Тихая буря

Раннее утро окрасило библиотеку дома Сальваторе в мягкие золотистые тона, но атмосфера в комнате была далека от умиротворённости. На массивном дубовом столе лежали раскрытые книги о первородных вампирах, исписанные листы с заметками, карта Мистик Фоллс с пометками. Пепельница была полна окурков – Деймон всю ночь курил, что случалось редко и только когда ситуация становилась действительно серьёзной.

Стефан сидел за столом, уставившись в чашку с остывшим кофе, которую даже не пытался пить. Деймон расхаживал по комнате, периодически останавливаясь у бара, чтобы плеснуть бурбона в стакан. Алисия стояла у окна, наблюдая за игрой рассвета в листьях деревьев, её пальцы машинально касались кольца на левой руке – того самого кольца, которое Элайджа надел ей полтора века назад.

Бонни сидела в кресле, укутанная пледом, её лицо было бледным от истощения после вчерашних магических манипуляций на балу. Джереми устроился на подлокотнике рядом с ней, держа в руках чашку горячего чая, которую время от времени подносил к её губам.

– Итак, – начал Деймон, делая очередной глоток бурбона, несмотря на ранний час, – давайте подведём итоги нашего замечательного положения. У нас есть тысячелетний гибрид-психопат, который хочет убить Елену для снятия проклятия. Прекрасно, просто прекрасно.

– Деймон, – предостерегающе произнёс Стефан.

– Что? Я просто констатирую факты, брат. – Деймон повернулся к остальным. – Нам нужны: древесина белого дуба с моста Уикери для кола, лунный камень, заклинание связывания от нашей любимой ведьмы. И, разумеется, приманка.

Последнее слово повисло в воздухе, тяжёлое и зловещее. Все понимали, что означала эта приманка.

Стефан резко встал, чуть не опрокинув чашку.

– Мы не будем использовать Елену. Найдём другой способ.

Алисия оторвалась от созерцания рассвета и повернулась к нему.

– Какой способ, Стефан? У нас семь дней до полнолуния. Клаус не дурак, он не придёт к нам просто так. Ему нужна причина.

– Алисия права, – неожиданно поддержал её Деймон, и Стефан удивлённо посмотрел на брата. – Без приманки у нас нет плана. Есть только надежда, что Клаус окажется идиотом и сам себя подставит. А он им не является.

– Я не позволю ей рисковать, – твёрдо сказал Стефан.

– А у нас есть выбор? – Деймон подошёл к столу, опёрся на него руками. – Посмотри правде в глаза, брат. Клаус придёт за ней так или иначе. Вопрос только в том, будем ли мы готовы или он застанет нас врасплох.

Бонни слабо подняла руку, привлекая внимание.

– Мне нужно рассказать о заклинании связывания.

Все посмотрели на неё. Джереми инстинктивно положил руку ей на плечо – жест поддержки и защиты.

– Заклинание, которое может связать первородного, требует огромной силы, – начала Бонни, и голос её был хриплым от усталости. – Мне понадобится помощь всей линии Беннетов, связь с предками через магический ритуал. Это не то, что можно сделать за пять минут в разгар битвы.

– Это опасно? – спросил Джереми, и в его голосе звучала тревога.

Бонни посмотрела на него, и в её глазах было что-то вроде извинения.

– Все заклинания имеют цену, Джер. Особенно такие мощные.

– Какую цену? – настойчиво спросил он.

– Магическое истощение. Возможно, хуже. – Она отвела взгляд. – Бабушка предупреждала меня о заклинаниях такого уровня. Они могут... они могут сжечь ведьму изнутри, если она недостаточно сильна.

– Тогда не делай этого, – быстро сказал Джереми. – Найдём другой способ.

– Какой другой способ? – Бонни посмотрела на него с грустной улыбкой. – Джер, если я не сделаю этого, Клаус убьёт Елену. Твою сестру. Мою лучшую подругу. Я не могу этого допустить.

Алисия подошла к ним, села на корточки перед Бонни.

– Сколько времени тебе понадобится на восстановление перед тем, как накладывать заклинание?

– Несколько дней. Три, может четыре. – Бонни откинулась на спинку кресла. – Магия вчерашнего вечера выжала из меня почти всё. Мне нужно время, чтобы восстановить связь с природой, с предками.

– Значит, у нас есть примерный план действий, – сказал Деймон, возвращаясь к столу и наливая себе ещё бурбона. – Кто-то должен отправиться на мост Уикери за древесиной белого дуба. Желательно ночью, чтобы не привлекать внимания.

– Я поеду, – сразу вызвалась Алисия. – Вампирская сила пригодится, чтобы выпилить балку.

– Тогда я с тобой, – сказал Деймон. – Две пары рук работают быстрее одной.

Стефан кивнул, принимая это решение.

– Хорошо. А лунный камень?

Бонни и Джереми переглянулись, и в этом взгляде было что-то, что насторожило остальных.

– О лунном камне, – медленно начала Бонни. – Я нашла информацию в гримуарах бабушки. Камень спрятан в катакомбах под старой церковью Фелл.

– Церковь Фелл? – переспросил Стефан. – Та, что сгорела в 1864 году?

– Да. Основатели города спрятали камень там, чтобы он не попал в чужие руки. – Бонни сделала глоток чая, который подал ей Джереми. – Но есть проблема. Катакомбы защищены заклинаниями Эмили Беннет.

– Твоей прапрабабушки, – уточнила Алисия.

– Да. Она не хотела, чтобы камень кто-то нашёл. Там ловушки – огненные барьеры, заклинания дезориентации, возможно, смертельные проклятия для непрошенных гостей.

– Звучит уютно, – съязвил Деймон. – И как мы собираемся туда пробраться?

– Я пойду, – твёрдо сказал Джереми.

– Даже не думай, – Бонни развернулась к нему. – Это слишком опасно.

– Слишком опасно? – Джереми встал с подлокотника. – Бонни, ты собираешься использовать заклинание, которое может тебя убить! А ты говоришь мне о том, что опасно?

– Это другое...

– Нет, не другое! – Он провёл рукой по волосам, явно взволнованный. – Вся эта ситуация из-за моей сестры. Это моя семья в опасности. Я не могу просто сидеть сложа руки!

Воцарилась напряжённая тишина. Стефан посмотрел на парня с новым уважением – Джереми Гилберт вырос из того подростка, каким был в начале учебного года.

– Я пойду с Джереми, – сказала Бонни, и в её голосе была непреклонность. – Магия Эмили не причинит мне вреда. Она признает мою кровь. Но мне понадобится помощь, чтобы обезвредить ловушки и вынести камень.

– Это безумие, – начал было Деймон.

– Это необходимость, – перебила его Алисия. – У нас нет времени спорить. Если Джереми готов рискнуть, и если Бонни может его защитить... – она посмотрела на ведьму вопросительно.

– Могу, – кивнула Бонни. – У меня достаточно сил для защитных заклинаний. Просто не для больших ритуалов.

– Тогда решено, – Стефан встал и подошёл к карте города на стене. – Деймон и Алисия ночью отправятся на мост Уикери. Бонни с Джереми пойдут за лунным камнем в катакомбы.

Он провёл пальцем по карте, отмечая маршруты.

– А я поеду к Елене. Расскажу ей всё. Она должна знать, с чем мы имеем дело.

Деймон посмотрел на брата внимательно.

– Ты собираешься рассказать ей о том, что она будет приманкой?

– Я собираюсь рассказать ей правду, – ответил Стефан, не отрывая взгляда от карты. – А решение будет за ней. И за нами всеми. Как команда.

– А что с Кэтрин? – спросила Алисия. – Она всё ещё в подвале. Возможно, знает больше, чем рассказала.

– Кэролайн останется следить за ней, – решил Стефан. – На случай, если она попытается что-то предпринять.

– Кэролайн? – удивился Деймон. – Она же новорождённая. Справится ли?

– Кэтрин в цепях, пропитанных вербеной, – напомнил Стефан. – Она ослаблена. А Кэролайн нужно почувствовать, что мы ей доверяем. Что она часть команды.

Алисия кивнула одобрительно.

– Мудрое решение. После того, как Кэтрин превратила её в вампира, Кэролайн заслуживает возможности посмотреть ей в глаза с позиции силы.

– Но что с Изабеллой? – спросила Бонни. – Вампирша которая работала на Кэтрин. Она наверняка знает, что мы захватили её.

Деймон покачал головой.

– Я проверял. Изабелла сбежала из города сразу после бала. Видимо, убийство Маркуса её напугало. Или она решила, что тонущий корабль – не лучшее место для пассажира.

– Значит, одной проблемой меньше, – выдохнул Стефан.

Они ещё некоторое время обсуждали детали, уточняли план, распределяли обязанности. Когда солнце поднялось достаточно высоко, все начали расходиться – кому-то нужно было отдохнуть, кому-то подготовиться к предстоящим задачам.

Алисия задержалась в библиотеке, стоя у окна и глядя на пробуждающийся город. Она не заметила, как Деймон подошёл сзади, пока он не заговорил.

