Личность

Джул

— Ты нормальный?! — заорала я, влетев в комнату и увидев, как спящий голый Джонни валяется посреди пола, укрытый лишь жалким обрывком пледа. Он сонно приоткрыл один глаз, уставившись на меня с таким видом, будто я мешаю его заслуженному отдыху, а не вторгаюсь в хаос, который он устроил в МОЁЙ комнате.

Я подскочила к нему и с яростью пнула по боку.

— Я ушла из дома на пару часов! Трех часов было достаточно, чтобы ты устроил в моем доме чёртову оргию?! — визжала я, озираясь на разбросанные по полу вещи, пустые бутылки, странные предметы, которые я даже не хотела идентифицировать, и девушек, кто ещё спал, кто уже лениво натягивал одежду.

— Можешь не орать... у меня башка сейчас лопнет, — пробормотал он еле слышно и прижал подушку к голове, как будто это могло его спасти.

— Меньше бухать надо было, придурок! — не унималась я и снова пнула его, уже не столько из злости, сколько чтобы он окончательно проснулся. После этого я резко развернулась и вышла из собственной комнаты, чувствуя, как с каждой секундой во мне всё сильнее нарастает раздражение.

Я знала, что приезд всей нашей семейки в Новый Орлеан — это худшая идея за последние годы. Мы должны были остановиться в другом доме — большом, удобном, с комнатами для каждого. Там сейчас были Хлоя, Джексон и Зейд. А Джонни, конечно же, нашёл повод прийти сюда "только на минутку", якобы за какими-то своими вещами, а в итоге устроил тусовку века, пока я разбиралась с вопросами универа и жила в том большом доме. Придурок.

Мне казалось, что хуже быть не может, но моё настроение последние дни было хуже некуда. И дело было даже не в вечеринках Джонни. Всё усугубляла... беременность. Я резко выдохнула, пытаясь не закричать в голос. Я до сих пор не понимала, как у меня вообще ещё не случился выкидыш, если вспомнить, сколько алкоголя я выпила в те недели, сколько таблеток проглотила и сколько нервов потратила. Вроде бы чудо, но одновременно — это пугало меня до дрожи.

Я должна рассказать Клаусу. Обязана. Но есть один маленький нюанс: мы расстались. И он ещё не знает, кто я на самом деле. Не знает, что я — Элленсфорт. А как узнает — точно не обрадуется. Мне уже тошно от всех этих недомолвок, лжи и этой дурацкой жизни, где каждый день подкидывает новые испытания. Я даже не умерла от рук Кристиана — хотя, честно говоря, ожидала, что всё закончится именно так. Но нет. Значит, теперь мне придётся решать, что делать с тем, что сказала миссис Ваелус. Свадьба с Ашером. Чудесно. Просто отлично.

Я знала, что должна всё это обсудить с Джексоном. Только вот... как? Когда? И с чего начать?

Я снова тяжело выдохнула, открыла дверь в комнату и закричала:

— Вставай, придурок!

А потом, не дожидаясь его реакции, я спустилась вниз по скрипучей лестнице и вышла на улицу. Там, на крыльце, в лёгкой рубашке и с сигаретой в руках стоял Доминик. Он обернулся на звук двери и встретился со мной взглядом. Мы переглянулись. Его лицо было спокойным.

— Что там? — уточнил Доминик, слегка прищурившись, словно уже догадывался, но всё же хотел услышать это от меня.

Я закатила глаза и тяжело вздохнула.

— А ты как думаешь? — процедила сквозь зубы. — Джексон просил привезти этого идиота на завтрак, а он... он там, в обнимку с голыми телочками, валяется посреди пола, как король своей глупой тусовки. — мой голос дрожал от злости и усталости, я еле сдерживалась, чтобы не пнуть что-то по пути. Или кого-то.

Доминик кивнул, не говоря больше ни слова.

— Жди здесь, — произнёс он сухо и уверенно, а потом направился в дом, сжав кулаки. В его походке было что-то угрожающее — я бы не хотела быть на месте Джонни в этот момент.

Прошла всего минута, максимум две, когда из дома начали выбегать девушки, на ходу натягивая свои мини-платья, топики и обувь. Одна споткнулась на ступеньке, другая теряла серёжку, но они, кажется, были слишком стыдно-виноваты, чтобы даже оглянуться.

— Хорошего вам дня, дамочки, — я не удержалась от сарказма, наблюдая, как они, опустив головы, разбредаются в разные стороны.

Прошло ещё чуть-чуть времени — и вот, прямо на глазах, Доминик практически волок за собой полусонного, скуластого и лохматого Джонни, который выглядел так, будто его только что вытащили из ада. Хотя, скорее, из рая, если судить по выражению лица.

Я усмехнулась, скрестив руки на груди.

— Ты смог вытащить его? — удивлённо спросила я, когда тот буквально рухнул на заднее сиденье машины. «Залез» — слишком красивое слово для этого.

— У меня есть свои методы, — с усмешкой отозвался Доминик и тут же занял водительское сиденье. Я села впереди, рядом, откинулась на спинку и потерла виски.

Машина рванула с места, мягко ныряя в поток. Я следила за дорогой, но мысли текли в другом направлении. Слишком многого накопилось.

— Слушай, можешь остановиться возле моего универа? — спросила я. — Мне нужно ещё обсудить одну вещь с деканом.

— Конечно, — кивнул Доминик, даже не глядя, будто уже привык, что мои планы меняются по десять раз на день.

Когда мы подъехали к зданию университета, я автоматически потянулась к ручке двери, уже готовая выйти. Но взгляд мой зацепился за знакомую фигуру.

Стоящий у входа человек казался высеченным из гранита — прямая осанка, лёгкая усмешка на губах, и этот голос...

Клаус Майклсон. Он стоял, как ни в чём не бывало, болтая с каким-то парнем, не замечая меня.

У меня в животе всё скрутило.

— А знаешь, я, пожалуй, смогу поговорить с деканом и завтра, — быстро пробормотала я, мгновенно отдёрнув руку от дверной ручки и сделав вид, будто меня сюда вообще случайно занесло.

Доминик бросил на меня острый взгляд.

— У тебя какие-то проблемы?

— У меня нет никаких проблем, — быстро сказала я, отводя глаза в сторону. Слишком быстро.

И тут, как назло, с заднего сиденья раздался хриплый, но вполне бодрый голос Джонни, только что очнувшегося от своей послетусовочной комы:

— У тебя есть какие-то проблемы?

Я закатила глаза и чуть не застонала.

— У меня нет никаких проблем! — резко ответила я, поднимая руки в театральном защитном жесте, словно весь мир вот-вот кинется на меня с расспросами.

Хотела бы я в это поверить сама.

— Если есть какие-то проблемы, скажи, мы быстро ему пару зубов уберём, — с ленивой усмешкой бросил Джонни, потягиваясь на заднем сиденье. В голосе у него звучала настолько искренняя готовность к насилию, будто он с детства мечтал стать стоматологом в стиле мафии.

Я лишь закатила глаза.

— Обязательно уведомлю тебя, если появятся проблемы, — сухо бросила я, не в силах сдержать язвительность. Его желание бить кого-то было почти очаровательным... если бы не было таким раздражающе постоянным.

Доминик тяжело вздохнул, будто устал от нас обоих, и плавно тронул машину с места. Мы ехали молча, и я смотрела в окно, позволяя городу скользить мимо, пока внутри меня росло ощущение странного, напряжённого покоя — будто перед бурей.

Минут через десять машина медленно затормозила у огромного особняка. Дом был величественным, почти театральным в своей архитектуре — с колоннами, коваными перилами, высокими окнами и фасадом цвета слоновой кости. Здесь всё будто кричало о деньгах, власти и крови.

Как только мы подошли к массивной двери, она тут же распахнулась, и перед нами появилась улыбающаяся Хлоя. На ней было лёгкое платье пастельного цвета, волосы аккуратно уложены, а лицо светилось теплом.

— Проходите, — произнесла она мягко, отступая в сторону.

Мы вошли внутрь. Дом пах чистотой, чем-то сладким и чем-то металлическим. На мраморном полу отразились наши силуэты.

С лестницы, ведущей со второго этажа, грациозно спускался Джексон. На нём был строгий костюм, идеально сидящий, будто сшитый по индивидуальному заказу. Он был спокоен, собран, как всегда.

— Зейд! — вдруг крикнула Хлоя, чуть приподнявшись на носочках.

Из-за приоткрытой двери, ведущей вниз, из подвала, вышел Зейд. Он вытирал руки об белое полотенце, которое теперь было испачкано свежей кровью. Выглядел он, как будто только что закончил рутину, наподобие утренней зарядки, только гораздо менее невинную.

— Я смотрю, ты уже успел повеселиться в такую рань? — спросила я, скрестив руки на груди и приподняв бровь. Мой тон был колким, с подтекстом — я прекрасно знала, чем он там занимался.

— Конечно, принцесса, — ответил он с ухмылкой, бросив на меня взгляд исподлобья. Его голос был бархатным, но с металлическими нотками. Он прошёл к столу и сел, даже не потрудившись сменить окровавленное полотенце на что-то более приличное.

Мы все начали рассаживаться. Джексон занял место во главе стола, как и подобает лидеру. Хлоя села рядом с ним, положив ладонь на его руку — их пальцы переплелись в небрежной, но нежной интимности.

Я села напротив и посмотрела на Хлою.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я искренне, потому что несмотря на всю странность и кровь вокруг, она оставалась человеком, который мне был не безразличен.

— Уже намного лучше, — улыбнулась она, и в её голосе действительно слышалась искренняя теплота. Она будто немного ожила, в глазах появился блеск.

— А как Габриэль? — уточнила я, бросив короткий взгляд на Джексона.

Он поднял глаза на меня, кивнул.

— Говорят, скоро должен прийти в себя. Врачи делают всё, что могут. Он держится.

Я коротко кивнула, но внутри всё сжалось. Вокруг нас — завтрак, светлые окна, посуда и свежая выпечка, а где-то между всем этим — кровь на полотенце, прошлое, от которого не скрыться, и будущее, которое страшно даже представлять.

— Кого ты пытал в подвале? — лениво спросил Джонни, откинувшись на спинку стула и глядя на Зейда с любопытством, словно спрашивал про новое блюдо в ресторане.

Зейд усмехнулся краем губ. Он всё ещё держал в руках полотенце с кровью, будто не считал нужным это скрывать.

— В Новом Орлеане слишком много стай оборотней. Сейчас я занимаюсь одной из них, — ответил он так буднично, что я выдохнула.

— Кстати, об оборотнях, — я повернулась к Джексону, глядя на него в упор. — Ты говорил с Джексоном Кеннером? Потому что пока вас не было, у нас с его стаей возникли... неприятности.

Джексон нахмурился. Он откинулся на спинку стула.

— Нет. Но, думаю, разговор уже не имеет смысла, если учесть, что кое-кто, — он бросил хмурый взгляд на Зейда, — уже пытал одного из оборотней Кеннера.

Зейд не смутился ни капли. Он спокойно продолжал вытирать руки, а потом просто продолжил есть, как будто разговор не касался его лично.

— Они начали первыми, — бросил он, не удосужившись объяснить, что именно "начали".

— Его же жена, кажется, подружка Майклсонов? — уточнил Джонни, понизив голос, словно вспоминая какую-то сплетню.

— Да, — подтвердила я. Джонни бросил на меня взгляд, в котором читался скрытый упрёк или, может, лёгкое подозрение, но я проигнорировала это, демонстративно отвернувшись.

— Кстати, Аарон и остальные... Они ведь тоже едут сюда? — внезапно оживился Джонни, в глазах у него загорелся знакомый огонёк.

— Да, — подтвердил Джексон, кивая. — Как только Габриэль окончательно придёт в себя, сюда приедут Марселла, Мирцелла и Майкл. А с ними и Аарон с Даниэлем.

Я заметила, как у Джонни расплылась довольная ухмылка, он даже чуть привстал.

Ну конечно же. Аарон и Даниэль едут — для него это лучше любого праздника.

— Теперь оргий будет в два раза больше, — пробормотала я сквозь зубы, не скрывая раздражения.

— Не завидуй, — ухмыльнулся Джонни, бросив в меня подушечку от стула. — Хочешь — присоединяйся.

— Обязательно приму твоё безумно заманчивое предложение, — усмехнулась я, демонстративно закатив глаза.

— Может, и Зи к нам присоединится? — добавил Джонни с невинной улыбкой, глядя на Зейда, который тем временем наливал себе кофе.

Зейд приподнял бровь и холодно ответил:

— Только если в конце я убиваю тебя.

— Тогда будет слишком скучно. Ты больше не сможешь проводить время со своим любимым младшим братом, — с фальшивой грустью протянул Джонни, прижав ладонь к сердцу.

Зейд вздохнул, отпил глоток кофе и хмыкнул:

— Поверь, для меня это будет весьма весело.

— Давайте вы не будете обсуждать это за столом, — серьёзно произнёс Джексон, бросив взгляд, который ясно давал понять: разговор окончен.

Я сглотнула. Внутри всё сжалось, и слова застряли где-то в горле. Но я знала, что откладывать больше нельзя.

— Мы сможем поговорить наедине после завтрака? — выдавила я, почти шёпотом, стараясь сохранить ровный тон.

— Эй! А что за секреты?! — возмутился Джонни, с силой стукнув вилкой по столу. Он не выносил, когда его исключали из разговора. Особенно если речь шла о чём-то важном.

