Отголоски прошлого

Новый Орлеан, 1866, три дня после превращения

Алисия сидела на полу родительского дома среди разбросанных осколков разбитой посуды и опрокинутой мебели. Тела матери и отца лежали рядом, их кровь уже высохла на деревянном полу.

Три дня. Три бесконечных дня она провела в этом доме с трупами людей, которых любила больше жизни. Три дня без сна, без покоя, только с всепоглощающим ужасом от осознания того, что она натворила.

Первый день она просто кричала. Кричала до тех пор, пока голос не стал хриплым, слишком громко она не кричала, контролируя свою новую, чудовищную силу даже в горе.

Второй день она пыталась их оживить. Тормошила остывшие тела, шептала слова любви, молитвы, проклятия – всё, что могло бы вернуть их к жизни. Но мёртвые не отвечали, а их лица с каждым часом становились всё более чужими.

На третий день пришло отчаяние. Абсолютное, разрушительное отчаяние, которое съедало её изнутри сильнее любого голода.

Она пыталась покончить с собой. Резала запястья кухонным ножом – раны заживали за секунды, оставляя лишь розовые следы на бледной коже. Всадила кинжал себе в сердце – боль была невыносимой, но смерть не приходила. Металл прошёл сквозь рёбра, пронзил сердце. Даже попыталась повеситься на шторах – верёвка рвалась под тяжестью её нового тела, словно нити.

– Почему? – прошептала она в пустоту, сжимая в руках осколок разбитой тарелки. – Почему я не могу умереть? Почему я не могу быть с ними?

Она провела острым краем по горлу, надеясь перерезать что-то важное, что-то такое, что даже вампирское проклятье не сможет восстановить. Но и эта рана затянулась за минуты.

Алисия швырнула осколок в стену и зарыдала сухими слезами. Даже плакать нормально она больше не могла.

– Я чудовище, – шептала она, раскачиваясь на полу рядом с телами родителей. – Я убила их. Я убила маму и папу. Они любили меня, а я...

Воспоминания накатывали волнами. Лицо отца, полное ужаса, когда он понял, кем она стала. Материнские слёзы, когда Маргарет пыталась защитить её от собственного мужа. Звук ломающихся костей. Последний взгляд матери – не злой, не обвиняющий, а полный бесконечной печали.

– Прости меня, – причитала Алисия, прижимая руки к лицу. – Мама, папа, простите меня. Я не хотела. Я не знала, что стала такой. Я не хотела вас убивать.

Но извинения повисли в воздухе пустого дома, не находя отклика.

Она попыталась вспомнить молитвы из детства, слова утешения, которые читал отец, когда ей снились кошмары. Но они звучали кощунственно в её мёртвых устах. Бог не услышит молитв демона.

– Зачем ты мучаешь себя, дорогая? – знакомый голос заставил её поднять голову.

В дверном проёме стоял Элайджа в безупречном костюме, как будто не прошло несколько дней с их последней встречи. Он окинул взглядом разгром в комнате и тела на полу, и на его лице не отразилось ни удивления, ни отвращения. Только лёгкое сочувствие, словно он видел подобное множество раз.

– Вы, – прохрипела Алисия, и в её голосе звучала такая боль, что даже тысячелетний вампир на мгновение поморщился. – Вы это сделали. Вы превратили меня в это... в эту тварь.

– Пожалуйста, – прошептала Алисия, и голос её был хриплым от трёх дней крика и рыданий. – Избавьте меня от этих мук. Убейте меня. Я умоляю вас.

Элайджа медленно подошёл к ней, достав из кармана небольшое кольцо с красноватым камнем.

– Я пришёл не для этого. – Он присел рядом с ней среди осколков и крови. – Дайте вашу руку.

Алисия безвольно протянула левую руку, слишком измученная горем, чтобы сопротивляться. Что ещё он мог ей сделать? Что могло быть хуже той пытки, которой уже стала её жизнь?

Элайджа надел кольцо ей на указательный палец. Камень засиял тёплым светом, и Алисия почувствовала странное покалывание в коже.

– Теперь вы можете ходить под солнцем, – сказал он мягко, словно преподносил драгоценный подарок. – Больше не придётся прятаться в темноте.