– О чём думаешь?

Она обернулась. Они остались вдвоём в комнате.

– О том, что у нас слишком много переменных. Слишком много вещей может пойти не так.

– Это наша жизнь, дорогая. Импровизация и надежда на лучшее.

– Ты не веришь в то, что говоришь.

Деймон усмехнулся.

– Проницательная.

Он подошёл к бару, налил себе ещё, потом повернулся к ней.

– Элайджа. Он создал тебя. Расскажешь больше?

Алисия неохотно кивнула.

– А что рассказывать? В 1866 году. Три дня после смерти моих родителей. Я была одна, напугана, не понимала, что со мной происходит.

– И он воспользовался этим.

– Он дал мне кольцо, – она коснулась украшения на пальце. – Свободу ходить под солнцем. А потом... потом он сказал, что я теперь всегда буду его.

Деймон свистнул тихо.

– Контролирующий ублюдок.

– Первородные не привыкли отпускать то, что считают своим.

– Но ты сбежала.

– Мне помогли.

– Кто?

– Неважно, сейчас этот человек спит долгим сном из-за своего поступка.

Они помолчали. Потом Деймон спросил:

– Алисия, могу спросить тебя ещё кое о чём?

– Конечно.

– Как ты справлялась? Когда видела Стефана с другой?

Алисия посмотрела на него внимательно. В его глазах было что-то новое, что-то ранимое, что Деймон Сальваторе редко показывал.

– Ты влюбился в Елену, – сказала она. Не вопрос. Утверждение.

Деймон замер, потом медленно кивнул.

– Я не хотел. Клянусь, не хотел. Она девушка моего брата, и я знаю, что это неправильно. Но каждый раз, когда вижу её...

– Она как свет в темноте, – закончила Алисия. – И ты не можешь не тянуться к ней.

– Да. – Он сделал глоток. – Это безумие. Я провёл сто сорок пять лет, любя Кэтрин, и вот теперь влюбляюсь в её двойника. Может, со мной правда что-то не так.

Алисия подошла к нему, положила руку на его плечо.

– С тобой всё в порядке, Деймон. Ты просто человек. Ну, был человеком. Суть в том, что сердцу не прикажешь.

– Но что мне делать? – В его голосе звучала настоящая боль. – Я не могу разрушить их отношения. Стефан мой брат. Елена делает его счастливым. Я видел это. Настоящее счастье, впервые за десятилетия.

– Тогда ответ прост, – мягко сказала Алисия. – Ты любишь в тишине. Защищаешь её, помогаешь ей, но не переходишь черту.

– Это звучит как мучение.

– Это и есть мучение. – Она убрала руку. – Полтора века назад я бы сказала тебе: отступи, забудь, не разрушай то, что имеет твой брат. Но теперь я думаю иначе.

– И что ты думаешь?

– Что любовь, даже безответная, делает нас лучше. Она напоминает нам, что мы не просто монстры. Что мы способны чувствовать что-то кроме голода и боли.

Деймон долго смотрел на неё.

– А ты? Ты выбрала? Со Стефаном?

Алисия грустно улыбнулась.

– Я выбрала не мешать его счастью. Это тоже выбор. Но иногда жертва – это не героизм, а просто страх жить.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что я спряталась за благородством. Сказала себе, что отступаю ради него, ради его счастья. Но правда в том, что я боялась рискнуть. Боялась, что если скажу правду о своих чувствах, он снова отвергнет меня. Как тогда, в 1864-м.

Она посмотрела Деймону в глаза.

– Не делай моей ошибки. Не прячься за благородством и жертвенностью. Если придёт момент, когда ты сможешь сказать правду, не боясь разрушить то, что для тебя важно... скажи её.

– Но как я узнаю, что это тот самый момент?

– Ты узнаешь. Сердце подскажет.

***

Дом Гилбертов встретил утро тишиной. Елена не спала всю ночь, сидя у окна и наблюдая за звёздами, постепенно бледнеющими под натиском рассвета. Перевязанная рука – след от магической связи с Кэтрин – всё ещё тупо болела, напоминая о вчерашних событиях.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть.

– Елена? – голос Джереми был хриплым от сна. – Ты не спишь?

– Заходи, Джер.

Брат вошёл в комнату в мятой футболке и спортивных штанах, волосы взъерошены. Он остановился, увидев её у окна, и нахмурился.

– Ты вообще ложилась?

– Не могла уснуть.

Джереми подошёл, сел на край кровати напротив неё.

– Из-за вчерашнего? С Кэтрин и магической связью?

– Из-за всего. – Елена закрыла блокнот, но не достаточно быстро.

Джереми заметил.

– Что ты пишешь?

– Ничего. Просто... мысли.

– Елена. – Он посмотрел на неё серьёзно. – Ты собираешься сделать что-то глупое, правда?

Она хотела соврать, отмахнуться, но это был Джереми. Её брат, который знал её лучше, чем кто-либо ещё.

– Я должна, Джер.

– Нет, не должна.

– Клаус придёт за мной. Ты знаешь это. Все знают это. – Она встала, подошла к нему. – И если я просто буду ждать, прятаться, люди пострадают. Стефан, Бонни, Кэролайн... ты. Я не могу этого допустить.

– И что ты собираешься делать? Отдать себя Клаусу добровольно?

– Я собираюсь... подготовиться. – Елена села рядом с ним. – Джер, мне нужна твоя помощь. Но ты должен никому не говорить. Особенно Стефану.

Джереми колебался. С одной стороны, он хотел защитить сестру. С другой – он знал, что у них мало времени и мало вариантов.

– Что тебе нужно?

– Информация. О ритуале, о том, можно ли его пережить. – Она взяла его за руку. – Я не хочу умирать, Джер. Но если это неизбежно, я хочу хотя бы попытаться найти способ выжить.

Это была ложь. Елена уже смирилась с мыслью о смерти. Но она не могла сказать это брату. Не могла видеть боль в его глазах, зная, что причиняет её.

– Хорошо, – наконец сказал Джереми. – Я помогу. Но ты обещай мне, что не будешь действовать в одиночку. Что скажешь мне, прежде чем что-то предпримешь.

– Обещаю.

Ещё одна ложь. Но необходимая.

Они обнялись, и Елена прижалась к брату, вдыхая знакомый запах его одеколона и стирального порошка. Простые, человеческие запахи. Напоминание о нормальной жизни, которой больше не было.

– Я люблю тебя, Джер, – прошептала она. – Что бы ни случилось, помни это.

– Я тоже тебя люблю. – Он крепче сжал её. – И мы найдём способ. Обязательно найдём.

***

Дом Беннетов утопал в зелени – Шейла Беннетт всегда любила растения, считая их источниками природной магии. Сейчас, около одиннадцати утра, она готовила травяной чай на кухне, когда услышала, как входная дверь открылась.

– Бабушка, мы дома! – донёсся голос Бонни.

Шейла вышла в коридор и увидела внучку и Джереми Гилберта. Бонни выглядела измождённой – тёмные круги под глазами, бледность кожи, лёгкая дрожь в руках.

– Боже мой, Бонни, – Шейла подошла, взяла её за руки. – Ты истощена. Какую магию ты использовала вчера?

– Защитные барьеры на балу, – устало ответила Бонни. – И помогла разорвать связующее заклинание между Кэтрин и Еленой.

– Связующее заклинание? – Шейла нахмурилась. – Это сложная магия. Слишком сложная для новичка.

– Я справилась, бабуль. Просто... просто очень устала.

Шейла повела их на кухню, усадила Бонни за стол и налила ей чаю. Джереми сел рядом, явно переживая.

– Вы пришли не просто так, – сказала Шейла, садясь напротив. – Что случилось?

Бонни и Джереми переглянулись. Потом ведьма выдохнула и начала рассказывать. О Клаусе, о гибриде, о ритуале, о том, что Елене грозит смерть. О том, что им нужен лунный камень из катакомб под церковью Фелл.

Шейла слушала молча, её лицо становилось всё более серьёзным с каждым словом.

– Катакомбы защищены магией Эмили, – сказала она, когда Бонни закончила. – Она была одной из самых сильных ведьм в нашей линии. Её заклинания не просто опасны – они смертельны для непосвящённых.

– Я знаю. Но у нас нет выбора, бабушка. – Бонни посмотрела на неё умоляюще. – Елена умрёт, если мы не достанем этот камень. Если не сможем остановить Клауса.

– А ты готова умереть, пытаясь её спасти?

Тишина растянулась. Потом Бонни тихо сказала:

– Да. Если понадобится.

Джереми резко повернулся к ней.

– Бонни, нет...

– Джер, Елена – моя лучшая подруга. Она была рядом со мной всегда. Когда мои родители развелись, когда я открыла в себе магию, когда я чувствовала себя чужой. – Бонни взяла его за руку. – Я не позволю ей умереть, если могу что-то сделать.

Шейла долго смотрела на внучку, потом медленно кивнула.

– Ты выросла, Бонни. Стала сильной. Сильнее, чем я думала.