— Может, нам уйти прямо сейчас? — недовольно спросил Зейд, будто чувствовал, что речь идёт о чём-то, чего он знать не должен.

Джексон устало вздохнул, проводя рукой по лицу. А я лишь закатила глаза — завтрак начинал напоминать спектакль на тему «все раздражают друг друга».

Оставшуюся часть мы доели молча — ну, почти. Джонни с Зейдом продолжали периодически перекидываться колкими замечаниями и подначками, и, конечно же, Зейд не забывал то и дело задевать и меня. Как всегда. Но я уже не злилась — просто хотела, чтобы всё это быстрее закончилось.

Наконец, когда тарелки опустели, а чашки с кофе начали пустеть, Хлоя осталась на кухне — судя по всему, чтобы обсудить что-то с Джонни и Зейдом. Они, как ни странно, слушались только её. Словно у неё был какой-то особый дар — укрощать самых неуправляемых.

Джексон поднялся и без слов направился на второй этаж, в сторону своего кабинета. Я встала и последовала за ним. Мы поднимались в полной тишине, слышен был лишь мягкий скрип ступеней под нашими шагами. Он открыл дверь и, не глядя на меня, придержал её.

Я вошла, ощущая, как сердце стучит в груди слишком громко. Он закрыл за нами дверь и, наконец, повернулся.

— О чём ты хотела поговорить? — спросил он спокойно, опускаясь в массивное кожаное кресло. Он выглядел усталым, но внимательным. — Садись, — предложил он, указывая на кресло напротив.

— Я лучше постою, — ответила я слишком резко. Голос дрогнул. Внутри всё переворачивалось. Я не знала, как подступиться, с чего начать. Но ждать больше не могла. — Миссис Ваелус рассказала мне кое-что... — выдохнула я, стараясь следить за его реакцией. Джексон замер. На долю секунды лицо стало каменным. — Я хотела поговорить с тобой об этом, — продолжала я, шагнув ближе. — Ты ведь знаешь, что она рассказала мне.

Он молчал. Его взгляд опустился, и он сжал пальцы в кулак.

— Я правда пытался найти лазейку, — тяжело сказал он наконец, голос стал глубже, тише. — Я пытался, поверь. Искал, договаривался, надеялся...

— Но её нет? — перебила я с горькой усмешкой. Хотя внутри было совсем не до смеха.

— Её нет, — тихо подтвердил он, кивая. — Я всё перепробовал, правда. Но мы в ловушке, сестрёнка.

И в этот момент я впервые за долгое время почувствовала, как стены этого дома давят на меня с каждой стороны. Мне хотелось кричать. Или исчезнуть.

Но вместо этого я просто кивнула. И заставила себя стоять на месте.

— Можешь рассказать мне об этом более подробно? — осторожно попросила я, медленно опускаясь в кресло напротив. Мягкая обивка будто втянула меня в себя, но мне всё равно было неуютно. — Я хочу знать, к чему быть готовой. Хочу понимать, во что ввязалась... или, точнее, во что меня втянули.

Джексон внимательно посмотрел на меня, прищурился, словно пытаясь понять, насколько я действительно готова услышать правду.

— Ты уже приняла решение? — удивлённо спросил он.

Я усмехнулась, но в моих глазах не было ни капли веселья.

— А тут был выбор? Это ведь кровная сделка. Если я не выполню условия — вы все погибнете. — Я выдержала паузу и посмотрела ему прямо в глаза. — Так что нет, выбора у меня не было. Расскажи мне всё. До последней детали.

Он помолчал, словно подбирая слова.

— Её заключил не наш отец. Сделку подписал наш дед, много лет назад. — голос Джексона стал ниже, тяжелее. Я слушала, не перебивая. — В ней сказано, что наследник семьи Ваелус должен пожениться на первой дочери действующего главы семьи Элленсфорт. Тогда семьи объединятся, и кровные узы закрепят старый союз.

Он замолчал на секунду, затем продолжил, криво усмехнувшись:

— Все думали, что этим человеком должен быть Зейд. Потому что по предсказанию он должен был родиться девочкой. Но... как ты знаешь, он оказался самым не-девочковым человеком на планете. Поэтому всё сложилось как сложилось. Ты — первая дочь, и теперь это на тебе.

Я сжала губы, пытаясь переварить услышанное.

— Значит, это — очень плохо? Брак по расчёту, ради выживания.

Моя рука лежала на столе, и Джексон вдруг аккуратно накрыл её своей. Его ладонь была тёплой й сильною, в ней чувствовалась решимость.

— Это не идеально, — произнёс он спокойно, но твёрдо, — но я никогда не позволю никому навредить своей сестре. Ни при каких обстоятельствах. Ашер не посмеет причинить тебе боль. Я об этом позабочусь.

— Я знаю... — прошептала я, чувствуя, как горло сжимается. — Он не плохой. Просто это всё... не то, чего я когда-либо хотела. Я не мечтала о принце, браке или дворцах. Я хотела свободы. Самой выбирать свою жизнь.

— Возможно, всё сложится не так плохо, как ты себе представляешь, — мягко сказал он. В его голосе слышалась не столько надежда, сколько желание меня успокоить.

— Может быть, — кивнула я почти неслышно.

Он поднялся со своего кресла и подошёл ближе. Я тоже встала, и мы обнялись. Тепло. Крепко. Словно он пытался передать мне свою силу. Словно этим объятием он говорил, что всегда будет рядом, что бы ни случилось.

— Я позабочусь о всём. Обещаю, — прошептал он мне на ухо. И именно в этот момент до меня наконец дошло.

Свадьба. Семь месяцев минимум. Но...

Я — беременна.

И никто из них ещё даже не знает.

Никто не знает всей истории с Майклсонами. Никто не знает, на какой грани я сейчас стою.

Я отстранилась от брата и, почти не думая, спросила:

— Мы можем сыграть свадьбу как можно скорее?

Джексон отпрянул на шаг, нахмурился, глядя на меня с искренним замешательством.

— Обычно люди наоборот — оттягивают этот момент, — произнёс он, медленно, будто боялся меня спугнуть.

— Да, я знаю, — быстро заговорила я, стараясь выглядеть спокойно. — Просто я подумала... чем раньше начнём, тем быстрее всё закончится. Это же как рвать пластырь. Быстро — и боль меньше.

Он всё ещё смотрел на меня непонимающе, и тогда я добавила, стараясь говорить с лёгкой улыбкой:

— Сейчас я слишком легко привыкаю к свободной жизни. А если продолжу в том же духе... не смогу потом жить в клетке брака.

— Ты никогда не будешь в клетке, — уверенно произнёс Джексон, сжав губы. — Я не позволю. Быть Элленсфорт — это привилегия, а не наказание. Ты будешь влиятельнее любого из них. И свободной. Всегда.

Я хотела бы верить в это. Правда. Но внутри всё сжималось от страха. Мне было трудно поверить, что жизнь, которую я не выбирала, может стать благословением.

Я просто кивнула. Чтобы он не увидел сомнений в моих глазах.

В дверь постучали, и спустя мгновение в комнату заглянула Хлоя. Она выглядела встревоженной.

— Всё в порядке? — осторожно спросила она, глядя то на меня, то на Джексона.

— Она узнала об Ашере, — спокойно сказал брат.

Хлоя застыла на пару секунд, моргнула, будто обрабатывала услышанное, а потом быстро вошла и подбежала ко мне, крепко обняв.

Я сжала её в ответ.

— Всё в порядке. Я переживу это, — прошептала я ей в волосы.

— Я пришла потому, что у нас гость, — сказала она, отстранившись. — Какой-то мужчина. Зейд уже вырубил его и собирается пытать. Я подумала, что лучше предупредить вас раньше, чем он его убьёт.

Джексон закрыл глаза, выдохнул сквозь зубы и сразу же направился к выходу.

А я осталась стоять с Хлоей — с пульсирующим ощущением, что спокойные минуты закончились. В груди стало тесно, будто воздух сгустился. Что-то грядёт. Это чувствовалось в каждой клетке.

***

Клаус

Мы все разом повернули головы к Хейли. Она выглядела как человек, которому только что сообщили о конце света. Сжав губы, с трясущимися пальцами она отключила вызов — с Джексоном, её мужем.

— Что произошло? — первым нарушил молчание Элайджа, нахмурив брови.

Хейли глубоко вдохнула и проговорила с дрожью в голосе:

— Почти всю стаю наших друзей перебили. Почти никого не осталось... А Альфа — исчез. Его, вероятно, похитили. Это случилось в баре на окраине. — В её голосе звучала боль, но и решимость. — Я должна поехать туда. Немедленно.

— Ты не поедешь одна. Это может быть ловушка. — твёрдо сказал Элайджа, уже вставая. — Мы поедем с тобой.

— Ага, конечно, бросим всё к чёрту. У нас дела поважнее — Элленсфорты, чёрт бы их побрал. — резко бросил я, сжав кулаки. — Если хочешь умереть — так и скажи.

— Только вот... — Хейли подняла глаза и заговорила медленно, отчётливо. — Тех оборотней убила ведьма. Почти со стопроцентной уверенностью. А поскольку раньше такого не происходило, Джексон подозревает, что за этим стоит кто-то из Элленсфортов. Или... кто-то, кто с ними работает.

Наступила короткая пауза, нарушенная только тем, как Кол резко встал с кресла, будто его подбросило.

— А вот это уже любопытно, — протянул он, стряхивая с себя скуку.

Мы не стали терять ни минуты. Все вместе направились к бару, который уже был окружён запахом смерти. Воздух был густой, словно в нём зависла кровь. Мы открыли дверь... и замерли. Пол был усыпан телами. Все были со сломанными шеями. Возле выхода стоял человек — не сверхъестественный, обычный смертный, бледный как мел. Перед ним — Джексон.

Мы подошли.

— Там была... девушка, — прохрипел тот мужчина. — Одна. Она... она просто вошла. А потом начался... ад.

— Девушка? — переспросил Кол с интересом, но тут же скривился. — Значит точно не Элленсфорты.

— Можешь её описать? — мягко, но настойчиво попросила Хейли, опускаясь на уровень взгляда мужчины.

— Она... назвалась Джульеттой Саммер, — выговорил он.

Моё тело сразу напряглось, будто меня ударили током.

— Джульетта Саммер? — переспросил я, и он подтвердил кивком. — Теперь стало ещё интереснее, — сказал я с лёгкой, почти мрачной усмешкой.

— Ты знаешь её? — Элайджа перевёл на меня изучающий взгляд.

— Не совсем. — Я отвёл взгляд в сторону, не желая сразу всё выкладывать. — Но я знаю того, кто когда-то представился этим именем.

В голове вспыхнуло: первое свидание. Джульетта Саммер. А я — Николас Морро. Ни слова правды. Ни имени. Ни прошлого. Только две маски. Два лжеца в одном вечере. Тогда я не знал, что влюбляюсь в самую опасную ведьму, которую встречу в жизни.

Джулиана... Зачем тебе всё это? Может, она теперь шестерка Элленсфортов?

Я не стал терять времени. Вышел из бара, прижав телефон к уху. Пальцы дрожали, пока я набирал её номер. Один гудок. Второй. Сердце застучало чаще. И вот — глухой щелчок соединения. Она ответила.

— Привет, — напряжённо выдавил я в трубку, не зная, чего жду от этого разговора. Ответа? Признания? Лжи?

— Привет, — так же сухо и настороженно отозвалась она. — Что-то случилось? — в её голосе слышалась настороженность, но без страха. Как будто она уже знала, о чём пойдёт речь.

— Я сейчас в баре... на окраине Нового Орлеана, — начал я, стараясь контролировать голос, — и тут буквально гора трупов. Бармен, тот самый, который видел всё... он сказал, что это сделала девушка. Та, которая представилась как Джульетта Саммер.

На другом конце линии воцарилась тишина. Глухая, тревожная, наполненная миллионом немых ответов. Я слышал только её дыхание. Ровное. Слишком ровное.

— Ты звонишь, чтобы я помогла найти убийцу? — наконец спросила она, будто взвешивая каждое слово, прежде чем произнести.

— Нет, — ответил я, прямо и без обиняков. — Я звоню, чтобы спросить... не ты ли эта убийца?

Молчание затянулось. Я знал, что она не испугается вопроса. Она не из тех, кого легко загнать в угол.

— Моё имя точно не Джульетта Саммер, — наконец сказала она спокойно, почти с усталостью.

— Да, — кивнул я, хоть она и не могла видеть. — Но именно так ты представилась мне на нашем первом свидании. Помнишь? Николас Морро и Джульетта Саммер. Два вымышленных имени. Два актёра на одной сцене.

Джулиана ничего не ответила. Тишина была громче крика. И всё же в этой тишине я услышал её: боль, вину, страх... или, может, сожаление?

— Послушай... — продолжил я уже мягче. — Если ты захочешь мне что-то рассказать — я выслушаю. Мой номер ты знаешь.

Я не стал прощаться. Просто отключился. От разговора. От неё. И от правды, которую, быть может, даже не хочу знать.

Вернувшись в бар, я старался держаться спокойно. Хоть внутри всё сжималось.

— Так кто такая эта Джульетта Саммер? — спросил Элайджа, всматриваясь в меня, будто пытаясь понять, лгу ли я.

— Ошибся я, — пожал плечами я, делая вид, что меня это больше не волнует. — Не тот человек. Просто совпадение.

