Последствия

Алисия не спала всю ночь.

Рассвет пробивался сквозь щели в шторах, окрашивая комнату в серые тона. Где-то за окном щебетали птицы – такие беззаботные, такие живые. Алисия закрыла глаза, пытаясь заглушить их пение.

Но тишина была хуже. В тишине возвращались воспоминания.

Руки Элайджи на её коже. Его голос, шепчущий её имя. Ощущение его тела, прижатого к её. Боль. Удовольствие. Стыд.

Алисия резко села, обхватила колени руками. Её дыхание участилось, комната закружилась. Паническая атака – она узнала признаки. Глубокий вдох. Выдох. Ещё раз.

Постепенно дыхание выровнялось, но тошнота осталась.

Она встала на ватных ногах, подошла к зеркалу над комодом. Отражение смотрело на неё – чужое, незнакомое. Бледная кожа, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы.

– Стоило того, – прошептала она своему отражению. – Деймон жив. Это главное.

Но отражение смотрело на неё с обвинением. Правда? – казалось, спрашивало оно. Правда стоило?

Стук в дверь заставил её вздрогнуть.

– Алисия? – голос Елены, тихий, осторожный. – Ты в порядке?

– Да, – ответила Алисия, удивляясь тому, как ровно прозвучал её голос. – Всё хорошо.

– Деймон проснулся. Он хочет тебя видеть.

Алисия застыла, глядя на закрытую дверь.

– Скажи ему... скажи, что я скоро приду. Мне нужно одеться.

– Хорошо, – пауза. – Алисия, если тебе нужно поговорить...

– Спасибо, Елена. Но я в порядке. Правда.

Одеваясь, она создавала броню. Слой за слоем. Одежда. Маска спокойствия на лице. Стены вокруг сердца.

К тому моменту, как она закончила, Алисия снова выглядела как обычно. Почти.

Только глаза выдавали правду. Но, может быть, никто не заметит.

Алисия глубоко вдохнула, открыла дверь комнаты. Коридор был пуст. Из комнаты Деймона доносились приглушённые голоса – Елена и Бонни, кажется.

Она направилась туда, каждый шаг давался с трудом. Рука поднялась, чтобы постучать, но дверь открылась раньше.

Деймон стоял в дверном проёме.

Он выглядел совершенно здоровым – кожа чистая, без следов чёрных вен, глаза ясные. На нём была свежая футболка, джинсы. Волосы ещё влажные после душа.

Деймон смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, что заставило Алисию отвести глаза.

– Привет, – сказала она, и голос прозвучал слишком весело, фальшиво.

– Привет, – ответил Деймон. – Можно мне с тобой поговорить? Наедине?

Алисия кивнула. Деймон обернулся к Елене и Бонни, которые стояли в его комнате.

– Девочки, не могли бы вы...

– Конечно, – Елена быстро вышла, потянув за собой Бонни. – Мы будем внизу.

Они ушли, бросив на Алисию обеспокоенные взгляды. Дверь закрылась, оставив их наедине.

***

Алисия стояла посреди комнаты, не зная, куда деть руки. Засунула их в карманы джинсов, потом вытащила, скрестила на груди.

Деймон смотрел на неё так внимательно, что ей захотелось исчезнуть.

– Ты выглядишь ужасно, – сказал он наконец.

Алисия усмехнулась без веселья.

– Спасибо. Ты тоже хорош сегодня.

– Я серьёзно, – Деймон шагнул ближе.

– Какая разница? – Алисия отвернулась, прошла к окну. – Главное, что ты жив.

Повисло молчание. Алисия чувствовала его взгляд на своей спине.

– Стефан сказал мне, – произнёс Деймон тихо. – О том, как ты достала кровь.

Алисия застыла, пальцы сжали подоконник.

– И что он сказал?

– Достаточно, – голос Деймона был странным – глухим, наполненным чем-то, что она не могла определить. – Алисия, повернись. Пожалуйста.

Она не хотела. Не хотела видеть жалость в его глазах, или вину, или что-то ещё хуже. Но она повернулась.

Деймон стоял близко, слишком близко. Его лицо было серьёзным – редкая вещь для него.

– Ты не должна была этого делать, – сказал он.

Алисия вскинула подбородок.

– У меня не было выбора.

– Всегда есть выбор.

– Нет, – она качнула головой. – Не всегда. Ты умирал, Деймон. У нас было несколько часов. Элайджа был единственным способом...

– К чёрту Элайджу! – взорвался Деймон, и Алисия отпрянула от неожиданности. – К чёрту меня! Ты не должна была жертвовать собой!

– Это не жертва, – защищалась Алисия, хотя слова звучали пусто даже для неё самой. – Это была сделка. Я получила то, что хотела. Ты жив.

Деймон смотрел на неё долго, изучающе. Потом медленно покачал головой.

– Ты ужасный лжец, – сказал он тихо. – Всегда была.

Что-то внутри Алисии треснуло. Она отвернулась, зажала рот рукой, пытаясь сдержать рыдание, рвущееся наружу.

– Алисия, – Деймон был рядом мгновенно, его руки легли на её плечи. – Эй, эй, не надо...

– Не трогай меня, – выдохнула она, отстраняясь. – Пожалуйста, просто... не трогай.

Деймон отступил, но не ушёл. Он стоял рядом, и Алисия чувствовала его присутствие – якорь в бушующем море.

– Мне жаль, – сказал он, и в его голосе была такая искренность, что Алисии захотелось расплакаться. – Мне так, так жаль. Если бы я знал, что ты... что Элайджа...

– Ты ни в чём не виноват, – перебила его Алисия, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Это был мой выбор. Мой.

– Выбор, к которому тебя принудили.

Алисия развернулась к нему, и в её глазах была ярость.

– Не смей! – выкрикнула она. – Не смей лишать меня права на этот выбор! Да, он был ужасным. Да, я ненавижу то, что сделала. Но это было моё решение, понимаешь?! Моё! Если я не буду владеть хотя бы этим, то у меня вообще ничего не останется!