Она встала, подошла к старому буфету и достала небольшую деревянную коробку. Открыв её, она извлекла амулет – кусок янтаря на кожаном шнурке, внутри которого была заключена засушенная трава.

– Это принадлежало Эмили Беннет. – Шейла протянула амулет Бонни. – Надень его, когда пойдёшь в катакомбы. Он поможет тебе пройти через ловушки.

Бонни взяла амулет благоговейно.

– Спасибо, бабушка.

– Но обещай мне, – Шейла взяла её за подбородок, заставляя смотреть в глаза, – обещай, что будешь осторожна. Магия Эмили признает нашу кровь, но она всё равно опасна. Один неверный шаг, и...

– Я буду осторожна. Обещаю.

– А ты, молодой человек, – Шейла повернулась к Джереми, – ты готов рисковать жизнью ради этого?

Джереми выпрямился, встречая её взгляд.

– Это моя сестра, миссис Беннетт. Елена – всё, что у меня осталось после смерти родителей. Я сделаю всё, что нужно, чтобы защитить её.

Шейла изучала его долгим взглядом, потом кивнула.

– Хорошо. Но ты должен слушать Бонни. В катакомбах она главная. Её инстинкты, её магия – твой единственный шанс выжить там. Понял?

– Понял.

Следующий час они провели, изучая гримуары Эмили Беннет. Бонни нашла упоминание о лунном камне, и информация была тревожной.

– Лунный камень Ацтеков, – читала она вслух, переводя латинский текст. – Кристалл размером с кулак, излучающий холодный свет при полнолунии. Ключ к проклятию солнца и луны. Спрятан в сердце тьмы, охраняем пламенем и теню.

– Поэтично, – пробормотал Джереми. – Что это значит на обычном языке?

Бонни провела пальцем дальше по тексту.

– Эмили написала, что камень находится в самом дальнем зале катакомб. Она создала три уровня защиты. – Бонни посмотрела на Джереми. – Первый – заклинание дезориентации. Коридоры будут искажаться, пытаться запутать. Второй – огненный барьер. Он пропустит только тех, чья кровь принадлежит линии Беннетов. И третий...

Она замолчала, хмурясь.

– Что третий? – спросил Джереми.

– Третий – ловушка с жертвоприношением. Чтобы взять камень, нужно обменять на него нечто равноценное. Жизнь за силу, кровь за кровь.

– Звучит плохо.

– Это опасно, – согласилась Бонни. – Но у меня есть идея. Если я смогу использовать защитное заклинание как плату, отдать часть своей магической энергии вместо жизни...

– Бонни, нет, – Джереми схватил её за руку. – Ты только что говорила, что истощена. Если отдашь ещё больше магии, что с тобой случится?

– Я выживу, – твёрдо сказала она. – Магия восстанавливается. Жизнь – нет.

Шейла, которая слушала молча, положила руку на плечо внучки.

– Ты можешь взять часть моей силы. Я старая ведьма, у меня много запаса. Создам связующее заклинание между нами, и когда тебе понадобится энергия в катакомбах, ты сможешь черпать её у меня.

– Бабушка, это...

– Это правильно. – Шейла улыбнулась. – Для чего ещё нужны бабушки, как не для того, чтобы помогать внукам в магических приключениях?

Бонни обняла её, чувствуя благодарность и любовь.

– Спасибо.

– Когда вы пойдёте? – спросила Шейла.

– Завтра вечером, – ответила Бонни. – Мне нужно сегодня отдохнуть, восстановить силы. А завтра, пока Деймон и Алисия будут на мосту Уикери, мы отправимся в катакомбы.

Джереми кивнул, хотя тревога не покидала его. Они рисковали так многим. Но ради Елены, ради спасения её жизни, он был готов на всё.

***

Стефан спускался по каменным ступеням медленно, держа в руках поднос с едой и бутылкой воды. Он знал, что Кэтрин не нуждалась в человеческой пище – вампиры могли обходиться только кровью. Но это был жест... чего? Человечности? Или просто способ начать разговор?

Камера встретила его тишиной. Кэтрин сидела на полу, прислонившись к стене, точно так же, как они её оставил вчера. Цепи с вербеной всё ещё держали её запястья и лодыжки, а кожа вокруг них была покрыта красными ожогами, которые медленно заживали и снова повреждались от постоянного контакта с проклятым металлом.

Она подняла голову, когда услышала его шаги, и на её лице промелькнула насмешливая улыбка.

– Стефан Сальваторе с завтраком. Или это уже обед? Трудно определить время в этой очаровательной камере пыток.

Стефан поставил поднос на пол рядом с решёткой, достаточно близко, чтобы она могла дотянуться.

– Мне нужны ответы, Кэтрин. Честные ответы.

– О, честность. – Она рассмеялась, но звук был горьким. – От меня? Это что-то новое.

Стефан сел на пол напротив решётки, скрестив ноги. Это была намеренная поза – не угрожающая, не доминирующая. Просто... человеческая.

– Почему ты вернулась? – спросил он тихо. – Настоящая причина, Кэтрин. Не игры, не манипуляции. Почему после всех этих лет ты вернулась именно в Мистик Фоллс?

Кэтрин изучала его долгим взглядом. Потом медленно подползла ближе к решётке, игнорируя боль от цепей. Села напротив него, всего в футе расстояния, только железные прутья между ними.

– Ты действительно хочешь знать, Стефан?

– Да.

Она долго молчала, и в этой тишине Стефан увидел нечто новое в её глазах. Что-то настоящее, не скрытое за масками и играми.

– Я вернулась не из-за ритуала, – наконец сказала она, и голос её был на удивление мягким. – Не из-за артефактов. Не из-за Клауса.

– Тогда из-за чего?

Пауза. Потом тихо:

– Из-за Деймона.

Стефан замер, не веря своим ушам.

– Что?

Кэтрин посмотрела на него, и в её глазах была боль – древняя, глубокая боль, которую она прятала веками.

– Все эти годы я думала, что любила тебя, Стефан. Что ты был особенным, отличающимся от всех остальных. Благородный, добрый, идеальный. – Она провела рукой по лицу, и цепи зазвенели. – Но правда в том, что я выбрала тебя, потому что ты был безопасным. Предсказуемым.

– Я не понимаю...

– Деймон пугал меня. – Она прервала его. – Его страсть, его интенсивность, то, как он смотрел на меня, словно я была единственной во всём мире. Это пугало, потому что было настоящим.

Стефан слушал, чувствуя, как древние раны начинают открываться снова.

– Ты помнишь бал у Локвудов? – продолжала Кэтрин. – Тот, где мы впервые танцевали вместе?

– Помню.

– Я танцевала с тобой, но смотрела на него. На Деймона. – Её голос задрожал. – Он стоял у края зала, наблюдал за нами, и в его глазах была такая боль, такая ярость... Я знала, что причиняю ему боль. И часть меня наслаждалась этим. Потому что это означало, что я имею над ним власть.

– Ты манипулировала его чувствами.

– Да. – Кэтрин не отрицала. – Я манипулировала вами обоими. Натравливала друг на друга, играла с вашими эмоциями, наслаждалась драмой. Потому что это давало мне контроль. А контроль был единственным, что у меня было.

Она подползла ещё ближе, теперь её лицо было всего в дюймах от решётки.

– Но правда в том, Стефан, что если бы я могла выбрать заново... если бы могла вернуться в 1864 год и сделать всё правильно... – её голос упал до шёпота, – я бы выбрала его. Деймона. Потому что он единственный, кто когда-либо видел настоящую меня. Монстра, лгунью, эгоистку. И всё равно любил.

Стефан чувствовал, как что-то переворачивается внутри него. Ревность? Боль? Или облегчение?

– Он любил тебя, – тихо сказал он. – Полтора века он любил тебя. Ждал тебя.

– Я знаю. – Слёзы наконец прорвались, покатившись по её щекам. – И я потратила всё это время, убегая. От Клауса, от прошлого, от чувств. Потому что чувства делают тебя уязвимой. А уязвимость убивает.

– Но ты вернулась.

– Я вернулась, – подтвердила она, – потому что устала бежать. Устала быть одна. Устала притворяться, что мне всё равно, когда на самом деле...

Она не закончила, но и не нужно было. Стефан видел правду в её глазах.

– Кэтрин, – медленно начал он, – даже если это правда... даже если ты действительно любишь Деймона... ты же понимаешь, что он не...

– Не простит меня? Не примет обратно? – Она горько усмехнулась. – Я знаю. Я разрушила его сто сорок пять лет назад. Я не ожидаю прощения. Я просто... – её голос сорвался, – я просто хотела увидеть его ещё раз. Даже если он ненавидит меня. Даже если я умру в этих цепях. Хотя бы один последний раз увидеть его лицо и сказать правду.

Стефан откинулся назад, пытаясь переварить услышанное. Часть его хотела поверить – это объясняло так много из того, что произошло между ними в 1864-м. Её постоянные взгляды на Деймона, её попытки сделать Стефана ревнивым, её странную реакцию, когда братья ссорились из-за неё.

Но другая часть – та, что училась не доверять Кэтрин за полтора века – шептала осторожность.