Он не стал настаивать. А я не стал объяснять, почему не хочу, чтобы они знали.

Может, у Джулианы были причины. А может, я просто не хотел, чтобы кто-то ещё смотрел на неё так, как сейчас смотрю я — с подозрением.

Прошло немного времени. Я уже вернулся домой, сидел в тёмном кресле в углу, потерянный в мыслях. Всё казалось бессмысленным.

Фрея по-прежнему отсутствовала — она укрылась вместе с Хоуп в маленьком отдалённом поселении. Боялась, что Элленсфорты доберутся до ребёнка. Может, и правильно. Но без неё... мы были почти беспомощны. Нам отчаянно не хватало ведьмы, хоть какой-то магии. Без неё — мы ничто против тех, кто сжигает целые стаи за одну ночь.

Но Фрея собиралась вернуться. Уже через несколько дней её должна была заменить Ребекка, чтобы та осталась с Хоуп в безопасности. Это давало хоть какую-то надежду.

И вдруг я услышал шаги. Чёткие, уверенные. Ожидал, что это Кол, может быть, с саркастической шуткой наперевес. Но, обернувшись, я замер.

Это был не Кол.

Передо мной стоял Джексон.

Но не Джексон Кеннер. Нет. Этот был совершенно другим.

Это был Джексон Элленсфорт.

В идеально выглаженном тёмном костюме, с ледяным взглядом, он просто смотрел прямо на меня, не говоря ни слова. Его присутствие будто сжимало воздух в комнате.

Я тут же вскочил, готовый к атаке. Сердце билось, мышцы напряглись. Но он не двигался. Не тянулся к оружию, не произносил заклинаний. Он просто... стоял.

И смотрел. Спокойно.

— Клаус Майклсон, — кивнул он, медленно, почти церемонно. — Рад, наконец, встретиться лицом к лицу.

— Не скажу того же, Элленсфорт, — произнёс я холодно, не двигаясь с места. В груди сдавило. Он выглядел так спокойно — слишком спокойно для того, кто стоит перед своим самым главным врагом.

— Как и ожидалось, — отозвался он с лёгкой полуулыбкой. Ни капли удивления, ни тени страха.

— Почему ты здесь? — спросил я, напрягаясь.

— Не волнуйся, — сказал он, спокойно поднимая руки, как бы показывая, что он безоружен. — Я не для убийств. Я пришёл, чтобы... поговорить.

Он прошёл мимо меня с такой уверенностью, будто этот дом принадлежал ему. Спокойно опустился в кресло, закинув ногу на ногу, как будто мы были двумя старыми знакомыми, обсуждающими деловой ужин.

— Конечно, располагайся, чувствуй себя как дома, — процедил я сквозь зубы, не скрывая ярости.

— Мы оба знаем, что любим свои семьи больше жизни, — начал он, наклоняясь чуть вперёд. — Но если эта война продолжится, никто из нас не выйдет из неё невредимым. Будут жертвы. Кровь. Потери. — Он говорил с удивительным спокойствием, будто уже всё просчитал. — Поэтому я здесь, чтобы предложить перемирие, — добавил он.

Я рассмеялся. Горько и безрадостно.

— И я должен тебе поверить? Просто так? — приподнял бровь я, глядя прямо ему в глаза.

— Эта война началась задолго до меня, — заговорил он снова. — Её развязали мои предки. Но это не моя битва. Я не хочу, чтобы моя семья расплачивалась за ошибки прошлого. В этом и есть сила любви — желание защитить тех, кто дорог.

— Почему я должен тебе верить, Элленсфорт? — снова задал я вопрос, уже тише, но с внутренним гневом.

— Потому что ты сам знаешь, каково это — любить семью до боли. Ты готов на всё ради своей дочери. Ради братьев. Ты бы сжёг мир, чтобы защитить их. Я — тоже.

Молчание повисло в воздухе. Его слова ударили в самую точку. Я знал, он говорит правду — или, по крайней мере, достаточно искренне, чтобы это звучало как правда.

— Вот почему мне проще было бы убить тебя прямо сейчас, — произнёс я резко, поднимаясь и смотря на него сверху вниз. — Ты угроза. Для всех, кого я люблю.

Он медленно поднялся, не теряя хладнокровия.

— Конечно, можешь попробовать. — Его голос стал чуть ниже, опаснее. — Только тогда моё место займёт мой брат. А он не станет вести переговоров. Он принесёт с собой войну. И ты знаешь, Клаус... он не остановится, пока не утопит этот город в крови. И поверь, среди павших будет не только твои братья и сестры, но и твоя дочь, ради которой ты дышишь.

Он выдержал паузу, будто давая мне возможность представить эту картину.

— У тебя есть два дня. Думай. Взвесь. — Он развернулся и пошёл к двери, всё так же спокойно, будто мы не угрожали друг другу смертью.

Я остался стоять посреди комнаты, не двигаясь, не дыша. В голове гремели его слова, а внутри бушевало всё: ярость, страх, сумятица.

Перемирие? С Элленсфортами? Или война?

И если я ошибусь в выборе — моя семья заплатит за это жизнями.

Когда остальные вернулись, я даже не подумал рассказать им, что ко мне заходил Джексон Элленсфорт. Возможно, это была ошибка. Возможно, им следовало знать. Но я... я просто не был готов. Мне нужно было переварить всё самому. Слишком многое могло пойти не так, если сказать лишнее слишком рано.

— Давина приглашена на бал, — сообщил Кол, бросая на диван старую газету. — Говорят, что, возможно, Элленсфорты посетят его. И это ещё не всё — сюда едут все двенадцать кланов ВСК. Каждый. — Он усмехнулся, но в голосе слышалась тревога. — Что-то серьёзное готовится. Только никто не знает, что именно.

— Значит, мы тоже должны быть там, — решительно произнесла Ребекка, скрестив руки на груди. В её голосе не было и тени сомнения.

— Проблема в том, — добавил Кол, — что туда будут приглашены только ведьмы и их ближайшие союзники. А мы... скажем так, мы не в списке любимчиков.

— Что-нибудь придумаем, — буркнул я, поднимаясь с кресла.

— Ага. Может, просто напишем Элленсфортам милое письмо? Типа: «Привет! Мы тут хотим влезть на ваш священный шабаш, не могли бы вы пустить?» — Кол приподнял бровь и хмыкнул.

— А почему бы и нет? — усмехнулся я и направился к двери. — Хорошая идея.

Не дожидаясь реакции, я вышел из дома и направился по улице. Будто сам город чувствовал приближение чего-то неотвратимого. Мои шаги отдавались глухо по камням. Я ещё не знал, что скажу, но знал, кому — а этого было достаточно.

Я собирался идти к особняку Элленсфортов, но мой взгляд внезапно зацепился за знакомую фигуру. На краю парка, возле скамейки, под тенью старого дуба, стояла блондинка — из тех, чья осанка выдавала аристократию с головы до ног. Она мило разговаривала с пожилой женщиной, наверное, кем-то из местных. И даже смеялась. Но как только заметила меня — напряглась. Её спина выпрямилась, пальцы слегка сжались.

Я подошёл ближе, медленно, уверенно.

— Хлоя Элленсфорт, — сказал я, с лёгкой усмешкой, останавливаясь перед ней.

Она повернулась ко мне, взгляд холодный и изучающий.

— Мы знакомы? — произнесла она, сухо, но вежливо. Классика элитного высокомерия.

— У нас с твоим мужем и его семьёй довольно... тесные связи, — ответил я. — Клаус Майклсон.

Она взглянула на меня чуть дольше, чем стоило бы, пытаясь просчитать мои намерения.

— И чем я могу помочь вам, Клаус Майклсон? — сложила руки на груди, придавая себе ещё более недоступный вид.

— Слышал, скоро состоится бал. — Я говорил спокойно, словно обсуждали погоду. — Вы, конечно, будете там? — Хлоя медленно кивнула, не сводя с меня взгляда. — Джексон говорил о перемирии, — продолжил я. — Думаю, если моя семья появится там — это может стать первым шагом к нему.

Она долго молчала. Потом перевела взгляд в сторону, будто взвешивала последствия.

— Вы ведь придёте, даже если я откажу вам, — вздохнула она. — Верно?

— Ты меня понимаешь. — Я улыбнулся. Почти искренне.

— Приходите. — Слова дались ей тяжело, будто выдавливались через сопротивление, но всё же она их сказала.

— Благодарю за столь тёплое приглашение, миссис Элленсфорт. — Я слегка поклонился и развернулся.

Когда я вернулся в особняк, все уже ждали в зале. Склонив головы, будто чувствовали, что я принёс новости.

— Мы приглашены на бал, — сообщил я.

— О, прекрасно, — усмехнулся Элайджа. — И кого ты убил за это?

— Ты всё ещё сомневаешься в моей дипломатичности, брат? — усмехнулся я. — Я просто мило побеседовал с самой влиятельной женщиной среди ведьм. Поверь, Хлою Элленсфорт легко убедить, если знать, куда надавить.

— Сомневаюсь, что ты использовал только слова, — заметила Ребекка с усмешкой.

— Это был почти чистый разговор, — подмигнул я.

***

Я поправил свой идеально сидевший костюм, ощущая, как ткань мягко легла по фигуре, и сделал глубокий вдох. Дверь в огромный особняк распахнулась. Хейли шла под руку с Элайджей — оба выглядели словно сошедшие с обложки глянцевого журнала. Кол неспешно двигался следом вместе с Давиной, которая, как всегда, излучала спокойствие и грацию. Марсель не мог прийти на бал по своим причинам, поэтому я вызвался сопровождать Ребекку. Мы вошли в дом, и первое, что я почувствовал — это гул магии, вибрирующей в воздухе, и смесь запахов парфюма, вина и свечей.

Я прошёлся по залу, бросая быстрые взгляды на ведьм, каждая из которых, казалось, искала глазами кого-то важного. Элленсфорты пока не появились — ни одного из них не было видно, что само по себе было странным. Я поймал взглядом проходящего официанта и молча взял бокал шампанского с подноса, пригубив прохладный напиток.

И вдруг — знакомая улыбка. На другом конце зала, стоя с бокалом вина, мне махала Беатриса Пемброк. Её чёрное пышное платье с золотыми узорами на корсете выделяло её среди других, словно она принадлежала совсем другой эпохе — благородной, таинственной и недосягаемой. Она выглядела божественно, но, разумеется, я этого ей никогда не скажу. К ней подошёл мужчина в тёмно-синем костюме, что-то прошептал на ухо, и она сдержанно кивнула, даже не отрывая взгляда от меня.

Мимо нас кто-то стремительно прошёл, словно спеша скрыться. Я не придал этому значения, но рядом со мной вдруг послышалось удивлённое:

– Джулиана? – Элайджа поднял брови, и мы все синхронно обернулись.

Перед нами стояла она. Девушка, которую я, как ни старался, не мог забыть. Её платье было пышным, серым с серебристыми узорами по корсету — почти точная копия наряда Беатрисы, только оттенок холоднее, сдержаннее. Она попыталась пройти мимо, как будто не заметила нас, но была вынуждена остановиться.

– Привет, – сказала она, пытаясь изобразить улыбку, но её глаза выдавали напряжение.

– Мы не виделись так много времени... – начала Ребекка, в голосе которой звучала лёгкая обида. – Даже после возвращения ты не захотела с нами общаться.

Давина же не сказала ни слова — она просто подошла и крепко обняла Джулиану, будто давала понять, что не держит зла. Джулиана выглядела растерянной, её взгляд нашёл меня, и в нём промелькнуло нечто большее, чем простое ожидание. Будто она хотела, чтобы я что-то сказал. Чтобы я её защитил. Или, может, просто подтвердил.

Но мы ведь расстались.

– Мы расстались, – глухо произнёс я, стараясь держать лицо, будто это не имело значения.

Наступила тишина, нарушаемая только тихими звуками музыки, доносившимися из глубины зала.

– Что? – выдохнули все почти хором.

– И давненько, – добавила Джулиана, наигранно улыбнувшись.

– Но вы ведь... – начала Хейли, – вы так любили друг друга.

Джулиана снова посмотрела на меня. И в этот момент я почти сломался.

– Не сошлись характерами, – процедил я, сжимая бокал шампанского до хруста.

И тут к ней подошёл блондин. Доминик. Новый... кто? Друг? Больше? Он коснулся её плеча, и она сразу же обернулась, как будто с облегчением. Улыбнулась ему. На этот раз искренне.

– Всё в порядке? – спросил он, бросая быстрый взгляд на нас.

– Конечно, – ответила она, поправляя платье. – Рада была повидаться. Но мне уже нужно идти. – Она чуть наклонила голову и, не дожидаясь ответов, ушла вместе с ним. Они шли по направлению к винтовой лестнице, о чём-то тихо переговариваясь.

Я смотрел ей вслед, и что-то внутри меня сжалось. Не ревность. Не обида. Что-то другое. Глубже. Как будто я сам отпустил то, чего на самом деле не хотел терять.

— Почему ты нам не рассказал? — зло бросил Кол, сжав кулаки. Его голос прорезал шум зала, как острый клинок.

— Не было подходящего момента, — коротко ответил я, не поднимая взгляда. Я знал, что сейчас бы я всё равно не смог объяснить. Ни им, ни себе.

