Похороны и предчувствия

Кэролайн Форбс проснулась в своё восемнадцатилетие с ощущением, что что-то не так.

Она открыла глаза, посмотрела на потолок своей спальни, на знакомые трещины в штукатурке, на люстру, которую мама обещала заменить ещё два года назад. Всё было как обычно. Солнечный свет пробивался через шторы, птицы пели за окном, будильник показывал 8:47.

Обычное утро.

Но это был не обычный день рождения.

Кэролайн медленно села в кровати, ноги коснулись холодного пола. Она встала, подошла к зеркалу на комоде.

Её отражение смотрело на неё – светлые волосы растрёпаны после сна, глаза ещё сонные, лицо без макияжа. Семнадцатилетняя девушка.

Навсегда семнадцатилетняя.

Кэролайн провела рукой по щеке, по линии челюсти, по шее. Кожа была гладкой, безупречной. Никаких шрамов. Никаких следов того, что изменило её навсегда.

– С днём рождения, Кэролайн, – прошептала она своему отражению. – Добро пожаловать в вечность.

Слёзы подступили к глазам, но она моргнула, прогоняя их. Не сегодня. Она не будет плакать в свой день рождения. Она не даст этому сломить себя.

Но когда она снова посмотрела в зеркало, осознание ударило с новой силой.

Мне навсегда семнадцать. Я никогда не состарюсь.

Я никогда не увижу себя в двадцать, в тридцать, в сорок. Никогда не увижу морщин, седых волос, следов прожитой жизни.

Я застряла.

Телефон завибрировал на тумбочке.

Сообщение от мамы: "С днём рождения, солнышко! Извини, что на работе. Вернусь к обеду. Люблю тебя."

Кэролайн ответила быстро: "Спасибо, мам. Люблю тебя тоже."

Ещё одно сообщение – от Елены: "С Днём Рождения, Кэр! Собираемся у меня в 10. Нужно кое-что обсудить. Xx"

Кэролайн нахмурилась. "Кое-что обсудить" в её день рождения? Это звучало... странно.

Но она оделась, сделала макияж – идеальный, как всегда – и поехала к Гилбертам.

***

Стефан Сальваторе сидел в своей комнате, смотрел на руки.

Эмоции вернулись. После прерванного ритуала в доме ведьм, после конфронтации в заброшенном особняке с гробами – что-то сломалось внутри стены, которую он построил. Переключатель не щёлкнул обратно полностью, но трещины появились. И сквозь эти трещины просачивались чувства.

Вина. Огромная, давящая, невыносимая вина.

За всё, что он сделал под командованием Клауса. За людей, которых убил. За слова, которые сказал Алисии. За то, что предал всех, кого любил.

Стефан закрыл глаза, но образы всё равно были там. Лица жертв. Кровь. Крики.

Он не заслуживал прощения. Не заслуживал их доверия снова.

Но у него была работа. Последняя вещь, которую он мог сделать правильно.

Стук в дверь заставил его открыть глаза.

– Войдите.

Деймон вошёл с бутылкой бурбона и двумя стаканами.

– Ты выглядишь ужасно, – констатировал он, наливая. – Что, в принципе, нормально, учитывая обстоятельства.

Стефан взял стакан, но не пил.

– Я готовлюсь.

– К переговорам с Клаусом?

– Да.

Деймон сел в кресло напротив, изучая брата.

– Ты уверен, что готов отдать гробы? После всего, через что ты прошёл, чтобы их получить?

Стефан наконец сделал глоток, бурбон обжёг горло.

– У меня нет выбора. Если я не верну их, Клаус начнёт убивать. Он уже угрожал Джереми.

– Но?

– Но один гроб – закрытый – остаётся у нас.

Деймон приподнял бровь.

– Рискованная игра.

– Это страховка. Клаус слишком боится того, что внутри. Он не посмеет действовать против нас, пока мы держим его.

Деймон откинулся назад, задумчиво.

– Я пытаюсь выяснить, как его открыть. Обычные методы не работают. Магия, запечатавшая его, сильная.

– Может, это хорошо. Может, то, что внутри, должно остаться внутри.

– Или, – Деймон сделал глоток, – может, это наше секретное оружие против Клауса.

Стефан посмотрел на брата.

– Ты готов открыть ящик Пандоры?

– Если это спасёт нас всех? Да.

Они сидели в молчании несколько минут, каждый погружённый в свои мысли.

Потом Стефан заговорил тихо:

– Деймон... я помню всё. Что я сделал. Что сказал. Людям, которым не хотел причинять боль.

– Знаю.

– Я не могу просто... вернуться. Притвориться, что ничего не случилось.

Деймон наклонился вперёд, серьёзность в глазах была редкой для него.

– Никто не ожидает, что ты будешь. Но ты также не можешь утонуть в вине. Это не поможет никому. Меньше всего – тебе.

Стефан кивнул медленно, хотя не был уверен, что сможет следовать этому совету.

– Когда ты едешь к Клаусу?

– Сегодня вечером. После заката.

– Хочешь компанию?

– Нет. Я должен сделать это один.

Деймон не спорил. Он просто наполнил оба стакана снова.

***

Алисия приехала к Елене в десять утра, как и просила хозяйка дома. Бонни уже была там, сидела на кухне с чашкой кофе.

– Привет, – Елена обняла Алисию на пороге. – Спасибо, что пришла.

– Конечно. – Алисия вошла, огляделась. – Где Джереми?

– У друга. Я... попросила его уйти на несколько часов. – Елена провела рукой по волосам, нервный жест. – Нам нужно поговорить. О Кэролайн.

Они сели в гостиной – Елена на диване, Алисия в кресле, Бонни на подлокотнике рядом с Еленой.

– Сегодня день рождения Кэролайн, – начала Елена. – Её восемнадцатилетие. Но она... она навсегда останется семнадцатилетней.

– Я знаю, – сказала Алисия тихо. – Это тяжело. Для всех новых вампиров.

Бонни кивнула.

– Она пытается быть сильной. Притворяется, что всё в порядке. Но я вижу – она не в порядке.

Елена наклонилась вперёд, руки сжаты в замок.

– Я думала... может, нам стоит сделать что-то. Что-то, что поможет ей... отпустить. Двигаться дальше.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Алисия.

– Символические похороны, – Елена посмотрела на обеих. – Её человеческой жизни. Способ попрощаться с тем, кем она была, чтобы принять то, кем стала.

Алисия задумалась. Это была... необычная идея. Но, возможно, эффективная.

