволицу, как ты? — услышала я знакомый несмешливый голос из тьмы переулка.

Я резко обернулась, готовая вцепиться в любого, кто осмелился заговорить со мной. Передо мной стоял ухмыляющийся Зейд. В его руках — бутылка коньяка. Он лениво прислонился к стене, словно наблюдал за мной уже давно.

— А ты как думаешь? — резко спросила я, даже не пытаясь скрыть злость.

— Ну не знаю... Джулиана не дала? — усмехнулся он, явно наслаждаясь моментом. Я ничего не ответила. Он ещё и издевается. Он не представляет, каково мне. Не знает, какой ком в горле у меня стоит каждый раз, как я думаю о ней.

— Ты преследуешь меня? — спросила я напряжённо, почти шипя.

— Ну не только же тебе быть сталкером, — ответил он, пожимая плечами. — Так что расстроило тебя? Я мог бы убить его, если ты ещё этого не сделала, — добавил он с мрачной ухмылкой.

— Тогда убей свою сестру, — бросила я зло, глядя прямо ему в глаза.

Он нахмурился.

— А это уже интересно. Что она сделала? — спросил он, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову.

Я почувствовала, как внутри всё разрывается. Шампанское, злость, слёзы, обида, — всё перемешалось в оглушающую бурю.

— А разве её будущей свадьбы с этим ублюдком недостаточно?! — крикнула я, и голос сорвался. Он эхом отразился от стен, а потом повис в тишине.

Зейд удивлённо уставился на меня, в его взгляде промелькнуло недоумение.

— Что?.. Что ты несёшь? — спросил он, сбитый с толку.

— Ты не знаешь? — я сама не верила. Он правда не в курсе?

— Джулиана станет женой Ашера Ваелуса по кровавому договору, — выплюнула я с горечью.

И в этот момент я впервые увидела, как даже и без того злое лицо Зейда стало ещё злее. Его губы скривились в презрительной усмешке, а глаза потемнели от ярости. Он стиснул бутылку так сильно, что та треснула в его руке.

— Джонни, похоже, тоже не знает... — прошептал растерянно Зейд, и я впервые за долгое время увидела в нём что-то человеческое. — Пойдём.

Он резко схватил меня за локоть, не особо заботясь о моей координации, и потянул куда-то в темноту ночного квартала. Его пальцы впились в мою руку, а другой он нервно набирал чей-то номер на телефоне. Шаги его были быстрые, решительные, почти злобные.

— Куда мы идем?.. — спросила я, всхлипывая, едва поспевая за ним.

— Вытри сопли — узнаешь, — буркнул он равнодушно, даже не поворачиваясь ко мне. Его голос снова стал жёстким, холодным. Он снова натянул на себя эту чертову маску безразличия, но я видела, как под ней всё кипит. Я знала — ему не всё равно.

Молча, покорно, я вытерла ладонью слёзы и, возможно, сопли. Всё внутри уже онемело от боли и гнева. Зейд раздражённо выругался сквозь зубы и стал быстро набирать другой номер. Его пальцы дрожали — я это заметила.

— Придурок-Джонни не отвечает... — прошипел он зло, — должно быть, уже развлекается со своей очередной оргией.

— Завидно? — усмехнулась я сквозь боль, надеясь хоть как-то его подколоть.

Он резко повернул голову и посмотрел на меня так, что я почти пожалела о своих словах. Но потом он лишь закатил глаза, выдохнув устало.

— Похоже, недолго ты страдала, — буркнул он недовольно. — Видеть тебя плачущей мне нравилось больше... По крайней мере, ты тогда не язвила.

Он вновь поднял телефон к уху, и на этот раз на другом конце ответили.

— Зейд... ты видел время?.. — спросил сонный, хриплый голос Джексона.

— Видел, — процедил Зейд. — Но, к сожалению, я не видел, как вы продали нашу сестру как дешёвую шлюху! — его голос сорвался на крик, полон ярости, глухого презрения.

На том конце линии повисла пауза. Потом Джексон тихо вздохнул.

— Зейд, ты же не Джонни... Ты умнее... Ты должен понимать, — начал он. — Я бы никогда не принудил Джулиану к чему-то. Это был её выбор. У нас... у нас не было другого выхода. Правда. И это она настояла.

— Что ж... — зло прошептал Зейд, — надеюсь, ты всё это записал. Прямо на бумажке. Чтобы потом, когда Джонни вернётся и будет душить тебя, у тебя было что читать вслух в своё оправдание.

Он с яростным движением повесил трубку и сунул телефон в карман, не сказав больше ни слова. Его губы были сжаты в тонкую линию, а взгляд остался мрачным и тяжёлым, будто он собирался кого-то убить прямо сейчас.

— Куда мы идём?.. — повторила я чуть громче, всё ещё не понимая, почему он тянет меня за собой, как чемодан без ручки. — Зейд, стой! — Я дёрнулась, вырываясь из его хватки. — Объясни хоть что-то!

Он остановился. Несколько секунд молчал. А потом медленно повернулся ко мне.

— Если не убьём, то хотя бы покалечим нашего негритёнка, — произнёс весело Зейд, словно говорил о чём-то совершенно обыденном, как будто предлагал зайти за кофе.

— Ты расист, ты в курсе? — я резко взглянула на него, сжав губы. Меня бесило, как легко он произносит такие слова, будто это не имеет значения.

— Да я вообще всё самое худшее в себе собираю, кроме гомофобии, если ты не заметила, — хмыкнул он, не особенно впечатлённый моим укором. — Хочешь, ещё список составлю?

— Нравятся мальчики? — я прищурилась, полуусмешка появилась на губах. Иногда мне казалось, что он сам не знает, где у него границы.

— Мне нравится трахаться. С кем — не важно, — спокойно, почти безэмоционально отозвался он, будто делал заявление на пресс-конференции.

— Я думала, ты вообще не любишь трахаться, — удивлённо сказала я, искренне озадаченная. Он всегда казался слишком... увлечённым болью, чтобы искать удовольствия.

Зейд теперь посмотрел на меня с выражением искреннего изумления, будто я только что обвинила его в любви к котятам.

— С чего вдруг такие выводы? То, что я предпочитаю пытать людей, а не трахать, не значит, что я этого совсем не люблю, — просто ответил он, пожав плечами, и уверенным шагом направился к огромному особняку впереди. В нём, как мы знали, должны были остановиться Ваелусы.

Мы подошли ближе. Он даже не стал утруждать себя стуком — магия распахнула дверь. Внутри было темно, только откуда-то тянуло запахом старого дерева и заснувшего дома.

— Тихо, — прошептала я, хотя он и сам это знал.

Миссис Ваелус уже наверняка спала, но вот насчёт Ашера я очень сомневалась. Мы бесшумно поднялись по лестнице на второй этаж, каждый шаг отдавался глухо в стенах, и я чувствовала, как напряжение сжимает мне грудь.

Зейд остановился возле одной из дверей. Он прищурился, будто чувствовал — за ней кто-то есть. Он толкнул дверь, и она плавно открылась. Тусклый свет из лампы на столе слегка осветил комнату.

В полумраке мы увидели силуэт девушки. Она стояла у стола, повернувшись к нам спиной.

— Ашер? — спросила она тихо и обернулась с улыбкой, явно ожидая увидеть кого-то другого. Но, завидев нас, её лицо побледнело, а улыбка исчезла, будто кто-то сорвал с неё маску.

— Интересненько, — усмехнулся Зейд, делая несколько шагов вперёд. Его движения были ленивыми, но каждый шаг — выверен до миллиметра. — И кто же ты у нас, милое создание?

Он замер, всматриваясь в неё с почти нежным любопытством, но в голосе его уже звучала угроза.

— Человек, — заключил он, кивнув самому себе, как будто подтвердил теорию. — Ты шлюха Ваелуса? — спросил он просто, будто обсуждал погоду. Девушка остолбенела, в ужасе уставившись на него, не в силах ни отступить, ни сказать хоть слово.

Я вдруг уловила шаги. Кто-то шёл по коридору, твёрдо, быстро. Я обернулась — Ашер. Он приближался прямо к нам, и выражение на его лице было смесью шока, ярости и... страха?

Я не раздумывая вышла из комнаты, шагнула в коридор, и пошла прямо ему навстречу, чувствуя, как моё сердце с каждым шагом стучит всё громче.

— Беатриса Пемброк... — растерянно произнёс он, но не успел договорить, как я подошла вплотную. Я возвышалась над ним. Он был ниже меня на пару сантиметров даже без каблуков, а сейчас — на моих десятисантиметровых каблуках — он казался почти карликом. Это заставило меня криво усмехнуться. Мелкий ублюдок.

И в следующее мгновение я со всей силы ударила его кулаком в челюсть. Его голова дёрнулась в сторону, он пошатнулся, едва не упал. Глаза расширились — он был в шоке.

— Что ты творишь?! — закричал он, пытаясь сохранить достоинство, но выглядел он жалко. Слишком жалко, чтобы я остановилась. Я снова ударила его — чуть выше, целясь в скулу. Он закашлялся и отшатнулся назад.

— Нехуй жениться на девушке, которая не твоя, — процедила я сквозь стиснутые зубы, голос мой дрожал от ярости.

Пока он ещё держался на ногах, я подняла ногу и со всей силы врезала ему каблуком в живот. Он согнулся пополам, выронил телефон и с глухим стоном повалился на пол, хватаясь за живот. Я не остановилась. Платье с бала стягивалось с плеча, но мне было наплевать. Я занесла ногу и пнула его в рёбра.

Он сжал руку, и я почувствовала ужасающую головною боль. Но моя злость была сильнее. Я вновь пнула его. Он застонал и поднял руку, шепча заклинание. И прежде чем я успела его добить — меня отбросило к стене. Я ударилась головой — мир на секунду исчез. В глазах всё расплылось, лицо покрыла испарина боли.

Когда я пришла в себя, то увидела, как Зейд стоит над Ашером. Он присел рядом, почти заботливо, но выражение лица у него было ледяное.

— Вовсе не поступок джентльмена, — пробормотал он с насмешкой и бросил на меня взгляд. Мгновение — и он с силой врезал Ашеру в нос кулаком. Тот вырубился на месте, а из носа тонкой струйкой потекла кровь.

Зейд схватил его за воротник и волоком потащил в соседнюю комнату. Где, насколько я знала, должна была находиться его так называемая "девушка". Я с трудом поднялась на локтях. Спина болела, а в голове пульсировало от удара, но злость придавала мне сил.

Через пару минут Зейд вышел обратно, лицо у него было недовольным, губы скривлены. Он посмотрел на меня зло, как будто всё это — моя вина.

— Ты идешь, стерва? — рыкнул он. Даже не дожидаясь, быстро пересек коридор и протянул руку. Я медленно, с трудом, взяла её — и он резко дёрнул меня вверх, поднимая.

Мы направились в комнату. Дверь со скрипом отворилась, и я увидела, что в отключке валяются двое — тот же самый Ашер и его девушка. Она казалась целой, просто без сознания. Мой взгляд скользнул по ней — ничего подозрительного, хотя кто знает, под каким заклинанием она.

Зейд тем временем методично рыскал по шкафам. Пальцы его двигались быстро, будто он делал это не в первый раз. Заметив мой пристальный взгляд, произнес:

— Ищу верёвку, — буркнул он. — Ну, может, и что-то интересное найдётся. Я всегда рад бонусам.