Остальные продолжали говорить — слышались обрывки фраз, возмущение, недоверие, разочарование — но я почти не слушал. Мой взгляд снова нашёл Джулиану. Она стояла в другой части зала, напряжённо разговаривая с каким-то темнокожим парнем. Они переговаривались почти шёпотом, но видно было: разговор не из лёгких. Он что-то резко сказал, Джулиана сжала губы, и её взгляд стал жёстче.

Через пару минут она отошла от него и направилась к проходящему официанту. Взяла бокал шампанского — но даже не пригубила. Сразу же, подойдя к Доминику, протянула бокал ему, сказав что-то и усмехнувшись. Он улыбнулся в ответ и положил ей руку на спину.

Что-то в груди неприятно кольнуло. Я отвернулся, чувствуя, как с каждой секундой во мне нарастает злость, смешанная с бессилием.

И тут кто-то толкнул меня плечом. Резко обернувшись, я увидел Беатрису. Она стояла слишком близко, и в её глазах сверкало нечто опасное — смесь обиды и вызова.

— Помнишь, как ты поцеловал Джулиану у меня на глазах? — выпалила она, не дав мне и секунды на ответ.

Я только открыл рот, но Беатриса уже ушла быстрым, уверенным шагом. Я застыл, не зная, что сейчас будет. Следующее мгновение — и она подошла к Джулиане, схватила её за талию и без предупреждения притянула к себе. И поцеловала.

Настоящий, глубокий, вызывающий поцелуй. Вокруг них замерли — кто-то уронил бокал, кто-то сделал резкий вдох, но никто не посмел вмешаться. Словно весь зал на несколько секунд оказался под заклинанием.

— Какого хуя? — выругался за моей спиной Кол, ошеломлённо таращась на происходящее.

Я же не смог выдавить ни слова. Просто стоял, наблюдая, как Джулиана, хоть и удивлённая, не отстранилась сразу. И только спустя несколько секунд она мягко отодвинула Беатрису, что-то прошептав ей. Беатриса повернула голову в мою сторону, подмигнула и вытерла пальцем размазанную помаду, будто это была игра, в которой она только что поставила мат.

С этого момента бал перестал существовать для меня как реальность. Всё стало будто в тумане. Музыка звучала, люди танцевали, официанты носились с подносами, но я почти ничего не видел и не слышал. Несколько раз Ребекка подходила ко мне, приглашая на танец. Мы кружились по залу, а она всё пыталась вытянуть из меня информацию о нашем с Джулианой разрыве. Но я молчал. Лишь отстранённо кивал, пряча всё за равнодушной маской.

Элленсфорты всё не появлялись. Время тянулось медленно, словно что-то важное должно было случиться, но никак не случалось.

И наконец, когда я уже почти потерял ощущение времени, со второго этажа начали спускаться Джексон и Хлоя Элленсфорт. Они держались за руки. Джексон — сосредоточенный, строгий, как всегда, а Хлоя — в сияющем платье, с высоко поднятым подбородком. На мгновение все взгляды обратились к ним.

Я обвёл взглядом зал. Слева — Джизейд, стоящий у колонны и о чём-то напряжённо разговаривающий с высоким парнем в бордовом костюме. Их разговор выглядел деловым, но не дружелюбным.

С другой стороны — Джонатан Элленсфорт, окружённый группой девушек, явно флиртовал, кидая многозначительные улыбки и разливая шампанское по их бокалам. Его стиль оставался неизменным — лёгкий, обаятельный и чертовски опасный.

Я тяжело выдохнул. Всё начинало быстро выходить из-под контроля. И я чувствовал, что это был только первый акт спектакля, который сегодня устроит судьба.

— Благодарен всем за то, что пришли, — громко заговорил Джексон Элленсфорт, стоя на верхней ступени широкой лестницы, держа в руке бокал шампанского. Его голос был спокоен, но в нём звучала странная нота — что-то между холодной вежливостью й сарказмом. Весь зал мгновенно притих, обратив на него внимание.

— Прошу всех... выселиться, — неожиданно резко продолжил он, и зал взорвался шёпотом. Кто-то не понял, кто-то подумал, что это шутка, но Джексон уже поднял бокал вверх, и остальные автоматически повторили за ним этот жест, как по команде. Он отпил шампанское, обвел зал оценивающим взглядом и, не сказав больше ни слова, начал неспешно спускаться вниз вместе со своей женой Хлоей, элегантной и уверенной в себе, словно королева.

Я не сразу понял, что происходит. Только почувствовал, как воздух в зале стал тяжелее, напряжённее. И как будто сама проблема подошла к нам вплотную, настигла без предупреждения.

— Что вы здесь забыли? — раздался резкий, почти ядовитый голос у нас за спиной.

Мы обернулись и увидели Джизейда Элленсфорта. Его лицо было холодным, черты резкими, глаза — как лёд. Он смотрел на нас, как охотник на вторгшихся на его территорию чужаков.

— Мы приглашены, — спокойно ответил я, не желая давать ему повод.

— Кем? — Джизейд приподнял бровь и сделал полшага вперёд. В его позе было напряжение и готовность к атаке.

Но прежде, чем он успел что-либо предпринять, его остановила другая фигура — Хлоя Элленсфорт. Она подошла к нам быстро, уверенно, и встала чуть впереди, глядя на Джизейда с таким выражением, будто могла остановить бурю одним взглядом.

— Мною, — произнесла она твёрдо. Ни намёка на колебание. Только ледяная, королевская решимость.

Джизейд зло прищурился. Его губы скривились в усмешке, больше похожей на оскал.

— Джексон знает? — прошипел он, будто обвиняя её в предательстве.

— Мой муж уважает мои решения, — спокойно парировала она. — А значит, не оспаривает их.

Она подошла ещё ближе, положила ладонь на его предплечье — жест мягкий, но полон силы. В этом было нечто, напоминающее хрупкое равновесие, которое вот-вот может нарушиться.

— Давай, иди веселись, — произнесла она чуть мягче. — Только не досаждай нашим гостям.

Джизейд смотрел на неё несколько секунд, как хищник, которого заставили отступить, но он всё ещё чувствует запах крови.

— Тогда... не будет никакого веселья, — прошептал он сквозь зубы, и резко развернувшись, скрылся в толпе.

— Ты держишь братьев Элленсфорт у себя под каблуком, — хмыкнул Кол, не скрывая восхищения.

— Нет, — спокойно ответила Хлоя, скользнув по нему взглядом. — Они просто... прислушиваются ко мне.

Она на мгновение задержала на мне взгляд — не как на враге, но и не как на друге. Просто как на одном из тех, кого она впустила в игру.

— Надеюсь, вы повеселитесь, — добавила она. — И никто не испортит вам этот вечер.

Она развернулась и ушла вглубь зала, легко скользя между гостями. Её платье чуть шелестело при каждом шаге, оставляя за собой аромат цветов и власти.

Мы стояли молча, переглядываясь. И в этот момент распахнулись боковые двери зала.

— Извините за опоздание! — громко выкрикнул один из вновь прибывших гостей, пересекая порог с широкой улыбкой. Его голос прозвучал дерзко, весело, неуместно громко, но именно этого и не хватало в этом слишком гладком вечере. Я поднял взгляд и сразу узнал его. Алекс. Троюродный брат Джулианы. И рядом с ним — его неотъемлемый двойник, брат-близнец, должно быть, Аарон. Их невозможно было спутать с кем-то другим. Такие люди запоминались с первого взгляда: в каждом их движении было что-то необузданное, свободное, как у тех, кто точно знает себе цену.

К ним сразу подскочил Джонатан Элленсфорт. Он широко, по-семейному, пожал руку парню, что говорил, хлопнул его по спине и крепко обнял. Между ними не было лишних слов — только искреннее облегчение, будто с их приходом на место наконец встала недостающая фигура в этом сложном пазле.

Из глубины зала выскочила Джулиана. В её глазах вспыхнула искренняя радость, такая, какой я давно не видел у неё. Она обняла Даниэля, и он, не раздумывая, подхватил её, закружил. В этот момент всё вокруг них будто исчезло.

Джонатан посмотрел на эту сцену искоса, не сказал ни слова, но его губы едва заметно дёрнулись. Что это было — ревность, недовольство, старые обиды — я не знал, но выражение это исчезло так же быстро, как и появилось.

Джулиана обошла остальных, тепло приветствуя родных и друзей. Со многими она поцеловалась в щеки, кого-то просто обняла. Казалось, её настроение на время вытеснило всё тяжёлое, что нависало над этим балом.

А тем временем Даниэль — как настоящий разрушитель спокойствия — почти сразу прошёл к столу с алкоголем, налил себе полный бокал и, не моргнув, выпил его до дна. Он даже не стал скрывать, что планирует веселиться, как будто это была его личная миссия.

— Наконец-то будет настоящее веселье, — усмехнулся Джонатан, оборачиваясь к Джулиане. Его голос звучал чуть громче, чем надо, как у человека, который хочет показать, что ему всё равно... хотя это не совсем так.

— Джексону желательно пережить это веселье, — ответила она устало, и хотя её голос был лёгким, в нём сквозила тревога.

Она взяла Алекса под руку и повела его куда-то прочь, о чём-то тихо рассказывая. Возможно, обсуждали дело. Возможно — тайны, которых было слишком много в этом семействе.

Тем временем Даниэль уже вовсю шутил и тащил с собой молчаливого и мрачного парня — явно местного, но не очень-то желающего ввязываться в шум. Джонатан, не отставая, взял себе второго близнеца — внешне того же Алекса, но гораздо более колючего, замкнутого и, судя по виду, способного в любую минуту пустить в ход кулаки.

Девушка, прибывшая вместе с ними, — высокая, в длинном бордовом платье, — даже не обратила внимания на общую суматоху. Молча проскользнула вглубь особняка, будто знала, куда идёт, и зачем.

Беатриса, стоявшая у одной из колонн, наблюдала за всем этим с бокалом в руках. В её взгляде читалась смесь интереса и подозрения. В этот момент к ней подошёл Джизейд, что-то сказал с усмешкой, наклонившись ближе. Беатриса резко повернула голову, зло посмотрела на него, но ничего не ответила. Джизейд подмигнул ей — игриво, вызывающе — и направился в сторону Джексона.

И вдруг всё... затихло. Не в прямом смысле, конечно: играла музыка, кто-то смеялся, официанты разносили десерты. Но вся магия вечера будто свернулась в клубок. Не произошло ни одного скандала, ни капли крови, ни вспышек заклинаний. Все просто... танцевали. Общались. Как на обычном светском балу. Слишком обычном. Подозрительно обычном.

И вот, вечер медленно подходил к концу. Гости начали расходиться, прощаясь друг с другом, звучали тосты, слышались шаги по мраморному полу. Мы тоже направились к выходу. Но внутри не покидало ощущение, что всё было чересчур гладко. Будто гроза замерла над головами, но не ударила. Пока.

Элайджа, Хейли и Ребекка направились домой. Кол — в компании Давины, отвозя её на машине. А я...

Я сел за руль, хлопнул дверцей и резко завёл мотор. Вместо того чтобы поехать домой — направился в совершенно другое место. В совершенно иной город. По дороге я достал телефон и начал набирать номер. Палец дрожал.

Тот, кому я собирался позвонить, точно знал, что эта тишина — предвестник бури. И нам всем осталось слишком мало времени.

— Клаус? — растерянно произнесла Фрея, когда услышала мой голос.

Я не стал ходить вокруг да около:

— Привет, сестрёнка. У меня вопрос. Можно ли провернуть такой же трюк, как ты тогда устроила в доме Кристиана? Только... без ведьмы? — уточнил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось в тревожный комок.

— Ты хочешь увидеть то, что произошло в прошлом в каком-то месте? — переспросила она, уже более серьёзным тоном.

— Именно, — подтвердил я.

Наступила короткая пауза, во время которой я почти услышал, как у неё в голове щёлкают шестерёнки. Потом Фрея ответила:

— Ну... есть один артефакт. Я, если не ошибаюсь, видела его в доме Кристиана, причём на видном месте.

— На видном? — я приподнял бровь. — Ты уверена, что не в его секретном подвале или за паролем в каком-нибудь сейфе?

— Да, — усмехнулась она. — Он выглядит как обычная старая камера, поэтому никто не догадается, что это нечто особенное. Те, кто не знаком с магией — точно. Если найдёшь её, просто нажми на кнопку записи, а потом отмотай на нужную дату.

— Понял. Спасибо.

— Если что-то пойдёт не так — звони сразу. Клаус, ты же понимаешь, такие артефакты... они не всегда показывают только то, что мы хотим увидеть.

— Я знаю. — И, сбросив звонок, я снова остался наедине с тишиной машины и собственными мыслями.

Дорога тянулась бесконечно. Фары выхватывали из темноты куски старого асфальта, обочины, деревья. Я ехал, не до конца осознавая, зачем. Нет — я знал, чего ищу. Но не знал, к чему готовлюсь. Мне был нужен не артефакт сам по себе. Мне нужна была правда. Даже если она мне не понравится.

Дом Кристиана выглядел заброшенным и мёртвым. Никаких следов жизни. Только тишина и слабый скрип половиц, когда я вошёл внутрь. Я двинулся по комнатам, почти на автомате. Кабинет, коридор, небольшая библиотека — всё уже знакомо.

Но когда я вошёл в самую большую спальню, меня словно ударило током. Всё пространство этой комнаты было увешано фотографиями и картинами одной и той же девушки. На стенах, полках, тумбах — везде были её изображения. Её лицо. Светловолосая, с мягкими чертами и чуть грустной улыбкой.