– Ты думаешь, это поможет?

Бонни вмешалась:

– Ей нужно отпустить прошлое, чтобы двигаться дальше. В противном случае она застрянет – не полностью человек, не полностью вампир. Это опасно.

Алисия знала, что Бонни права. Она видела вампиров, которые никогда не принимали свою новую природу. Они были несчастны, саморазрушительны.

– Хорошо, – сказала Алисия наконец. – Я согласна. Что тебе нужно?

Елена улыбнулась с облегчением.

– Помощь в организации. И присутствие. Кэролайн нуждается во всех нас.

Они провели следующий час, планируя. Место – река Уикери. Время – закат. Что принести – личные вещи, фотографии, что-то символизирующее её прошлую жизнь.

Когда они закончили, Бонни ушла готовить магические элементы для церемонии. Алисия собиралась уйти тоже, но Елена остановила её.

– Алисия, подожди.

Алисия повернулась.

– Да?

Елена колебалась, потом:

– Я заметила... ты и Деймон. Вы стали ближе.

Алисия почувствовала, как что-то сжалось в груди.

– Мы просто друзья, Елена.

– Я знаю. Я просто... – Елена села обратно на диван, посмотрела на свои руки. – Я не знаю, что я чувствую. К нему. К Стефану. Ко всему этому.

Алисия медленно опустилась в кресло напротив.

– Ты любишь Стефана.

– Люблю. Но когда я с Деймоном... – Елена подняла глаза. – Это другое. Не хуже, не лучше. Просто... другое.

Алисия не знала, что сказать. Часть её хотела предупредить Елену – не делать это сложнее, чем есть. Но другая часть понимала. Сердце не подчинялось логике.

– Ты должна выяснить, что чувствуешь, – сказала Алисия осторожно. – Но будь честна. С ними. С собой.

Елена кивнула медленно.

– Ты всё ещё любишь Стефана?

Вопрос застал Алисию врасплох. Она открыла рот, закрыла, потом:

– Да. Всегда буду. Но я также знаю, что он выбрал тебя. И я... приняла это.

Не до конца правда, но достаточно близко.

Елена посмотрела на неё с сочувствием.

– Мне жаль.

– Не надо. – Алисия встала. – Я прожила 145 лет. Я переживу это тоже.

Она ушла, прежде чем Елена успела ответить.

***

Алисия не поехала домой сразу. Вместо этого она остановилась у небольшого парка на краю города, села на скамейку, смотрела на детей, играющих на площадке.

Телефон зазвонил. Деймон.

– Привет.

– Ты в порядке? – голос Деймона был обеспокоенным. – Елена сказала, вы говорили.

– Я в порядке.

– Врёшь.

Алисия усмехнулась грустно.

– Может быть.

Пауза, потом Деймон:

– Слушай, я знаю, что всё это... сложно. Со Стефаном. С Еленой. Со мной, находящимся посередине.

– Ты не посередине, Деймон. Ты... там, где должен быть.

– А где я должен быть?

Алисия не ответила сразу. Она смотрела на детей, на их беззаботные улыбки, на то, как легко им было просто... быть.

– Где ты хочешь быть, – сказала она наконец.

Деймон вздохнул на другом конце линии.

– Я не уверен, что знаю ответ на этот вопрос.

– Тогда мы в одной лодке.

Алисия повесила трубку, снова посмотрела на детскую площадку.

Когда она в последний раз чувствовала себя такой беззаботной? До превращения? До войны? До всего, что сделало её тем, кем она была сейчас?

Она не помнила.

***

Закат окрашивал небо в оттенки оранжевого и розового, когда они собрались у реки Уикери.

Кэролайн приехала последней, выглядела растерянной, когда увидела всех – Елену, Бонни, Алисию, даже Мэтта, который взял вечер свободным с работы.

– Что это? – спросила она, подходя.

Елена шагнула вперёд, взяла её за руки.

– Это для тебя, Кэр. Способ... попрощаться.

Кэролайн оглядела группу, заметила приготовления – небольшой круг камней у воды, свечи, коробку с вещами.

– Попрощаться с чем?

– С твоей человеческой жизнью, – сказала Бонни мягко. – Символически. Чтобы ты могла двигаться дальше.

Кэролайн замерла. На секунду выражение её лица было нечитаемым. Потом слёзы начали собираться в её глазах.

– Вы... вы сделали это для меня?

– Конечно, – Елена обняла её. – Ты наша лучшая подруга.

Кэролайн прижалась к ней, плечи тряслись. Бонни присоединилась к объятию, потом Алисия. Они стояли так несколько минут – круг поддержки, любви, дружбы.

Когда они отстранились, Кэролайн вытерла глаза.

– Хорошо. Что мне нужно делать?

Бонни провела её к кругу камней. Внутри были разложены вещи – старые фотографии Кэролайн и её друзей, дневник, который она вела в школе, детская игрушка, список мечтаний, написанный, когда ей было четырнадцать.

– Это символы твоего прошлого, – объяснила Бонни. – Того, кем ты была. Мы сожжём их – не чтобы забыть, но чтобы отпустить.

Кэролайн села на край круга, взяла дневник в руки. Пролистала несколько страниц – записи о школьных проблемах, о мальчиках, о планах на будущее.

Будущее, которое никогда не наступит.

– Я написала письмо, – сказала она тихо. – Себе. Человеческой себе.

Она вытащила сложенный лист бумаги из кармана, развернула дрожащими руками.

– Могу я... прочитать его?

– Конечно, – сказала Елена, садясь рядом.

Кэролайн глубоко вдохнула, потом начала читать:

– Дорогая Кэролайн. Кэролайн-человек. Я не знаю, как начать это. Не знаю, что сказать, чтобы это имело смысл. Но я попытаюсь.

Её голос дрожал, но она продолжала:

– Ты мечтала о многом. О колледже, о карьере, о любви. О том, чтобы стать кем-то. Кем-то важным, кем-то, кем гордилась бы мама. Ты хотела увидеть мир, завести семью, состариться в окружении людей, которых любишь.

Слёзы текли по её щекам свободно теперь.

– Но всё изменилось. Ты изменилась. И эти мечты... они больше не твои. Они принадлежат девушке, которой ты была. Не девушке, которой ты стала.

Она остановилась, вытерла глаза тыльной стороной руки.

– Мне не восемнадцать. Я застряла. Навсегда. И я не знаю, как с этим жить. Но я должна попытаться. Я должна найти новые мечты. Новую цель. Потому что если я не найду... то чего стоит бессмертие?