Её голос сорвался на последних словах. Она задыхалась, слёзы текли по щекам, и она больше не могла их сдерживать.

Деймон смотрел на неё, и в его глазах была боль – чистая, неприкрытая.

– Я отплачу тебе, – сказал он тихо, но с абсолютной уверенностью. – Я не знаю как, не знаю когда. Но я отплачу. Клянусь.

– Мне не нужна твоя благодарность, – прошептала Алисия.

– Тогда что тебе нужно?

Она посмотрела на него – на это знакомое лицо, которое она научилась любить как друга за эти месяцы. Деймон, с его саркастичной улыбкой и скрытой болью. Деймон, который понимал, что значит жить с чудовищем внутри.

– Я не знаю, – призналась она. – Я больше не знаю, чего хочу.

Деймон шагнул к ней, медленно, давая ей время отстраниться. Когда она не отступила, он осторожно обнял её.

Алисия застыла в его объятиях. Часть её хотела оттолкнуть его, закричать, что она не выносит прикосновений. Но другая часть – та, что была такой усталой, такой сломленной – позволила себе прислониться к нему.

– Всё будет хорошо, – прошептал Деймон в её волосы. – Не сейчас. Не завтра. Но когда-нибудь – будет.

– Откуда ты знаешь?

– Не знаю, – честно ответил он. – Но мне нравится в это верить.

Они стояли так долгое время. Алисия плакала в его плечо, а Деймон просто держал её, не пытаясь утешить словами. Иногда молчание было лучшим утешением.

Наконец слёзы иссякли. Алисия отстранилась, вытерла лицо.

– Прости, – пробормотала она. – Твоя рубашка...

– К чёрту рубашку, – отмахнулся Деймон. – У меня их дюжины.

Он достал из кармана платок – настоящий тканевый платок, потому что Деймон был таким анахронизмом – и протянул ей.

Алисия взяла его, высморкалась. Почувствовала себя чуть более человечной.

– Спасибо, – сказала она.

– Не за что, – Деймон сунул руки в карманы. – Алисия, если тебе понадобится поговорить... или просто побыть в компании, чтобы не думать... я здесь. Хорошо?

Она кивнула.

– Хорошо.

Деймон направился к двери, но на пороге обернулся.

– И ещё, – сказал он, и в его голосе появилась знакомая стальная нотка. – Элайджа заплатит за то, что сделал. Может, не сегодня. Может, не в этом году. Но он заплатит.

Прежде чем Алисия успела ответить, он уже ушёл, оставив дверь приоткрытой.

***

Внизу, на кухне, царила обманчивая атмосфера нормальности. Елена стояла у плиты, готовя яичницу – занятие, которое помогало ей думать. Бонни сидела за столом, листая древний гримуар, который они нашли в вещах Эмили.

Стефан вошёл, и Елена сразу почувствовала изменение в воздухе. Он был здесь телом, но мысли его явно блуждали где-то далеко.

– Привет, – сказала она, стараясь звучать беззаботно. – Голоден? Я делаю завтрак.

– Не очень, – ответил Стефан, направляясь к холодильнику за пакетом крови.

Елена переглянулась с Бонни. Её подруга красноречиво приподняла бровь.

– Стефан, – начала Елена, убавляя огонь под сковородой, – мы можем поговорить?

– О чём?

Его тон был ровным, вежливым – слишком вежливым. Елена повернулась к нему.

– О том, что происходит. Ты едва сказал мне два слова с тех пор, как Алисия вернулась.

Стефан сделал глоток крови из чашки, не встречаясь с ней взглядом.

– Мне просто нужно время переварить всё, что случилось.

– Переварить что именно? – настаивала Елена, подходя ближе. – То, что Алисия достала кровь? Или то, как она это сделала?

Челюсть Стефана сжалась. Он поставил чашку на стол с чуть большей силой, чем нужно.

– Я не хочу об этом говорить.

– Но нам нужно, – Елена положила руку ему на плечо. – Стефан, я вижу, как ты страдаешь. Позволь мне помочь.

Он наконец посмотрел на неё, и в его глазах была такая боль, что у Елены перехватило дыхание.

– Ты не можешь помочь, – сказал он тихо. – Никто не может.

– Это из-за Алисии?

Вопрос вырвался прежде, чем Елена успела подумать. Стефан застыл.

– Что?

– Ты злишься на меня за то, что я пошла на сделку с Элайджей? – продолжила Елена, и слова сыпались быстрее. – За то, что не смогла защитить её? Или...

– Елена, не надо, – предупредил Стефан.

Но она уже не могла остановиться. Сомнения, которые копились последние дни, прорвались наружу.

– Или это что-то другое? Стефан, ты можешь быть честным со мной. Алисия значит для тебя больше, чем просто друг, верно?

Повисла тяжёлая тишина. Даже Бонни, которая до этого старательно делала вид, что не слушает, замерла.

Стефан отвернулся, прошёл к окну.

– Это несправедливо, – сказал он наконец.

– Что несправедливо? Мой вопрос или твои чувства?

Стефан резко развернулся.

– Я не хотел, чтобы это произошло! – выкрикнул он, и Елена отшатнулась. – Ты думаешь, я планировал это? Что я сидел и ждал, когда старые чувства вернутся?

Елена чувствовала, как внутри неё всё сжалось.

– Значит, они вернулись, – прошептала она. – Ты всё ещё любишь её.

Стефан провёл руками по лицу, выглядел измождённым.

– Я люблю тебя, Елена. Ты должна это знать.

– Но ты любишь и её.

Он не ответил. Молчание было ответом само по себе.

Елена опустилась на стул, чувствуя, как ноги подкашиваются. Бонни положила руку ей на плечо, но Елена едва это заметила.

– Сколько? – спросила она глухо. – Как долго ты... как долго ты знаешь?

Стефан подошёл к столу, но не сел. Стоял, держась за спинку стула.

– Я не уверен, – сказал он честно. – Когда она появилась снова, я думал, что это просто старые воспоминания. Ностальгия. Но потом...