Я подошёл ближе. Сначала не узнал. Но через пару мгновений понял.

Серафина Элленсфорт.

То, как были развешаны эти фотографии, вызывало не просто беспокойство. Это было... крипово. Как будто он молился на неё. Или... преследовал.

Я огляделся. И вот она — камера. Старая, винтажная, будто из прошлого века. Почти игрушка, если не знать, что внутри неё магия, способная вернуть прошлое. Я снял её с полки, подержал немного в руках, словно сомневаясь. А потом направился вниз, на первый этаж, туда, где всё началось.

Сев в кресло, я включил камеру и сделал всё, как велела Фрея. Внутри гостиной вспыхнуло изображение. Я отмотал время — на несколько лет назад.

И вот оно.

В холл вошёл молодой Кристиан. В его руках — маленькая девочка, лет пяти. Она плакала. Не истерично, а тихо, судорожно, будто что-то только что рухнуло в её мире.

Кристиан опустился на колени и аккуратно посадил её на диван.

— Мама же вернётся? — рыдала девочка, её тонкий голос дрожал от слёз. — Скажи, что вернётся! — закричала она в отчаянии, и мне показалось, будто стены этого дома до сих пор хранят эхо её крика.

Она сидела спиной ко мне, так что я видел только её темные, слегка растрёпанные волосы и дрожащие плечи. Маленькая спина, согнутая в страхе и бессилии. Сердце сжалось.

— Твой папа скоро придёт... и со всем разберётся, — напряжённо произнёс Кристиан, расхаживая из стороны в сторону, словно пытался сдерживать себя. Он не знал, что сказать. Не знал, что делать.

А девочка продолжала плакать.

— Пусть мама и папа придут! — выкрикнула она. — Я хочу, чтобы они пришли! Хочу домой! — её голос сорвался на крик.

И в ту же секунду входная дверь с оглушительным грохотом распахнулась — так резко, что я вздрогнул. Она чуть не слетела с петель.

— Папа! — закричала девочка и сорвалась с места.

Я наблюдал, как она бросилась к высокому, мощному мужчине, который стоял в проёме. Он сразу же опустился на колени, подхватил её и крепко прижал к себе. Фабиано Элленсфорт. Без сомнений. Его лицо, его глаза. Я знал его — лично, поверхностно, по слухам — но в этой сцене он был просто отец, потерявший опору.

Я невольно напрягся. У Фабиано была дочь? Почему я нигде об этом не слышал? Ни слов, ни намёков. Даже на балу среди всей семьи Элленсфортов её не было, не было даже разговоров. Словно её вычеркнули. Словно её никогда не существовало.

— Мама скоро придёт? — спросила девочка, уткнувшись лицом в плечо отца.

Фабиано замер. Он хотел что-то ответить... но не смог. Только ещё крепче обнял её. Его подбородок дрожал, глаза были закрыты. Он глотал слова вместе с горем.

Он поднял взгляд на Кристиана. И в этом взгляде было всё — гнев, боль, вина, угроза. Он хотел что-то сказать, что-то выкрикнуть... но дочь была рядом. И он промолчал.

Я стоял, не в силах дышать. Всё, что я видел — не просто сцена прошлого. Это была часть чего-то большего. Чего-то глубже, чем просто трагедия одной семьи.

Я подошёл к артефакту и начал перематывать дальше. Дни и месяцы проносились на экране. Комнаты пустели. В доме царила тишина. Время текло, оставляя за собой только пыль и тени.

Почти десять лет ничего не происходило. Почти.

А потом Кристиан вернулся. Уже взрослый. Уставший. С ним была женщина — светлая, с длинными рыжими волосами и тяжёлым взглядом. Они что-то обсуждали, ходили по дому, как будто искали что-то. Но это было не то, что меня интересовало.

Я перематывал дальше, почти машинально. До того момента, который зацепил моё внимание.

На пороге дома появилась девочка. Ей было лет четырнадцать, может, чуть больше. Она вошла нерешительно, осматриваясь, будто знала это место, но давно здесь не была. Её движения были осторожны, но в них сквозила уверенность.

Я вгляделся в её лицо. И замер.

Что-то в ней... было до боли знакомо.

Форма губ. Выражение глаз. Линия подбородка.

Я не сразу понял, кто это. Но чем дольше смотрел, тем сильнее чувство тревоги сжимало меня изнутри.

— Знаю, папа не рад, что ты приехал... — тихо сказала девочка, глядя на Кристиана с искренним, немного печальным выражением. — Но я рада, дядя. Правда рада.

Кристиан слабо усмехнулся, но в его глазах было столько злости, что даже её теплая фраза не смогла этого заглушить. Он отступил на шаг, словно хотел уйти от её доброты.

— Он не рад не только моему приезду, — вздохнул он. — Он вообще не рад моему существованию.

— Я уверена, что это не так, — ответила она, прикусив губу.

Кристиан рассмеялся, но в этом смехе не было ни веселья, ни иронии — лишь усталость.

— Поверь, это именно так.

— Но мы семья, — упрямо настаивала она. — А значит, вы должны хотя бы попытаться помириться.

Он задумался, окинул её взглядом — такой взрослый взгляд у такой юной девушки.

— Если ты так считаешь... тогда... пусть будет так. Передай отцу, что вы все можете прийти к нам на ужин. Если он, конечно, согласится.

— Он согласится, — кивнула она почти с уверенностью и, не дожидаясь прощания, быстро выбежала за дверь.

Через мгновение сверху послышались шаги. На лестницу спустилась женщина с густыми рыжими волосами, в строгом тёмном платье. В её взгляде читалась подозрительность.

— Кто это был? — резко спросила она, глядя на дверь, что всё ещё колыхалась после ухода девочки.

— Моя племянница, — равнодушно бросил Кристиан, не оборачиваясь. — Или ты уже потеряла счёт моим родственникам?

Она скривила губы, но ничего не сказала, лишь устало вздохнула и ушла вглубь дома.

Я продолжил перемотку. Картинка снова ожила — и теперь передо мной разворачивалась сцена ужина.

Большой зал с высоким потолком, камин в углу, массивный дубовый стол, за которым сидели почти все взрослые члены рода Элленсфортов. Атмосфера была одновременно роскошной и... гнетущей.

Во главе стола — Фабиано. Его осанка была прямой, лицо каменным. Справа от него сидел Джексон, сосредоточенный и молчаливый, а рядом — Хлоя, элегантная, с холодной вежливостью на лице.

Слева от Фабиано — та самая девочка, уже в более строгом платье, с аккуратной причёской. Её взгляд метался между всеми, будто она пыталась следить за каждым движением, каждым выражением лица. Возле неё — Джонатан. Он, как обычно, не мог усидеть спокойно, то поглядывая на неё, то шепча что-то под нос.

Противоположная сторона стола принадлежала Кристиану. Он сидел с видом человека, которому всё равно, но в его взгляде читалась настороженность. Рядом с ним — рыжеволосая женщина, которая заметно нервничала.

А Джизейд, как всегда, усмехаясь, занял место прямо напротив неё, и в его глазах был не просто интерес — в нём горел огонь. Он смотрел на неё, как кошка на мышь. Женщина старалась избегать его взгляда, но её пальцы судорожно сжимали нож.

Беседа за столом шла тяжело. В кадре было видно, как Джексон перекидывается короткими репликами с Фабиано, Хлоя почти не говорит, лишь изредка кивает. Джонатан слишком громко смеётся с какой-то фразы, а девочка всё чаще смотрит на Кристиана — словно ищет его одобрения.

— Я на самом деле рад нашему примирению, — усмехнулся Кристиан, откинувшись на спинку стула и сделав глоток вина. В его голосе было что-то похожее на облегчение. Или попытку сделать вид, что всё идёт как надо.

Фабиано бросил на него ледяной взгляд:

— Никакого примирения не произошло. Это просто ужин. Один вечер за одним столом. Не более.— Он перевёл взгляд на дочь, и голос его слегка потеплел. — Я бы вообще не пришёл, если бы дочь не была настолько... убедительной.

Кристиан слегка удивился.

— Тогда спасибо, Джулиана, — произнёс он.

— Пожалуйста, — кивнула девочка, не переставая улыбаться.

И в этот момент я застыл. Сердце сжалось, дыхание оборвалось. Джулиана?

Я медленно, почти механически повернулся к артефакту и посмотрел на девочку. Всмотрелся. Присмотрелся. Удар за ударом — сознание накрывала правда, которую я не хотел принимать.

Те же волосы.

Те же глаза.

Тот же взгляд.

Та же мимика, которая могла ранить или обезоружить.

Это была она. Джулиана.

Я прокручивал в голове все воспоминания. Слова, лица, намёки. Её брат-близнец — Джонни, точнее Джонатан. Имя, которое тогда казалось простым совпадением, теперь вспыхнуло, как маяк среди тумана.

И всё встало на свои места.

Но главное — в зале, за столом, Кристиан не просто ел. Он наблюдал. За ней. За каждым её движением, как хищник наблюдает за жертвой. Спокойно. Холодно. И я понял: это не просто интерес. Это было... навязчиво. Больно. Опасно.

Я дотронулся до артефакта и начал проматывать дальше. В какой-то момент пальцы дрогнули, и я проскочил слишком далеко — экран мелькал слишком быстро. Я спешно нажал «стоп».

И попал в самый центр кошмара.

Кристиан метался по комнате — один, как будто в ярости или в каком-то забытьи. И тут дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вбежала она — та же Джулиана. Слёзы на глазах, дыхание сбито.

— Мне так жаль, дядя! — воскликнула она и сразу же подбежала к нему, обняв. — Мне так жаль, что всё так вышло с Мерьем... Я представляю, какое горе ты сейчас переживаешь. Это ведь чёрная полоса... Потерять уже шестую жену... — голос её дрогнул.

Кристиан не двигался. Он молчал. Его руки сжались на её плечах. И в следующий момент он резко отстранился, схватил её за лицо и, не давая времени понять, что происходит, накрыл её губы своими.

Я подскочил в кресле, задыхаясь от ужаса.

Джулиана замерла — буквально на пару секунд. В ступоре, шоке, неверии. Но потом начала отталкивать его, дёргаться, вырываться. Он держал крепко. Слишком крепко.

— Пусти меня! — заорала она, дёрнувшись. И в следующее мгновение — сильный, резкий пинок. Прямо в пах.

Кристиан согнулся, отшатнулся. Джулиана, заплаканная, вытирала рот, будто хотела стереть всё до крови.

— Что ты творишь?! — закричала она, отступая назад, спотыкаясь. А потом тихо заговорила. — Как... как лучшая пловчиха могла утонуть?! — её голос дрожал, но был полон подозрения. Она смотрела ему в глаза. — Ты... ты убил её? Ты убил свою жену?!

Кристиан поднял голову, глядя на неё с безумной улыбкой, в которой не было ни раскаяния, ни страха. Только безумие и наслаждение от контроля.

— Всех шестерых, — произнёс Кристиан с жуткой усмешкой, глядя куда-то мимо. — Ты на самом деле копия своей матери. Та же гордость, та же злость. Те же глаза, будто глядящие сквозь человека.

После этих слов Джулиана отшатнулась, словно он ударил её. Она резко развернулась и попыталась выбежать из комнаты, но Кристиан двинулся быстрее. Он схватил её за руку, но она сжала ладонь в кулак — она воспользовалась магией. Он зашатался, схватился за голову, прошипев что-то сквозь зубы.

Джулиана вырвалась и побежала прочь, почти спотыкаясь, едва не распахивая дверь плечом.

Кристиан остался стоять, а потом... усмехнулся. Глухо, страшно. Он потянулся к столу, достал артефакт, обвитый чёрными рунами, активировал его и отложил в сторону. Словно готовился к чему-то. Или к кому-то.

И этот «кто-то» не заставил себя ждать.

Через считаные минуты в дом ворвался Фабиано. Он буквально влетел, дверь ударилась о стену с таким грохотом, что на миг замер даже воздух.

— Я всегда знал, что ты ублюдок, — заорал он, дыхание было сбито, лицо перекошено от ярости. — Но чтобы настолько!

Он сделал шаг вперёд.

— Ты... ты с ума сошёл! Ей четырнадцать! Четырнадцать, мать твою! И она твоя племянница!

Кристиан лишь чуть отступил, медленно поднимая взгляд.

— И? — произнёс он холодно. — Когда-то наш род это не волновало. Забыл, как всё начиналось? Напомнить, что ты сам назвал её в честь Джулианы Великой — поручительницы рода, которая вышла замуж за своего родного брата?

Фабиано сжал кулаки.

— Не смей её имя произносить.

Но Кристиан продолжал:

— Позволь мне жениться на Джулиане, и наша с тобой война прекратится. Всё — закончится. Навсегда.

— Ты хоть слышишь себя?! — прошипел Фабиано. — Жениться на ребёнке? На собственной крови?

— Неужели ты думаешь, что я не достоин её? — глаза Кристиана вспыхнули. — Я стану идеальным союзом для неё. Я научу её всему. Я дам ей власть. Больше, чем ты когда-либо мог.

— Ты чудовище, — выдохнул Фабиано. — Я лучше умру, чем позволю тебе прикоснуться к ней.

Кристиан кивнул, как будто услышал именно то, что хотел.

— Тогда умри.