– Как я могу поверить тебе? – спросил он. – После всей лжи, всех манипуляций... как я могу знать, что это не ещё одна игра?

Кэтрин посмотрела на него, и в её взгляде была усталость веков.

– Не можешь. – Она пожала плечами. – Я не могу доказать тебе, что говорю правду. У меня нет доказательств, нет свидетельств, только слова. А мои слова никогда ничего не стоили.

Она отползла назад к стене, снова прислонилась к холодному камню.

– Но знаешь что, Стефан? Мне всё равно, веришь ты мне или нет. Я сказала правду впервые за века. И это... странно освобождает.

Стефан встал, взял поднос с едой, который она так и не тронула.

– Я скажу ему.

– Нет. – Кэтрин резко подняла голову. – Не говори.

– Почему?

– Потому что я не хочу его жалости. Не хочу, чтобы он пришёл сюда из чувства долга или из любопытства. – Она закрыла глаза. – Если он придёт, пусть придёт сам. Если нет... значит, я получила то, что заслужила.

Стефан кивнул и направился к лестнице. На полпути он остановился, не оборачиваясь.

– Кэтрин... если это правда... если ты действительно его любишь... то я сожалею. За то, что вы оба потеряли столько времени.

– Я тоже, – прошептала она в темноту.

Когда Стефан поднялся наверх и закрыл за собой дверь подвала, Кэтрин осталась одна в темноте. Улыбка медленно расползлась по её лицу – холодная, расчётливая улыбка хищника.

– Инстинкт самосохранения, Стефан, – прошептала она себе. – Разделяй и властвуй. Посей сомнение между братьями, и они будут слишком заняты друг другом, чтобы следить за мной должным образом.

Она подтянула колени к груди, игнорируя боль от вербены.

План был прост. Заставить Стефана поверить, что она любит Деймона. Стефан, добрый, наивный Стефан, расскажет брату. Деймон, конечно, не поверит сразу. Но семя сомнения будет посеяно. Старые раны откроются. Братья будут ссориться, как всегда ссорились из-за неё.

А пока они отвлечены... она найдёт способ сбежать.

Кэтрин Пирс не провела пятьсот лет, убегая от Клауса, чтобы сдаться сейчас. У неё всегда был план. Всегда.

– Простите, мальчики, – пробормотала она, закрывая глаза. – Но я выживаю. Всегда выживаю. Любой ценой.

***

Дом Гилбертов встретил Стефана запахом свежесваренного кофе и тихим голосом Елены, доносящимся из кухни. Он вошёл без стука – за последние недели это стало нормой, границы между домами стёрлись.

Елена стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Она была в простых джинсах и свитере, волосы собраны в небрежный хвост, на лице не было макияжа. И всё равно она была прекрасна – той естественной красотой, которую Кэтрин никогда не имела, как бы ни пыталась подражать.

Она обернулась на звук его шагов и улыбнулась, но улыбка не достигла глаз. Стефан видел напряжение в линии её плеч, тёмные круги под глазами. Она не спала прошлой ночью.

– Привет, – сказала она мягко. – Я как раз готовлю суп. Джереми сказал, что у него болит горло, решила сделать что-нибудь тёплое.

– Где он?

– Наверху, спит. Я добавила ему лекарства в чай, так что он должен проспать несколько часов.

Стефан подошёл, обнял её сзади, уткнувшись лицом в её волосы. Запах её шампуня – что-то цветочное и сладкое – был успокаивающим.

– Как ты себя чувствуешь? После вчерашнего?

– Нормально. – Елена положила руку поверх его. – Рана заживает, боль прошла. Бонни действительно спасла меня.

– Мы все спасали тебя. – Он поцеловал её в макушку. – И будем спасать, сколько понадобится.

Елена выключила плиту и повернулась в его объятиях лицом к нему.

– Стефан... мы должны поговорить, правда?

– Да. – Он взял её за руку и повёл в гостиную, где они сели на диван рядом. – Елена, я должен рассказать тебе всё. О плане, о том, что мы узнали от Кэтрин, о том, что будет дальше.

– Я слушаю.

Следующие двадцать минут Стефан рассказывал. О ритуале, который нужен Клаусу для снятия проклятия. О том, что требуется кровь двойника – её кровь. О лунном камне в катакомбах, о древесине белого дуба для кола, о заклинании связывания, которое готовит Бонни.

Елена слушала молча, её лицо становилось всё более бледным с каждым словом. Когда он закончил, она долго сидела, просто глядя в пространство.

– Значит, я должна умереть, – наконец сказала она тихо. – Для ритуала. Двойник должен умереть.

– Нет. – Стефан схватил её руки. – Мы не дадим этому случиться. У нас есть план. Мы убьём Клауса до того, как он проведёт ритуал.

– Но если вы не успеете? Если план провалится?

– Тогда мы придумаем что-то ещё. Импровизируем. Но, Елена, я обещаю тебе – ты не умрёшь. Я не позволю.

Елена посмотрела на него, и в её глазах была смесь любви и печали.

– Стефан... а если единственный способ остановить его – это моя смерть? Если мой уход спасёт всех остальных?

– Нет. – Его голос был твёрдым. – Даже не думай об этом. Мы не жертвуем тобой. Никогда.

– Но почему? – В её голосе прорвалось отчаяние. – Почему моя жизнь важнее жизни Бонни? Или Кэролайн? Или твоей? Почему все должны рисковать ради меня?

– Потому что ты того стоишь. – Стефан притянул её ближе. – Потому что ты не просто двойник, не просто часть какого-то древнего проклятия. Ты Елена Гилберт. Ты добрая, самоотверженная, любящая. Ты делаешь всех нас лучше просто своим существованием.

Слёзы покатились по её щекам.

– Но это не честно. Перекладывать выбор между моей жизнью и вашей безопасностью на других. Как я могу просить вас рисковать?

– Ты не просишь. – Он вытер её слёзы большим пальцем. – Мы выбираем сами. Деймон, Алисия, Бонни, Кэролайн – все мы делаем этот выбор добровольно. Потому что мы команда. Потому что мы заботимся друг о друге.

Елена прижалась к его груди, и он обнял её, чувствуя, как она дрожит.

– Я так боюсь, – прошептала она. – Боюсь потерять тебя. Потерять всех. Боюсь, что не смогу жить с виной, если кто-то умрёт, защищая меня.

– Никто не умрёт. – Стефан погладил её по волосам. – Я обещаю тебе, Елена. Мы все выживем. И ты, и я, и все остальные. Потому что у нас есть то, чего нет у Клауса.

– Что?

– Любовь. Настоящая любовь, настоящая дружба. Он один, Елена. Веками он один, потому что не умеет любить никого, кроме себя. А мы есть друг у друга. И это делает нас сильнее любого древнего проклятия.

Елена подняла голову, посмотрела ему в глаза.

– Ты действительно в это веришь?

– Да. – Он поцеловал её лоб. – Верю.

Она прижалась к нему снова, и они сидели так долго, просто держа друг друга. Стефан чувствовал биение её сердца – сильное, живое, человеческое. Он защитит это сердце. Любой ценой.

***

Вечер подкрался незаметно, окрасив небо в оттенки алого и золота. Дом Локвудов возвышался на холме, величественный и молчаливый. В одной из комнат на втором этаже сидел Тайлер Локвуд, держась за голову.

Изменения начались сразу после смерти Сары. Сначала это были мелочи – обострённый слух, из-за которого он просыпался от каждого скрипа дома. Запахи стали невыносимо яркими – он мог чувствовать запах крови за несколько комнат, запах страха, запах лжи.

Потом пришли вспышки гнева. Внезапные, неконтролируемые приступы ярости, когда хотелось ломать, бить, крушить всё вокруг. Он разбил зеркало в ванной голыми руками и даже не почувствовал боли. Порезы зажили за несколько часов.

И сны. Боже, сны. Каждую ночь он видел её – Сару, падающую, голову, ударяющуюся о мрамор, кровь, растекающуюся по полу. Но в снах он не останавливался после толчка. В снах он превращался в нечто звериное, с когтями и клыками, и рвал её на части, пока не просыпался в холодном поту.

Тайлер знал, что происходит. Он нашёл записи отца о «семейном проклятии» – эвфемизм для ликантропии. Локвуды были оборотнями на протяжении веков. И он только что активировал проклятие, убив человека.

В полнолуние, через шесть дней, он превратится в первый раз. И если верить записям отца, это будет агония, какой он никогда не испытывал.

Стук в дверь заставил его вздрогнуть.

– Тайлер? Это я, Кэролайн.

Он открыл дверь и увидел Кэролайн Форбс на пороге. Она держала в руках небольшую коробку и выглядела обеспокоенной.

– Привет, – сказала она мягко. – Моя мама попросила передать тебе... – она замолчала, увидев его лицо. – Боже, Тайлер. Ты выглядишь ужасно.

– Спасибо за комплимент, – попытался он пошутить, но голос вышел хриплым.

Кэролайн вошла в комнату, закрыла дверь за собой.