– Потом что?

– Потом я понял, что эти чувства никуда не делись. Они просто спали. Полтора века, но они всё ещё здесь.

Елена закрыла глаза, пытаясь переварить эту информацию. Часть её хотела кричать, обвинять, требовать, чтобы он выбрал. Но другая часть – та, что любила Стефана и знала его лучше, чем кто-либо, – понимала.

Нельзя заставить себя не чувствовать.

– Ты говорил с ней об этом? – спросила Елена, открывая глаза.

– Нет. И не собираюсь.

– Почему?

Стефан наконец сел, лицом к ней. Взял её руки в свои.

– Потому что я выбираю тебя, Елена. Я выбрал тебя тогда, когда ты вернулась к жизни. Выбираю сейчас. И буду выбирать каждый день, что бы я ни чувствовал.

Слова должны были утешить. Но почему-то они только ранили сильнее.

– Это не выбор, если ты страдаешь, – прошептала Елена.

– Я справлюсь.

– А она? – Елена высвободила руки, встала. – Алисия только что прошла через ад, Стефан. Она принесла жертву ради твоего брата. Ради нас. Ты думаешь, ей будет легче знать, что ты чувствуешь что-то, чего не можешь выразить?

Стефан тоже встал, его лицо было напряжённым.

– Тогда что мне делать? – спросил он, и в голосе прорвалось отчаяние. – Скажи мне, и я сделаю. Потому что я не знаю, Елена. Я не знаю, как исправить это.

Елена смотрела на него – на человека, которого любила больше всего на свете. Человека, который смотрел на неё с такой болью в глазах, что хотелось обнять его и никогда не отпускать.

Но между ними выросла невидимая стена. И Елена не знала, как её разрушить.

– Я не знаю, – призналась она. – Но мы разберёмся. Вместе.

Она шагнула к нему, обняла. Стефан обнял её в ответ, зарылся лицом в её волосы.

Но Елена чувствовала дистанцию между ними. Такую маленькую, почти неощутимую. Но она была там.

И она росла.

Бонни смотрела на них обоих, и в её глазах было беспокойство. Она видела трещину, образовавшуюся между ними. И боялась, что эта трещина со временем превратится в пропасть.

***

Вечер спустился на Мистик Фоллс быстро, небо окрасилось в оттенки индиго и пурпура. Алисия собирала свои вещи в гостевой комнате, складывая их в сумку. Ей нужно было уйти. Вернуться домой, в своё пространство, где она могла бы побыть одна и попытаться собрать осколки себя.

Алисия открыла дверь и замерла.

Стефан стоял в коридоре, рука поднята, словно он собирался постучать. Они смотрели друг на друга несколько секунд.

– Я собиралась уходить, – сказала Алисия первой.

– Я знаю, – ответил Стефан. – Именно поэтому я здесь.

Он преградил ей путь к лестнице, не агрессивно, но решительно.

– Мы должны поговорить, – сказал он.

– Не уверена, что мне есть что сказать, – Алисия попыталась обойти его, но Стефан шагнул в сторону, снова блокируя проход.

– Тогда послушай меня, – его голос был тихим, но настойчивым. – Пожалуйста.

Алисия сжала ручку сумки сильнее. Она не хотела этого разговора. Не сейчас, когда всё внутри было так хрупко, готово рассыпаться от одного неосторожного слова.

Но она посмотрела в глаза Стефана и увидела там такую мольбу, что не смогла отказать.

– Хорошо, – выдохнула она. – Где?

– Библиотека. Там тихо.

Они спустились по лестнице молча. Дом был на удивление пуст – Елена и Бонни куда-то ушли, Деймон, вероятно, где-то выпивал, празднуя своё выздоровление.

Библиотека встретила их запахом старых книг и полиша для дерева. Стефан закрыл дверь, прислонился к ней. Алисия отошла к противоположной стене, положила сумку на пол. Держала дистанцию между ними.

– Я хочу извиниться, – начал Стефан. – За своё поведение утром. Я не имел права...

– Стой, – прервала его Алисия, подняв руку. – Если ты пришёл извиняться за то, что был честным, то не трать время. Я не хочу фальшивых извинений.

Стефан покачал головой.

– Это не фальшивые извинения. Я действительно сожалею. Но не о том, что сказал правду. Я сожалею о том, как это сказал. О том, что позволил своим эмоциям взять верх, когда ты нуждалась в поддержке, а не в моих обвинениях.

Алисия скрестила руки на груди, выстраивая барьер.

– Ты не обвинял меня.

– Нет. Но я судил твой выбор. И это было неправильно.

Повисло молчание. Алисия смотрела в окно, на темнеющее небо.

– Ты не единственный, кто судит, – сказала она тихо. – Я сама себя сужу. Каждую секунду. Так что твои слова утром... они просто подтвердили то, что я уже думала.

Стефан шагнул от двери, приблизился, но остановился на почтительном расстоянии.

– Что ты думала?

Алисия повернулась к нему, и в её глазах была горечь.

– Что я слабая. Что я продалась. Что...

Голос сорвался. Она замолчала, сражаясь со слезами, которые снова подступали. Хватит уже плакать. Хватит.

– Ты не слабая, – сказал Стефан с силой. – Ты сделала самую сложную вещь, которую можно сделать. Ты пожертвовала собой ради другого.

– Это не жертва, – прошептала Алисия. – Жертва – это когда теряешь что-то дорогое. А я просто... отдала то, что всё равно никому не нужно.

– Не говори так!

Стефан сократил расстояние между ними за секунду, схватил её за плечи. Алисия вздрогнула от прикосновения, но он не отпустил.

– Не смей говорить о себе так, – повторил он, глядя ей прямо в глаза. – Ты важна. Ты имеешь значение.

Алисия попыталась отвернуться, но Стефан мягко, но настойчиво заставил её смотреть на него.