Достал пистолет и выстрелил.

Пуля свистнула в воздухе, но Фабиано среагировал — в последний момент он отскочил, но не полностью. Пуля прошла сквозь ногу, он зашатался, упал на колено.

— Используешь артефакт «Неугасаемой боли»... — прошипел он, стиснув зубы. — Не хочешь, чтобы я применял магию? Всё ещё боишься играть честно, брат?

— Я никогда не играл честно, — усмехнулся Кристиан. — И всегда побеждал.

Он сделал шаг назад и крикнул:

— Взять его!

Из теней — словно материализовавшись из самой темноты — начали выходить люди. Десяток, может больше. Одеты в чёрное. Безэмоциональные.

Двое подошли к Фабиано первыми. Но, несмотря на боль, он рывком поднялся, схватил одного за горло и ударил вторым о стену. Один из них рухнул сразу, другой захрипел, истекая кровью. Но тут остальные бросились одновременно. Удары сыпались со всех сторон. Магия рассыпалась от артефакта, блокирующего её. Фабиано сражался до последнего. Уложил ещё троих. Но потом силы начали покидать.

Он упал. Его руки были связаны. Лицо избито. Колено всё ещё пульсировало от огня пули.

Кристиан медленно подошёл, глядя сверху вниз:

— Ты умрёшь, как жалкий трус, а не как глава рода. И твои дети... один за другим пойдут вслед за тобой.

Он наклонился ближе.

— А я? Я стану новым главой. Потому что я достоин этого. Потому что я лучше. Потому что я единственный, кто знает, как править.

Фабиано смотрел на него снизу вверх, с кровью на губах, но взгляд его горел.

— Убей меня, — процедил сквозь зубы Фабиано, подняв голову и глядя прямо в глаза брату. — Но знай одно: ты никогда не станешь главой клана. Ни при жизни, ни после смерти. Я в этом уверен на все сто.

Кристиан ухмыльнулся. Не ярко, не театрально — как будто он услышал старую шутку, которую давно ожидал. Он шагнул в сторону, снял с крюка на стене топор. Его рукоять была выточена из чёрного дерева, а лезвие странно поблёскивало, будто напитано кровью десятков.

— Если я сейчас умру, — продолжал Фабиано, — я умру защищая своих детей. Ты же... ты умрёшь, как жалкий трус. Потому что ты никогда не защищал никого, кроме самого себя. Ты не отец. Не брат. Не глава. Ты — ошибка.

Кристиан остановился, наклонил голову.

— Последние слова? Я даже дам тебе эту роскошь. Можешь говорить.

Фабиано попытался вырваться из хватки удерживающих его мужчин. Напрасно. Руки были связаны, тело изранено, сил почти не осталось. Но голос его звучал чётко, спокойно.

— Быть Элленсфорт — это привилегия, а не наказание. И именно поэтому ты никогда не был достоин носить эту фамилию.

Лезвие топора медленно поднялось вверх.

— Встретимся в аду, — прошептал Фабиано.

И в следующее мгновение тяжёлый удар рассёк воздух.

Глухой звук. Всплеск крови. Голова покатилась по мраморному полу, оставляя за собой алую дорожку. Тело рухнуло вперёд, как кукла, у которой оборвались нитки.

Я смотрел. В оцепенении. В тишине, которая гудела в ушах.

— Приведите мне девчонку, — спокойно сказал Кристиан. Он даже не вытер лезвие топора. Просто отдал его первому попавшемуся и опустился в кресло, закинув ногу на ногу. Он не выглядел, как человек, только что убивший брата. Он выглядел... довольным. Холодным. Спокойным. Опасным.

И в этот момент я почувствовал, как что-то внутри меня ломается.

Я не стал смотреть дальше. Я знал, что будет. Джулиана рассказывала. Не в деталях — нет, она не смогла бы. Но по тому, как дрожал её голос, как отворачивался взгляд, как сжимались пальцы — я понимал достаточно.

Я не мог... не хотел смотреть, как её пытается изнасиловать собственный дядя. Пусть у него не получилось. Пусть она убежала, выжила. Но сам факт того, что это вообще произошло...

Я выключил артефакт. Опустился на пол, не в силах держать себя на ногах. Стена позади показалась единственной опорой в этом хаосе.

В голове пульсировала одна мысль за другой. Джулиана.

Она Элленсфорт.

Всё это время. Все её рассказы. Все слёзы. Все ласковые слова. Воспоминания. Прикосновения. Поцелуи.

Ложь?

Вся она — ложь?

Теперь я понимал, почему меня так ненавидела эта семья. Теперь всё стало на свои места. Может, она была их шпионкой. Может, её послали. Использовать меня. Узнать, что нужно. Добраться до слабых мест.

Была ли любовь вообще? Или всё было частью плана?

Я стиснул кулаки. Сердце стучало в ушах, как набат. Злость — жгучая, ядовитая — расползалась по венам. Я пытался оправдать её. Остановить себя. Но больше не мог.

Она лгала. Всё время. Лгала, глядя в глаза. Лгала, прикасаясь. Лгала, когда говорила, что любит.

Я достал телефон. Руки дрожали, но я всё же нажал нужные цифры. Номер, который знал наизусть.

Секунда. Гудок. Второй.

— Пизда тебе, Джулиана, — прошептал я сквозь стиснутые зубы.

И набрал её.

***

Джул

Некоторое время до этого.

Я развернулась и быстро пошла следом за Джексоном. Каблуки тихо стучали по лестнице, пока я спускалась в подвал, туда, где уже были он, Зейд и Джонни. В воздухе витал запах металла, пыли и чего-то тревожно-знакомого — запах опасности.

— Кто это? — спросила я, глядя на мужчину, сидящего на стуле. Его руки были связаны, лицо разбито, глаза полузакрыты, но я видела, что он в сознании.

— Оборотень, — ответил Зейд, вытирая руки о тряпку. — По его словам, его прислали Кеннеры для переговоров.

Я прищурилась. Что-то не складывалось.

— Вы так думаете? — уточнила я, обведя всех взглядом. Они посмотрели на меня с интересом. — Вы правда верите, что они отправили кого-то ради переговоров, зная, что мы уже навредили им? Они бы не стали так рисковать. Это похоже на ловушку... или на отвлекающий манёвр. Жертвуют им, чтобы проверить нас. Или отвлечь.

— Ты права, — серьёзно сказал Джексон. — Что-то здесь определённо не так.

Я больше не стала тянуть. Внутри всё горело — нужно было действовать. Молча развернулась и вышла из подвала. Затем из дома. Не сказав никому ни слова.

Села в машину. Завела. Газ в пол.

Я знала, куда ехать. Бар на окраине Нового Орлеана. Место, где часто ошивались оборотни. Грязное, шумное, с липкими полами и крепким запахом пота и алкоголя. Но именно там можно было найти ответы. Или хотя бы зацепки.

Я вошла внутрь, не сбавляя шаг. Бар был полон — хмурые взгляды, тяжёлые руки на столах, шум голосов. Я направилась к стойке и села.

— Виски, — бросила бармену. Он молча налил, но я даже не притронулась к бокалу. Сидела, наблюдала. Ждала.

Ко мне подошёл он. Оборотень. Высокий, уверенный в себе, с хищной ухмылкой.

— Какая красавица к нам заглянула. Я раньше тебя здесь не видел, — сказал он, прислонившись к стойке.

Я повернулась к нему с лёгкой, почти лживой улыбкой.

— Джульетта, — протянула руку. — Джульетта Саммер.

— Кристиан Менуаль, — ответил он, пожимая мою ладонь. Теплую, крепкую. Слишком уверенную. Я хмыкнула. — Что? — спросил он, приподняв бровь.

— Ничего, — спокойно ответила я. — Просто... плохие ассоциации с этим именем.

Он усмехнулся, но я видела, как за нашей спиной началось движение. Остальные оборотни начали нас окружать. Осторожно. Настороженно. Почувствовали чужую.

— Так откуда ты? — спросил он, делая глоток своего напитка.

Я наклонилась ближе, почти касаясь губами его уха.

— С того места... куда ты совсем скоро отправишься.

Я выпрямилась и сжала кулак. В ту же секунду магия наполнила бар. Пространство задрожало.

Оборотни вокруг схватились за головы, закричали. Один из них рванулся ко мне, но я щёлкнула пальцами — и с хрустом сломалась его шея. Он рухнул на пол. За ним второй, третий. Всё происходило за секунды. Паника. Страх. Кровь.

Но Кристиан — он остался. Стоял. Шок. Ужас в глазах.

Я поднялась со стула, поправила волосы и посмотрела на него холодным, пустым взглядом.

— Ты мне нужен живым. Зейд будет рад поговорить с тобой лично.

Вернувшись домой, я без лишних слов передала оборотня братьям. Уже несколько часов подряд из подвала доносились его истошные крики — Зейд не жалел усилий, применяя каждую пытку с почти болезненным удовольствием. Он не редко давал волю своим темным сторонам, но каждый раз — это было страшно. А я в это время сидела у зеркала, пытаясь накрасить глаза ровно, хотя руки предательски дрожали. Вечером у нас дома должен был состояться бал. Парад красивых лиц, блестящих нарядов и натянутых улыбок. Всё, как всегда. Но бал — это только ширма. То, что должно было случиться после него, вот что заставляло меня снова и снова прокручивать в голове план, который мы уже обсудили с Джексоном. Никто, даже Джонни или Зейд, не знал, что мы задумали. Они бы это точно не одобрили. Но мы делали то, что должны. То, что несет боль, но и необходимость.

Когда бал наконец начался, я надела свою самую равнодушную маску. Первые минуты всё шло, как по нотам — приветствия, фальшивые комплименты, смех в нужные моменты. И вдруг... всё пошло наперекосяк. Майклсоны. Они появились внезапно, как призраки прошлого. Я замерла, когда увидела Хлою рядом с ними, улыбающуюся, как ни в чём не бывало. Как оказалось, она сама пригласила их — и сообщила об этом Джексону буквально за несколько минут до начала бала. Мы едва успели переглянуться. План нужно было менять. Срочно.

Я понимала: если Майклсоны останутся — то делать то, что мы собирались, просто опасно. Я не собиралась рисковать всем при них. Поэтому бал должен был закончиться... номинально. Джексон позже подойдет к представителям ВСК и под каким-то предлогом задержит их. У него всегда находились правильные слова. А дальше — мы сделаем то, что должны были.

Бал шел уже, кажется, вечность. Я всё больше тревожилась, будто на плечи мне легла гора, и с каждым шагом она становилась тяжелее. Особенно меня беспокоила Беатриса. Она ничего ещё не подозревала. Стояла там, в своем черном платье, с невинной улыбкой, и не знала, что скоро всё изменится. Навсегда.

Я успела поссориться с Ашером — мы схлестнулись взглядом у лестницы, и он, не сдержался. Он был недоволен, как и я. Он всё ещё любил другую. Но он знал, что у него нет выбора. Как и у меня.

Когда прибыли Даниель, Ксейден, Аарон, Алекс и Ванесса — у меня будто камень с души свалился. Хоть кто-то, кто всё ещё был рядом. Я, не теряя ни секунды, схватила Алекса за руку и потащила его за собой прочь от толпы. Он удивлённо оглянулся, но не сопротивлялся.

Я знала, куда иду — в одну из комнат на втором этаже, которую всегда держали закрытой. Там было тихо, и туда почти никто не заходил. Я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, тяжело дыша, будто весь кислород остался за пределами зала.

Алекс посмотрел на меня с тревогой.

— Джул, всё в порядке? — тихо, но настойчиво спросил он, делая шаг ближе.

Я сжала губы, и в какой-то момент мне захотелось просто разрыдаться.

— Я сейчас вывалю на тебя всё. — предупредила я, пытаясь совладать с дыханием. Горло пересохло, сердце стучало слишком громко. — Но пообещай... пообещай, что никому не расскажешь. Никому.

— Ладно, хорошо. — быстро согласился Алекс, нахмурившись. — Клянусь. Но что случилось, Джул?

Я закусила губу, отвела взгляд и начала мерить шагами комнату. То, что я собиралась сказать, никогда ещё не произносилось вслух. Даже в мыслях я обходила это стороной, будто надеялась, что оно исчезнет само.

— Первое... оказывается, я обещанная Ашеру Ваелусу. И... мне придётся выйти за него замуж. — быстро выпалила я, почти спотыкаясь на каждом слове.

— Чего?! — ошеломлённо воскликнул Алекс. — Это... это какая-то ошибка, правда?

Я не ответила. Только глухо выдохнула.

— И это ещё не самое худшее. — добавила я уже шёпотом, потому что в комнате, несмотря на закрытые окна, будто стало холодно.

— Что может быть хуже? — осторожно спросил он.

Я встретилась с ним взглядом. Глубоким, встревоженным. И всё же он не отводил глаз.

— Я беременна от Клауса. А теперь... теперь люблю Беатрису. — произнесла я наконец, почти выдыхая это признание. Мои плечи дрогнули, будто я сбросила с них груз, но вместо облегчения наступила только пустота.

Алекс моргнул. Раз. Второй. Словно его мозг не мог сразу обработать услышанное.

— Он же вампир. — растерянно выдохнул он. — Клаус, я имею в виду.