Она посмотрела на группу, голос стал тверже:

– Так что это прощание. Прощай, Кэролайн-человек. Спасибо за то, что была сильной, даже когда было тяжело. Спасибо за то, что любила так сильно, даже когда это причиняло боль. И спасибо за то, что научила меня никогда не сдаваться.

Она сложила письмо, положила в центр круга.

– Я готова отпустить.

Бонни начала читать заклинание – тихое, на латыни. Свечи вспыхнули ярче.

Кэролайн подожгла письмо от одной из свечей. Огонь охватил бумагу, потом перешёл на остальные вещи в круге. Фотографии скручивались, дневник обугливался, детская игрушка плавилась.

Они смотрели в молчании, как всё горело.

Потом Кэролайн заговорила, голос был едва слышен:

– Мне страшно.

Елена взяла её за руку.

– Я знаю.

– Я не хочу быть монстром.

– Ты не монстр, – сказала Алисия, опускаясь на колени рядом с ней. – Ты Кэролайн. Ты всё ещё та же девушка, которая заботится о друзьях, которая организует лучшие вечеринки, которая никогда не сдаётся. Вампиризм не изменил это. Он просто... сделал тебя сильнее.

Кэролайн посмотрела на неё, слёзы блестели в глазах.

– Как ты справлялась? Когда превратилась?

Алисия колебалась, воспоминания нахлынули.

– Было тяжело. Каждый день. Но со временем ты находишь новый смысл. Новые причины продолжать.

– И если я не найду?

– Найдёшь. Обещаю.

Кэролайн кивнула медленно, потом посмотрела на Елену и Бонни.

– Спасибо. За это. За то, что были здесь.

– Всегда, – сказала Елена, обнимая её снова.

Огонь в круге потух, оставив только пепел. Символы прошлого превратились в ничто.

Бонни закончила заклинание, и магия в воздухе рассеялась.

Они сидели у реки ещё некоторое время, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Мэтт рассказывал истории о работе в Гриле, Елена смеялась над его шутками, Бонни и Кэролайн обсуждали планы на выходные.

Нормальность. Краткий момент нормальности в их абсолютно ненормальной жизни.

Но когда солнце полностью село, они начали расходиться. Мэтт уехал первым – завтра ранняя смена. Бонни и Елена ушли вместе.

Алисия осталась с Кэролайн у реки.

– Ты в порядке? – спросила Алисия.

Кэролайн смотрела на воду, на отражение луны на поверхности.

– Не знаю. Но я думаю... я буду. Когда-нибудь.

– Это всё, что мы можем надеяться.

Кэролайн повернулась к ней.

– Алисия... тебе было тяжело? Когда ты превратилась?

Алисия опустилась на траву рядом с ней.

– Каждый день. Первые годы были... невыносимыми. Я не хотела этого. Не просила. И когда осознание ударило – что я буду жить вечно, видеть, как все, кого я люблю, умирают... – она остановилась. – Я хотела закончить это. Много раз.

Кэролайн смотрела на неё с шоком.

– Но ты не сделала.

– Нет. Мне не позволили, а потом нашла причины продолжать. Маленькие вещи сначала – рассвет, музыка, смех. Потом большие – дружба, любовь, цель. – Алисия посмотрела на неё. – Со временем ты тоже найдёшь свои причины, Кэролайн. Обещаю.

Кэролайн кивнула, потом обняла её крепко.

– Спасибо. За честность.

Они сидели в объятии несколько секунд, потом Кэролайн отстранилась.

– Мне нужно ехать домой. Мама наверняка переживает.

– Хочешь, провожу тебя?

– Нет, я справлюсь. – Кэролайн встала, отряхнула джинсы. – Увидимся завтра?

– Увидимся.

Алисия смотрела, как Кэролайн уходит к машине. Только когда огни автомобиля исчезли за поворотом, она позволила себе расслабиться.

Она осталась у реки одна, смотрела на луну, думала о прошлом. О 1866. О превращении. О всём, что потеряла. И всём, что нашла.

Жизнь вампира не была лёгкой. Но она была жизнью. И иногда это было достаточно.

***

Стефан приехал к особняку Клауса в полночь.

Он припарковался на подъездной дорожке, несколько минут просто сидел в машине, готовясь к тому, что должно было произойти.

Четыре гроба были в багажнике. Громоздкие, тяжёлые. Он перевёз их сюда с помощью Деймона утром, спрятал, пока не настало время.

Время пришло.

Стефан вышел из машины, пошёл к входной двери.

Клаус открыл дверь до того, как Стефан успел постучать.

– Стефан, – его голос был ровным, но глаза горели. – Значит, ты решил вернуть то, что украл.

– Я пришёл на переговоры.

Клаус отступил, позволяя ему войти. Стефан внёс гроб в фойе, опустил на пол.

– Ещё три в машине, – сказал он.

– Четыре? – Клаус скрестил руки. – Их было пять, Стефан.

– Четыре гроба. В обмен на свободу Елены и гарантии безопасности для всех нас.

Клаус шагнул ближе, опасность сочилась из каждого движения.

– Ты держишь мою семью в заложниках?

– Я держу страховку. – Стефан встретил его взгляд без страха. – Пятый гроб останется у меня. Пока ты не выполнишь свою часть сделки.

Клаус был рядом в мгновение ока, лицо в дюймах от лица Стефана.

– Ты играешь очень опасную игру, друг.

– У меня не было выбора. Ты сделал меня монстром. Использовал меня. Теперь пришло время расплаты.

Клаус изучал его долго, ярость боролась с расчётом в его глазах.

Потом он отступил.

– Какой гроб ты держишь?

– Ты знаешь какой.

Лицо Клауса побледнело – едва заметно, но Стефан увидел.

– Если ты откроешь этот гроб, Стефан... последствия будут катастрофическими.

– Тогда убедись, что мне не придётся.

Тишина повисла между ними, тяжёлая, наполненная угрозой.

Потом Клаус медленно кивнул.

– Хорошо. Сделка. Елена свободна от обязательств. И вы все – Деймон, Алисия, ведьма, остальные – в безопасности. Пока ты держишь свою часть сделки.

– И гибриды?

– Они не тронут твоих друзей. У меня есть слово.

Стефан не был уверен, насколько ценно слово Клауса, но сейчас это было лучшее, что он мог получить.

– Остальные гробы снаружи.

– Тогда принеси их.