– Я злюсь, – сказал он, и голос задрожал от эмоций. – Я так зол, Алисия. Но не на тебя. Никогда не на тебя. Я зол на Элайджу за то, что он использовал твоё отчаяние. Зол на ситуацию, которая загнала тебя в угол. Зол на себя за то, что не нашёл другого способа.

– Другого способа не было, – Алисия высвободилась из его хватки, отступила. – Мы проходили это уже.

– Я знаю! – Стефан провёл рукой по волосам, разрушая их идеальную укладку. – Я знаю, что не было. И это убивает меня.

Он прошёлся по комнате, словно не мог стоять на месте.

– Я не могу перестать думать о том, что он заставил тебя сделать, – продолжил он, и каждое слово было пропитано болью. – Я представляю тебя там, с ним, и...

Он ударил кулаком по стене, оставив вмятину в штукатурке.

Алисия смотрела на него, и что-то внутри неё сломалось окончательно. Ярость, которую она сдерживала весь день, хлынула наружу.

– И что?! – выкрикнула она. – Ты представляешь, как он трахал меня? Это то, что ты хочешь услышать, Стефан?

Он резко развернулся к ней, лицо побледнело.

– Алисия...

– Нет! – она шагнула к нему, тыкая пальцем ему в грудь. – Ты хочешь знать детали? Хочешь, чтобы я описала, как он целовал меня? Как его руки были везде? Как моё тело предало меня, отвечая на его прикосновения, хотя мой разум кричал остановиться?

Слёзы текли по её лицу, но она продолжала, не в силах остановиться.

– Ты думаешь, мне нужна твоя жалость?! Твоё сочувствие?! Я не хочу этого! Я не хочу видеть это в твоих глазах каждый раз, когда ты смотришь на меня!

Стефан схватил её за руки, удерживая их между ними.

– Это не жалость! – выкрикнул он в ответ. – Я не жалею тебя!

– Тогда что это?!

– Я не могу вынести мысли о том, что он прикасался к тебе!

Слова эхом разнеслись по библиотеке. Стефан дышал тяжело, его руки дрожали, держа её ладони.

Алисия застыла, уставившись на него.

– Почему? – спросила она тихо. – Почему тебя это так волнует?

Стефан отпустил её руки, отступил. Провёл ладонями по лицу, явно борясь с чем-то внутри.

– Потому что...

Он замолчал, отвернулся. Алисия видела напряжение в его плечах, в том, как он сжал кулаки.

– Потому что ты всё ещё чувствуешь вину за 1864-й? – предположила она, пытаясь найти логичное объяснение.

Стефан медленно обернулся, и выражение его лица заставило её сердце пропустить удар.

– Потому что я всё ещё люблю тебя, – сказал он, и слова вырвались из него, словно против его воли. – Господи, Алисия, я всё ещё люблю тебя.

Мир остановился.

Алисия стояла, неспособная дышать, неспособная думать. Слова, которые она ждала сто пятьдесят лет, наконец прозвучали. Но сейчас, в этот момент, они казались самой жестокой насмешкой судьбы.

– Что? – прошептала она.

Стефан шагнул к ней, и в его глазах было столько боли и отчаяния.

– Я люблю тебя, – повторил он. – Я никогда не переставал. Все эти годы, все эти десятилетия, когда я пытался убедить себя, что забыл, что двигаюсь дальше... ты всегда была здесь.

Он коснулся своей груди, над сердцем.

– Когда ты появилась снова, я думал, что это просто старые чувства. Воспоминания. Но это не так. Это... это так же реально, как и тогда.

Алисия качнула головой, отступая.

– Нет, – прошептала она. – Нет, ты не можешь говорить мне это. Не сейчас.

– Я знаю, – голос Стефана был полон агонии. – Я знаю, что это худшее время. Я не хотел говорить. Клялся себе, что не скажу. Но когда я думаю о тебе с ним, когда представляю...

– У тебя есть Елена! – выкрикнула Алисия. – Ты любишь её!

– Да! – согласился Стефан. – Я люблю её. Больше, чем могу выразить. Она изменила меня, спасла меня. Но это не отменяет того, что я чувствую к тебе.

Он шагнул ближе, его голос понизился до отчаянного шёпота.

– Я не хотел этого, Алисия. Не планировал. Не выбирал. Но сердце не работает по правилам. Оно просто... чувствует.

Алисия закрыла глаза, слёзы текли беспрерывным потоком.

– Полтора века, Стефан, – прошептала она, голос дрожал. – Полтора века я ждала услышать эти слова. Я мечтала, представляла, что скажешь ты, что скажу я.

Она открыла глаза, посмотрела на него.

– А теперь... теперь уже поздно.

Стефан протянул руку, коснулся её щеки, вытирая слёзы большим пальцем.

– Почему поздно?

– Потому что ты с Еленой. Потому что я не могу... я не могу быть причиной разрушения ваших отношений.

– Ты не...

– Да, Стефан! – Алисия отстранилась от его прикосновения. – Если мы... если это... Елена пострадает. Она только что умерла и вернулась ради всех нас. Она пожертвовала собой. Как я могу отплатить ей, забрав тебя?

Стефан стоял, опустив руку, выглядел потерянным.

– Я не прошу тебя забрать меня, – сказал он тихо. – Я просто... я хотел, чтобы ты знала. Чтобы ты понимала, почему мне так больно думать о тебе и Элайдже.

Алисия обхватила себя руками, словно пытаясь удержать вместе разваливающиеся на части осколки.

– Знаешь, что самое ужасное? – спросила она, глядя в пол. – Я тоже всё ещё люблю тебя. Несмотря ни на что. Несмотря на Елену, на прошедшие годы, на всю боль. Моё сердце так и не научилось отпускать.

Стефан замер, его дыхание прервалось.

– Алисия...

Она подняла руку, останавливая его.

– Но это не имеет значения, – продолжила она, и в голосе была финальность. – Потому что любовь без возможности быть вместе – это просто пытка. Для нас обоих.

Она подняла голову, встретила его взгляд.

– Ты должен быть с Еленой. Ты счастлив с ней. И я не отниму это.