Мой телефон завибрировал в кармане. Я вытащила его, даже не глядя, уже зная, кто это. На экране снова мигало имя: «Джулиана». Возле её имени было несколько синих сердец. Я сбросила. В тридцать седьмой раз за этот день.

— Вы такие драматичные сучки... — вздохнул Зейд, наблюдая за этим с насмешкой.

Я бросила на него раздражённый взгляд, молча. Он принял его за сигнал продолжать.

— Ну правда. Вы ведёте себя так, будто через пару дней снова не будете вместе. Или даже завтра. — Он закрыл один из шкафчиков ногой. — Тогда зачем вы морочите друг другу головы?

Я молчала. Потому что не знала, что ответить. Потому что, возможно, он был прав. Или, возможно, просто у нас никогда не было шанса быть нормальными.

— Может, и так... — буркнула я, скрестив руки на груди. — Но меня злит то, что она знала и всё равно скрыла это от меня. Так что пусть понервничает. Пусть, блядь, почувствует, каково это — стоять в неведении и верить, как дура, в пустые слова.

Зейд хмыкнул, продолжая рыться в шкафах, словно искал сокровища.

— Вам обеим за двадцать, а ведёте себя, как обиженные школьницы. — вздохнул он театрально, перебрасывая какие-то коробки и моток провода.

— А ты у нас такой взрослый, серьёзный и мудрый, да? — я фыркнула, в голосе зазвучал сарказм. — Прям старейшина моральных ценностей.

— Поумнее вас обеих, вместе взятых, сто процентов, — не моргнув, отрезал он, а потом внезапно остановился, открыл один из ящиков, и лицо его расплылось в ехидной ухмылке.

Он развернулся и бросил в меня пачку презервативов.

— Сувенир от нашего женишка, — усмехнулся он.

— Фу, — я с брезгливостью отшвырнула их, как будто в них содержалась радиация. Я передёрнула плечами.

Я бросила взгляд на Ашера, который всё ещё лежал без сознания, безмятежный, как будто не заслужил всё, что с ним сейчас происходило. А он заслужил. О, как заслужил.

Зейд, не найдя верёвку, подошёл к кровати и стал с дьявольской методичностью разбрасывать подушки и стягивать простынь. Он ловко скрутил её в длинную тугую полоску и подошёл к Ашеру.

— Сейчас мы тебя пристроим, милый, — пробормотал он и, не без удовольствия, начал привязывать его к батарее. — Вот и пригодился твой отельный люкс номер.

Когда Зейд закончил, я подошла к Ашеру, молча, без единого слова — и со всей силы врезала ему по яйцам каблуком.

— Ах ты ж... — он захрипел и резко очнулся, выгнувшись от боли.

— Доброе утро, солнце, — сказала я сладким голосом, не скрывая злорадной улыбки.

— Ты мне определённо нравишься больше всех остальных людей, — заметил Зейд, слегка присвистнув, будто наблюдал за театром.

— Больше Джулианы? — приподняла бровь я, чуть наклонив голову.

Он посмотрел на меня серьёзно, даже слишком серьёзно для шуточного тона:

— Я предпочту червя Джулиане. Так что да, определённо — больше.

Я рассмеялась. Густо, звонко. И в этот момент у меня в голове вспыхнула идея. Лампочка. Нет, не лампочка — фейерверк.

— Тогда... — я медленно подошла к нему, будто кошка, подбирающаяся к добыче. — Можешь сделать кое-что для меня?

Зейд настороженно прищурился.

— И чего же хочет от меня дьяволица? — голос его стал чуть ниже. Легкий вызов в интонации.

— Поцелуй меня, — сказала я, скрестив руки на груди и глядя ему прямо в глаза. Никакого смущения. Только план.

— Опять? — он усмехнулся, даже не удивлённый. — Я уже начинаю сомневаться, что ты лесбиянка, потому что тебе определённо нравится целоваться со мной.

— Ничего мне не нравится, — парировала я быстро. — Мне нравится видеть, как у Джулианы начинается истерика, когда она думает, что я могу хотеть кого-то, кроме неё. А сегодня она это определённо заслужила.

На секунду воцарилась тишина. Даже воздух стал плотнее.

— Ты и правда любишь её?.. — с удивлением, но вполне серьёзно спросил Зейд. Его голос был тихим, почти осторожным, будто он боялся потревожить что-то хрупкое внутри меня.

Я прищурилась. Внутри всё заклокотало. Зачем он вообще спрашивает это? Почему именно сейчас?

— Почему ты вообще спрашиваешь это? — резко бросила я, глядя ему прямо в глаза. Мне не нравилось, когда он пытался копаться во мне. Не нравилось, что он видел больше, чем я позволяла.

— Конечно, я не против поцеловать тебя и всё такое... — ответил он, пожимая плечами, — но я просто не могу понять — у тебя это так любовь проявляется или ненависть?

Я замолчала на секунду. Подумала. Но только на секунду.

— Похоже, всё сразу, — произнесла я тихо, но с такой злостью и болью, что слова резали воздух. — Потому что с ней нельзя чувствовать только одну эмоцию. Она — ураган. В ней всё одновременно: ярость, нежность, страх, нежность, отчаяние, тепло... и боль. — Я выдохнула. А потом мои эмоции вновь вернулись в нужное русло. Я была лишь злой. Не чувствовала боли.

Зейд будто собирался что-то сказать, но я резко вскинула руку, прерывая его:

— А теперь заткнись и поцелуй меня! — выкрикнула я, голос сорвался, в груди горело. Я не хотела слышать больше ни слова. Мне не нужны были разговоры — только действие.

Он хмыкнул. Даже не обиделся. Просто шагнул ко мне и, не теряя ни секунды, схватил меня за талию и накрыл мои губы своими. Поцелуй был жёсткий, хищный, почти злой. В его движениях не было нежности — только злость, вызов, дикая, нездоровая страсть.

Наверное, он хорошо целовался. Возможно, кто-то даже сказал бы, что идеально. Но я не чувствовала этого. Я не обращала внимания на вкус его губ, на его дыхание, на то, как его пальцы слегка вжались в мою талию.

Потому что в моей памяти жили другие губы. Её. Джулианы. Её поцелуи были другими — нежными, медленными, болезненными, но искренними. В каждом было что-то большее, чем просто прикосновение. В каждом — любовь, безудержная, настоящая. И сейчас она дарила их не мне, а тому ублюдку. И от этого хотелось кричать.

Я резко достала телефон, почти не отрываясь от Зейда, включила камеру, развернула фронталку и сделала фото. Мы, слипшиеся губами. Ему — всё равно. А мне — нужно было только это.

— Достаточно? — прошептал он мне в губы, голос чуть охрип.

— Да, — ответила я, резко отстранившись. Моя помада немного размазалась, но мне было плевать. Я добилась, чего хотела.

Он усмехнулся и обошёл меня, чуть наклонившись. В следующее мгновение я услышала и почувствовала шлепок. Его ладонь оказалась на моей заднице.

Я резко развернулась, глаза полыхнули. Без слов ударила его кулаком в челюсть. Глухой стук — он чуть пошатнулся.

— Ты мне нравишься, ублюдок, — процедила я сквозь зубы. — Но если ты хоть раз ещё так сделаешь — я отрежу тебе твои гадкие ручонки, засуну их тебе в глотку, а потом распотрошу тебе живот и достану их оттуда. Понял?

Голос был тихий, хищный. Не угроза — обещание.

— Я понимаю, почему Джулиана одержима тобой, — тихо сказал он, будто сам себе, глядя на меня с чем-то похожим на зачарование. — Каждый был бы.

В его взгляде было больше, чем просто интерес.

— А ты? — спросила я спокойно, но глядя прямо в глаза. Я хотела знать. Хотела слышать это.

Он на мгновение замер, потом повторил:

— Каждый был бы.

Он медленно отвёл взгляд, отвернулся, и начал перебирать вещи на столике — точно ища что-то, чтобы занять руки. Или себя.

— Но пусть моя сестрёнка не волнуется, — добавил он, бросая взгляд через плечо. — У меня нет в планах отбивать тебя.

— У тебя так-то и нет шансов, — усмехнулась я. — Хотя... если бы ты был девушкой...

Я на секунду задумалась, и уже сама не знала, шутка это, спонтанная мысль, или просто желание кого-то раздражать.

— Ты определённо мой типаж. Вы ведь с Джулианой одинаковые. Темперамент, взгляд, это хищное обаяние...

— Не сравнивай меня с этим, — резко перебил он, обернувшись. В голосе его что-то кольнуло — то ли гнев, то ли боль. — Я не она.

Я прикусила губу, но ничего не ответила. Вместо этого перевела взгляд на Ашера, который уже начинал приходить в себя. Его дыхание стало глубже, глаза подрагивали под веками. Отлично. Я вытащила телефон, открыла галерею и выбрала фото — то самое, где я целуюсь с Зейдом. Одно движение — и оно уже летит Джулиане. "Почувствуй, каково это. Поживи теперь с этим". Пальцы дрожали, но не от сомнений, а от напряжения.

— Что вы творите, ублюдки? – прохрипел Ашер, смотря в основном на Зейда.

Боковым зрением я заметила, как Зейд опустился на корточки возле Ашера и с неожиданной жестокостью схватил его за горло.

— Ещё одно слово — и я тебе трахну череп о батарею, — тихо прошипел он, едва сдерживаясь. В его глазах плясал огонь.

Но прежде чем я успела хоть что-то сказать, снизу послышался глухой шум. Скрип половиц. Будто кто-то вошёл в дом.

Мы с Зейдом переглянулись. Обменялись быстрым, хищным взглядом.

— Оставайся здесь. Я проверю, — сказала я тихо, вставая. Каблуки звонко постучали по полу. Я направилась к двери.

— Не умри, — крикнул он мне в спину.

Я фыркнула.

— Постараюсь, герой, — пробурчала себе под нос.

Осторожно, медленно я спустилась вниз. В доме было подозрительно тихо. Я оглянулась. Темные тени по углам, статуэтка на тумбочке, занавеска колышется от сквозняка. Никого. Абсолютно никого.

Сердце билось громко, как барабан, но я всё же вернулась обратно наверх, недоумевая.

— Там никого не было... — пробормотала я растерянно, войдя в комнату.

— Господи, — раздражённо выдохнул Зейд, отпуская шею Ашера, тот закашлялся.

— Оставайся здесь. Я сам проверю. — Он быстро выскочил за дверь, не дожидаясь моего ответа.

Я осталась одна с Ашером. Он пристально наблюдал за мной. Я медленно опустилась рядом с ним на корточки. Посмотрела ему в лицо. Он задыхался, но пытался выглядеть сильным. Жаль, что это уже никого не впечатляло.

— Почему вы... делаете это? — прохрипел Ашер. Голос его дрожал, как и тело, привязанное к батарее.

Я посмотрела на него холодно. Даже не с ненавистью — с полным опустошением.

— Потому что ты поцеловал и женишься на любви всей моей жизни, — тихо, почти спокойно произнесла я. — И на его сестре. — Кивнула в сторону двери, за которой исчез Зейд. — Ты даже не представляешь, что значила для меня Джулиана. Что значит.

— Я делаю это не по собственному желанию... — слабо ответил он. — Ты должна это понимать. Кровные сделки — у тебя в крови, не так ли?

Я на секунду напряглась. Он знал, на что нажимать. Я подняла руку, собираясь ударить его. Мышцы напряглись. Но... не смогла.