Стефан вышел, вынес второй гроб, потом третий, потом четвёртый. Каждый раз Клаус смотрел на них с выражением, которое Стефан не мог прочитать. Облегчение? Гнев? Страх?

Когда последний гроб был внутри, Клаус обошёл их медленно, проводя рукой по каждому.

– Моя семья, – прошептал он. – Наконец дома.

Стефан повернулся к выходу, но голос Клауса остановил его:

– Стефан. Ты понимаешь, что сделал? Ты открыл дверь, которая должна была оставаться закрытой.

Стефан обернулся.

– Что ты имеешь в виду?

Клаус посмотрел на него, и в его глазах было что-то новое. Уязвимость.

– Неважно.

Стефан не стал спорить. Он вышел из особняка, сел в машину, уехал.

Только когда он был в нескольких милях от дома Клауса, он позволил себе выдохнуть.

Это сработало. Сделка заключена.

Но что-то в словах Клауса беспокоило его. Предупреждение. Угроза.

Стефан достал телефон, позвонил Деймону.

– Ну? – ответил брат после первого гудка.

– Сделка заключена. Елена свободна. Мы все в безопасности.

– И закрытый гроб?

– У нас. В подвале.

– Хорошо. – Пауза. – Клаус сказал что-нибудь о нём?

Стефан колебался.

–  Нет.

Он повесил трубку, сосредоточился на дороге.

Но слова Клауса эхом звучали в голове.

"Ты открыл дверь, которая должна была оставаться закрытой."

***

Клаус спустился в подвал особняка после того, как Стефан уехал.

Четыре гроба стояли там, где он их поставил. Элайджа. Коул. Ребекка. Финн.

Его братья и сестра. Его семья.

Но не вся семья.

Пятый гроб – гроб матери – всё ещё был у Стефана.

Клаус подошёл к гробу Элайджи, положил руку на крышку.

– Прости, брат, – прошептал он. – Я не могу выпустить тебя. Не пока.

Клаус отошёл от гробов, поднялся наверх, вышел на балкон.

Ночной воздух был холодным, но он едва чувствовал это. Он смотрел на город внизу, на огни Мистик Фоллс, мерцающие в темноте.

Где-то там, в этом маленьком городе, был гроб его матери.

Женщина, которая создала их. Которая прокляла его. Которая сделала его тем, кем он был – гибридом, монстром, вещью, которую не могла любить собственная мать.

Если она выйдет...

Клаус сжал перила балкона так сильно, что металл согнулся под его руками.

Этого не произойдёт. Он не позволит.

Он найдёт способ забрать гроб обратно. Или уничтожить его. Или убедиться, что он никогда не откроется.

Что угодно, чтобы держать её там.

Потому что Клаус Майклсон боялся очень немногого в этом мире.

Но он боялся своей матери.

***

Кэролайн вернулась домой после долгой прогулки по городу.

Церемония у реки помогла. Немного. Но всё ещё было это постоянное напоминание – навсегда семнадцать, навсегда застрявшая.

Она открыла входную дверь, вошла в тёмный дом. Мама всё ещё на работе – очередная ночная смена.

Кэролайн включила свет в гостиной, пошла на кухню за стаканом воды.

Звук на крыльце заставил её замереть.

Шаги. Тяжёлые, медленные.

Кэролайн поставила стакан, медленно вышла за дверь.

Ничего. Просто пустое крыльцо, освещённое фонарём.

Она собиралась вернутьсяв дом, когда кто-то схватил её за руку.

Гибрид – молодой, со светлыми волосами и жёлтыми глазами.

Кэролайн отскочила назад, вампирские инстинкты включились мгновенно.

– Кто ты?!

Гибрид не ответил. Просто прыгнул на неё.

Они столкнулись. Кэролайн дралась, но он был сильнее – намного сильнее. Гибридная сила против обычной вампирской.

Он прижал её к стене, лицо было в дюймах от её шеи.

– Голодный, – прорычал он. – Так голодный...

Кэролайн пыталась оттолкнуть его, но его хватка была железной.

– Отпусти меня!

Он не слушал. Его клыки удлинились.

Кэролайн поняла за секунду до того, как он укусил.

– Нет!

Но было слишком поздно.

Его зубы вонзились в её шею, яд оборотня  влился в её кровь.

Боль была мгновенной, ослепляющей. Кэролайн закричала, тело выгнулось.

Гибрид отпрыгнул, глаза расширились от осознания того, что он сделал.

– Я... я не хотел... – он посмотрел на свои окровавленные руки. – Я не мог контролировать...

Он побежал к выходу, исчез в ночи.

Кэролайн упала на колени, держась за шею. Вены вокруг укуса чернели, распространяясь по коже. Лихорадка начиналась – жар, холод, боль.

Она попыталась встать, но ноги не слушались. Упала на пол, дыхание стало прерывистым.

Телефон. Ей нужен был телефон.

Кэролайн протянула руку, схватила сумку, вытащила мобильник дрожащими пальцами.

Но прежде чем она успела набрать номер, силы покинули её.

Телефон выпал из руки, покатился по полу.

Кэролайн закрыла глаза, сознание ускользало.

Входная дверь открылась.

– Кэролайн?

Алисия стояла в дверном проёме, держала коробку – забытую вещь с церемонии у реки.

Она увидела Кэролайн на полу, кровь на шее, чёрные вены.

– Кэролайн!

Алисия была рядом в мгновение ока, опустилась на колени.

– Нет, нет, нет... – Алисия перевернула её, увидела укус. – Чёрт.

Кэролайн открыла глаза, едва фокусируясь.

– Алисия... он укусил меня...

– Я знаю, держись. – Алисия достала телефон, набрала Деймона.

Он ответил после второго гудка:

– Привет...

– Нам нужна кровь Клауса, – прервала Алисия, голос дрожал от паники. – Сейчас. Гибрид укусил Кэролайн.

Тишина на другом конце, потом:

– Я еду к Клаусу.

– Поторопись!

Алисия повесила трубку, обняла Кэролайн, пытаясь согреть её. Тело Кэролайн дрожало, кожа была бледной, губы посинели.

– Всё будет хорошо, – шептала Алисия, хотя не была уверена. – Деймон привезёт помощь. Просто держись.

Кэролайн пыталась кивнуть, но вместо этого её тело сотрясла судорога.

– Больно, – прохрипела она. – Так больно...