– А что насчёт твоего счастья? – спросил Стефан отчаянно.

Алисия горько усмехнулась.

– Моё счастье... – она покачала головой. – Я не уверена, что ещё способна на него после вчерашней ночи.

Стефан сделал шаг к ней, и Алисия увидела в его глазах решимость.

– Тогда позволь мне помочь тебе найти его снова, – сказал он. – Не как влюблённый. Но как друг. Как человек, который заботится о тебе больше, чем о ком-либо.

– Стефан...

– Пожалуйста, – его голос был мольбой. – Не отталкивай меня. Не сейчас. Ты нужна мне в своей жизни, Алисия. Даже если это всё, что мы можем иметь.

Алисия смотрела на него – на боль в его глазах, на искренность в каждой линии его лица. Часть её хотела согласиться, цепляться за любую связь с ним. Но другая часть знала правду.

Быть рядом, но не вместе, будет медленной пыткой для них обоих.

– Мне нужно время, – сказала она наконец. – Мне нужно... разобраться с тем, что произошло. Понять, кто я теперь.

Она подошла к своей сумке, подняла её.

Стефан кивнул, хотя в его глазах была боль.

– Я понимаю. Но обещай мне одно.

– Что?

– Не исчезай снова. Не на полтора века. Даже если тебе нужно уйти сейчас... вернись. Когда будешь готова.

Алисия посмотрела на него долго. Потом медленно кивнула.

– Я постараюсь.

Она направилась к двери, но у самого порога остановилась. Не оборачиваясь, сказала:

– Для протокола – я рада, что ты сказал мне. Даже если это ничего не меняет. Знать, что ты чувствовал то же самое... это что-то значит.

– Алисия, – позвал Стефан.

Она обернулась.

Стефан стоял посреди библиотеки, и в его лице было столько невысказанного, что у неё защемило сердце.

– Я никогда не сожалел о том, что любил тебя, – сказал он тихо. – Ни тогда, ни сейчас. Что бы ни случилось дальше.

Алисия кивнула, не доверяя своему голосу. Потом быстро вышла, закрыв дверь за собой.

В коридоре она прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Её сердце колотилось, мысли метались.

***

Внизу в доме Сальваторе была суета – Бонни и Елена вернулись, обсуждали что-то за кухонным столом. Деймон открывал бутылку бурбона в гостиной. Алисия спустилась по лестнице, всё ещё с сумкой в руке, направляясь к выходу.

– Алисия? – окликнула её Елена, выходя из кухни. – Ты уходишь?

– Да, – ответила Алисия, не останавливаясь. – Мне нужно домой.

– Подожди, может, останешься на ужин? – предложила Елена, но в её голосе звучала неуверенность.

Алисия покачала головой.

– Спасибо, но мне правда нужно...

Её слова оборвались, когда снизу, из подвала, донёсся звук – что-то среднее между криком и стоном. Все замерли.

– Что это было? – прошептала Бонни, выходя из кухни следом за Еленой.

Деймон мгновенно появился в холле, бутылка забыта на столе.

– Кэтрин, – сказал он, и в его голосе была настороженность. – Это из подвала.

Стефан выскочил из библиотеки, его взгляд метнулся между ними.

– Что происходит?

Ещё один звук – определённо крик на этот раз. Женский голос, полный ужаса.

Они все бросились к подвалу. Стефан первым добежал до двери, распахнул её. Тёмная лестница вела вниз, в полутьму, едва освещённую одной лампочкой.

– Кэтрин! – крикнул Деймон, спускаясь следом.

Но ответа не было.

Они спустились в подвал – холодное, сырое помещение с каменными стенами. В дальнем углу было оборудовано что-то вроде камеры – железные цепи, пропитанные вербеной, должны были удерживать Кэтрин Пирс.

Должны были.

Цепи лежали на полу, разорванные, словно это была бумага, а не сталь. Кэтрин исчезла.

– Нет, – выдохнула Елена. – Нет, нет, нет...

Стефан подошёл к цепям, поднял один конец. Металл был не просто разорван – он был скручен, деформирован силой, намного превосходящей обычного вампира.

– Первородный, – сказал он, и слово прозвучало как приговор.

– Клаус, – добавил Деймон мрачно.

Алисия, спустившаяся последней, огляделась. Что-то блеснуло на полу в углу. Она подошла, подняла – небольшой лист бумаги, сложенный вдвое. Почерк на нём был изящным, старомодным.

Она развернула записку, прочитала вслух:

– "Дорогие друзья. Надеюсь, вы не слишком расстроены моим маленьким визитом. Катерина и я имеем незаконченные дела, и я решил, что пора их завершить. Если вы хотите обсудить её судьбу – или свою собственную – приходите в старую церковь Фелл завтра на закате. Клаус."

Повисла тяжёлая тишина. Все переваривали информацию.

– Это ловушка, – сказал Стефан первым. – Очевидная ловушка.

– Конечно, ловушка, – согласился Деймон. – Но у нас есть выбор?

– Мы не идём, – твёрдо сказала Елена. – Клаус хочет заманить нас всех в одно место. Это самоубийство.

Бонни взяла записку из рук Алисии, перечитала.

– Он упоминает Кэтрин. Может, ему просто нужна она? Месть за то, что она сбежала пятьсот лет назад?

– Клаусу не нужно приглашение, чтобы убить Кэтрин, – возразил Стефан. – Он мог сделать это прямо здесь. Нет, он хочет чего-то большего.

Алисия обхватила себя руками, чувствуя холод подвала, проникающий в кости.

– Нам нужен план, – сказала она. – Мы не можем просто игнорировать это.

– И мы не можем идти прямо в его руки, – парировала Елена.

Деймон прошёлся по подвалу, явно обдумывая варианты.

– Нам нужна дополнительная информация. Надо выяснить, что Клаус планирует. Почему он вернулся.

– И как мы это сделаем? – спросила Бонни. – Позвоним ему и вежливо спросим?