— Я знаю. — прошептала я, чувствуя, как глаза начинают щипать. — И помнишь ту версию, которую я рассказывала... Что меня пообещали ему, чтобы остановить войну между Элленсфортами и Майклсонами? На самом деле — это ложь. Война не остановится из-за моей любви к нему. Её должен остановить ребёнок. Этот ребёнок. Но я понятия не имею, как именно. Кажется, что он наоборот только всё усугубит. — говорила я, Алекс молчал.  — Внутри меня что-то кричит, что всё выйдет из-под контроля. И если он появится на свет... если они узнают... никто не сможет его защитить.

Алекс замолчал, потом вдруг спросил:

— Но ты ведь любила Клауса? Разве нет?

— Я тоже так думала. — ответила я устало. — Но теперь мне кажется, что это было влияние магии. Как будто... будто чувства были не моими. И когда я забеременела — всё исчезло. Исчез он, как человек в моём сердце. Осталась только вина и страх.

Он провёл рукой по волосам.

— И что ты собираешься делать? Кто-нибудь ещё знает об этом?

— Из живых — нет. Только врач.

— В смысле из живых?! — резко повернулся ко мне Алекс.

— Это долгая история. Неважная. — выдохнула я.

— Джул... ты собираешься оставить ребёнка? Или...

Он не договорил, и я всё равно поняла, что он имел в виду.

— Я не знаю, Алекс. Я правда не знаю. Я уже обдумывала оба варианта. И не могу... просто не могу выбрать. Мне страшно. Всё внутри меня сходит с ума.

Он подошёл ближе, аккуратно взял меня за плечи, посмотрел в глаза.

— Ты ведь понимаешь, что если решишь оставить его, братья всё равно узнают.

— Я знаю. — слабо улыбнулась я. — Но мне кажется, они уже начинают догадываться. И плюс эта война с Майклсонами... Кажется, что братья скоро узнают обо всем.

— А Клаус? Он ведь не знает?

Я отрицательно покачала головой. Тяжело.

— Думаешь, стоит поговорить с ним? — спросил Алекс, мягко. — Хотя... решение, конечно, за тобой. Только твоё. Но, может, он хотя бы поможет тебе понять, чего ты хочешь.

— Я не уверена, что он поможет. — вздохнула я. — Скорее всего, всё только станет хуже. Он захочет использовать это как оружие.

— Какой у тебя срок?

— Может, чуть больше месяца. — ответила я тихо, уставившись в пол. — Всё только начинается. И всё уже рушится.

— Время на подумать ещё есть. — мягко сказал Алекс, сжав мою ладонь. — Но знай: какое бы решение ты ни приняла... я тебя поддержу. Всегда. — Его голос был полон искренности, и эта простая фраза вдруг стала тем, что я так долго ждала услышать.

Я посмотрела на него и слабо улыбнулась. Это было немного, но тепло от этих слов разлилось внутри, будто он дотянулся до самой глубины моего сердца.

— И... извини тогда за то, что не поддержал тебя, когда всё случилось с Джеффри. Я был дураком. — добавил он, чуть потупив взгляд.

— Всё в порядке, Алекс. Я понимаю. — прошептала я, и мои пальцы чуть крепче сжали его руку.

На миг повисла тишина. Спокойная, не напряженная. Он первый нарушил её, улыбнувшись:

— Может, тогда... пойдём веселиться? Всё-таки это бал.

— Конечно. — ответила я, чуть оживившись. Я взяла его под руку, и мы вместе покинули маленькую комнатку, в которой только что прятались от реальности. — Ромео тоже приехал? — спросила я, когда мы шли по коридору, слыша всё громче звуки музыки и голосов.

— Да. — ответил Алекс.

— Потанцуем? — предложила я с улыбкой.

Он кивнул. Мы вошли в зал, полный света и танцующих людей. Повсюду — искрящееся веселье, музыка, бокалы, шелест платьев. Мы закружились в танце — легко, непринуждённо, будто всё остальное осталось за пределами этого движения. Мы смеялись, делали вид, что ничего нас не тревожит, и хотя внутри меня продолжала бушевать буря, рядом с Алексом мне стало легче.

Но вдруг... как по команде, мы одновременно повернулись и увидели их.

У стены, в полумраке, стояли Ромео Кулииансо и Беатриса Пемброк. Он смотрел на меня с такой яростью, что мне стало немного не по себе. Его тёмные глаза сверкали, будто он готовился к прыжку. А Беатриса... она смотрела на Алекса. Резко, внимательно. Будто собиралась убить. Я сдержала смешок.

Мы переглянулись с Алексом, и оба не смогли удержаться — одновременно усмехнулись, будто по негласному уговору дразня их. Но напряжение уже витало в воздухе.

Музыка сменилась на более медленную, плавную. Алекс чуть отпустил меня, и я только хотела что-то сказать, как Беатриса, решительно пересёкшая весь зал, схватила меня за запястье и почти силой повела прочь — подальше от всех, от Алекса, от взгляда Ромео.

— С ума сошла? — выдохнула я, но она уже повернулась ко мне лицом, её рука была на моей талии, другая — взяла меня за ладонь.

— Танцуй. — спокойно сказала она. — Пока не началась катастрофа.

Я подчинилась. Положила руки ей на плечи, почувствовала тепло сквозь тонкую ткань её платья. Мы медленно покачивались в такт музыке. Где-то играли скрипки, но моё внимание было сосредоточено только на ней.

— Ты же не ревнуешь меня... к моему же родственнику? — усмехнулась я, но тут же бросила взгляд на старинные часы над камином. До финала бала оставалось совсем немного.

— Может, и ревную. — выдохнула она и посмотрела на меня с упрямой нежностью. — И что с того? Это моё право.

Я закатила глаза, но внутри что-то дрогнуло.

— Твой бывший здесь. — заметила она, не отпуская меня.

— Не я его приглашала. — ответила я почти сразу.

— Знаю. — прошептала Беатриса и, неожиданно для меня, закружила меня в танце, почти прижав к себе, будто мы были одни в этом зале. — Джексон попросил меня остаться после того, как бал окончится. — вдруг сказала Беатриса, слегка отстранившись от меня, будто невзначай. — Что-то интересное будет?

Я сглотнула. В горле пересохло.

— Очень. — хмыкнула я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё сжалось.

Она прищурилась, но больше не настаивала. Только улыбнулась, и вдруг наклонилась ближе.

— Кстати... ты выглядишь прекрасно, детка. — прошептала она мне на ухо, её голос мягко обволакивал, почти убаюкивал. Я даже невольно выдохнула, расслабившись хотя бы на секунду.— Всё в порядке? Ты напряжённая. Если это из-за Майклсонов — я могу быстро дать им пинок под зад, так что только скажи. — проговорила она, всё ещё близко. Я рассмеялась и покачала головой.

— Всё в порядке. — уверила я. — Я просто... рада, что ты здесь.

— А я рада, что здесь ты. — ответила она, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, искреннее, нежное.

— И, между прочим... — прошептала я, наклоняясь к ней. — Ты выглядишь чертовски горячо. Если бы мы были одни...

Беатриса фыркнула, будто пытаясь скрыть смущение, и на долю секунды отвела взгляд.

— Второй этаж сейчас пустует, верно? — тихо уточнила она, словно пробрасывая наживку.

Я молча кивнула, чувствуя, как сердце с силой ударяется о грудную клетку.

— Думаю, там ты вполне можешь выполнить все свои неприличные предложения. — хихикнула она, и её пальцы скользнули по моей ладони.

Не раздумывая, я взяла её за руку и быстро повела по скрытому коридору, которым можно пользоватся, когда нужно было исчезнуть из зала незаметно. Свет был тусклым, воздух — напоен её запахом и шепотом прошедшего вечера. Дверь в мою комнату тихо щёлкнула, и мы оказались вдали от всех.

Я почти сразу поцеловала её, не давая времени на слова. Этот поцелуй был острым, как голод. Беатриса в ответ резко развернула меня спиной к себе, её пальцы медленно потянули за застёжку моего платья. Ткань мягко скользнула вниз, оставив меня в белье. Я почувствовала лёгкий озноб от её прикосновений.

Я повернулась, и теперь настала моя очередь. Быстро, но осторожно я расстегнула её платье, позволив ему упасть к её ногам. Несколько секунд я просто смотрела — на её изгибы, на упрямую линию ключиц, на живот, подрагивающий от дыхания. Такая идеальная. Такая моя.

Она приблизилась и накрыла мои губы своими. Наши тела слились в танце прикосновений, в поиске друг друга. Мои руки скользили по её талии, по спине, по бедру. Её ладони обнимали моё лицо, будто боялись отпустить.

Мы мягко осели на край кровати. Я первая села, а она устроилась сверху, обвивая меня ногами. Мы целовались долго — медленно, глубоко, будто весь мир остановился. Поцелуй был почти молитвой, почти отчаянием. Я не могла насытиться ею. Не могла поверить, что она здесь, со мной.

Всё исчезло. Ашер, обязательства, проклятые войны, долг. Осталась только она. Только Беатриса, тёплая и настоящая.

Я не хотела быть ничьей женой. Не хотела выполнять чью-то волю. Я хотела только её — целиком, без остатка. Мне не нужен был этот бал, ни признание, ни власть. Только она. Только мы. Только сейчас.

Беатриса мягко отстранилась, разрывая поцелуй, словно не хотела нарушать ту тонкую грань, что держала нас на краю. Её руки скользнули вниз, легко и уверенно, к застёжке на моём лифчике. Одним быстрым движением она расстегнула его, и ткань с шумом освободила мою кожу.

Её губы сразу же нашли мою шею — нежно, но с горящим желанием. Тепло её поцелуев, едва уловимый запах её духов и едва слышное дыхание заставляли меня забыть обо всём, кроме неё. Я закрыла глаза и тихо гладила её по спине, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.

Потом Беатриса мягко толкнула меня, и я без сопротивления полностью легла на кровать, позволяя себе расслабиться и довериться моменту. Её губы скользили по моей груди — так легко, так медленно, что я не могла сдерживать тихий, дрожащий стон, который вырвался из глубины моего сердца.

Я не теряла времени и тоже расстегнула лифчик Беатрисы. Мои руки смело обняли её грудь, чувствуя тепло и мягкость под пальцами. Сжимая её, я ощущала, как наши тела сливаются в единое целое.

Вдруг Беатриса резко отстранилась. Её глаза, наполненные жадным желанием и лёгкой игрой, прошлись по моему телу, словно оценивая каждый изгиб.

— Прикоснись к себе. — её голос был твёрдым, но в нём звучала тонкая нотка игривости и провокации.

Я замерла на несколько секунд, не решаясь. Сердце бешено колотилось, ладони слегка потели. Но потом послушно опустила руку чуть ниже, пальцами коснулась себя, осторожно, почти робко. Медленно, словно рисуя невидимые линии, размазывала возбуждение, чувствуя, как внутри разгорается огонь.

Мой палец медленно скользнул внутрь, и я не смогла удержаться — вырвался глубокий стон, который эхом прокатился в комнате. Я трахала себя, но представляла, что это была она. Беатриса не отрывала взгляда, пристально наблюдая за каждым моим движением, словно изучая, пытаясь понять каждую грань моего желания.

— Ты ведь думаешь обо мне? — её усмешка была полна вызова, искренняя и немного озорная.

Я коротко кивнула, закусив губу, потому что была уже на грани, на пределе. Её взгляд проникал глубже, заставляя меня чувствовать себя уязвимой и желанной одновременно.

Тогда Беатриса схватила мою руку, не давая продолжить. Я умоляюще посмотрела на неё, моля о большем, но она лишь улыбнулась хитро и вновь села сверху меня.

Её поцелуи медленно спускались всё ниже и ниже, оставляя на коже горячие следы. Она нежно подцепила резинку моих трусиков и аккуратно, но решительно потянула их вниз.

Потом, она резко раздвинула мои ноги в сторону и оказалась между ними. Её горячее дыхание коснулось моей кожи, вызвав невольный вздрог и легкое трепетание по всему телу. Сердце забилось быстрее, а мысли замерли в предвкушении. Её губы медленно и нежно начали покрывать поцелуями мои бедра, словно изучая каждый сантиметр, каждый изгиб. Каждое её прикосновение пробуждало во мне новую волну ощущений, заставляя мурашки пробегать по коже, словно маленькие искры, разгорающиеся жаром.

Мои руки бессознательно потянулись к её мягким волосам — я держала их легко, осторожно, чтобы не причинить боли, а лишь передать всю свою нежность и желание. Губы Беатрисы с удивительной нежностью коснулись моего клитора, и я не смогла сдержать реакцию — моё тело выгнулось под её ласками, откликаясь на каждое движение. Она продолжала медленно целовать меня, вызывая бурю эмоций, а мои пальцы всё сильнее запутывались в её шелковистых локонах, словно цепляясь за неё, не желая отпускать.

Руки Беатрисы уверенно легли на мои бедра, словно удерживая меня, не давая сжимать их. С каждой секундой её поцелуи становились всё страстнее — губы ласкали, вылизывали, нежно втягивали клитор в рот. Я шумно выдохнула, пытаясь не выдать свои чувства, но это было тщетно — каждый стон, каждый вздох, наполнял комнату звуками нашего секса.

Постепенно удовольствие накрыло меня с головой — я резко выгнулась, тело задрожало, будто в экстазе, теряя контроль над собой. Когда я обмякла и расслабилась, Беатриса медленно провела поцелуями дорожку вверх — сначала она коснулась моего живота, затем груди, плавно переходя к ключицам, шею, наконец останавливаясь на губах. Их прикосновение было нежным и нежданным — она поцеловала меня, мягко и страстно, а я, не желая отпускать её, ответила множеством поцелуев — сначала одним, потом вторым, а потом и десятком, словно не могла насытиться её теплом.