Я просто медленно отстранилась. Встала. И вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь с глухим звуком. Всё. Я не хотела больше видеть его. Хотела пытать, мучить, сломать — но теперь все мои мысли вертелись только вокруг Джулианы. Моей Джулианы. Которая станет... его женой. Ваелусом.

Меня вывернуло изнутри.

На лестнице я столкнулась с возвращающимся Зейдом. Он поднял на меня взгляд.

— Я ухожу, — резко бросила я.

Он нахмурился.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы Джулиана стала одной из них. Стала его. А пытки Ашера в этом не помогут. Я возвращаюсь домой. Буду искать лазейку. Договор — не конец. Что-то, чёрт побери, должно сработать.

Он пожал плечами, спокойно, почти безразлично:

— Твой выбор. — Затем немного замолчал, прищурился. — Но я всё же предпочту пытки. Они... расслабляют.

— Твой выбор, — повторила я его слова с лёгкой усмешкой.

Он уже начал подниматься вверх, но на мгновение остановился, обернулся.

— Удачи тебе, дьяволица. — Голос был на удивление тёплым. — Если ты не найдёшь лазейку, то никто.

Он уже почти скрылся, когда я тихо заговорила, не сдержавшись:

— Ты говоришь и ведёшь себя, будто ненавидишь Джулиану... но это ведь не так, правда? Ты волнуешься за неё. Не хочешь, чтобы она вышла замуж не по любви.

Он застыл на секунду. Стоял, будто что-то внутри него оборвалось. Но ничего не ответил. Просто пошёл дальше. Я приняла его тишину за подтверждение.

Я вышла на улицу. Ветер бил в лицо. Я ловила такси с дрожащими пальцами. Через несколько минут остановилась машина.

— Аллистополь, , — бросила я, захлопывая за собой дверь.

Всю дорогу я молчала. Мозг кипел.

Через час такси остановилось у моего дома. Я расплатилась, почти вырвала купюры из бумажника. Дверь хлопнула, я пошла быстрым шагом. Вошла в дом, поднималась по лестнице, в груди всё колотилось. Прошла прямо до своего кабинета. Включила свет — и тут же отшатнулась, сердце пропустило удар.

В моём кресле сидела она.

Джулиана.

Без эмоций. Без слов. Просто смотрела.

Я не дышала.

— Джулиана! — вскрикнула я.

Она не шелохнулась. Только моргнула. И продолжала смотреть прямо на меня. Как призрак.

— Тебе понравилось это? — её голос был спокоен. Чересчур. Слишком ровный, чтобы быть настоящим.

Я вскинула на неё взгляд. Внутри что-то уже горело.

— Понравилось что? — зло спросила я, скрестив руки на груди. Готовясь к драке. Не физической —худшей, словесной.

— Целоваться с ним, — чётко произнесла Джулиана. В её глазах мелькнула тень. Ревность? Боль? А может, самозащита.

Я сделала к ней шаг. Медленно. Хищно.

— А тебе? — холодно бросила я. — Напомнить, что скоро ты много нацелуешься в своём медовом месяце?

Она резко поднялась с кресла, в лице — вспышка гнева:

— Это не было моим выбором! — крикнула она. Голос дрогнул.

— Да, но определённо было твоим выбором не рассказать мне об этом! — я тоже повысила голос, в груди клокотало. — Что ты сделала? Просто решила, что я узнаю на свадьбе? Или в новостях? Или ты хотела, чтоб я пришла туда и смотрела, как ты клянешься в любви ему?

— Потому что я знала, как ты отреагируешь! — сорвалась она.

— И ты была права! — я кричала. — Прости, что я не пляшу от счастья, узнав, что женщина, которая говорила, что любит меня скоро станет женой другого. Я должна что — хлопать и улыбаться? Сколько ещё секретов у тебя?!

Между нами повисла гробовая тишина. Я дышала тяжело, Джулиана сжала кулаки. И тогда она сказала это:

— Я беременна.

Я застыла. Всё внутри оборвалось. Пространство вокруг будто сжалось в одну точку.

— Не от тебя, разумеется, — добавила она.

Как будто мне нужно было напоминание. Как будто мне не хватает боли.

— От Клауса, — сказала она ещё тише.

Я молчала. Просто смотрела. Мои губы дрожали, но я не произнесла ни слова. Удар был точный. Прямо в сердце. Я даже не чувствовала злости. Только глухую, пустую тишину внутри.

— Но я здесь не для того, чтобы ранить тебя, — тихо продолжила Джулиана. — Я пришла, чтобы сказать, что это... всё, — она сделала неопределённый жест между нами, — это должно прекратиться.

Я моргнула. Один раз. Другой. Пытаясь понять, как дышать.

— Я скоро выхожу замуж. И всё это... — она глотнула воздух. — Всё это невозможно.

— Ты... ты же сказала, что любишь меня... — прошептала я. Губы еле шевелились.

— Я знаю, — прошептала она. А потом просто посмотрела. Пусто. Безнадежно. — Но я должна делать то, что обязана. Есть долг. Есть договор. Есть ребёнок. А между нами сейчас — какие-то... недоотношения. Привязанность, привычка, тень чувств. Но это всё. Я не могу продолжать. Не когда стану женой Ашера.

Она уже повернулась, собираясь уйти.

— Ты хочешь сказать... — голос сорвался, а потом вернулся с яростью: — Ты хочешь сказать, что мы больше никогда не будем вместе?!

Она остановилась, но не обернулась.

— Что за бред?! — я кричала, почти плача. — Мы сходились десятки раз, Джулиана! Мы ссорились, убегали, возвращались, проклинали друг друга и всё равно... всё равно всегда возвращались! И в этот раз будет так же!

Джулиана стояла спиной. Тихо. Молчала.

Я шагнула к ней:

— Скажи мне, что ты этого не хочешь. Скажи, что не любишь меня. Посмотри мне в глаза и скажи. Только тогда я уйду. Только тогда я отступлю.

Она медленно повернулась. Лицо её было спокойно. Слишком спокойно.

— Я сказала то, что сказала, — голос Джулиани дрожал, но слова были четкие, как удар ножом. — Надеюсь, ты найдёшь своё счастье. Я искренне желаю тебе этого. Правда.

Её глаза блестели от слёз, и вдруг — она взяла меня за руку. Осторожно. Мягко. Как в последний раз.

Но я резко отдёрнула руку, будто обожглась.

— Ты сама в это не веришь! — крикнула я. Голос сорвался на визг. — Мы будем вместе вновь! — я кричала, как ребёнок, которому отобрали любимую игрушку. Как будто, если я буду орать достаточно громко, реальность изменится. Как будто можно перекричать судьбу.

— Может... в другой жизни, — прошептала она, едва слышно.

— Ты уже знаешь о Джеффри! — закричала я. —И всё равно... всё равно ты бросаешь меня?!

Слеза скатилась по её щеке. Она не вытерла её.

— Это будет к лучшему, Бетти-Бу... — прошептала она.

Так тихо, так нежно.

А потом— она сделала шаг вперёд, приблизилась и, почти не колеблясь, притянула меня за шею. И поцеловала. Губы её дрожали. Поцелуй был не страстным — прощальным. Я почувствовала, как мир падает, как сердце перестаёт биться, а руки сами тянутся к ней, хватают за плечи, тянут ближе, чтобы не отпускать.

Я ответила. Пусть на секунду, но я ответила. И эта секунда казалась целой вечностью.

Она обхватила моё лицо руками, её пальцы были холодными, как у привидения. Она смотрела мне в глаза, в саму душу, и сказала:

— Ты прекрасный человек. Это правда так. Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Но это будет к лучшему. Поверь мне.

— Ты хочешь, чтобы я уехала из Аллистополя? — прошептала я. — Вернулась в Испанию? Вела дела издалека, исчезла, как будто меня здесь никогда не было? — я спрашивала, хотя уже знала ответ. Но я надеялась. Хоть на крошку.

— ...Да, — прошептала она.

И тогда... мой мир рухнул.

Все, что я строила. Все, что держала внутри. Все планы, все «а вдруг», все будущие поцелуи, ночи, споры, примирения — рассыпались, как карточный домик. Осталась пустота. И боль.

Я кивнула. Медленно. Как будто не я управляла собой.

— Если это то, чего ты хочешь, — произнесла я, и голос мой больше не дрожал. Он был ровным. Мертвым.

Потому что что-то внутри меня... умерло.

— Найди своё счастье, Беатриса, — сказала Джулиана, остановившись в дверях. Голос её дрожал, но она держалась. — Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь... я всегда приду. Всегда.

Я хотела броситься к ней. Удержать. Закричать. Но не смогла. И просто смотрела, как она поворачивается и уходит.

Уходит — навсегда.

Медленно, будто в тумане, я подошла к креслу, в котором она только что сидела, и рухнула в него, как в чёрную дыру. Тело обмякло. Слёзы лились сами собой, потоком, что не остановить. Я даже не пыталась их сдержать. Пусть текут. Пусть всё утонет.

Она была права.

Это действительно конец.

Что-то шуршало под рукой. Я с усилием посмотрела вниз — на сиденье лежал сложенный лист бумаги. Я уже знала, что это. Взяла дрожащими пальцами, развернула. Почерк Джулианы. Строчки — знакомые и чужие одновременно. Раньше ее стихи были для меня солнцем. Теплом. Любовью. А теперь...

...теперь она написала стихотворение о своей смерти и о нашем расставании.

Иди, родная, в новый свет —

Где меня рядом больше нет.

Где чьи-то руки, не мои,

Тебя ласкают по любви.

Ты стала тише, чем рассвет,

Ты — тот, кого мне больше нет.

Я не держу, не проклинаю,

Я просто в памяти живая.

В груди всё так же — шторм, огни,

Но я храню тебя в себе, внутри.

Я не прошу: «Остановись»,

Я не желаю мстить — клянусь.

А я — останусь, как строка

В блокноте, скрытая слегка.

Ты не читай, когда больна...

Но знай: любовь — она одна.

Лист дрожал в моих пальцах. Я уронила его и закрыла глаза. Позволила себе заплакать сильнее. Всю боль, всю вину, весь крик выпустить наружу. Будто это последний шанс.

Через несколько минут, всё ещё плача, я нащупала телефон и набрала номер брата. Он был не дома.

Он ответил почти сразу:

— Беатриса?

— Завтра я уезжаю в Испанию, — выдохнула я. — Навсегда. Попытаюсь взять на себя все дела, насколько смогу. Но тебе придётся остаться здесь. В Аллистополе. Всё, что связано с этим домом... на тебе.

— Что произошло?! — его голос встревожился, но я уже нажимала отбой.

Я медленно поднялась с кресла. Осмотрелась. Кабинет казался чужим. Чужим и мёртвым. Воздух застыл. Я подошла к окну, коснулась стекла. Когда-то я мечтала сбежать отсюда. Когда отец перевёз меня в Аллистополь, я ненавидела это место. Молилась, чтобы вернуться в Испанию. К маме. Домой.

Теперь ни отца, ни матери не было.

Мама умерла спустя пару месяцев после моего отъезда. Кто-то напал на неё ночью — вампир, по слухам. Отец запретил даже траур. После развода он ненавидел её. Не позволял говорить о ней.

Я прошла по коридорам особняка, будто в последний раз. Комната за комнатой. В каждой — отпечатки воспоминаний. Радость, боль, гнев. Призраки прошлого.