Прежде чем кто-то успел ответить, наверху раздался стук в дверь. Громкий, размеренный – три удара, пауза, ещё три.

Все переглянулись.

– Кто-то ещё ожидает гостей? – спросил Деймон с сарказмом, который не скрывал напряжения.

Они поднялись наверх гораздо медленнее, чем спускались. Стефан первым подошёл к двери, осторожно открыл её.

На пороге стоял Элайджа.

***

Алисия, поднявшаяся последней, замерла на середине холла, увидев его. Все мышцы в её теле напряглись, инстинкт кричал бежать.

Элайджа выглядел безупречно, как всегда – тёмный костюм, идеально зачёсанные волосы, спокойное, почти отстранённое выражение лица. Только его глаза выдавали напряжение – они метнулись к Алисии на долю секунды, прежде чем вернуться к Стефану.

– Добрый вечер, – сказал он с лёгкой улыбкой. – Прошу прощения за поздний визит. Могу я войти?

Стефан загородил проход, его лицо было каменным.

– Нет. Говори, что хочешь, отсюда.

Деймон появился позади брата, руки скрещены на груди. Его взгляд был убийственным.

– Ты имеешь наглость появляться здесь? – процедил он сквозь зубы. – После того, что ты сделал?

Элайджа поднял бровь.

– Я не делал ничего, что не было согласовано, – его голос был ровным, но Алисия услышала в нём напряжение. – Но я не здесь, чтобы обсуждать личные вопросы. Я пришёл предупредить вас.

– О чём? – спросила Елена, подходя ближе, но оставаясь за спинами братьев.

Элайджа перевёл взгляд на неё, и что-то в его выражении изменилось – стало более серьёзным.

– О моём брате. Клаус начал создавать гибридов.

Повисла тишина. Все ждали продолжения.

– И? – подтолкнул Стефан. – Мы знали, что он хочет это сделать. В этом был смысл ритуала.

– Смысл был, – согласился Элайджа. – Но что-то пошло не так.

Он сделал паузу, его взгляд стал жёстче.

– Его гибриды умирают. Каждый раз, когда он пытается превратить оборотня, трансформация убивает их. Клаус в ярости. И он считает, что проблема в двойнике.

Лицо Елены побледнело.

– Что ты имеешь в виду?

Элайджа посмотрел на неё с чем-то похожим на сожаление.

– Ритуал требовал смерти двойника Петровой. Настоящей смерти. Но ты вернулась, – он сделал шаг ближе к порогу, но не переступил его. – Клаус узнал о твоём воскрешении. И он верит, что именно это ломает магию. Что пока ты жива, его гибриды будут продолжать умирать.

– Откуда он узнал? – резко спросил Деймон. – Кто ему сказал?

Элайджа покачал головой.

– У моего брата много источников. Ведьмы на той стороне, шпионы по всему миру. Детали не важны. Важно то, что он знает. И он придёт за Еленой снова.

Стефан инстинктивно шагнул перед Еленой, заслоняя её.

– Мы не позволим ему добраться до неё.

– Благородно, – Элайджа почти улыбнулся. – Но наивно. Вы не понимаете, насколько Клаус одержим идеей создать гибридов. Это не просто желание. Это его навязчивая идея. Он не остановится. Он придёт за ней снова и снова, пока не получит то, что хочет.

Бонни выступила вперёд, её глаза сузились.

– Почему ты говоришь нам это? Что ты получаешь от предупреждения?

Элайджа перевёл взгляд на неё, оценивающе.

– Проницательный вопрос, юная ведьма, – он сложил руки за спиной, выпрямился. – Я получаю то же, что и вы – выживание. Мой брат становится непредсказуемым, когда его планы рушатся. А непредсказуемый Клаус опасен для всех. Даже для семьи.

Его взгляд снова скользнул к Алисии, задержался на секунду дольше, чем нужно. Она отвернулась, не в силах смотреть на него.

– Церковь – ловушка, – продолжил Элайджа. – Завтра на закате. Клаус хочет заманить вас всех в одно место. Он не будет один. У него будут оборотни, возможно, ведьмы. Если вы пойдёте, вы умрёте.

– А Кэтрин? – спросил Деймон. – Что он сделает с ней?

Элайджа пожал плечами, жест был почти небрежным.

– Катерина – мелкая досада для Клауса. Он помучает её, возможно, убьёт. Возможно, оставит страдать. Но она не главная цель.

– Главная цель – Елена, – закончил Стефан мрачно.

– Именно, – подтвердил Элайджа.

Повисла тяжёлая тишина, все обдумывали информацию.

Элайджа прочистил горло, привлекая внимание.

– Отсюда моё предупреждение. Не ходите в церковь. Это самоубийство. Клаус ожидает, что вы попытаетесь противостоять ему. Разочаруйте его.

– И что, просто прячемся? – спросил Деймон с сарказмом. – Сидим здесь и ждём, пока он явится за нами?

– Вы готовитесь, – ответил Элайджа. – Находите союзников. Составляете план. Клаус силён, но не всемогущ. У него есть слабости.

– И ты собираешься рассказать нам о них? – спросил Стефан подозрительно. – Из доброты сердца?

– Из расчёта, – честно ответил Элайджа.

Он сделал шаг назад от порога.

– Я сказал, что хотел. Решение остаётся за вами. Но будьте осторожны. Мой брат играет в долгую игру. И он всегда на несколько ходов впереди.

Элайджа развернулся, готовый уйти, но Алисия шагнула вперёд.

– Подожди, – позвала она, и все головы повернулись к ней.

Элайджа остановился, медленно обернулся.

– Да?

Алисия сжала кулаки, набирая храбрость.

– Ты сказал, что Клаус остаётся в городе, – сказала она. – Почему? После ритуала он получил то, что хотел. Почему он не ушёл?

Элайджа изучал её лицо, и в его взгляде было что-то неуловимое.

– Потому что гибриды – это только начало, – ответил он. – Клаус хочет армию. Хочет империю. Хочет быть непобедимым. И для этого ему нужен постоянный источник крови двойника.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

– Он не уйдёт из Мистик Фоллс, пока не получит контроль над Еленой. Одним способом или другим.