– Что происходит? И не говори "ничего", я вижу, что ты разваливаешься на части.

Тайлер сел на кровать, закрыл лицо руками.

– Я убил её, Кэр. Я убил Сару. И теперь что-то меняется внутри меня. Я чувствую... зверя.

Кэролайн села рядом с ним, положила коробку на прикроватную тумбочку.

– Расскажи мне. Всё.

И он рассказал. О том, как Сара напала на него с ножом, явно под чьим-то контролем. О том, как он оттолкнул её, и она ударилась головой. О смерти, о страхе, о том, что чувствует сейчас.

Достал из ящика стола записи отца и показал ей.

– В моей семье оборотни, – сказал он тихо. – И я активировал проклятие, убив человека, пусть и случайно.

Кэролайн молчала долгое время, читая записи. Потом посмотрела на него, и в её глазах была не жалость, а понимание.

– Тайлер... я должна тебе кое-что сказать. Я тоже не человек.

Он посмотрел на неё удивлённо.

– Что?

Кэролайн медленно встала, отошла к окну. Потом повернулась, и её лицо изменилось – вены потемнели под глазами, клыки выдвинулись.

– Я вампир. Кэтрин превратила меня несколько недель назад.

Тайлер уставился на неё в шоке. Но странным образом, он не испугался. Может быть, потому что сам становился монстром. Или потому что это была Кэролайн, и даже с вампирским лицом она не выглядела опасной.

– Кэролайн...

Её лицо вернулось к нормальному.

– Я знаю, каково это. Просыпаться и понимать, что ты больше не человек. Бояться того, кем становишься. – Она подошла, села рядом снова. – Но знаешь что? Мы всё ещё мы. Вампиризм, ликантропия – это только часть нас. Не всё.

– Как ты справляешься?

– С трудом, – честно призналась она. – Каждый день – это борьба. Контролировать жажду, контролировать инстинкты. Но у меня есть помощь. Алисия, Стефан... они учат меня.

– А если я кого-то убью? – Голос Тайлера дрогнул. – Во время превращения? Я не смогу себя контролировать.

– Тогда мы примем меры. – Кэролайн взяла его за руку. – Запрём тебя в подвале с цепями серебряными. Я буду рядом, снаружи. До и после превращения. Обещаю.

– Почему ты это делаешь? – Он посмотрел на неё с благодарностью и чем-то ещё. – Почему хочешь помогать мне?

Кэролайн покраснела, отвела взгляд.

– Не знаю. Может быть, потому что мы чем-то похожи. – Она сжала его руку крепче. – Нас обоих превратили в монстров против нашей воли. Нам обоим страшно. И... и я не хочу, чтобы ты проходил через это один. Потому что я знаю, каково быть одной.

Тайлер притянул её ближе, обнял. Она замерла на мгновение, потом расслабилась в его объятиях.

– Спасибо, Кэр, – прошептал он в её волосы. – За всё.

Они сидели так несколько минут, просто держа друг друга. Потом Кэролайн мягко отстранилась.

– Ладно, хватит сентиментальности. – Она встала, руки на бёдрах, приняв деловой вид. – У нас есть шесть дней до полнолуния. Нужно подготовиться.

– Как?

– Во-первых, подвал. Нужно превратить его в безопасную камеру. Серебряные цепи, укреплённые стены, всё необходимое. – Она начала ходить по комнате, явно обдумывая план. – Во-вторых, контроль гнева. Я читала, что оборотни теряют рассудок во время превращения, потому что не могут контролировать ярость. Если научишься контролировать её до полнолуния, может быть легче.

– И как мне этому научиться?

Кэролайн улыбнулась.

– Я научу тебя. Алисия учила меня техникам контроля над жаждой крови. Похожие принципы должны работать с гневом.

Следующий час они провели, практикуя дыхательные упражнения и техники визуализации. Кэролайн заставляла его закрывать глаза и представлять спокойное место, затем намеренно провоцировала, упоминая Сару, смерть, вину. Когда он чувствовал, как гнев поднимается, она учила его возвращаться к спокойному месту, контролировать дыхание, не давать эмоциям захватить контроль.

– Озеро, – говорил Тайлер, глаза закрыты, руки сжаты в кулаки. – Я вижу озеро, куда мы ездили с семьёй. Солнце, вода, тишина.

– Хорошо, – мягко сказала Кэролайн. – Держи эту картинку. Она твой якорь.

Когда они закончили, Тайлер чувствовал себя немного лучше. Не полностью спокойным, но более контролируемым.

– Это работает, – сказал он с удивлением.

– Конечно работает. – Кэролайн улыбнулась. – Я же говорила.

Тайлер посмотрел на неё – на её светлые волосы, освещённые закатным солнцем через окно, на её улыбку, на то, как её глаза светились, когда она говорила о помощи ему. И что-то сжалось в его груди.

– Кэр... после всего этого. После первого превращения. – Он сделал паузу, собираясь с мыслями. – Может, мы... может, мы сходим куда-нибудь?

Она посмотрела на него удивлённо.

– Ты приглашаешь меня на свидание?

– Может быть. – Он попытался улыбнуться. – Если мы переживём следующую неделю, конечно.

Кэролайн рассмеялась, и звук был лёгким и радостным.

– Договорились. Но ты платишь.

– Естественно.

Она собралась уходить, но у двери обернулась.

– Тайлер... ты справишься. Я знаю, что страшно, что кажется, будто ты теряешь себя. Но ты сильнее, чем думаешь. И ты не один.

– Я знаю. – Он посмотрел на неё с благодарностью. – Спасибо тебе, Кэролайн. За то, что веришь в меня.

Когда она ушла, Тайлер сел на кровать и впервые почувствовал что-то вроде надежды. Может быть, он и монстр. Может быть, в нём просыпается зверь. Но у него есть Кэролайн. И это означало, что он не пройдёт через это один.

***

Ночь окутала Мистик Фоллс тёмным покрывалом. Мост Уикери стоял пустынный, освещённый только слабым светом уличных фонарей. Старая конструкция скрипела под порывами ветра, деревянные балки несли на себе вес более ста лет истории.

Деймон и Алисия приехали около десяти вечера, когда движение полностью прекратилось. Они припарковали машину в стороне от дороги, спрятав её за деревьями, и подошли к мосту с инструментами.

– Итак, – сказал Деймон, изучая конструкцию, – нам нужна балка из белого дуба, которая не разрушит весь мост.

Алисия держала фонарь, освещая старые балки.

– Согласно записям, которые я нашла в архивах Сальваторе, мост был построен в 1912 году с использованием древесины от последнего белого дуба. – Она провела рукой по одной из опорных балок. – Эта должна подойти. Она не несущая, можно вырезать без ущерба для структуры.

Деймон достал пилу и начал работать. Вампирская сила позволяла ему пилить быстрее, чем мог бы любой человек, но древесина была твёрдой, устойчивой к времени.

– Должно быть, это действительно особенное дерево, – пробормотал он, вытирая пот со лба. – Обычное дерево уже сгнило бы за сто лет.

– Белый дуб был магическим деревом, – объяснила Алисия, наблюдая за его работой.

Они работали в молчании некоторое время. Алисия периодически светила фонарём, следя за дорогой на случай, если появятся машины. Но ночь была тихой, только звук пилы нарушал покой.

Наконец Деймон прорезал достаточно глубоко. С треском кусок балки отделился. Он поймал его, не дав упасть в реку внизу.

– Получилось, – сказал он с удовлетворением.

Алисия подошла ближе, изучая древесину при свете фонаря. Она была светлой, почти серебристой, с необычным узором волокон. Но что-то было не так.

Она провела пальцами по срезу, нахмурилась, потом поднесла кусок к носу и вдохнула.

– Деймон...

– Что?

– Это не белый дуб.

Он замер.

– Что значит "не белый дуб"?

Алисия посмотрела на балку, потом на остальную конструкцию моста.

– Это обычный дуб. Крепкий, старый, но обычный. – Она опустила кусок дерева. – Деймон, этот мост не из белого дуба.

– Но записи...

Деймон выругался.

– Значит, у нас нет оружия.

– У нас нет белого дуба, – поправила Алисия. – Этот мост был нашей последней надеждой, но...

Она не закончила. Не нужно было.

Деймон швырнул пилу в сторону, она с грохотом упала на мост.

– Чёртов план! – Он провёл руками по волосам. – Без кола из белого дуба мы не можем убить Клауса. А значит, весь наш прекрасный план идёт к чёрту.

Алисия положила руку ему на плечо.

– Не обязательно. У нас всё ещё есть заклинание Бонни. Она сможет связать его, обездвижить на время. Этого может быть достаточно, чтобы...

– Чтобы что? Держать его в плену вечность? – Деймон повернулся к ней. – Алисия, он первородный. Рано или поздно он вырвется. А когда вырвется, будет зол. И первое, что он сделает...

– Убьёт всех вас, – закончила она тихо.

– А ты? – удивлённо спросил Деймон.

– Меня – нет, – спокойно ответила Алисия, чуть отворачиваясь. – Он не сможет.