Я вошла в свою спальню. Посмотрела на фотографии. На наши с Джулианой, где мы смеёмся, держимся за руки, тайком целуемся за углом. Фотографии с детства, с родителями, с братом. Мир, которого больше нет.

Я опустилась на кровать и заплакала. Опять. Словно не могла остановиться.

Перед глазами — гитара. Я часто играла на ней, когда мне было грустно. Или когда хотела сказать Джулиане то, чего не могла выразить словами.

Я взглянула на стопки документов, свёрнутых в аккуратные пачки. Они ждали, чтобы их разобрали. Чек-листы, счета, поручения — всё, что нужно было решить.

Но я не могла. Просто не могла.

Я сжалась в комок на кровати, прижимая подушку к груди.

И дала себе разрешение — сегодня — просто быть сломанной.

***

Джул

Я резко выдохнула перед тем, как зайти в дом. В груди всё сжалось — от воспоминаний, от нервов, от пустоты, которую оставила после себя Беатриса. Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, будто пытаясь стереть не только следы плача, а й саму боль. Мои мысли всё ещё кружили вокруг неё, как назойливые мухи — образ её глаз, губ, голос, её прикосновение. Но я заставила себя отогнать всё это. Сейчас нельзя думать о ней. Сейчас главное — перемирие. Если мы и правда договорились с Майклсонами, всё должно быть спокойно. Мир хрупкий, как лёд весной — один неосторожный шаг, и он треснет. А мне не хотелось, чтобы снова полилась кровь.

Я вошла в дом и сразу почувствовала, что-то не так. Растерянно огляделась — слишком тихо. Неестественно тихо. Не было ни одного звука, даже шагов на втором этаже. Ни голосов. Ни музыки. Ни запаха еды. Слуги всегда что-то делали — стирали, чистили, убирали. А теперь — ничего.

– Джонни?! – крикнула я, заходя дальше, в холл. Молчание. Ни шороха, ни скрипа половиц. – Джексон?! – позвала я чуть громче, пытаясь не паниковать, но в груди уже закрадывалось нехорошее чувство. – Зейд?! – уже почти зло выкрикнула я. Где они, чёрт возьми?! Мне это не нравилось. Всё было слишком странно, слишком... пусто. – Хлоя?! – ещё один крик, отчаянный, почти в панике. Но ответа не было. Только эхо моих слов, отразившихся от стен. Я почувствовала, как сердце стучит в горле. Руки дрожали.

Я достала телефон, судорожно прокрутив список контактов. Сначала Джонни — гудки. Без ответа. Джексон — то же самое. Зейд — снова тишина. Будто они все просто исчезли. Пропали. Исчезли в воздухе.

— Блять... — прошептала я и тут же набрала номер Хлои.

Через пару секунд, которые показались вечностью, звонок приняли.

– Хлоя?! – выдохнула я с таким облегчением, что колени чуть не подогнулись. – Это ты? Всё хорошо?

– Что-то произошло? – спросила она, и в её голосе уже чувствовалась тревога.

– Я пришла домой, и тут никого нет. Ни одного человека. Все номера молчат. Слуги тоже исчезли. – быстро проговорила я, оглядываясь, будто вдруг из угла выскочит кто-то. – Просто... пусто. Совсем пусто.

– Джексон должен был оставаться дома, он говорил, что будет работать весь вечер. – Хлоя звучала всё тревожнее. – Я уехала в Аллистополь, хотела помириться с Сэмом... – её голос немного дрогнул. – Но я сейчас же вернусь!

– Нет, подожди. Не нужно. Может, они просто... вышли. Я попробую всё выяснить, может это просто совпадение. Если что-то будет серьёзное — я тебе сразу позвоню. – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но внутри всё горело от страха. – И... я правда рада, что у тебя с Сэмом всё налаживается. Правда.

– Если хоть что-то покажется тебе странным – звони. Немедленно.– твёрдо произнесла она.

– Хорошо, пока. – выдохнула я и сбросила звонок. В руке всё ещё вибрировал телефон, словно предупреждал: «ещё не конец». Я поднялась вверх по лестнице, шаг за шагом, чувствуя, как сердце сжимается всё сильнее. Лестница будто тянулась в вечность. Когда я подошла к двери своей комнаты, мне почему-то стало холодно.

Я открыла дверь и замерла.

В комнате пахло... железом и цветами. Нежный, почти любимый запах синих роз, тех, что Клаус всегда дарил мне — в моменты близости, в дни признаний. Но на этот раз — всё было не так. Я сделала шаг внутрь и тут же увидела их — синие розы стояли в вазе на моём столике, такие же, как всегда. Только теперь они были заляпаны тёмной, уже подсохшей кровью. Кровь каплями стекала по лепесткам, растекалась по стеклу вазы, впитывалась в белую салфетку под ней. Сердце пропустило удар. Я не могла дышать.

Я подошла ближе, как будто в трансе. И тогда заметила — между цветами торчал уголок бумаги. Рука дрожала, когда я вытянула записку. Прочитала. Один раз. Второй. Мир вокруг начал гудеть, как перед обмороком.

«Цветы самой огромной лгунье, которую я когда-либо знал. За всю твою ложь поплатятся твои братья. И скоро — ты, Джулиана Элленсфорт.

От Клауса».

Я не сразу поняла, что начинаю дышать прерывисто, будто задыхаясь. Грудь сжималась, как будто туда вонзили кинжал. Горло пересохло. Я опустилась на край кровати, крепко сжимая записку. Клаус. Он узнал. Он узнал о моей лжи. И он забрал их. Джонни, Джексон, Зейд... всех. Он знал, куда бить. И он бил туда, где больнее всего.

Клауса прозвали величайшим злом не просто так. Я всегда знала, на что он способен, но, чёрт возьми... я никогда не думала, что он пойдёт на это со мной. Но понимала, что именно это и должно было случится.

Рука дрожала, когда я снова подняла телефон и сразу же набрала номер Хлои. Она ответила практически мгновенно.

– Что произошло? – взволнованный голос, будто предчувствовала.

– Майклсоны забрали их. – с трудом выговорила я. Губы онемели. – Тебе и вправду нужно быть здесь.

– Уже еду. Что мне взять?

– Из сейфа Джексона... колы. Из белых дубов. Несколько. – прошептала я, едва удерживая голос от истерики. – На всякий случай.

– Конечно. – быстро ответила она. – Созови ВСК, пока они ещё не разъехались.

– Сейчас же займусь этим. – кивнула я и оборвала звонок, не теряя ни секунды.

Доминик, конечно, хотел взять отпуск, пока мы в Новом Орлеане и всё хотя бы притворно спокойно. Но, похоже, его отдых заканчивается. Я быстро написала ему короткое сообщение:

«Отпуск отменяется. Срочно приедь. Братьев похитили.»

Отправила — и тут же перешла к следующему.

Я обзвонила всех, кто участвует в Высшем Совете Кланов, просила немедленно прибыть в дом, где мы остановились. Всем — кроме Пемброков. Не могла позвонить ей. Больше нет.

Но где-то в глубине понимала: даже колы из белого дуба могут не спасти нас. Мы слишком слабы против Майклсонов, особенно без братьев. Нам нужен козырь. Что-то большее.

Я усмехнулась, горько и жестоко. Если они играют по грязным правилам — значит, и мне пора.

Напрасно Хейли когда-то рассказала мне, где скрываются Фрея и Хоуп. Очень напрасно. Возможно, они уже всё знают. Возможно, уже вернулись в Новый Орлеан. Но я должна попытаться. Пусть это и жестоко.

Я закрыла глаза и перенеслась — в то скрытое поселение, где, по словам Хейли, они прятались от мира.

Деревянный дом в лесу. Окна — затемнённые. Воздух — пропитан магией.

Я толкнула дверь — и вошла.

Из гостиной вышла Фрея.

Взгляд её застыл, когда она увидела меня.

– Джулиана? – испуганно прошептала Фрея, её глаза расширились, когда она увидела меня на пороге. В голосе дрожала паника.

– Извини, – сказала я холодно, почти без эмоций, хотя внутри всё сжималось. – Но моя семья важнее.

Она не успела ничего сказать. Одним резким движением я взмахнула рукой, и Фрея, будто марионетка с обрезанными нитями, рухнула на пол, потеряв сознание.

Я быстро осмотрелась, потом пошла вперёд по коридору. Несколько комнат — спальня, ванная, пустая библиотека. Наконец я нашла то, что искала: детскую.

В углу стояла кроватка. Хоуп спала, мирно посапывая, сжимая кулачки. Маленькое создание, не подозревающее о буре, что накрыла её семью. Я медленно подошла и осторожно взяла её на руки. Она тут же проснулась и заплакала — тихо сначала, потом громче, испуганно. Её лицо сморщилось, глазки наполнились слезами.

– Мне жаль, дорогая. Но с тобой ничего плохого не случится, я обещаю. – прошептала я ей в волосы, покачивая на руках, будто это могло хоть немного успокоить. Моё сердце сжималось — я не хотела делать этого. Но я знала: без рычага давления мы не вытащим моих братьев.

Я вернулась к Фрее. На мгновение замерла над её телом. Потом — одним точным движением — перенесла нас троих в особняк.

Мы оказались в гостиной. Магия мигнула в воздухе, и я ступила на деревянный пол. Свет был тёплый, но всё казалось чужим, как будто это уже не наш дом.

Хлоя была там. Она вскочила, когда увидела меня — и мою компанию. На лице — шок, страх, вопросы.

– Джулиана?.. – еле выговорила она, глядя то на меня, то на Хоуп, то на бесчувственную Фрею.

– Майклсоны не отдадут нам моих братьев просто так. Им нужно что-то, что действительно им дорого. – сказала я, крепче прижимая Хоуп к груди. – Ты взяла колы?

Хлоя молча кивнула и протянула мне. Я чувствовала магию белого дуба.

– Что ты собираешься с ними делать? – осторожно спросила она. – Просто... колами сложно будет убить их. Они чертовски быстрые, Джулиана.

– Я не уверена, что хочу доводить до убийств. Не уверена... – голос дрогнул, я на мгновение замолчала. – Но они не быстрее пуль. Я попрошу Доминика сделать из этих колов пули. Мы должны быть готовы ко всему.

Хлоя молча кивнула, напряжённо. Её лицо побледнело.

– Сначала нам нужно обезвредить Фрею. Если она очнётся и начнёт колдовать — всё может сорваться.

– Мы можем запереть её в комнате с артефактом «Неугасаемой боли». Он будет сдерживать её, даже если она очнётся. – предложила Хлоя и сразу направилась к шкафу, доставая артефакт.

Я посмотрела на неё, поблагодарила взглядом. Потом глубоко вдохнула и повернулась к бесчувственной Фрее.

– Хлоя... – прошептала я, остановившись на секунду. Она подняла на меня глаза. – Когда я закончу с этим, мы можем поговорить?

Её лицо смягчилось, и она слегка улыбнулась.

– Конечно. Я подожду.

Я кивнула и исчезла, перенося себя и Фрею в одну из глухих комнат. Как только оказалась там, моментально запечатала все выходы. Окна. Щели. Пол. Потолок. Всё. Ни один звук не должен был выйти наружу.

Потом, почти механически, установила артефакт в центре комнаты. Он начал мерцать, испуская слабое багровое сияние. Энергия боли и подавления медленно растекалась по пространству, впитываясь в стены.

Фрея даже не пошевелилась. Я положила её на кровать. Я не знала, что делать с Хоуп. Я вновь вернулась в тот дом в глуши и взяла детскую кроватку. Оставила кроватку в той же комнате, что и Фрея. В кроватку положила Хоуп.