С этими словами он развернулся и исчез в ночи с вампирской скоростью, оставив их всех стоять на пороге в шокированной тишине.

Стефан медленно закрыл дверь, прислонился к ней.

– Мы в большой беде, – сказал он тихо.

Никто не стал спорить.

***

Они собрались в гостиной – все, кроме Алисии, которая стояла у окна, держась на расстоянии. Деймон разливал виски всем, кто хотел. Елена сидела на диване, обхватив себя руками. Стефан расхаживал по комнате. Бонни листала свой гримуар, ища что-то, что могло бы помочь.

– Итак, – начал Деймон, делая большой глоток из своего стакана. – Подведём итоги. Клаус хочет кровь Елены, чтобы создавать гибридов. Он не уйдёт из города. И он заманивает нас в ловушку завтра на закате.

– Мы не идём, – твёрдо сказала Елена. – Это очевидно.

– Но мы и не можем просто сидеть сложа руки, – возразил Стефан. – Клаус не будет ждать вечно. Если мы не придём завтра, он придёт сюда. Или в твой дом. Или схватит тебя на улице.

Елена встала, прошлась по комнате.

– Тогда что ты предлагаешь? Мы сдаёмся? Я просто иду к нему и говорю: "Вот, забирай мою кровь, делай что хочешь"?

– Нет! – Стефан схватил её за руки. – Мы найдём способ. Всегда есть способ.

– Какой способ, Стефан?! – голос Елены повысился. – Я устала бегать! Устала прятаться! Устала быть причиной, по которой все, кого я люблю, в опасности!

– Елена...

– Нет, послушай меня! – слёзы блестели в её глазах. – Я уже умерла раз. Может быть, мне нужно было остаться мёртвой. Может быть, это решило бы все проблемы.

– Не говори так, – Бонни вскочила, подбежала к ней. – Не смей даже думать об этом.

– Но это правда, – прошептала Елена. – Если бы я не вернулась, вы все были бы в безопасности.

Стефан обнял её, прижал к себе.

– Мы не были бы в безопасности, – сказал он в её волосы. – Мы были бы разбиты. Я был бы разбит.

Они стояли так, и Алисия смотрела на них из своего угла, чувствуя, как что-то болезненное скручивается в груди. Их любовь была такой очевидной, такой чистой. И она стояла между ними, даже не желая того.

Телефон Алисии завибрировал в кармане, заставив её вздрогнуть. Она достала его, посмотрела на экран.

Неизвестный номер.

Что-то внутри неё похолодело. Она посмотрела на группу – все были заняты утешением Елены, никто не обращал на неё внимания. Алисия тихо вышла в холл, приняла звонок.

– Алло?

– Алисия Валентайн, – голос был мужским, с лёгким акцентом, которого она не могла определить. – Какое удовольствие наконец поговорить с тобой.

Кровь застыла в её жилах.

– Кто это?

Тихий смешок на том конце.

– Неужели ты не узнаёшь меня? Я обижен.

Алисия сжала телефон так сильно, что пластик затрещал.

– Клас, – что-то в её голосе дргнуло. – Что ты хочешь?

– Прямо к делу. Мне нравится, – ещё один смешок. – Я хочу многого, дорогая. Но сейчас я хочу поговорить конкретно с тобой.

– О чём?

– О сделке, – голос Клауса стал серьёзнее. – Ты хороша в сделках, как я слышал. Моя кровь за ночь с моим братом. Впечатляющая сделка, должен признать.

Лицо Алисии вспыхнуло от стыда и гнева.

– Иди к чёрту.

– Умерь свой гнев, – посоветовал Клаус, и в его голосе появилась опасная нотка. – Я здесь не чтобы судить. На самом деле, я восхищаюсь твоей решимостью. Именно поэтому я звоню тебе, а не твоим друзьям.

Алисия вышла на крыльцо, закрыла дверь за собой, чтобы никто не слышал разговор.

– Говори, что хочешь, и заканчивай.

– Хорошо, – Клаус сделал паузу, словно для драматического эффекта. – Я хочу Елену Гилберт. Точнее, её кровь. Регулярные поставки, скажем так. И прежде чем ты откажешь – выслушай моё предложение.

– Я не заинтересована ни в каких предложениях, которые вредят Елене.

– Даже если это предложение спасёт всех остальных? – голос Клауса стал мягче, почти убедительным. – Подумай об этом, Алисия. Если Елена сотрудничает – даёт мне кровь добровольно – я не трогаю её. Не превращаю в вампира. Не убиваю. Она живёт своей жизнью, иногда сдавая немного крови. Как донор.

– Клаус...

– Но если она отказывается, – продолжил он, и тон стал жёстче, – я возьму то, что мне нужно. Силой. И в процессе многие люди пострадают. Твои друзья. Братья Сальваторе. Маленькая ведьмочка. Все, кто встанет у меня на пути.

Алисия закрыла глаза, чувствуя, как ловушка захлопывается.

– Почему ты звонишь мне? Почему не Елене напрямую?

– Потому что Елена эмоциональна. Импульсивна. Она примет решение сердцем, а не головой, – объяснил Клаус. – А ты, дорогая Алисия, ты научилась принимать трудные решения. Ты знаешь, что иногда жертва одного спасает многих.

Слова ударили точно в цель. Алисия открыла глаза, посмотрела на звёзды над головой.

– Ты манипулируешь мной.

– Я говорю правду, – возразил Клаус. – Завтра на закате, в церкви Фелл. Приведи Елену. Мы обсудим условия. Если она согласится на мирное сотрудничество, я даю слово – никто не пострадает.

– Твоё слово ничего не стоит.

– Неправда, – в голосе Клауса появилась обида. – Я – многое. Чудовище, убийца, тиран. Но я всегда держу слово. Чего только стоишь ты. Я бы давно лишил тебя жизни, если бы не обещание моему брату.