– Я знаю, я знаю. – Слёзы текли по щекам Алисии, но она не вытирала их. – Пожалуйста, Кэролайн, держись. Ради меня. Ради твоей мамы. Ради всех, кто любит тебя.

Минуты тянулись мучительно медленно. Кэролайн теряла сознание, потом приходила в себя, потом снова ускользала.

Алисия просто держала её, молилась богам, в которых давно перестала верить.

***

Деймон ворвался в особняк Клауса без стука, без предупреждения.

Клаус был в гостиной, читал книгу у камина. Он поднял глаза, когда Деймон вошёл.

– Деймон. Какая неожиданность.

– Один из твоих гибридов, – Деймон шагнул вперёд, ярость в голосе. – Он напал на Кэролайн Форбс. Укусил её.

Клаус встал, книга упала на пол.

– Что?

– Ты слышал меня. Твой гибрид. Твоя ответственность. – Деймон был рядом в мгновение ока, схватил Клауса за воротник рубашки. – Она умирает. И только твоя кровь может её спасти.

Клаус оттолкнул его, но выражение лица изменилось.

– Кто? Какой гибрид?

– Какая разница?!

– Большая. – Клаус уже двигался к двери. – Потому что я не отдавал приказ нападать на кого-либо.

– Тогда твои гибриды вышли из-под контроля.

Клаус остановился на пороге, повернулся.

– Где она?

– У себя дома. Алисия с ней.

Клаус не сказал больше ни слова. Просто вышел, направился к машине.

Деймон последовал, они поехали в напряжённой тишине.

***

Когда они прибыли к дому Форбс, Алисия всё ещё держала Кэролайн. Девушка была почти без сознания, вены теперь покрывали половину её лица.

Клаус вошёл, его взгляд сразу нашёл Кэролайн на полу.

Что-то промелькнуло в его глазах – беспокойство? вина? – прежде чем маска вернулась.

– Отойди, – сказал он Алисии.

Алисия колебалась, но отступила.

Клаус опустился на колени рядом с Кэролайн, осторожно поднял её голову.

Кэролайн открыла глаза, с трудом фокусируясь на нём.

– Ты... пришёл убить меня? – прошептала она слабо.

Клаус почти улыбнулся – грустное, странное выражение.

– В твой день рождения? Нет.

Он поднял своё запястье к губам, укусил. Кровь потекла свободно.

– Пей, – сказал он, поднося запястье к её губам.

Кэролайн пила слабо сначала, потом сильнее, инстинкт выживания взял верх. Кровь Клауса была мощной, древней, полной силы.

Постепенно вены начали светлеть. Дыхание выровнялось. Цвет вернулся к её лицу.

Клаус держал её, пока она пила, смотрел на неё с выражением, которое Алисия не могла прочитать.

Когда Кэролайн наконец отстранилась, она была всё ещё слаба, но жива.

– Спасибо, – прошептала она.

Клаус осторожно опустил её на диван, встал.

Он посмотрел на Алисию и Деймона.

– Найдите гибрида, который это сделал. Я разберусь с ним лично.

– Клаус... – начала Алисия.

Но он уже шёл к выходу.

Остановился в дверном проёме, обернулся, посмотрел на Кэролайн.

– С днём рождения, Кэролайн.

Потом он ушёл, оставив только тишину позади. Алисия и Деймон смотрели на закрывшуюся дверь, потом друг на друга.

– Это было... странно, – сказал Деймон наконец.

– Очень странно, – согласилась Алисия.

Кэролайн всё ещё лежала на диване, глаза были закрыты, дыхание ровное. Она выглядела лучше – вены полностью исчезли, цвет лица вернулся к норме. Но усталость была очевидной.

Алисия подошла, села на край дивана, взяла руку Кэролайн в свою.

– Как ты себя чувствуешь?

Кэролайн открыла глаза медленно.

– Как будто меня переехал грузовик. Дважды.

– Это нормально. Яд оборотня... он жёсток для вампиров.

– Но я выживу?

– Да. Кровь Клауса исцелила тебя полностью.

Кэролайн закрыла глаза снова.

– Он спас меня. Почему он спас меня?

Алисия не знала ответа. Клаус был загадкой – монстр один момент, спаситель следующий.

Деймон подошёл, опустился в кресло напротив.

– Потому что даже у монстров есть странные моменты человечности. Иногда.

– Это был не приказ, – прошептала Кэролайн. – Гибрид сказал... он не мог контролировать себя. Он был напуган.

Деймон нахмурился.

– Молодой гибрид. Неконтролируемый. Это проблема.

– Клаус сказал, что разберётся с ним, – напомнила Алисия.

– Что, вероятно, означает смерть.

Кэролайн открыла глаза, посмотрела на них обоих.

– Я не хочу, чтобы кто-то умер из-за меня.

– Кэролайн, он напал на тебя, – сказала Алисия мягко. – Почти убил.

– Но он не хотел. Я видела это в его глазах. Он был напуган. Потерян.

Алисия понимала. Она видела это у новых вампиров – страх, потерю контроля. Гибриды, вероятно, испытывали то же самое. Может, хуже, с двумя природами, борющимися внутри.

– Я поговорю с Клаусом, – сказал Деймон, вставая. – Попытаюсь убедить его быть... менее убийственным.

– Удачи с этим, – пробормотала Алисия.

Деймон ушёл, оставив их вдвоём.

Алисия помогла Кэролайн подняться, проводила на второй этаж в её комнату.

– Тебе нужно отдохнуть, – сказала она, помогая Кэролайн лечь в кровать.

– Останешься? – спросила Кэролайн тихо. – Я не хочу быть одна.

– Конечно.

Алисия села на край кровати, держа руку Кэролайн, пока та засыпала.

Только когда дыхание Кэролайн стало ровным и глубоким, Алисия позволила себе расслабиться.

Ещё один кризис пережит. Ещё одна жизнь спасена.

Но сколько ещё будет? Сколько раз им придётся балансировать на грани смерти?

Алисия не знала. И это пугало её больше всего.

***

Алисия вернклась к Сальваторе поздней ночью. Проснулась она почти в полдень.

Она не спала большую часть ночи, думала о Кэролайн, о церемонии, о собственном прошлом. Когда сон наконец пришёл, он был полон снов – образов 1866 года.

Она встала, приняла душ, оделась в простые джинсы и свитер. Спустилась вниз, нашла Деймона и Стефана в библиотеке.

Они сидели по разные стороны комнаты – Деймон у окна с бокалом бурбона, Стефан за столом с книгой. Напряжение между ними было осязаемым.