– Не сможет? – прищурился Деймон. – С каких это пор Клаус знает слово «не сможет»?

– Он дал обещание Элайдже, – коротко произнесла она. – И Клаус связан им, хочет он того или нет.

Деймон хмыкнул, скрестив руки на груди.

– Забавно. У тебя, значит, личные договорённости с Первородными? Может, ты ещё и с их матерью на чай ходишь?

Алисия бросила на него взгляд – усталый, настороженный.

– Всё не так, как ты думаешь.

– Просвети, – насмешливо бросил он, делая шаг ближе. – Потому что звучит так, будто у тебя с ними… особые отношения.

– Деймон, не начинай, – тихо сказала она, сжимая пальцы. – Просто поверь – это не то, чем стоит гордиться.

Он хотел что-то добавить, но в её взгляде было что-то такое – тень страха, боли, и... сожаления.Деймон замолчал, впервые за разговор.

– Ладно, – выдохнул он, чуть мягче. – Но если всё пойдёт не по плану – твоё обещание не спасёт никого.

Алисия едва заметно кивнула:– Я знаю.

Они стояли на мосту, окружённые ночной тишиной, оба понимая серьёзность ситуации.

Наконец Деймон выдохнул.

– Ладно. Вернёмся, расскажем остальным. Может, кто-то придумает план Б.

Но когда они собирали инструменты и готовились уходить, оба знали правду. Без способа убить Клауса их шансы резко упали. Теперь всё зависело от магии Бонни и удачи.

А удача, как известно любому вампиру, была капризной дамой.

***

Тем временем в другой части города, под старой церковью Фелл, Бонни и Джереми готовились к своей собственной миссии.

Они встретились у заброшенной церкви около одиннадцати вечера, когда город спал. Бонни принесла рюкзак с припасами – свечи, соль, травы для защитных заклинаний. На шее у неё висел амулет Эмили Беннет, который дала ей бабушка.

Джереми пришёл с фонарём и своим собственным рюкзаком – вода, аптечка, верёвка на случай, если понадобится.

– Готов? – спросила Бонни, когда они встретились у входа в церковь.

– Настолько, насколько могу быть, когда иду в магические катакомбы со смертельными ловушками.

Она улыбнулась его попытке пошутить.

– Всё будет хорошо. Я обещаю.

Они вошли в развалины церкви. Пожар 1864 года оставил только каменные стены и обугленные балки. Крыша обрушилась, открывая ночное небо. Внутри пахло сыростью и чем-то древним.

Бонни вела, её магическое чутьё указывало путь. Они прошли через главный зал к тому, что когда-то было алтарём. Там Бонни остановилась, положила руку на пол.

– Здесь, – сказала она. – Вход в катакомбы.

Джереми посветил фонарём, но не увидел ничего кроме обычных каменных плит.

– Я ничего не вижу.

– Потому что он скрыт магией. – Бонни достала из рюкзака свечу и зажгла её. – Мне нужно снять заклинание сокрытия.

Она начала читать на латыни, её голос эхом отражался от каменных стен:

– Ostende quod occultatum est. Aperi viam ad profunditatem. По моей крови, по крови Эмили Беннет, открой путь.

Амулет на её шее засветился тёплым золотистым светом. Каменные плиты под её рукой начали вибрировать, потом медленно, со скрежетом, разошлись в стороны, открывая тёмный проход вниз.

Джереми посветил фонарём в отверстие. Узкая каменная лестница вела в темноту.

– Ну что же, – сказал он, пытаясь скрыть нервозность. – Дамы вперёд?

Бонни усмехнулась и начала спускаться. Джереми последовал за ней, и как только они оба оказались внутри, каменные плиты снова сошлись над их головами, отрезая их от внешнего мира.

Спуск был долгим и крутым. Воздух становился холоднее с каждым шагом, а запах сырости усиливался. Наконец они достигли дна и оказались в узком каменном коридоре.

Стены были покрыты странными символами – ведьминскими рунами, светящимися слабым зеленоватым светом.

– Это защитные знаки Эмили, – прошептала Бонни, проводя пальцами по рунам. – Мы на правильном пути.

Они пошли по коридору, их шаги эхом отражались от камня. Джереми держал фонарь высоко, освещая путь, но тени прыгали по стенам, создавая жуткие формы.

Внезапно коридор начал искажаться. Стены как будто двоились, пол поплыл под ногами.

– Бонни, – Джереми схватился за стену. – Что происходит? Почему всё двоится?

Бонни почувствовала магию – холодную, древнюю, проверяющую.

– Это первая ловушка. Заклинание дезориентации. – Она взяла его за руку. – Не смотри на стены. Смотри только на меня и следуй за мной.

Она начала читать контрзаклинание:

– Claritas mentis, veritatem ostende! Dissipa nebulas magicae!

Амулет на её шее снова засветился, и искажения медленно исчезли. Коридор вернулся к нормальному виду.

– Как ты это делаешь? – спросил Джереми с восхищением.

– Практика. И помощь предков. – Она сжала его руку. – Идём дальше.

Они продолжили путь, и вскоре коридор расширился в более просторный проход. В конце его стояла стена огня – пламя поднималось от пола до потолка, перекрывая путь.

– Вторая ловушка, – сказала Бонни. – Огненный барьер.

Джереми попытался найти обход, но коридор был узким, а огонь полностью перекрывал его.

– Может, есть другой путь?

– Нет. Это проверка. – Бонни подошла ближе к пламени. – Эмили проверяет, достоин ли искатель. Огонь должен признать мою кровь.

Она протянула руку к пламени, и Джереми инстинктивно попытался её остановить.

– Бонни, нет! Ты обожжёшься!

– Доверься мне.

Она коснулась пламени и начала читать:

– Ignis ancestor, sanguis meum agnosce! Per sanguinem Emmett Bennett, per magiam lineae meae, aperi viam!

Пламя коснулось её руки, но не обожгло. Вместо этого оно изменило цвет – из красно-оранжевого стало золотистым. Потом медленно начало расступаться, создавая проход.

– Быстро, – сказала Бонни. – Оно держится, только пока я читаю заклинание.

Они прошли через огненную стену. Джереми чувствовал жар по обе стороны, но пламя их не трогало, признав спутницу Бонни безопасной.

Когда они оказались по другую сторону, огонь снова сомкнулся за ними.

– Две ловушки пройдены, – выдохнула Бонни. – Осталась последняя.

Они вошли в большой зал. Потолок здесь был высоким, стены украшены древними фресками с изображениями луны и солнца. В центре зала стоял каменный алтарь, а на нём лежал кристалл размером с кулак, излучающий холодный, голубоватый свет.

– Лунный камень, – прошептал Джереми.

Они подошли ближе, и Бонни увидела руны, вырезанные в камне вокруг алтаря. Её сердце сжалось.

– Это ловушка с жертвоприношением, – сказала она тихо. – Если взять камень неправильно...

– Как правильно?

– Нужно обменять что-то равноценное. – Бонни читала руны, переводя древний текст. – Жертва за силу, кровь за кровь, магия за магию.

Джереми посмотрел на камень, потом на Бонни.

– Что это значит?

– Это значит, что нужно отдать что-то своё. Часть жизненной силы, часть магии... – Она не закончила, но смысл был ясен.

Джереми решил действовать, не дожидаясь объяснений. Он знал, что Бонни ещё слаба после вчерашней магии. Если кто-то должен рискнуть, это будет он.

Пока Бонни изучала руны, он быстро шагнул вперёд и схватил лунный камень.

– Джереми, нет! – закричала Бонни.

Но было поздно. В момент, когда его пальцы коснулись кристалла, руны вокруг алтаря вспыхнули ярко-красным светом. Боль пронзила его тело – жгучая, невыносимая, словно тысячи иголок впивались в каждую клетку.

Он закричал, упал на колени, но не отпустил камень. Красный свет обвился вокруг него, вытягивая жизненную силу, и он почувствовал, как слабеет, как тело отказывается подчиняться.

– Джереми! – Бонни бросилась к нему, схватила его за руку, второй рукой коснулась алтаря.

Она не думала, не взвешивала последствия. Она только знала, что не может позволить ему умереть.

Бонни начала читать заклинание жертвоприношения, её голос дрожал от напряжения:

– Sacrificium meum pro vita eius! Accipe magiam meam, sed serva eum! По моей воле, по моей крови, возьми мою магию, но сохрани его жизнь!

Золотистый свет вспыхнул из её ладони, смешиваясь с красным светом ловушки. Она отдавала часть своей магической силы как плату, жертвуя тем, что делало её ведьмой, чтобы спасти его.

Боль была невероятной. Как будто что-то вырывали из самого её существа. Но она держалась, продолжала читать заклинание, пока не почувствовала, что ловушка удовлетворена.

Красный свет погас. Руны потемнели. Боль у Джереми прекратилась, и он упал вперёд, еле дыша.

Бонни рухнула рядом с ним, полностью истощённая. Лунный камень выкатился из руки Джереми и застыл рядом с ними, излучая свой холодный голубоватый свет.

– Бонни, – Джереми с трудом приподнялся, дотянулся до неё. – Бонни, что ты сделала?