Алисия сжала перила крыльца, чувствуя занозы, впивающиеся в ладонь.

– А если мы не придём?

Долгая пауза. Когда Клаус заговорил снова, голос был холодным, как лёд.

– Тогда я начну убивать людей, которых она любит. По одному. Каждый день. Начну с малозначительных – одноклассники, знакомые. Потом перейду к более важным. Её брат, Джереми. Её подруга, Кэролайн.

– Ты монстр, – прошипела Алисия.

– Да, – согласился Клаус просто. – Но я монстр, который предлагает выбор. Приди завтра. Или живи с последствиями.

Линия оборвалась.

Алисия стояла на крыльце, телефон всё ещё прижат к уху, дрожа от гнева и страха.

Дверь за ней открылась. Стефан вышел, увидел её лицо.

– Алисия? Что случилось?

Она медленно повернулась к нему, и он прочитал ответ в её глазах.

– Кто это был? – спросил он тихо, хотя, похоже, уже знал.

– Клаус, – выдохнула Алисия. – Он звонил мне.

Стефан мгновенно напрягся.

– Что он хотел?

Алисия посмотрела на него, потом на дверь, за которой были Елена и остальные.

– Нам нужно поговорить, – сказала она. – Всем вместе.

Она прошла мимо него обратно в дом, и Стефан последовал за ней, чувствуя, как надвигается новая катастрофа.

В гостиной все подняли головы, когда они вошли. Алисия стояла посреди комнаты, и все глаза были устремлены на неё.

– Мне только что звонил Клаус, – сказала она без предисловий.

Воцарилась мёртвая тишина.

– Что?! – Деймон вскочил. – Как он получил твой номер?

– Не важно, – отмахнулась Алисия. – Важно то, что он сказал.

Она посмотрела на Елену.

– Он хочет встретиться завтра в церкви. С тобой. Хочет обсудить... соглашение.

– Какое соглашение? – спросила Елена, голос дрожал.

Алисия глубоко вдохнула.

– Он хочет, чтобы ты добровольно давала ему кровь. Регулярно. Для создания гибридов. В обмен он обещает оставить тебя в живых и не трогать остальных.

– Это абсурд! – взорвался Стефан. – Мы не можем ему доверять!

– Я знаю, – согласилась Алисия. – Но он также сказал... если мы не придём, он начнёт убивать людей. По одному. Всех, кого любит Елена.

Лицо Елены стало белым как мел.

– Джереми, – прошептала она. – Он убьёт Джереми.

Бонни подошла к ней, взяла за руку.

– Мы не позволим этому случиться.

– Как?! – закричала Елена. – Как мы остановим Первородного?! Он сильнее всех нас вместе взятых!

Повисла тяжёлая тишина. Никто не знал, что ответить.

Наконец Деймон заговорил, голос был необычно серьёзным:

– Может быть, нам стоит пойти. Не чтобы сдаться. Но чтобы выиграть время. Выслушать его условия. Найти слабость.

– Это самоубийство, – возразил Стефан.

– А сидеть здесь и ждать, пока он начнёт убивать невинных, – это что? – парировал Деймон.

Стефан не ответил.

Елена встала, выпрямилась. В её глазах появилась решимость.

– Я пойду, – сказала она.

– Елена, нет...

– Да, Стефан! – она повернулась к нему. – Это моя жизнь. Моя кровь. Мой выбор. И я не позволю людям умирать из-за меня.

– Мы не знаем, что он задумал, – попыталась отговорить её Бонни. – Это может быть ловушка.

– Это определённо ловушка, – согласилась Елена. – Но у меня нет выбора.

Она посмотрела на каждого из них по очереди.

– Я пойду завтра в церковь. И я выслушаю его. И если есть шанс, что мы можем договориться без кровопролития... я должна попытаться.

Стефан подошёл к ней, взял её лицо в ладони.

– Тогда я иду с тобой.

– И я, – добавил Деймон.

– Мы все идём, – сказала Бонни.

Алисия смотрела на них – на эту маленькую группу, готовую идти в пасть льва ради друг друга. Что-то тёплое шевельнулось в её груди, прорываясь сквозь боль и отчуждение.

– Тогда нам нужен план, – сказала она. – Настоящий план. Не просто "пойдём и посмотрим, что случится".

Деймон кивнул, налил себе ещё виски.

– Хорошо. Давайте думать. У нас есть время до заката завтра. Как мы можем превратить ловушку Клауса в нашу собственную?

Они уселись, начали обсуждать. Алисия слушала вполуха, её мысли всё ещё были заняты звонком Клауса, словами Элайджи, признанием Стефана.

Всё рушилось. Их маленький мир трещал по швам. И она не знала, как удержать его вместе.

Но она знала одно – завтра в церкви всё изменится. В одну или другую сторону.

Часы на каминной полке пробили полночь. До заката оставалось восемнадцать часов.

Восемнадцать часов до того, как они узнают свою судьбу.

***

На другом конце города, в заброшенной церкви Фелл, Клаус стоял у алтаря, телефон всё ещё в руке. Улыбка играла на его губах.

– Они придут, – сказал он вслух. – Конечно, придут. Герои всегда приходят.

Он посмотрел на связанную фигуру в углу – Кэтрин Пирс, окровавленную, избитую, но всё ещё живую. Её глаза смотрели на него с ненавистью.

– Что скажешь, Катерина? – спросил Клаус, подходя ближе. – Думаешь, они попытаются спасти тебя? Или оставят гнить здесь?

Кэтрин плюнула кровью к его ногам.

Клаус рассмеялся.

– Вот что я люблю в тебе. Дух. Даже сейчас, когда ты полностью в моей власти, ты всё ещё сражаешься.

Он присел на корточки перед ней, наклонил голову.

– Но сражение окончено, дорогая. Ты проиграла пятьсот лет назад. Завтра я просто подведу черту.

Он встал, отряхнул брюки.

– А потом займусь двойником. И начну строить свою империю.

Клаус вышел из церкви в ночь, оставив Кэтрин одну в темноте.