Потом, я аккуратно уложила её на кровать так же, как она сделала со мной, и заняла ту же позу, что и она. Мои губы снова нашли её клитор, касаясь и лаская, а руки Беатрисы мягко легли на мои волосы, нежно их гладя. Я продолжала покрывать её поцелуями, чувствуя, как она тихо стонет от удовольствия. Мой палец медленно и уверенно скользнул внутрь неё, пока я продолжала целовать каждую часть её тела, отдаваясь этому моменту без остатка.

Когда палец покидал её, мой язык принимал более решительную позицию— он начинал трахать её, проникая глубже, вызывая в ней бурю эмоций. В какой-то момент Беатриса внезапно выгнулась, и я поняла — она достигла пика наслаждения. Но я не могла остановиться, продолжая целовать её, шептать слова без слов, даже когда её оргазм начал стихать.

Наконец, когда силы иссякли, и дыхание стало спокойнее, Беатриса потянула меня к себе, и мы вместе просто легли на кровать, обнявшись, наслаждаясь тишиной. В этом мгновении не существовало ничего, кроме нас.

Мы продолжали целоваться тогда, когда всё вокруг уже стихло. Лежали вдвоём, обнявшись, не отрываясь друг от друга, будто мир за пределами этих четырёх стен больше не существовал. Наши ноги переплетались, как корни двух деревьев, выросших рядом и сросшихся навсегда. Я чувствовала, как сердце Беатрисы стучит рядом с моим. Оно било чуть быстрее, но ровно — будто она боялась что-то сказать или услышать. Мои руки покоились у неё на шее, пальцы скользили по коже, запоминали тепло. Её руки были на моей спине — тёплые, спокойные, обнимающие с такой силой, будто она никогда не хотела отпускать.

— Я люблю тебя, — прошептала она мне прямо в губы, так близко, что я почувствовала дрожь её дыхания.

Я прикрыла глаза. Это были слова, которых я жаждала, но боялась. Потому что знала, что они будут стоить нам слишком дорого.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала я в ответ, сжавшись ближе к ней, будто эти слова могли нас спасти.

Мы лежали так долго — время потеряло свою форму, растворилось в её запахе, в мягких поцелуях в висок, в шорохе простыней и лёгких прикосновениях. Я не знала, сколько ещё могла бы так лежать — день, год, вечность, если бы реальность не врезалась в нас холодной волной.

Я не сразу поняла, что меня что-то тревожит. А потом посмотрела на часы. И всё сжалось внутри — началось. Всё, чего я так боялась, всё, от чего пряталась в объятиях Беатрисы. Я резко села, сердце колотилось в груди. Нервно натянула платье, которое валялось на полу, не глядя на складки, на то, как оно выглядит. Мне нужно было просто попасть туда — быстро. Я подошла к кровати, где всё ещё лежала Беатриса, и повернулась к ней спиной.

— Поможешь застегнуть? — тихо попросила я.

Она села, её пальцы дрожали, когда застёгивали замок. Они коснулись моей кожи, и я вздрогнула. Не от холода, а от того, как больно было уходить. Я обернулась.

— Останься здесь. Пожалуйста. Не выходи, — произнесла я, почти умоляя.

— Почему? — её голос был мягким, но в нём уже звучала тревога. Она подперла голову рукой, её волосы рассыпались по плечам.

— Просто останься, — повторила я, не выдержав взгляда в её глаза. И выбежала.

Я поправляла волосы прямо на ходу, вбегая в зал, где уже шла речь Джексона. Пространство словно давило на меня. Людей было немного — всего около тридцати, и все они были из Верховного Совета Кланов. ВСК. Все те, кто знал, чем пахнет кровь, власть и долги, запечатанные печатями и фамилиями.

— С года в год мы были связаны кровными сделками, — говорил Джексон с привычной уверенностью, — ради деловых договоров... и, порой, любовных.

Я встала в конце зала, стараясь дышать ровно. Но взгляд Ашера впился в меня с такой силой, что хотелось исчезнуть. Его губы изогнулись в ледяной полуулыбке.

— По такому же договору я и познакомился с любовью всей своей жизни, — продолжал Джексон, смотря на Хлою. — И я навеки буду благодарен этой сделке. Но пора уже переходить к сути.

Он махнул рукой, и мы с Ашером двинулись вперёд. Я не чувствовала ног. Просто шла. Как будто не я. Как будто тень самой себя.

— Семейство Ваелусов объединится с нашей семьёй через полтора месяца. Через брачный союз, — торжественно объявил Джексон. — Ашер Ваелус станет мужем моей прекрасной сестры, Джулианы Элленсфорт.

В зале возник ропот, и я слышала его, как гул под водой. Кто-то ахнул, кто-то зашептался, но мне было всё равно. Мой взгляд встретился с взглядом миссис Ваелус.

— Обычно наша семья заключает брачные союзы в двадцать два года, — продолжал Джексон. — Но Джулиана сама настояла на том, чтобы свадьба состоялась раньше.

Слова ударяли, как пощёчины. Я едва сдерживалась, чтобы не сбежать. Но хуже всего было то, что я увидела на лице миссис Ваелус — довольную, хищную усмешку. Она уже победила. Она получила свое.

Я судорожно искала в толпе Джонни. Зейда. Кого угодно. Но их не было. Я осталась одна. В центре сцены.

И тогда я увидела её.

На лестнице, в самом конце зала стояла Беатриса. Её губы дрожали, глаза были полны слёз. Она смотрела прямо на меня — не на Джексона, не на Ашера — только на меня. И я не могла отвернуться. Мы стояли, словно замерли во времени. Глаза в глаза. И в этом взгляде было всё: боль, страх, предательство, любовь.

А потом она резко развернулась и убежала.

И я не смогла даже крикнуть ей вслед. Не смогла сделать ничего.

***

Джонни

Джексон, конечно, хотел, чтобы я остался до конца этого бала, стоял там рядом с ним, изображая из себя хорошего мальчика, одетого с иголочки и держащего бокал вина так, будто я умею им наслаждаться. Но мне стало скучно. Безумно скучно. Вся эта показуха, бальные танцы, дамы в пышных платьях и мужчины с фальшивыми улыбками — всё это раздражало до зуда в пальцах. Я больше не мог дышать этим напыщенным воздухом, и, не дождавшись конца вечера, я просто укатил с какими-то девчонками.

Клуб оказался спасением. Там всё было проще. Громкая, бешеная музыка, огни, мигающие как приступ, и тела, которые двигались без стеснения и рамок. Я был здесь своим. Скинул пиджак сразу на входе. Рубашка продержалась чуть дольше, но в итоге я остался в одних тёмных штанах, хотя возможно, что и в них я останусь не на долго. Я чувствовал, как танцы, алкоголь и адреналин делают меня почти невесомым.

Я уже успел поцеловать минимум половину клуба — кого-то ради удовольствия, кого-то ради забавы, а кого-то просто потому, что мог. Всё было размыто, я плыл по толпе, пока не оказался у бара.

— Что-нибудь покрепче, — бросил я бармену, наклоняясь ближе, почти ложась грудью на стойку. Тело немного качнуло. Алкоголь действовал.

И тут рядом появился он — блондин с такой милой улыбкой, что я чуть не рассмеялся. Он смотрел на меня без стыда, будто уже знал, чем всё закончится.

— Будешь что-то? Я плачу, — усмехнулся я, выпрямившись и глядя на него сквозь свет от ламп.

— Текилу, — ответил он, не отводя взгляда.

— Две текилы, — заказал я и подмигнул бармену.

Когда нам подали шоты, я сразу же осушил свой одним быстрым глотком. Блондин сделал то же самое, а потом я позволил себе дать воли взгляду. Его футболка облегала тело, подчёркивая пресс, и рукава натягивались на бицепсах.

— Ты вообще не пытаешься быть незаметным, — усмехнулся он.

— А я и не собирался, — ответил я, приближаясь к нему. Он пах кожей, алкоголем и чем-то сладким. Я схватил его за затылок и поцеловал жёстко, без лишней прелюдии. Он ответил с такой же страстью. Моё сердце забилось чаще.

— Пойдём, — сказал я, оторвавшись от него на секунду, и уже направился к лестнице, ведущей на верхние этажи, где находились вип-комнаты. Но боковым зрением я вдруг заметил движение.

Я замер.

У стены, лениво прислонившись к колонне, стоял Зейд. Его глаза светились в темноте, а в руке — бутылка коньяка. Он поднял её, словно тост, и улыбнулся уголками губ. Эта ухмылка бесила меня больше всего.

— Дай мне минуту, — бросил я блондину и направился к брату.

— Хочешь меня третьим? — спросил он лениво, не отводя взгляда.

— Только если ты сам этого хочешь, — ответил я, скрестив руки на груди.

— Не в настроении, — пожал плечами он.

— Ты никогда не в настроении. У тебя что, импотенция? — склонив голову на бок, спросил я насмешливо. Зейд даже моргнул от неожиданности. — Могу посоветовать хорошего врача.

— Должно быть сам проверял? — хмыкнул он.

— У меня всё отлично работает. Могу прямо сейчас доказать, — сказал я и потянулся к ремню, уже расстёгивая его.

Зейд резко схватил меня за руку.

— Пожалуй, поверю на слово, — произнёс он и брезгливо вытер ладонь о свою штанину, будто дотронулся до мусора.

— Почему ты здесь? — спросил я, хрипло и с раздражением в голосе. Голова всё ещё гудела от алкоголя и музыки, а в груди было какое-то мутное, тяжёлое чувство, будто что-то идёт не так. Он стоял передо мной, Зейд, такой же спокойный, холодный и, как всегда, начеку.

— Потому что там явно больше ничего интересного не будет. Все эти дружелюбные разговорчики, фальшивые улыбки, кивки с бокалами — я от них уже блевать хочу. А после таких милых бесед мне обязательно нужно кого-нибудь убить, чтобы восстановить баланс. — Он усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — И, заодно, я немного слежу за тем, чтобы тебя, бухого в стельку, никто случайно не прикончил.

— О, ты такой заботливый, — фыркнул я с насмешкой, тяжело опершись на стойку бара. — Прямо-таки образец братской любви. Но кто меня вообще сможет убить, а? Я же не хожу с табличкой «мишень» на спине.

— Майклсоны, например. — Голос Зейда стал ниже, тверже. — Я им не доверяю. Никогда не доверял. И тебе не советую.

— Разве у нас с ними... — я замешкался, — не перемирие?

— Ох, не будь таким наивным, младший братик, — он покачал головой, — это «перемирие» нужно только для виду. В это не верит никто. Ни мы, ни они. Просто затишье перед бурей. Пока они улыбаются — они планируют. И, может быть, сегодня ты — один из пунктов в их плане.

Он подошёл ближе и вдруг, как в детстве, потрепал меня по волосам. Я зашипел от злости, оттолкнул его резким движением.

— Не делай так. Я тебе не щенок.

— Тогда веди себя не как щенок. — Он усмехнулся. — Веселись сколько хочешь, устраивай свои оргии, трахай кого угодно — только не делай это в доме, где живу я.

— Тогда, может, и ты перестанешь устраивать свои моральные пытки, когда пытаешь людей у нас в подвале, в доме, где живу я? — выплюнул я зло, со сжатыми кулаками.

— Нет, — хладнокровно сказал он. Повернулся и ушёл, как будто всё, что сказал, было просто фактом, не подлежащим обсуждению.

Я остался один. Несколько секунд стоял, глядя ему вслед, потом фыркнул и собирался вернутся обратно. Музыка всё ещё била по барабанным перепонкам, толпа двигалась, как океан — плотный, горячий, возбуждённый. Я собирался вернуться к тому красавчику-блондину, которого оставил у лестницы, но что-то внутри меня напряглось.

Из тени, возле противоположной стены, кто-то наблюдал. Я не сразу заметил — фигура была почти сливающейся с мраком. Но она была там. Я прищурился и сделал шаг.

И в тот же миг всё произошло как вспышка.

Вампирская скорость. Секунда — и этот кто-то уже стоял передо мной. Я даже не успел моргнуть, как сильные пальцы сомкнулись на моей шее, надавили на сонную артерию — и мир резко потемнел.

Когда я открыл глаза, всё вокруг расплылось. Первое, что я почувствовал — это холод. Второе — яркий свет, хлестнувший по зрачкам, как пощёчина. Я зажмурился, моргнул, и снова, и ещё...

Силы медленно возвращались. Я был привязан. Пульс бился в ушах. Воздух был пропитан чем-то металлическим. Кровь?

Я поднял взгляд.

Передо мной стоял он.

Клаус Майклсон. Величественный, жестокий, холодный, как ледяной меч. Он смотрел на меня сверху вниз — не с ненавистью, не с яростью, нет. Скорее с интересом. Как на дичь, пойманную слишком легко.

— Бля... — выдохнул я. Голос дрожал. — Только не говори... что Зейд... был прав.

Клаус усмехнулся. Но не сказал ни слова.

А я почувствовал, как по спине пробежал холод. Очень плохой знак.

Как вам глава? Прошу писать комментарии, ведь они придают мне очень мотивации? О чем хотели бы узнать больше? О каких персонажах?