Я посмотрела на неё в последний раз, будто прощаясь, и вернулась в гостиную.

Хлоя уже сидела в кресле, разговаривая по телефону. Когда я вошла, она мгновенно прервала звонок, взглянув на меня.

– Главы для совета приедут через двадцать минут, – сообщила Хлоя, взглянув на экран телефона. Потом снова посмотрела на меня. – О чём ты хотела поговорить?

Я села в кресло напротив неё. Сердце стучало так громко, что я была уверена — она тоже это слышит. Я нервно заламывала пальцы, будто хотела выжать из себя храбрость.

– Это... кое-что шокирующее. И ужасное. – начала я. Голос дрожал, как и руки. – Я просто... боюсь. Боюсь, что ты... что мои братья... будете меня ненавидеть.

Я не успела договорить — Хлоя мягко, но твёрдо накрыла мою дрожащую руку своей.

– Я и твои братья никогда не будем тебя ненавидеть. Что бы ни случилось. – произнесла она так уверенно, так искренне, что у меня в горле мгновенно пересохло.

– Ты не знаешь, что я собираюсь сказать, – прошептала я, почти умоляюще, как будто хотела, чтобы она просто ушла, пока не поздно. Но она только улыбнулась, по-доброму, терпеливо.

– Тогда скажи. Я выслушаю.

Я на мгновение закрыла глаза, чтобы собраться. Потом снова посмотрела ей в глаза.

– Хорошо, – выдохнула я. – Ты знаешь, я была в Новом Орлеане довольно долго. И в какой-то момент... я встретила человека. Он был не похож на других. Он был харизматичным, умным, опасным... и невероятно притягательным. Он понравился мне сразу. Но дело не только в этом. Я действительно влюбилась.

– Любовь — это хорошо, – с мягкой усмешкой заметила Хлоя. На её лице вдруг появилось рассеянное выражение, как будто она на секунду подумала о Джексоне. Я это сразу почувствовала. Её улыбка была... тёплой.

– Да. Хорошо, – повторила я тихо. – Но потом... я сделала ошибку. Нет, не одну. Я изменила ему. Я солгала ему. Я не сказала, кто я такая на самом деле. Он не знал о моей семье, о моём прошлом. И я боялась сказать. Потому что этот человек... это Клаус Майклсон.

Я выговорила это. Как выстрел. Комната словно на мгновение замерла. Хлоя перестала дышать. Я видела, как её зрачки расширились. Её губы приоткрылись, но она не произнесла ни слова.

А потом... она вдруг мягко улыбнулась.

– Как я и сказала, любовь — это хорошо. Даже если она происходит с... не самым лучшим человеком. Сердце ведь не выбирает, – тихо ответила она. Спокойно. Не осуждая. И от этого мне захотелось зарыдать.

Но я не могла остановиться. Это было ещё не всё.

– Тогда я должна добавить кое-что ещё. И, возможно... это то, что изменит твоё мнение обо мне. – напряжённо выдохнула я. – Я беременна. От него. От Клауса.

Тишина, как удар молнии. Хлоя ошарашенно посмотрела на меня, потом перевела взгляд на мой живот, который ещё не успел выдать меня. Я чувствовала, как мои губы дрожат. Глаза наполнялись слезами. Я ожидала всего: отвращения, страха, гнева...

Но в следующее мгновение Хлоя резко поднялась, обошла стол и крепко прижала меня к себе. Я зарылась лицом в её плечо и расплакалась. Это были не просто слёзы — это было освобождение. Я держала это в себе слишком долго. Я была так напугана.

– Ты... ты не ненавидишь меня? – прошептала я сквозь слёзы, цепляясь за неё, как ребёнок.

Хлоя отстранилась, её руки легли на мои щёки. Она посмотрела на меня — в её взгляде не было осуждения, только бесконечная теплота, почти материнская любовь.

– Как я могу ненавидеть тебя, дорогая? – прошептала Хлоя, её голос был наполнен теплом. – Ты — моя семья, Джулиана. А семью не предают. Особенно тогда, когда она нуждается в поддержке.

Её голос задрожал едва уловимо. В глазах сверкнуло что-то — боль, сочувствие, любовь. Слёзы подступили, но Хлоя запрокинула голову и резко моргнула, чтобы они не пролились. Я заметила, как её подбородок дрогнул.

– Ты справишься, слышишь? – сказала она твёрже. – Мы вместе справимся. Ни Клаус, ни совет, ни даже твои собственные страхи не сломают тебя. Потому что теперь у тебя есть не только за кого бороться... но и ради кого. Это многое меняет.

– Всё будет хорошо, – добавила она, вновь обнимая меня, прижимая крепко, как будто не хотела отпускать.

Я всхлипнула, снова зарываясь лицом в её плечо. Сердце билось в груди сумбурно, но с каждым ударом в нем становилось чуть больше тепла.

Впервые за долгое время я чувствовала, что не одна. Что меня не осудили. Что меня всё ещё... любят.

– Братья... они будут меня ненавидеть. – прошептала я, почти беззвучно.

Хлоя чуть отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Поверь мне, не будут. Они могут немного позлится, могут покричать или уйти на пару часов, чтобы переварить это, – усмехнулась она, – но в итоге... они останутся. Потому что вы — семья. А Элленсфорты, несмотря ни на что, держатся вместе.

Я молча кивнула, впитывая каждое её слово.

– А что ты собираешься делать с ребёнком? – спросила она уже серьёзно, внимательно, как человек, который готов поддержать в любом решении.

Я опустила взгляд, положила руку на живот, всё ещё плоский, не заметный.

– Я думаю... я правда хочу его. – прошептала я. – Столько всего вокруг рушится. Но это... это одно из немногого, что я хочу сохранить. Он часть меня. Часть любви, пусть и недолгой. Может даже изломанной. Но этот ребенок то, чего я хочу.

Хлоя вдруг улыбнулась. По-настоящему, тепло.

– Я буду тётей Хлоей! – воскликнула она с притворным пафосом, и мы обе засмеялись сквозь слёзы.

– Тётя Хлоя... звучит даже мило. – я тоже улыбнулась. Это было... неожиданно приятно. Ощущение, будто всё не так уж плохо.

– Представь только дядю Зейда, – хихикнула она. – Его лицо, когда он узнает!

Я закатила глаза.

– Господи. Да я уже представляю. Он сначала подумает, что я пошутила. Потом, скорее всего, попытается задушить меня.

– О, думаю все будет не так плохо. – произнесла с улыбкой она. Потом снова стала серьёзной, но не мрачной, а просто нежной. – Всё будет хорошо, дорогая. – сказала она и мягко провела рукой по моей щеке, стирая оставшиеся слёзы. – Твои братья вернутся. Я в это верю. И всё снова будет как в старые времена... или даже лучше.

Я слабо улыбнулась, уже почти поверив в это.

И тут в дверях послышались шаги и голос:

– Что происходит? – Доминик. Его голос был растерянным, напряжённым. Он стоял в дверях, чуть приподняв брови, будто пытаясь понять, что за сцену он застал.

Я и Хлоя переглянулись. И обе знали — пора снова быть сильными.

Но теперь я была не одна.

***

Джексон

Я был связан, как и мои братья. Цепи впивались в запястья, и каждый рывок вызывал лишь новую боль. Этот подвал, пропитанный влажностью и мраком, был запечатан каким-то сложным заклинанием — его магические линии я все ещё пытался осмыслить, хотя разум от боли и истощения с трудом цеплялся за мысли. Из-за заклятия мы были настолько слабы, что не могли даже думать о своей магии — она словно выгорела внутри, как иссохший колодец.

Мой взгляд снова и снова возвращался к Джонни. Он сидел чуть поодаль, без сознания, весь в синяках и крови. Его дыхание было неровным, хриплым. Клаус хорошенько постарался. Моё сердце разрывалось от боли — видеть самого младшего из нас в таком состоянии было невыносимо. Я чувствовал, будто всё это происходило из-за меня. Нет — не «будто». Это и была моя вина. Я не уследил за ним. Я не защитил его, как обещал себе тысячу раз. И теперь он здесь, избитый, в подвале чудовища, которого я впустил в наш дом.

Зейд рядом тяжело выдохнул, натужно дёргая руками, словно хотел вырваться из цепей силой одного лишь упрямства. Звяк металла и глухой стон. Он не сдавался.

— Это бессмысленно, — произнёс я глухо, чувствуя, как голос предаёт усталость, которую я больше не мог скрывать.

— И что ты предлагаешь? Просто сидеть, ждать, пока этот ублюдок вернётся и решит, кого из нас пытать следующим? Меня или тебя? — зло бросил он, и я чувствовал, как за этой яростью скрывается страх. За нас всех.

Я опустил голову.

— Джулиана и Хлоя всё ещё не у него. — Это была единственная мысль, что удерживала меня на грани безумия. Они были на свободе. А значит, был шанс. Я верил в них. Знал — они не оставят нас.

Я до сих пор помнил тот звонок. Помнил, как попросил Зейда вернуться домой. Казалось, это было правильным решением. Но это была ошибка. Когда он приехал, дом уже атаковали. Вампиры прорвались внутрь, их было много, но я сразу понял — это не была настоящая угроза. Они были просто отвлекающим манёвром. Настоящая опасность пряталась в тени. Клаус.

Он появился внезапно. Я услышал, как Зейд рухнул на пол. Пока я бегал по дому, пытаясь найти брата, Клаус напал на меня. Я едва не погиб. Он сжал мою шею так, что всё тело онемело, я чувствовал, как уходит сознание. Его глаза горели яростью, которую я не мог объяснить. Что-то определённо довело его до предела.

Хлоя и Джулиана не были дома. И это, чёрт побери, было единственным светлым моментом. Я рад, что их там не оказалось. Они бы не справились. А теперь... может, они — наш единственный шанс на спасение.

Резкий скрип. Дверь подвала с грохотом распахнулась, ударилась о стену. Силуэт на пороге был знаком до боли. Клаус вошёл, высокий, холодный, опасный. Он оглядел нас, будто выбирал, кто будет следующей игрушкой.

Я затаил дыхание. Всё внутри сжалось. И начался новый круг ада.

— Где ваша сука сестра? — резко, почти рыча, выплюнул Клаус, шагнув ближе. Его глаза сверкали бешенством, губы скривились в злобной усмешке.

— Даже если бы мы знали, где она сейчас, — спокойно, но с ледяной яростью произнёс Зейд, — мы бы тебе не сказали. Никогда.

Клаус замер на мгновение, а потом усмехнулся. Эта его усмешка — она была пугающе спокойной, словно он наслаждался каждой секундой происходящего.

— Хорошо, — проговорил он тихо, и тишина в подвале стала будто гуще. — Тогда я расскажу вам кое-что... интересное.

Он сделал ещё шаг. Я почувствовал, как Зейд напрягся. Мы оба ждали удара, но Клаус ударил не кулаком — он ударил словами.

— Знали ли вы, что ваша маленькая, добрая, невинная сестричка два года трахалась со мной?

Мир будто застыл. Я моргнул, не сразу поверив, что он действительно это сказал. Мозг отказался это воспринимать. Джулиана? С Клаусом?

Я почувствовал, как Зейд напрягся рядом — его плечи дрожали, дыхание стало частым и рваным.

— Это ложь, — выдавил я. — Ты врёшь. Джулиана не такая. Она бы никогда...