– Доброе утро, – сказала Алисия, входя.

Оба повернулись.

– Технически уже день, – заметил Деймон.

– Детали. – Алисия опустилась на диван. – Что я пропустила?

– Стефан вернулся от Клауса, – сказал Деймон. – Сделка заключена.

Алисия посмотрела на Стефана.

– Всё прошло хорошо?

Стефан закрыл книгу.

– Насколько хорошо может пройти сделка с дьяволом.

– Он согласился на условия?

– Да. Елена свободна. Мы все в безопасности. – Пауза. – Пока мы держим гроб.

Деймон сделал глоток бурбона.

– Клаус боится того что в гробе. Я видел это. Он практически умолял меня не открывать гроб.

– Что заставляет меня хотеть открыть его ещё больше, – сказал Деймон.

– Деймон, нет, – Стефан повернулся к нему. – Ты не понимаешь. Клаус предупредил меня. Сказал, что последствия будут катастрофическими.

– Он пытается напугать нас.

– А если нет? – Алисия вмешалась. – Может, он прав. Может, есть причина.

Деймон посмотрел на них обоих.

– Или может, это – наше секретное оружие. Единственная вещь, которая действительно может остановить Клауса.

Стефан покачал головой.

– Это слишком рискованно.

– Жизнь рискованна.

Прежде чем Стефан успел ответить, дверь библиотеки открылась.

Елена стояла там, выглядела взволнованной.

– Мне нужно поговорить с вами. Всеми.

Они собрались в гостиной. Елена ходила взад-вперёд, явно нервничала.

– Джереми, – начала она. – Я решила... он должен уехать.

Стефан встал.

– Елена...

– Нет, послушай. – Она остановилась, посмотрела на него. – После того, что случилось с Клаусом, после угроз... я не могу держать его здесь. Это слишком опасно.

Алисия понимала. Она бы сделала то же самое на месте Елены.

– Куда он поедет? – спросила она.

– К друзьям семьи. В Денвер. Они согласились взять его на несколько месяцев. – Голос Елены дрожал. – Я не хочу, чтобы он уезжал, но...

– Ты делаешь правильно, – сказал Стефан, подходя, обнимая её. – Он будет в безопасности там.

Елена прижалась к нему, слёзы текли свободно теперь.

– Он уезжает завтра. Утренний автобус.

Деймон, который молчал до сих пор, наконец заговорил:

– Мы все проводим его?

Елена кивнула, не отрываясь от плеча Стефана.

– Пожалуйста.

***

Остаток дня прошёл в подготовке. Елена упаковывала вещи Джереми, Стефан помогал ей. Деймон занимался документами – билеты, контакты в Денвере, деньги на случай чрезвычайных ситуаций.

Алисия оставалась в стороне, давая семье пространство. Но когда вечер пришёл, Елена позвала её.

– Алисия, можем поговорить?

Они сидели на крыльце дома Гилбертов, смотрели на закат.

– Спасибо, – сказала Елена тихо. – За то, что была рядом. Со мной, с Кэролайн, со всеми.

– Не за что.

– Нет, серьёзно. – Елена повернулась к ней. – Ты могла уехать. После всего, что случилось. Но ты осталась. И это... много значит.

Алисия не знала, что сказать. Она просто кивнула.

Они сидели в тишине несколько минут, потом Елена:

– Деймон. Ты думаешь... он когда-нибудь перестанет любить меня?

Вопрос застал Алисию врасплох.

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что я не знаю, что я чувствую. К нему. К Стефану. – Елена обхватила колени. – И это несправедливо по отношению к ним обоим.

Алисия подумала осторожно, прежде чем ответить:

– Деймон... он любит тебя. Это очевидно. Но он также знает, что ты выбрала Стефана. И он уважает это.

– Но что, если я не уверена в своём выборе?

– Тогда ты должна выяснить это. Прежде чем причинишь больше боли.

Елена посмотрела на неё.

– Тебе когда-нибудь приходилось выбирать? Между двумя людьми?

Алисия усмехнулась грустно.

– Нет. Мой выбор был сделан за меня.

Елена не спросила больше, просто обняла её.

Они сидели так, пока солнце полностью не село.

***

Стефан не спал всю ночь.

После последних событий он не мог успокоиться. Ходил по дому, думал о сделке с Клаусом, о гробе в подвале, о всём, что могло пойти не так.

Эмоции были обратно, но они были... подавлены. Как будто часть его всё ещё держала их на расстоянии, боялась полностью почувствовать.

Вина была там, постоянная, тяжёлая. За всё, что он сделал под командованием Клауса. За людей, которых убил. За боль, которую причинил.

Он стоял в библиотеке, смотрел на старые семейные фотографии на каминной полке. Он и Деймон в молодости. Их отец. Дом до того, как всё изменилось.

– Ты всё ещё здесь?

Алисия стояла в дверном проёме, выглядела уставшей, но живой.

– Не мог спать, – признался Стефан.

Алисия вошла, остановилась рядом с ним, посмотрела на фотографии.

– Это ты? – она указала на снимок двух мальчиков.

– Я и Деймон. 1850-е.

– Вы выглядите... счастливыми.

– Мы были. До того, как Кэтрин появилась в нашей жизни.

Алисия не ответила, просто стояла рядом в тишине.

Потом Стефан заговорил:

– Алисия, я помню. Что говорил тебе. В школе. Когда был без эмоций.

Алисия напряглась.

– Стефан...

– Позволь мне закончить. – Он повернулся к ней. – Я сказал ужасные вещи. Вещи, которые не были правдой. Но часть меня... часть меня чувствовала злость. Обиду. За то, что ты была там, в 1864. За то, что знала меня тогда. За то, что видела человека, которым я больше не могу быть.

Алисия смотрела на него, в её глазах было понимание.

– Ты всё ещё тот человек, Стефан. Под всей болью, под виной. Он там.

– Я не уверен.

– Я уверена. – Алисия шагнула ближе. – Я знала тебя 145 лет назад. И я знаю тебя сейчас. Ты изменился, да. Но суть – твоя доброта, твоя сила, твоё желание защищать людей, которых любишь – всё это всё ещё там.

Стефан хотел верить ей. Но когда он закрывал глаза, всё, что видел, были лица жертв.

– Я убил так много людей, Алисия. Под командованием Клауса. Я превратился в монстра.

– Ты был под внушением. Под контролем. Это не твоя вина.

– Но я помню это. Каждую смерть. Каждый крик. – Его голос дрожал. – Как я должен жить с этим?