Она слабо открыла глаза.

– Заплатила... цену...

– Ты безумная, – его голос дрогнул. – Зачем ты так рисковала?

– Ты... рисковал первым... – Она попыталась улыбнуться. – Я не могла... позволить тебе умереть.

– Я не стою того, чтобы ты...

Бонни подняла дрожащую руку и положила палец ему на губы.

– Стоишь.

Джереми осторожно поднял её, прижал к себе. Она была такой хрупкой, такой слабой после магии. Он чувствовал себя полным идиотом за то, что схватил камень не подумав.

– Прости, – прошептал он в её волосы. – Я не хотел, чтобы ты пострадала.

– Я знаю. – Она прижалась к нему. – Мы оба идиоты.

Они сидели так несколько минут, просто держа друг друга, восстанавливая силы. Потом Джереми медленно помог ей встать.

– Можешь идти?

– Думаю, да. – Бонни оперлась на него. – Нужно выбираться отсюда. И забрать камень.

Джереми подобрал лунный камень – он был холодным на ощупь, излучая странную энергию. Сунул его в рюкзак и обнял Бонни за талию, поддерживая.

Обратный путь был медленным. Бонни едва держалась на ногах, опираясь на Джереми. Огненный барьер пропустил их без сопротивления, заклинание дезориентации тоже не активировалось – видимо, ловушки признали, что они уже прошли испытание.

Когда они наконец выбрались на поверхность, в развалины церкви, Бонни рухнула на траву, тяжело дыша. Джереми сел рядом, обнял её, и они просто сидели под звёздным небом, благодарные за то, что живы.

– Никогда больше, – сказал Джереми. – Никогда больше я не буду делать что-то настолько глупое.

– Договорились, – слабо улыбнулась Бонни. – Если ты обещаешь то же самое.

Он поцеловал её в лоб, нежно и осторожно.

– Обещаю.

***

Около полуночи все собрались, чтобы обсудить результаты ночных операций. Деймон и Алисия вернулись первыми с плохими новостями о мосте. Бонни и Джереми прибыли позже, Джереми практически внёс Бонни на руках.

Она лежала на диване, укрытая пледом, бледная, но с выражением удовлетворения на лице. Рядом с ней стоял рюкзак с лунным камнем.

Стефан, Алисия, Деймон и Кэролайн сидели вокруг стола, каждый погружённый в свои мысли.

– Итак, – начал Деймон, наливая себе бурбон, – подведём итоги. Хорошие новости: у нас есть лунный камень. Плохие новости: у нас нет белого дуба.

– Совсем? – уточнил Стефан.

– Совсем, – подтвердила Алисия. –  Записи устарели. Оказывается в 1960-м году был сильный шторм. Часть моста была повреждена и восстановлена. Они использовали обычный дуб, потому что оригинальной древесины больше не было. Последнее дерево белого дуба было уничтожено десятилетия назад.

Тяжёлая тишина опустилась на комнату.

– Значит, мы не можем убить Клауса, – медленно сказала Кэролайн.

– Не можем убить, но можем связать, – вмешалась Бонни слабым голосом с дивана. – Моё заклинание сработает. Я смогу обездвижить его магически.

– На сколько? – спросил Деймон. – На час? На день? На неделю?

– Не знаю, – честно призналась она. – Первородные невероятно сильны. Любое заклинание на них имеет ограниченное время действия.

– Но это лучше, чем ничего, – сказал Стефан. – Если мы сможем связать его хотя бы на время, мы сможем... – он замолчал, не зная, как закончить предложение.

– Сможем что? – Деймон повернулся к брату. – Держать его в плену? Пытаться договориться? Стефан, он пришёл убить Елену. Никакие переговоры не изменят этого.

– Тогда что ты предлагаешь?

Деймон встал, подошёл к окну, глядя в ночную темноту.

– Предлагаю мы используем лунный камень как рычаг. Клаус не может провести ритуал без него. Мы предложим обмен: камень на жизнь Елены.

– Он не согласится, – возразила Алисия. – Клаус не тот, кто идёт на компромиссы. Он просто убьёт всех и заберёт камень силой.

– Что если мы спрячем камень? – предложила Кэролайн. – Где-нибудь, где он не сможет его найти?

– Он найдёт, – устало сказала Бонни. – Магические артефакты такой силы невозможно спрятать от тех, кто умеет их искать. И у Клауса наверняка есть собственные ведьмы.

Стефан провёл руками по лицу, чувствуя, как стены смыкаются вокруг них.

– Мы не можем убить его. Не можем спрятать камень. Не можем держать его в плену вечно. – Он посмотрел на всех. – У нас нет хороших вариантов.

– У нас есть один вариант, – тихо сказал Деймон, и все посмотрели на него. – Приманка. Мы используем Елену, чтобы выманить Клауса в ловушку. Бонни связывает его. И затем мы... импровизируем.

– Импровизируем, – повторил Стефан с горечью. – Ты предлагаешь рискнуть жизнью Елены, надеясь, что мы что-то придумаем по ходу дела?

– У тебя есть идея получше?

Братья смотрели друг на друга, напряжение между ними росло. Наконец Алисия встала, физически встав между ними.

– Хватит, – твёрдо сказала она. – Это именно то, чего хочет Кэтрин. Поссорить вас, заставить сомневаться друг в друге. Не дайте ей этого удовольствия.

Стефан и Деймон отступили, но напряжение всё ещё висело в воздухе.

– Кстати о Кэтрин, – сказал Стефан, и голос его был странным. – Я говорил с ней сегодня.

Все повернулись к нему.

– И? – спросил Деймон.

Стефан колебался, потом решил рассказать.

– Она сказала... она сказала, что вернулась не из-за ритуала. Что вернулась из-за тебя, Деймон.

Воцарилась абсолютная тишина. Деймон уставился на брата, не веря услышанному.

– Что?

– Она сказала, что всё это время любила тебя. Что ты был тем, кого она на самом деле хотела. – Стефан провёл рукой по волосам. – Что если бы могла выбрать заново, выбрала бы тебя.

Деймон молчал долгое время. Потом медленно рассмеялся – звук был без юмора, горький.

– И ты ей поверил?

– Я... не знаю. – Стефан посмотрел на него. – Она выглядела искренней.

– Стефан, – Деймон подошёл к брату, положил руки ему на плечи. – Это классическая Кэтрин. Она манипулирует. Ты же знаешь это.

– Но что если нет? Что если она говорит правду?

Деймон покачал головой.

– Даже если говорит – какая разница? Это было сто сорок пять лет назад. Я другой человек. Она другая. Мы оба изменились.

– Ты всегда говорил, что любишь её.

– Любил. Прошедшее время. – Деймон отпустил его плечи. – Знаешь, что самое смешное? Я действительно любил её. Или любил идею её. Женщины, которая выбрала бы меня вместо тебя. Потому что всю жизнь я был вторым. Второй сын, запасной наследник. Кэтрин казалась шансом быть первым для кого-то.

Он вернулся к столу, налил себе ещё бурбона.

– Но это была иллюзия. Она никогда никого не любила, кроме себя. И даже если теперь она говорит правду, даже если она действительно любила меня тогда... – он посмотрел Стефану в глаза, – это уже не имеет значения. Потому что я наконец отпустил её.

Стефан изучал брата долгим взглядом.

– Ты уверен?

– Абсолютно. – Деймон сделал глоток. – Кэтрин научила меня важному уроку. Она показала мне, каким я не хочу быть. Эгоистичным, манипулирующим, использующим людей. Я потратил сто сорок пять лет, пытаясь вернуть её. И знаешь что? Я больше не хочу. Потому что она не стоит того.

Он не упомянул Елену. Не сказал о своих новых чувствах. Это был не тот момент, не то место. Но Алисия, наблюдавшая со стороны, видела правду в его глазах. Деймон отпустил Кэтрин, потому что нашёл кого-то лучше. Кого-то, кто заслуживал его любви, даже если эта любовь оставалась безответной.

Стефан обнял брата – редкий момент открытой привязанности между ними.

– Извини, что усомнился в тебе.

– Извини, что был задницей полтора века, – ответил Деймон, и они оба улыбнулись.

Когда они разошлись, атмосфера в комнате стала немного легче. Алисия незаметно кивнула Деймону – она гордилась им обоими за то, что не дали Кэтрин разрушить их отношения.

– Ладно, – сказал Стефан, возвращаясь к делу. – Мы не можем убить Клауса, но можем связать его. Это даёт нам шанс. Небольшой, но шанс.

– Что нам нужно для плана? – спросила Кэролайн.

Алисия начала перечислять:

– Место для ловушки. Где-то с естественной магической силой, где заклинание Бонни будет сильнее.

– Руины старого поместья Фелл, – предложила Бонни с дивана. – Там было место силы для ведьм. Эмили использовала его для своих ритуалов.

– Хорошо. Место есть. – Алисия продолжила. – Приманка. Клаус должен прийти туда по собственной воле.

Все посмотрели друг на друга, и невысказанное имя повисло в воздухе. Елена.