Клаус фыркнул, будто это его забавляло.

— Ты так думаешь? — он склонил голову, и его голос стал ядовитым, как змея, шепчущая на ухо. — Мне особенно нравилась её татуировка на пояснице. Там на Эллорианском было что-то вроде цитаты вашего папочки. Забавно, не правда ли? Но знаете, что ещё интересней? Она солгала не только вам. Она солгала мне. Потому что я бы никогда не стал встречаться с Джулианой Элленсфорт. Только с Джулианой Винтер.

Я судорожно выдохнул. Сердце колотилось. Это объясняло многое — её тайны, её частые исчезновения, то, как она замирала при упоминании Клауса. Но... даже если всё это правда, она сделала это не просто так. У Джулианы всегда есть причина.

Я бросил взгляд на Зейда. Он выглядел так, будто готов разорвать Клауса голыми руками. В его глазах бушевал ураган — гнев, предательство, шок.

— Она разбила тебе сердце, и теперь ты обиженный мальчик? — хрипло спросил я, приподнимая бровь. — Всё это потому, что ты не смог её удержать?

— Она изменила мне. У меня, по-твоему, нет права быть... злым? — прошипел Клаус, сжав кулаки. — Она выбрала кого-то другого. И теперь будет платить. Вы все будете.

— Ты жалкий, — рассмеялся Зейд, не сдерживаясь. — Даже она тебя унизила. Даже Джулиана, с её жалостью и терпением, не захотела оставаться с таким ничтожеством.

Смех Зейда был почти безумным — смесь отчаяния, боли й презрения.

Кулак Клауса со свистом рассёк воздух и врезался в челюсть Зейда. Удар был сильным, голова брата дёрнулась вбок, но он не закричал. Только сплюнул кровь и посмотрел на Клауса с презрением.

Клаус тяжело дышал, лицо его было искажено яростью.

— Но знаешь, — прошипел он, склонившись к Зейду так, чтобы их лица были почти вплотную, — твоя маленькая сестрёнка определённо умеет трахаться. В этом она настоящая ведьма.

Именно в этот момент Зейд резко запрокинул голову вперёд и с яростной силой ударил Клауса лбом прямо в переносицу. Хруст. Кровь тут же хлынула у того из носа, а сам он зашатался назад, схватившись за лицо.

— Ублюдок, — прохрипел он, — я тебя прикончу.

Клаус дрожащими руками достал нож. Его лицо было залито кровью, но в глазах — только бешенство. И прежде чем мы успели что-либо сказать, он резко наклонился и с холодной решимостью воткнул лезвие прямо в живот Зейда.

Я вскрикнул. Цепи зазвенели, когда я дёрнулся вперёд, но это было бесполезно. Всё, что я мог — смотреть.

Зейд замычал, выгнулся, глаза наполнились болью, но он не закричал. Даже сейчас он держался. Он смотрел на Клауса снизу вверх с такой яростью и презрением, что на миг показалось — это не Клаус в роли палача, а Зейд — в роли судьи, готового вынести смертельный приговор. Даже с ножом в животе, даже связанным — он не проиграл.

— Собираешься нас убить? — спросил я, просто чтобы заговорить. Хотел отвлечь его, сбить с толку, заставить хоть на секунду перестать пытать Зейда. Мой голос звучал хрипло, но я старался говорить спокойно, будто всё это — не кошмар, в который мы угодили, а просто... обычный разговор.

Клаус повернул ко мне голову. Его лицо было почти спокойно, но в глазах сверкало безумие.

— Не сейчас, — произнёс он медленно, будто смакуя каждое слово. — Я сделаю это на глазах вашей сестрёнки. Хочу, чтобы она посмотрела, как вы кричите. Как умираете. И пусть винит себя.

Я сжал зубы. Этот ублюдок... он одержим. Ему плевать на жизнь, на смерть, на страдания — он хочет сломать нас. Сломать её. Джулиану.

— Ты так одержим ею, — отвращённо бросил я. Я всё ещё не верил ему. Все эти слова о его отношениях с моей сестрой — возможно, ложь. Манипуляция. Я предпочитал держаться за эту версию, пока Джулиана сама не скажет мне правду. А пока... пусть он тешит себя бреднями.

Зейд вдруг заговорил, хрипло, но с ехидной ухмылкой на лице:

— А ей, даже если ваш "романчик" и был реальным, наплевать на тебя. Она обжимается со своей лесбийской сучкой. Знаешь о ней, Клаус? — его голос стал насмешливым. — Беатриса Пемброк. Горячая сучка, между прочим. И хочешь знать правду? Джулиана одержима ею даже больше, чем ты одержим Джулианой.

Он специально его провоцировал. Я понял это. Но не понимал зачем. Или... хотел, чтобы Клаус переключился с меня?

Клаус прищурился. Его пальцы сжались в кулак, но он пока не ударил.

— Ты делаешь всё это... из-за Джулианы? — спросил я. Мне нужно было, чтобы он думал. Чтобы он колебался. — Я думал, вы были за перемирие. Хотели оставить старое позади.

— Я думал тоже, — процедил он сквозь зубы. — Но потом начал думать... а вдруг вы просто использовали её? Послали Джулиану, чтобы она шпионила за мной?

— Да кому ты, блядь, всрался?! — с яростью выплюнул Зейд. — У тебя явно мания величия. Синдром главного героя. Поверь, я бы никогда не позволил своей сестре трахаться с таким псом, как ты. Особенно после её нормальных бывших. — он усмехнулся. — Ты думаешь, ты был хоть как-то достойным?

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Я пытался отвлечь Клауса, держать его внимание на себе, но Зейд своими выпадами только разжигал в нём ярость. И я знал, что это плохо закончится.

Клаус подошёл ближе и склонился к Зейду, говоря уже почти шёпотом, но голос его сочился ядом:

— Но это я трахал вашу сестру, а не вы — мою.

Тишина на мгновение повисла в воздухе. А потом...

— Ты не знаешь, — усмехнулся Зейд, и на его лице мелькнула дерзкая ухмылка. Улыбка вызова. Он подмигнул Клаусу, словно это была всего лишь игра. Игра с огнём.

Ухмылка Клауса тут же спала. Глаза налились кровью, и в следующее мгновение его кулак со всего размаху врезался в Зейда. Голова брата дёрнулась, но он снова рассмеялся. Он смеялся, даже когда его били.

— Та блондиночка горячая. И ещё как, — пробормотал он, шепотом, с кровью на губах. Его зубы были красные, но он продолжал усмехаться, будто победа всё ещё была на его стороне.

Я понял: он делал это специально. Он хотел забрать боль себе. Хотел, чтобы Клаус продолжал бить его, а не трогал ни меня, ни Джонни. Он вызывал его на себя, как щит. Придурок.

А Клаус? Он вёлся. Его руки дрожали от ярости, он тяжело дышал, а в глазах уже не было разума. Только пламя. Только жажда боли

— Тебе не убить нас, — произнёс я твёрдо, выпрямившись настолько, насколько позволяли цепи, врезавшиеся в запястья. Голос мой звучал уверенно, почти дерзко, и внутри я чувствовал — это правда. Может, это была интуиция. А может — щит из надежды, за которым я прятал страх.

Клаус повернулся ко мне медленно, почти лениво. Его глаза прищурились, он смотрел, будто изучал меня.

— С чего вдруг такая уверенность? — с любопытством спросил он, склонив голову. В его голосе не было гнева. Только интерес. Словно я был головоломкой, которую он никак не мог разгадать.

— Потому что я знаю, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Я сегодня не умру. Может быть кто-то другой... но не я.

Я почувствовал, как это утверждение укрепляется во мне, как будто внутри щёлкнул механизм. Это было не просто желание — это было знание. Я ощущал это, как ледяную воду по коже. Не я. Я выживу. Это не мой день смерти.

Клаус усмехнулся. Не издевательски — скорее, задумчиво.

— Тогда говори за себя, а не за всю свою милую семейку, — произнёс он. Его голос стал тише, опасней. — У меня много вариантов. Твои братья. Сестра. Жена. Хочешь угадать, кого я выберу?

Он смотрел на меня пристально, и я вдруг замер. Потому что понял — он прав. Я не умру, но это не значит, что не умрёт кто-то из них. Я не знал, кого почувствовал. Я не знал, чью смерть предчувствовал. А если это будет Джонни? Или Зейд? Или Джулиана? А может...  Хлоя?

Мои мысли заметались в голове, словно сорвавшиеся с цепи. Я вдруг почувствовал, как весь холод предчувствия сменяется страхом. Тяжёлым, липким страхом. Я не мог защитить всех. Я даже не знал, кто в опасности. В груди защемило.

Краем глаза я увидел, как Клаус вновь повернулся к Зейду. Тот, несмотря на боль, держался прямо, глядя на него с яростью. Их взгляды скрестились, как клинки, и в следующий момент Клаус поднял руку — он собирался ударить снова. Я уже открыл рот, чтобы крикнуть, чтобы остановить...

Но вдруг в подвал ворвалась девушка. Резкий звук открывающейся двери, шум шагов, тяжёлое дыхание. Мы одновременно обернулись.

— У нас проблема! Огромная проблема! — закричала она. Голос её дрожал от паники. Если я не ошибался — это была Хейли. Лицо бледное, волосы растрёпаны, глаза — полны ужаса.

Клаус резко обернулся, замер, словно не мог поверить, что кто-то посмел его перебить. Но в её тоне было что-то, что заставило даже его насторожиться. Он бросил на нас последний взгляд и почти сразу вышел за ней, уже почти бегом.

Сверху послышался шум. Кто-то кричал. Были какие-то хлопки, как удары. Металл по камню. Стук. Что-то происходило.

Я обернулся. Зейд тоже слушал, настороженный. Мы встретились взглядами. И в этот момент раздался глухой стон.

Мы одновременно повернулись к Джонни.

Он медленно пришёл в себя. Тяжёлый, прерывистый вдох — как будто его душа возвращалась в тело. Он заморгал, морщась от боли, и тихо застонал. Его губы были пересохшими, а лицо бледным, но он был жив. Он был жив!

— Джонни... — прошептал я, и с груди свалился камень. В этом аду это был первый настоящий луч света.

А наверху всё громче становился хаос. Что бы там ни происходило — оно шло к нам.

— Вот и наша спящая красавица, — с кривой усмешкой произнёс Зейд, повернув голову к Джонни. Голос его звучал хрипло, устало, но в нём было столько облегчения, что я почти почувствовал, как напряжение немного отпускает.

— Что... что я пропустил? — хрипло прошептал Джонни, моргая и озираясь. Его глаза ещё не могли толком сфокусироваться, но в них уже читалась тревога.

— О, брат, если я тебе расскажу всё, что здесь произошло, ты мне точно не поверишь, — усмехнулся Зейд, покачивая головой. — Хотя, может, это и к лучшему. Я, честно говоря, сам в это до конца не верю.

Джонни смотрел на него растерянно, явно всё ещё не понимая, где он и что с ним произошло. Он слегка пошевелился, будто хотел приподняться, но сразу зашипел от боли.

— Я рад, что ты привязан, — добавил Зейд, хрипло усмехаясь. — Потому что если ты услышишь, что именно ты пропустил — ты точно рухнешь.

Но он не успел договорить. Дверь подвала с грохотом распахнулась. В помещение ворвались две фигуры. Сила, скорость, решимость. Это были Кол и Элайджа. Они выглядели как ураган — холодные, сосредоточенные, опасные. Ни слова, ни паузы. Сразу к делу.