Алисия взяла его руки в свои.

– Так же, как мы все живём с нашим прошлым. По одному дню. По одному моменту. Ты не можешь изменить то, что случилось. Но ты можешь выбрать, кем быть дальше.

Стефан посмотрел на их сцепленные руки, потом на её лицо.

– Я не знаю, как вернуться к тому, кем был.

– Тогда не возвращайся. Стань кем-то новым. Кем-то лучше.

Что-то в её словах резонировало. Может, она была права. Может, он не мог вернуться к старому Стефану. Но он мог создать нового.

– Спасибо, – прошептал он.

Алисия сжала его руки, потом отпустила.

– Всегда.

Она повернулась к выходу, но Стефан остановил её:

– Алисия... ты сказала, что всё ещё любишь меня.

Она замерла, спина была к нему.

– Да. С 1864-го и по сей день.

Она ушла, оставив Стефана одного с его мыслями.

***

Бонни не могла спать.

После прощания с Джереми она вернулась домой, попыталась заняться обычными вещами – домашнее задание, чтение, просмотр телевизора. Но ничего не помогало.

Её мысли постоянно возвращались к закрытому гробу. К голосу во сне. К словам: "Найди ту, кто запечатала меня."

Её мать. Эбби.

Бонни не видела её годы. Не с тех пор, как Эбби оставила её, когда Бонни была маленькой. Её бабушка воспитала её, дала ей любовь, обучила магии.

Но Эбби всё ещё была там, где-то. Живая.

И, видимо, она была связана с закрытым гробом.

Бонни легла в кровать около полуночи, закрыла глаза, попыталась очистить разум.

Сон пришёл быстро.

***

Темнота. Абсолютная, удушающая темнота.

Потом свет – тусклый, мерцающий, как свеча.

Бонни стояла в лесу. Деревья были высокие, древние, ветви переплетались над головой, блокируя небо.

Перед ней стоял дом. Маленький, заброшенный, окна были забиты досками.

– Войди.

Голос был женским, древним, полным силы.

Бонни шагнула к дому, дверь открылась сама.

Внутри был один большой зал. Пусто, кроме гроба в центре.

Гроб был закрыт, покрыт символами, которые светились тусклым светом.

– Дочь Беннетт...

Голос окружал её, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно.

– Найди ту, кто запечатала меня. Найди Эбби. Только она может открыть эту дверь.

– Кто ты? – спросила Бонни, голос эхом разносился в пустом зале.

Гроб начал светиться ярче. Крышка медленно приподнялась, тонкая щель света пробилась.

Лицо появилось в щели – женское, красивое, с глазами, полными древней мудрости и боли.

– Я та, кто создала их. И та, кто может их уничтожить.

– Первородные?

– Да. Мои дети. Моё проклятие. – Глаза женщины встретились с глазами Бонни. – Найди Эбби, дочь Беннетт. Прежде чем будет слишком поздно.

Гроб захлопнулся.

Темнота вернулась.

Бонни пыталась подойти ближе, но невидимая сила оттолкнула её назад. Она летела через зал, через дверь, в лес.

Земля под ногами исчезла.

Она падала, падала, падала...

***

Бонни проснулась с криком, вырвалась из кровати, тяжело дыша.

Её комната была залита утренним светом. Часы показывали 6:47.

Утро. Она проспала всю ночь, но чувствовала себя так, словно не спала вообще.

Телефон на тумбочке завибрировал. Сообщение от Елены:

"Встречаемся на автобусной станции в 8. Увидимся там?"

Бонни ответила быстро:

"Да. Буду там."

Она встала, приняла душ, оделась механически. Разум был заполнен образами из сна.

Эстер. Мать Первородных. Изначальная ведьма.

Она была в гробе. И она хотела выйти.

Бонни знала, что должна рассказать кому-то. Елене. Стефану. Кому угодно.

Но что-то останавливало её. Голос в голове шептал: "Не сейчас. Сначала найди Эбби. Найди ответы."

Бонни взяла куртку, ключи, вышла из дома.

У неё была работа. Найти мать, которая бросила её годы назад.

И выяснить, почему Эстер так отчаянно хотела свободы.

***

Они собрались на автобусной станции в 7:45.

Елена, Стефан, Деймон, Алисия. Кэролайн появилась в последний момент, всё ещё выглядела слабой, но настаивала быть там. Мэтт тоже пришёл – взял утро свободным с работы.

Джереми стоял с рюкзаком, чемоданом у ног. Он пытался улыбаться, но глаза были грустными.

– Ну, – сказал он, оглядывая группу. – Я думаю, это до свидания.

Елена обняла его первой, крепко, долго.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Так сильно.

– Я тоже люблю тебя. – Джереми прижался к ней. – Позвони, как только приедешь.

– Обещаю.

Они отстранились, и Джереми обошёл остальных. К Стефану:

– Береги её.

– Всегда.

К Деймону:

– Ты тоже.

– Постараюсь.

К Алисии:

– Спасибо, что была рядом с Еленой. Она нуждается в друзьях.

– Не за что, Джереми.

К Бонни, которая появилась в последний момент:

– Я буду звонить. Каждый день.

– Лучше так.

К Кэролайн:

– Не позволяй им сойти с ума без меня.

– Постараюсь.

К Мэтту:

– Берегись, чувак.

– Ты тоже.

Объявление через громкоговоритель: "Автобус 47 до Денвера. Посадка на платформе 3."

Джереми взял свои вещи, посмотрел на группу последний раз.

– Ну, это оно.

– Мы будем скучать по тебе, – сказала Елена, слёзы текли свободно теперь.

– Я вернусь. Обещаю.

Он повернулся, пошёл к автобусу.

Они смотрели, как он садится, находит место у окна, машет им.

Автобус завёлся, медленно выехал со станции.

Они стояли там, пока автобус не исчез за поворотом.

Потом Елена сломалась. Она рухнула в объятия Стефана, рыдая.

– Он ушёл. Мой брат ушёл.

– Я знаю. Но он в безопасности. Это то, что важно.

Остальные медленно расходились, давая им момент.

Алисия отошла к краю платформы, смотрела на пустую дорогу. Кэролайн подошла, встала рядом.

– Тяжёлый день, – сказала Кэролайн тихо.

– Много тяжёлых дней в последнее время.

– Думаешь, станет легче?

Алисия посмотрела на неё.

– Честно? Не знаю. Но мы продолжаем идти вперёд. Потому что другого выбора нет.