– Я поговорю с ней, – сказал Стефан тихо. – Объясню ситуацию. Но решение будет её.

– И нам понадобится время, – добавила Бонни. – Мне нужно три дня на восстановление после сегодняшней магии. Потом ещё день на подготовку заклинания связывания. Это означает...

– Что у нас есть четыре дня до того, как мы сможем действовать, – закончил Деймон. – А полнолуние через шесть.

– Значит, у нас есть небольшой запас времени, – сказал Стефан.

Джереми, который до этого молчал, наконец заговорил:

– А что с Тайлером? Он же оборотень. Клаусу нужна кровь оборотня для ритуала.

Кэролайн вздрогнула.

– Мы не можем позволить Клаусу добраться до него.

– Тайлер должен быть защищён, – согласилась Алисия. – В ночь полнолуния он превратится. Будет уязвим. Кто-то должен остаться с ним.

– Я останусь, – немедленно сказала Кэролайн. – Я уже обещала ему.

– Ты не справишься одна, – возразил Деймон. – Оборотень во время первого превращения опасен. Даже для вампира.

– Тогда кто-то должен помочь ей, – сказал Стефан.

Они обсудили детали ещё некоторое время, распределяя обязанности, планируя каждый шаг. Когда часы пробили час ночи, все начали расходиться.

Бонни осталась на диване – она была слишком слаба, чтобы идти домой. Джереми устроился в кресле рядом, несмотря на её протесты, что ему нужно вернуться к Елене.

– Елена в безопасности дома, – сказал он твёрдо. – А ты нуждаешься в присмотре.

Она не стала спорить, слишком устала. Просто натянула плед повыше и закрыла глаза.

Кэролайн уехала домой, пообещав вернуться завтра, чтобы продолжить тренировки с Тайлером.

Стефан решил остаться в доме Сальваторе на ночь – слишком поздно было ехать к Елене, и он не хотел её будить.

Алисия вернулась к себе домой, но сон не шёл. Она стояла у окна, глядя на ночной город, и думала о том, что ждёт их впереди. Клаус. Ритуал. Возможная смерть Елены. Возвращение Элайджи.

Её создатель был где-то там, в темноте, наблюдая, планируя. Она чувствовала это, как чувствуешь присутствие хищника, даже не видя его.

– Что ты задумал, Элайджа? – прошептала она в ночь.

Но ответа не было. Только тишина и ветер, шелестящий в листьях деревьев.

***

Дом Гилбертов погрузился в тишину. Джереми спал в доме Сальваторе, оставив Елену одну. Она сидела за столом в своей комнате при свете настольной лампы, открытый дневник перед ней.

"Дорогой дневник,

Сегодня Стефан рассказал мне о плане. О ритуале, о том, что я должна умереть для снятия проклятия Клауса. О том, что они хотят использовать меня как приманку.

Он сказал, что решение будет моим. Что мы примем его вместе, как команда.

Но как я могу попросить их рисковать? Как могу стоять в стороне и смотреть, как люди, которых я люблю, умирают, защищая меня?

Мама и папа погибли, спасая меня. В ту ночь, в машине, они могли спастись сами. Но выбрали меня. И я живу с этой виной каждый день.

Теперь из-за меня снова все в опасности. Стефан, Деймон, Алисия, Бонни, Кэролайн, Тайлер, Джереми... Все могут умереть, потому что Клаусу нужна моя кровь.

Я не могу позволить этому случиться. Я не могу быть причиной их смерти.

Поэтому я приняла решение. Когда придёт время, я сделаю то, что должна. Я отдам себя Клаусу добровольно, если это единственный способ спасти их всех.

Стефан не простит меня. Джереми не простит. Но однажды, может быть, они поймут.

Любовь – это не только держаться за кого-то. Иногда это отпустить. Позволить им жить, даже если это означает, что ты умрёшь.

Я люблю тебя, Стефан. Так сильно, что больно. Но я люблю тебя достаточно, чтобы отпустить.

Прости меня.

Елена"

Она закрыла дневник, положила ручку. На столе лежала фотография – она, мама и папа на пикнике, счастливые и живые. Елена провела пальцами по изображению матери.

– Мам, – прошептала она, – ты выбрала меня. Теперь моя очередь выбирать.

Она легла в кровать, обняла подушку и закрыла глаза. Решение было принято. Осталось только дождаться подходящего момента.

***

В роскошном номере отеля в двух часах езды от Мистик Фоллс сидел Элайджа Майклсон. Перед ним на столе лежал ноутбук с открытыми фотографиями всех участников драмы – Елена, Стефан, Деймон, Алисия, Бонни, Кэролайн, даже Тайлер.

Он изучал каждое лицо, отмечая связи, слабости, возможные точки давления. Элайджа провёл тысячу лет, совершенствуя искусство манипуляции. Каждый человек был как шахматная фигура, и он видел доску целиком.

Телефон зазвонил. Элайджа взглянул на экран – Никлаус. Он ответил после второго гудка.

– Брат.

– Элайджа. – Голос Клауса был наполнен предвкушением. – Доклад о ситуации.

– Всё идёт по плану, Никлаус. – Элайджа откинулся в кресле. – Катерина в плену у братьев Сальваторе. Двойник под защитой, но уязвим. Оборотень активировал проклятие и превратится в полнолуние.

– Отлично. А лунный камень?

– У ведьмы Беннет. Но она слаба после использования магии. Легко отобрать, когда понадобится.

– Хорошо. – Послышался звук льющейся жидкости – Клаус наливал себе выпить. – Скоро буду в Мистик Фоллс.

Элайджа нахмурился.

– Может, стоит подождать? Дать им ещё немного времени для подготовки? Чем больше они паникуют, тем больше ошибок совершат.

Клаус рассмеялся – звук был холодным, без настоящего веселья.

– Нет, брат. Я ждал тысячу лет. Достаточно ожидания. Пора забрать то, что принадлежит мне по праву.

– Они готовят ловушку, – предупредил Элайджа. – Ведьма Беннет планирует использовать заклинание связывания.

– Пусть попробует. – Клаус не звучал обеспокоенным. – У меня есть свои ведьмы. Они нейтрализуют любую магию, которую она попытается использовать.

– А двойник? Елена Гилберт? – Элайджа посмотрел на её фотографию на экране. – Она не Катерина, Никлаус. Она хорошая девочка, невинная.

– Все жертвы невинны, Элайджа. – Голос Клауса стал холоднее. – Поэтому они жертвы. Не привязывайся к ней. Она умрёт, и ты это знаешь.

Долгая пауза. Потом Элайджа тихо сказал:

– Знаю. Ты прав.

– Семья превыше всего, брат. Ты помнишь нашу клятву?

– Всегда и навеки.

– Именно. – Клаус сделал глоток. – Приготовь всё к моему приезду. Найди место для ритуала. Убедись, что все элементы будут готовы.

– Будет сделано.

– И, Элайджа? – Голос Клауса стал мягче, почти нежным. – Спасибо. За то, что всегда на моей стороне. За то, что веришь в меня, когда никто другой не верит.

– Ты мой брат, Никлаус. Я всегда буду на твоей стороне.

Они попрощались, и Элайджа положил телефон на стол. Он сидел долгое время, глядя на фотографии, особенно на Елену и Алисию.

Две женщины, чьи жизни скоро изменятся навсегда. Одна умрёт. Другая... другая снова окажется в его власти, нравится ей это или нет.

Элайджа встал, подошёл к окну. Город внизу спал, не подозревая о буре, которая надвигается.

– Прости, дитя, – прошептал он, думая о Елене. – Но мой брат важнее.

Потом его взгляд переместился на фотографию Алисии.

– А ты, моё непокорное творение... скоро ты вспомнишь, кому принадлежишь.

Он налил себе вина, поднял бокал в сторону фотографий.

– За семью. Всегда и навеки.

Выпил и улыбнулся – холодная, расчётливая улыбка хищника, который видит, как жертвы входят в расставленную ловушку.

***

Где-то в темноте ночи часы отсчитывали секунды. Шесть дней превратятся в пять. Пять в четыре. И с каждым тикающим мгновением судьба Мистик Фоллс приближалась к своей кульминации.

В доме Сальваторе Стефан лежал в своей комнате, не в силах заснуть, думая о Елене.

В доме Гилбертов Елена тоже не спала, думая о жертве.

В библиотеке Бонни спала на диване, истощённая магией, а Джереми дежурил рядом, готовый защищать.

В доме Локвудов Тайлер смотрел на луну за окном, чувствуя, как зверь внутри него ждёт своего часа.

В подвале дома Сальваторе Кэтрин Пирс сидела в цепях, планируя побег, улыбаясь в темноту.

И в отеле Элайджа Майклсон готовился к прибытию своего брата, к ритуалу, к моменту, когда всё изменится.

Тихая буря надвигалась на Мистик Фоллс. И когда она обрушится, никто не останется прежним.

Потому что в мире вампиров, ведьм и оборотней нет места для невинных. Есть только выжившие.

И те, кто умер, пытаясь спасти тех, кого любил.