— Что, чёрт возьми, происходит?! — спросил я, пока Элайджа уже наклонялся ко мне, быстро оценивая состояние и принимаясь снимать цепи.

— Много чего, — прошипел Кол, не отрываясь от дела. Он уже развязывал Джонни, его движения были быстрыми, резкими, но аккуратными. Словно он делал это уже сотни раз.

Зейда оставили на десерт. Он только фыркнул, но не возражал. Когда наконец и его цепи пали, мы были освобождены... почти. Наши руки всё ещё были закованы в кайданы.

— Вы в состоянии идти? — спросил Элайджа.

— А есть выбор? — буркнул Зейд.

Нас повели наверх. Медленно, тяжело, шаг за шагом. Каждый из нас был ослаблен, побит, истощён, но мысль о том, что на поверхности — что-то происходит, подстёгивала нас.

И тут... мы услышали голос.

— Приведите моих братьев! — крик, раздавшийся над нами, был яростным, наполненным гневом и силой. Я сразу узнал этот голос.

Джулиана.

Я обернулся к братьям. Мы переглянулись. И в этих взглядах было всё: тревога, удивление, страх... и надежда.

Когда мы поднялись на первый этаж, перед нами предстала сцена, которую я не забуду никогда.

Зал был наполнен людьми. Плотным полукругом стояли наши веедьмы. Но первым, кого я увидел — были наши пантеры. Они стояли, затаив дыхание, плечом к плечу, с прищуренными глазами, готовые в любой момент броситься вперёд. Их угрожающий рык тихо вибрировал в воздухе. Они обступили Майклсонов, как хищники, готовые к прыжку.

Где-то на другом конце зала стояли они. Хлоя и Джулиана. Моя жена и сестра. Обе стояли уверенно, хищно, но когда наши взгляды пересеклись, они одновременно выдохнули. Обе — с таким облегчением, что я почувствовал, как в груди что-то сжимается.

Они искали нас. Ждали. И они не подвели.

Возле Джулианы стояла связанная девушка. Я сразу узнал её — Фрея. Она выглядела злобной и бессильной, связанной магическими путами, с кровью на губе. Видимо, не всё прошло гладко. Хорошо.

Позади Джулианы и Хлои выстроились наши. Весь отряд, все, кто остался верен. Их лица были полны решимости. Все они ждали одного слова, одного знака, чтобы броситься вперёд.

Ситуация могла взорваться в любую секунду.

— Где моя дочь? — зло прошипел Клаус, делая шаг вперёд, к Джулиане. Его голос был полон ярости, глаза сверкали, и от него исходила такая угроза, что некоторые из наших чуть было не шагнули вперёд, чтобы защитить сестру.

Но Джулиана не дрогнула. Она стояла, как скала, спокойная, холодная, сильная. Смотрела прямо в глаза древнему гибриду, словно перед ней стоял не легендарный монстр, а просто мужчина, который потерял контроль.

— Я бы не советовала тебе это делать, — произнесла она негромко, но в её голосе звенела сталь. — Остановись.

— Где моя дочь?! — снова выкрикнула Хейли, подходя ближе, её шаги были полны злобы, ярости, почти отчаяния.

Джулиана лишь на мгновение перевела на неё взгляд — равнодушный, холодный, в нём не было ни страха, ни жалости.

— Ты получишь её назад только тогда, когда я и мои братья покинем этот дом живыми и невредимыми, — сказала Джулиана, выговаривая каждое слово отчётливо. Её тон не повысился, но каждое слово било, как пуля.

— Ты упала так низко, что теперь угрожаешь ребёнку?! — вскрикнула Хейли, с болью и гневом в голосе. — Что ты за чудовище?!

— А вы, значит, святые? — отозвалась Джулиана, чуть наклонив голову. — Вы держали моих братьев в цепях. Вы пытали их. Били. Морили в подвале. Думаешь, после этого между нами осталась пропасть? Нет, Хейли. Она давно исчезла. Теперь мы на равных.

— Отдай мне мою дочь! — заорал Клаус и рванулся к ней.

Я сразу дёрнулся. Рядом почувствовал, как братья тоже напряглись, готовы были сорваться с места, даже с этими проклятыми кандалами. Мы все знали — если Клаус дотронется до Джулианы, всё может закончиться в одну секунду. Но наши охранники держали нас крепко.

Джулиана резко вскинула руку.

— Я сказала — остановись! — крикнула она.

И Клаус... остановился.

Он замер, будто его ударило невидимой стеной. Его тело дрожало от сдерживаемой ярости, но он не двинулся. Все замерли, и в воздухе повисла тишина, напряжённая и тяжелая, как перед выстрелом.

А Джулиана тем временем вытащила из-за пояса пистолет и направила его прямо в грудь Клауса. Её рука не дрожала.

— Ты ведь знаешь, — спокойно проговорил он, — что этим ты меня не убьёшь.

— Знаю, — кивнула она, и в её глазах вспыхнула искра. — Но пули в нём из белого дуба.

Она усмехнулась. Широко. Холодно. Уверенно. И в этот момент всё семейство Майклсонов окаменело. Даже Кол перестал двигаться, Элайджа напрягся, а Ребекка открыла рот, будто хотела что-то сказать — и не смогла.

— Так что если ты, Клаус Майклсон, не хочешь превратиться в гниющий труп прямо на этом полу, я советую тебе немедленно отпустить моих братьев, — продолжила Джулиана. — Потому что я на самом деле отличный стрелок. И мне не нужно два выстрела, чтобы попасть в сердце.

Она сделала шаг вперёд, и пистолет в её руке даже не дрогнул.

— И последнее, — добавила она тише. — В следующий раз, когда ты решишь ударить кого-то из моих, подумай — готов ли ты потерять всё, что у тебя осталось.

— Ты такая... отвратительная, — произнёс Клаус с гримасой на лице, словно само её присутствие вызывало у него отвращение. Его голос был ядовитым, но в нём уже не было прежней силы. Он начинал терять контроль.

— И поверь мне, ты не лучше, — с холодной злостью откликнулась Хлоя, делая к нему шаг, абсолютно бесстрашно. Её голос был ровным, четким, но каждое слово било по нервам, как хлыстом.

Джулиана наблюдала за ней искоса, не вмешиваясь, но явно готовая это сделать в любой момент. Она знала Хлою. Знала, что та не позволит унизить себя. Но всё равно держала руку ближе к оружию — на всякий случай.

— Ты обиделся. Просто... обиделся, — продолжала Хлоя, подойдя ещё ближе. — И из-за своей обиды решил разорвать перемирие. Ты, Клаус Майклсон, выбрал войну. Войну, которая уже унесла тысячи жизней.

Она на мгновение перевела взгляд на меня, и я невольно усмехнулся. Даже сейчас, даже стоя перед гибридом, которого боялись поколения, она говорила с ним как с капризным ребёнком. И это выводило Клауса из себя больше всего.

— Всё, что произошло, и всё, что ещё произойдёт — на твоей совести, — добавила она с отвращением.

Клаус прищурился, его губы скривились.

— Я не спрашивал мнения подстилки Элленсфорта, — выплюнул он с ядом.

Я уже вдохнул, собираясь сказать ему, что думаю. Собирался сделать хоть что-то, но Хлоя была быстрее.

Удар!

Громкий, звонкий звук разнёсся по залу. Щека Клауса тут же покраснела. Он застыл. Вся комната на мгновение замерла, будто весь мир перестал вращаться.

— Будешь так разговаривать со своей семьей. И со своими подстилками, — ледяным тоном произнесла Хлоя, стоя прямо перед ним. — А вот со мной — прошу выбирать выражения. Особенно если учесть, что у меня при себе не только пара пистолетов с пулями из белого дуба, но и несколько колов. Да, тех самых. Тех, которые я могу с лёгкостью измельчить в порошок, рассеять в воздухе... и тогда вы все это вдохнёте.

Она сделала шаг ближе, прямо к лицу Клауса. Ни тени страха. Только ярость и уверенность.

— И знаете, что будет потом? Вы будете умирать. Медленно. Мучительно. Один за другим. Так что лучше отпустите моего мужа и его братьев.

Майклсоны напряглись. Кто-то судорожно глотнул. Даже Кол отвёл взгляд.

И тут в разговор вступила Джулиана. Её голос был чётким и твердим:

— Мы отдаём вам вашу сестрицу, — кивок в сторону Фреи, которую по-прежнему держали наши, — а вы отдаёте нам наших братьев. Без фокусов. Без трюков. И только когда мы уходим — я верну Хоуп. Своими руками. Живой и невредимой.

Повисла гробовая тишина. Все смотрели друг на друга. Мир завис на волоске.

И тут, тихо, почти шёпотом, голос Джонни:

— Они... они что, знают друг друга? — его голос дрожал от замешательства. Он всё ещё приходил в себя и явно не понимал, как мы оказались посреди этой драмы.

Зейд выдохнул и прикрыл глаза, будто на миг забыл, как дышать.

— Ты слишком многое пропустил, — пробормотал он устало. — Нам всем придётся объяснять это очень долго. Но не сейчас.

Он посмотрел на Клауса и добавил шёпотом:

— Если, конечно, мы все отсюда выйдем.

— Ты и вправду готова убить нас, Джулиана? — спросил Элайджа. Его голос прозвучал тише, чем обычно, почти с сожалением. — Мы были... как семья.

Джулиана посмотрела на него долго. В её глазах было всё — и боль, и усталость, и те эмоции, которые она годами скрывала глубоко внутри.

— Да. Были. — произнесла она наконец, но твердо. — Но разница в том, что они — моя настоящая семья. Не «как». А настоящая. Те, с кем я делила боль, потери, дом, жизнь. Те, ради кого я пойду на всё. И если для того, чтобы защитить их, мне придётся убить вас... или хоть весь мир — я сделаю это. Без раздумий. Без сожалений.

Её голос звучал не как угроза — он звучал как истина. Спокойная, без лишних эмоций как приговор. В ней не было ненависти – только преданность.

И вдруг, как нож в тишину, — голос Клауса:

— Но ты не была такой храброй защитницей, когда трахалась со мной.

Воздух словно застыл. Несколько человек резко повернули головы. Кто-то выругался. Пантеры зашипели.

Но Джулиана... Джулиана даже не моргнула.

— Да, — сказала она. — И это была моя ошибка. Одна из самых больших.

Она шагнула вперёд, глядя ему прямо в глаза.

— Но, может быть, ты замечал, что мы расстались как раз тогда, когда всё начало накаляться? Когда я поняла, что приближается буря? Потому что я знала — война неизбежна. И на этой войне я должна была сделать выбор. И я выбрала свою семью. Моих братьев. Моих людей. Мой клан.

Она резко вздохнула.

— Так что ты не вправе меня винить. Потому что ты делаешь то же самое. Только твоя семья — Майклсоны. А моя — Элленсфорты. И я не позволю вам сжечь моих так же, как вы сжигали других. А теперь... отпусти моих братьев.

Клаус хмыкнул, и на его губах появилась почти театральная усмешка. Он не проронил ни слова, просто подошёл к нам. Медленно, лениво. Его пальцы вцепились в плечо Джонни, и тот даже не успел среагировать, как Клаус поднял его с места.

Сначала он сделал несколько шагов. Мы думали — может, всё обойдётся.

Но потом всё изменилось в один миг.