Кэролайн кивнула медленно.

– Кстати, – она колебалась. – Спасибо. За то, что была там той ночью. Ты спасла мою жизнь.

– Всегда, Кэролайн.

Они обнялись, две девушки, объединённые вампиризмом, опасностью, дружбой.

***

После станции Елена уже собиралась поезать домой, но Бонни попросила её остановиться.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказала Бонни. – Наедине.

Они сидели в машине Елены, припаркованной у парка.

– Что случилось? – спросила Елена, вытирая последние слёзы.

Бонни глубоко вздохнула.

– У меня был ещё один сон. О гробе.

Елена повернулась к ней, внимание полностью сосредоточено.

– Расскажи мне.

Бонни рассказала всё – голос, лес, дом, лицо в гробу. Слова Эстер.

Когда она закончила, Елена была бледной.

– Мать Первородных. Изначальная ведьма. В гробу.

– Да. И она хочет, чтобы я нашла мою мать. Эбби. Она говорит, что только Эбби может открыть гроб.

– Почему Эбби?

– Не знаю. Но, видимо, она та, кто изначально запечатал его.

Елена обдумывала это.

– Мы должны рассказать Стефану. Деймону. Им нужно знать.

– Я знаю. Но сначала я хочу найти Эбби. Получить ответы.

– Хорошо. – Елена взяла её руку. – Тогда мы найдём её вместе.

– Елена, ты только что попрощалась с Джереми...

– И именно поэтому я еду с тобой. Мне нужно отвлечься. Плюс, ты моя лучшая подруга. Я не позволю тебе сделать это одной.

Бонни улыбнулась с облегчением.

– Спасибо.

– Когда мы уезжаем?

– Сегодня. Сейчас, если возможно.

Елена кивнула решительно.

– Тогда поехали.

***

Они вернулись к дому Гилбертов упаковать вещи. Елена оставила записку для Стефана:

"Уехала с Бонни на пару дней. Нужно разобраться с чем-то важным. Не волнуйся. Люблю тебя."

Они выехали к полудню, направляясь на север, к последнему известному адресу Эбби.

***

Алисия вернулась в дом Сальваторе около пяти вечера.

Стефан был в библиотеке, Деймон в гостиной с бокалом бурбона.

– Где Елена? – спросила Алисия.

Стефан показал ей записку.

– Уехала с Бонни. Не сказала куда.

Алисия нахмурилась.

– Это странно.

– Может, им нужно время вдвоём, – сказал Деймон. – После всего дерьма в последнее время.

Но что-то беспокоило Алисию. Интуиция шептала, что это больше, чем просто поездка девушек.

– Я попытаюсь позвонить Елене позже, – сказала она. – Проверить, что всё в порядке.

Стефан кивнул, но выражение его лица говорило, что он тоже волновался.

***

Клаус стоял у окна своего кабинета, смотрел на тёмный город.

Его мысли были заполнены образом Кэролайн Форбс – её лицом, её слабостью, её словами: "Ты пришёл убить меня?"

Почему он спас её? Это был вопрос, который преследовал его.

Она была неважна. Просто ещё один вампир в городе, полном их.

Но когда он увидел её лежащей там, умирающей от укуса его гибрида...

Что-то внутри него дрогнуло.

Клаус не верил в совесть. Не верил в раскаяние. Эти эмоции были для слабых.

Но может, даже монстры могли испытывать моменты... чего? Человечности? Жалости?

Или, может, это было нечто большее.

Клаус покачал головой, прогоняя мысли.

Неважно. Кэролайн Форбс не важна.

Но даже когда он убеждал себя в этом, образ её лица не уходил.

***

Елена вела уже четыре часа, когда они остановились на заправке.

Бонни изучала карту, пытаясь определить точное местоположение Эбби.

– Последний известный адрес в городке под названием Гроувс Пойнт, – сказала она. – Ещё два часа езды.

Елена потянулась, массируя шею.

– Мы можем остановиться в мотеле, продолжить утром.

– Нет. – Бонни посмотрела на неё. – Я чувствую... срочность. Как будто у нас мало времени.

Елена хотела возразить, но увидела решимость в глазах подруги.

– Хорошо. Тогда поедем дальше.

Они заправили машину, купили кофе и снеки, вернулись на дорогу.

Бонни смотрела в окно, наблюдая, как темнота проносится мимо.

– Елена, – сказала она тихо. – Что, если Эбби не захочет меня видеть?

– Тогда ты убедишь её. – Елена бросила взгляд на неё. – Ты сильная, Бонни. Сильнее, чем думаешь.

– Я не чувствую себя сильной. Я чувствую себя... напуганной.

– Это нормально. Страх не делает тебя слабой.

Бонни кивнула, но не была уверена, что верит этому.

***

Они прибыли в Гроувс Пойнт около трёх утра.

Маленький городок, почти деревня. Несколько домов, одна заправка, закрытый магазин.

Бонни проверила адрес снова, указала на дом на краю города.

– Там.

Елена припарковалась перед небольшим одноэтажным домом. Свет внутри был выключен, но машина на подъездной дорожке предполагала, что кто-то был дома.

– Мы стучим сейчас? – спросила Елена. – В три утра?

Бонни колебалась, потом:

– Да. Я не могу ждать.

Они вышли из машины, подошли к входной двери.

Бонни подняла руку, чтобы постучать, но дверь открылась до того, как она успела.

Женщина стояла там – около сорока, темнокожая, с добрым лицом и настороженными глазами.

Глаза, которые Бонни узнала из старых фотографий.

– Мама? – прошептала Бонни.

Эбби Беннетт смотрела на свою дочь, и что-то сломалось в её выражении.

– Бонни. – Её голос дрожал. – Боже мой. Бонни.

Они стояли так несколько секунд, две женщины, разделённые годами молчания.

Потом Эбби шагнула вперёд, обняла свою дочь крепко.

Бонни замерла, не зная, как реагировать. Потом медленно обняла в ответ, слёзы текли свободно.

– Почему ты ушла? – прошептала Бонни в её плечо. – Почему ты оставила меня?

Эбби отстранилась, взяла лицо Бонни в ладони.

– Потому что я была напугана. Потому что то, что я сделала... цена, которую заплатила... я не могла оставаться. Не могла смотреть на тебя, зная, что однажды ты узнаешь.

– Узнаю что?

Эбби посмотрела на Елену, потом обратно на Бонни.

– Войдите. Обе. Это долгая история.