Клаус резко остановился, развернулся, и тонкое лезвие ножа оказалось у самого горла Джонни. Слишком близко. Джулиана рванулась вперёд, но сдержалась. Я почувствовал, как моё сердце ударилось где-то в горле. Тонкая струйка крови скатилась вниз по шее брата.

— Отпусти его, — прошипела Джулиана. Её голос больше не дрожал. Это был голос, от которого обычно начинают дрожать другие. Она навела на Клауса пистолет, и пантера Джонни — Рейн — зарычала с такой яростью, что стены, казалось, задрожали.

Но Клаус... он усмехнулся.

— Или что? — спросил он с издёвкой. — Ты ведь не выстрелишь. Мы оба знаем это. Ты... любила меня.

На секунду показалось, что в его голосе мелькнула искренность. Или жалость. Или даже боль.

Но Джулиана лишь вздохнула.

— Ключевое слово: любила. Прошедшее время. — ответила она спокойно.

Её палец лег на курок. Без колебаний.

А Джонни... Джонни стоял в руках Клауса, ошарашенный. Он смотрел на нас всех широко раскрытыми глазами. Я не знал, от чего сильнее — от холодного ножа у шеи, или от шокирующих откровений. Его губы чуть приоткрылись, но он не произнёс ни слова.

Он просто смотрел.

А время вокруг будто остановилось.

— Отдай мою дочь, — произнёс зло Клаус. Его голос дрожал не только от ярости, но и от... боли. Он был задет. Глубоко. И, возможно, в самый уязвимый нерв.

— Отдай моего брата, — с такой же злостью, но уже с болью в голосе, повторила Джулиана, и ее пальцы сжали пистолет крепче. Её рука слегка дрожала, но она не убирала её с курка. В то время как нож всё глубже и глубже врезался в шею Джонни, на коже проступила широкая полоска крови.

— Клаус, отпусти его! — крикнула Ребекка, бросаясь вперёд. В её голосе была настоящая паника. Она видела: Джулиана не блефует. Это не угроза. Это приговор.

Джонни начал задыхаться, хрипеть. Его глаза расширились. Он пытался сказать что-то, но кровь мешала. Он слабо дёрнулся, цепляясь за руку Клауса. Он больше не стоял — он висел на его руке.

— Отпусти его! — закричали сразу несколько голосов: Элайджа, Хейли, даже Кол. Но было слишком поздно.

Палец Джулианы надавил на курок.

Грохот.

Пуля сорвалась с места с оглушающим треском. Всё происходило в доли секунды. Майклсоны бросились вперёд с вампирской скоростью, пытаясь встать между Клаусом и смертью, но... не успели.

Пуля пробила воздух и вошла прямо в сердце Клауса. Его глаза расширились. Лезвие ножа невольно глубже вошло в горло Джонни, когда Клаус начал падать. Джонни вырвался из его хватки и повалился в сторону, зажимая рану, хрипя и дрожа от боли.

Кровь была всюду.

Хлоя закричала и побежала ко мне. Её руки обвили меня так крепко, что я еле устоял. Я обнял её в ответ, коротко поцеловал в висок — на бегу — и мы оба бросились к Джулиане.

Она уже была на коленях возле Джонни. Её пальцы давили ткань к его шее, пытаясь остановить кровь. Ее руки были в крови – и Джонни, и, кажется, Клауса. Она не плакала навзрыд — но слёзы тихо и непрерывно катились по щекам.

Я бросил взгляд в сторону Клауса. Он лежал неподвижно. Его лицо становилось всё бледнее, серее. Кровь расплывалась по его футболке алым пятном, будто цветок, который распустился слишком поздно. Его глаза были открыты.

Он умер.

Майклсоны закричали. Кто-то из них — Кол или Хейли — метнулся к телу, пытаясь остановить то, что уже нельзя было остановить. Кто-то звал Фрею. Кто-то молился. Они суетились, проклинали, рыдали, но больше не смотрели на нас. Мы больше не существовали для них.

Я опустился рядом с Джулианой, схватил Джонни за плечи и начал заживлять его рану. Магия текла изнутри, жаром пронизывая кожу, сшивая ткань, не давая смерти дотянуться. Я видел, как глаза Джонни на мгновение прояснились. Он задышал чуть ровнее.

Рядом Зейд мягко, но решительно оттянул Джулиану от тела Клауса. Её взгляд всё ещё был прикован к нему, она будто не могла поверить, что это произошло. Её пальцы тряслись, а на губах застыла немая фраза.

— Мне жаль, — прошептала она едва слышно. Неизвестно — кому именно. Себе? Джонни? Клаусу? Всем?

Как только Джонни начал дышать ровно, я схватил всех, кого смог, и перенес нас домой. Всех: нас, братьев, Джулиану, пантер, союзников. Мы исчезли, оставив за собой только кровь, панику и смерть.

Клаус тот, кто должен был умереть сегодня.

И вот мы снова были дома.

Все стояли в растерянной тишине. Раненые откашливались, пантеры настороженно рычали, но никто не говорил ни слова.

А Джулиана просто села в кресло.

Опустилась в него, как будто всё внутри неё отключилось. Её руки всё ещё были в крови. Она не вытирала их. Не двигалась. Просто сидела и смотрела в стену.

Без слёз. Без слов. Без жизни.

Доминик быстро подошёл к Джулиане. Пока мы были у Майклсонов, он держался в стороне, почти не вмешивался. Но теперь, вернувшись домой, он тихо склонился к ней и прошептал что-то на ухо. Я уловил:

— Нам вернуть ту девочку, Хоуп?

Джулиана молча кивнула, почти не дыша. Доминик сразу же исчез, не задавая лишних вопросов.

— Ты не хочешь нам ничего рассказать?! — резко закричал Зейд, его голос пронёсся по комнате как взрыв. Он стоял прямо перед сестрой, сжимая кулаки, полный ярости.

Джулиана медленно подняла голову, устремив на него уставший, будто выгоревший взгляд.

— Разве вы уже не знаете?.. — тихо сказала она.

— Я правда надеюсь, что тот ублюдок врал! Ты не могла трахатся с нашим злейшим врагом! С тем, кто пытал нас! — прорычал Зейд, делая угрожающий шаг к ней.

— Ты знаешь, что да, — прошептала она, не отводя взгляда.

Зейд резко дёрнулся, и только моя рука удержала его от следующего шага. Я был так же зол, но старался держаться. Кто-то из нас должен был сохранять голову холодной.

— Что?.. — растерянно пробормотал Джонни, окончательно приходя в себя. Его лицо побледнело ещё сильнее.

— Интересный факт! — зло усмехнулся Зейд. — Несколько лет Джулиана лгала нам всем и встречалась с ублюдком, которого только что застрелила. Браво! Какая насыщенная у неё была личная жизнь, а?

— Джули, скажи, что он врёт! — почти умоляюще проговорил Джонни, глядя на сестру с надеждой, как будто ещё можно всё исправить.

Джулиана не ответила. Лишь опустила глаза. Тяжело. Медленно.

— Мне жаль... — прошептала она.

— Тебе жаль?! — выкрикнул Зейд, вырываясь из моей хватки. — Он пытал нас! Он унижал нас! Он хотел, чтобы мы сдохли! А ты... ты в это время трахалась с ним?! Ты, блять, в своём уме?!

— Если уж так смотреть... — вдруг подала голос Хлоя, выступившая из тени. Её голос был твёрдым, хоть и звучал немного неуверенно. — Он не пытал вас на тот момент, когда она была с ним.

Все обернулись к ней. Она встала рядом с Джулианой, словно защищая её.

— Ты знала? — напряжённо спросил я, медленно поворачивая голову к Хлое. В груди будто что-то сжалось. Неужели и она врала?

— Нет, — быстро вмешалась Джулиана, чувствуя, как накаляется атмосфера. — Она не знала. Я... я рассказала ей только сегодня.

Хлоя кивнула. Медленно подошла к Джулиане и, склонившись, что-то ей прошептала. Джулиана напряглась ещё сильнее, плечи её задрожали. Она будто боролась с самой собой, не зная — сказать или молчать.

А потом она выдохнула и выпалила:

— Раз вы уже и так очень счастливы... я ещё и беременна.

Тишина. Мёртвая, всепоглощающая. Воздух вышибло из груди. Я буквально подавился глотком воздуха.

Все замерли.

— Это шутка какая-то? — выдохнул я, не веря своим ушам. Сердце грохотало в груди, и я не был уверен, стою ли я вообще.

— Тебя спасёт только одно, — прошипел Зейд, его лицо побелело от ярости. — Если ты как-то залетела от Пемброк. Не говори, не смей...— он осекся. — Не смей говорить, что ты понесла от Клауса Майклсона! — рявкнул он, приближаясь к сестре, как зверь.

— Зейд, стой! — закричали мы с Хлоей одновременно, пытаясь остановить его.

Джулиана вздрогнула. Она сглотнула, её руки машинально коснулись живота. На мгновение в её взгляде проскочил страх. Настоящий.

— Ты ведь... — я посмотрел на неё, уже начиная складывать всё в голове. — Это ведь была причина... почему ты так хотела срочно выйти замуж за Ашера?

Она медленно, виновато кивнула. Слов не было нужно. Мы поняли.

— Что?! — Джонни ошарашенно смотрел на нас всех. — Какая ещё свадьба?! С кем?! — он смотрел то на меня, то на сестру, будто мир рушился прямо у него под ногами. — Что это за день открытий, чёрт побери?! Сначала я узнаю, что ты спала с нашим злейшим врагом. Потом — что ты беременна от него. А теперь ещё свадьба с кем-то другим?!

Он сжал кулаки, глаза наполнились обидой и злостью.

— Почему я узнаю всё последним? Разве... разве я не самый близкий тебе человек? Разве не ты мне всё время это говорила? Тогда почему именно от меня ты скрыла больше всего?!

Он не стал слушать ответа Джулианы. Развернулся и вышел, резко захлопнув за собой дверь.

За ним молча пошёл Зейд, но прежде чем выйти, он прошипел, даже не смотря на Джулиану:

— Ты отвратительна. Я надеюсь, ты ненавидишь себя за это.

Когда он ушёл, наступила мёртвая тишина.

Джулиана осталась стоять, прижав руки к животу, как будто боялась рассыпаться. Потом она медленно подняла взгляд на меня. В её глазах не было ни слёз, ни гнева. Только усталость. Такая глубокая, что казалось, она больше не дышит, а просто существует.

— Ты... разочарован во мне? — едва слышно прошептала она, когда я уже собирался уйти. Её голос пронёсся за спиной, как лёгкий укол.

Я замер.

Медленно обернулся.

Наши взгляды встретились. И хотя я не сказал ни слова — она уже знала ответ. Потому что я тоже знал. Я был разочарован. До глубины души.

Хлоя подошла к ней и молча положила руку на плечо. Джулиана не шевелилась.

А я просто... ушёл. Не мог остаться. Не мог смотреть на неё. Не мог простить.

Боль пришла оттуда, откуда я её никогда не ждал. Я мог ожидать какой-то выходки от Джонни и от Зейда, но точно не от Джулианы.

И это делало предательство в сто раз больнее. Потому что я был уверен в сестре. Был уверен больше всего. Знал, что она не сделает ничего плохого. Но сделала больше всех.

Как вам глава? О чем хотели бы узнать больше? Какие персонажи нравятся? В этой главе наконец раскрылась вся правда. Прошу писать комментарии, ведь они очень придают мне мотивации. Глава была написана еще до выхода прошлой.