– Я не хочу ходить под солнцем! – вскрикнула она, и слова вырвались из её груди как крик раненого животного. – Я хочу умереть! Я убила своих родителей! Я чудовище!

Её голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот:

– Они любили меня. Мама пыталась меня защитить даже после того, как я... после того, как я убила папу. А я сломала ей кости, как сухие ветки. Я слышала, как они хрустели в моих руках. Она смотрела на меня и всё ещё... всё ещё просила прощения. За то, что не смогла меня спасти.

Слёзы покатились по её щекам.

– Я не заслуживаю прощения, – прошептала она. – Я не заслуживаю жить.

Элайджа внимательно наблюдал за ней, его древние глаза были полны понимания.

– Вина – это роскошь, которую вы не можете себе позволить, – сказал он тихо. – Не в вашем новом существовании.

– Роскошь? – Алисия подняла на него глаза, полные ярости. – Это не роскошь! Это правда! Я убийца!

– Вы новорождённый вампир, который не контролировал свою силу, – поправил он. – Это случается. Всегда.

– Всегда? – Её голос дрожал. – Вы хотите сказать, что все вампиры убивают своих близких?

– Большинство, – ответил Элайджа без тени сожаления. – Человеческая кровь, человеческие связи – всё это становится... осложнениями.

Алисия смотрела на него в ужасе.

– А вы? Вы тоже... ?

Что-то мелькнуло в глазах Элайджи – боль, такая древняя и глубокая, что даже в своём горе Алисия её заметила.

– Жизнь и смерть... относительные понятия в нашем мире, дорогая.

Он взял её лицо в свои руки, заставляя смотреть ему в глаза.

– Смотрите на меня, – его голос стал гипнотическим, обволакивающим. – Вы больше не сможете причинить себе вред. Вы не будете пытаться убить себя. Жизнь слишком драгоценна, чтобы её тратить.

Алисия почувствовала, как что-то меняется в её сознании, словно невидимые цепи сковали её волю. Желание смерти, которое пожирало её изнутри три дня, внезапно притупилось, стало далёким и нереальным.

– Что вы... что вы со мной сделали? – прошептала она, чувствуя, как её мысли становятся туманными в одних областях и кристально ясными в других.

– Помог вам, – ответил он, убирая руки от её лица.

Элайджа наклонился к её уху, и его следующие слова прозвучали без всякого принуждения – просто как констатация факта:

– Теперь вы всегда будете моей.

С этими словами он исчез, оставив её одну с кольцом на пальце и пониманием того, что теперь она навсегда в его власти.

***

Алисия резко проснулась в кровати дома Сальваторе, хватая воздух ртом. Холодный пот покрывал её кожу. Кошмар был слишком реальным – она всё ещё чувствовала прикосновение рук Элайджи к своему лицу, всё ещё слышала треск ломающихся костей, всё ещё видела лица родителей.

Она посмотрела на свою левую руку. Кольцо с красноватым камнем всё ещё сверкало на указательном пальце – подарок от того, кто сделал её вампиром. За полтора века она так и не смогла его снять.

– Он вернулся, – прошептала она в пустоту комнаты, и слова прозвучали как смертельный приговор.

Солнце уже поднялось достаточно высоко – судя по свету в окне, было около девяти утра. Благодаря проклятому кольцу она могла не бояться солнечных лучей, но это никогда не приносило радости. Каждый раз, когда солнце касалось её кожи, она вспоминала голос Элайджи: "Теперь вы можете ходить под солнцем."

Алисия встала с кровати и направилась в ванную комнату. Холодный душ должен был помочь смыть остатки кошмара, но воспоминания цеплялись за неё, как паутина. В зеркале она увидела бледное лицо, красные от слёз глаза и кольцо на руке.

Полтора века прошло с той ночи, но Элайджа Майклсон всё ещё владел её душой.

***

В кухне дома Сальваторе стоял тяжёлый запах кофе и недосказанности. Стефан сидел за столом с чашкой в руках, разглядывая содержимое, словно в нём можно было найти ответы на все вопросы. Деймон стоял у окна, наблюдая за пустой улицей.

– Я был неправ насчёт Алисии, – сказал Деймон, не оборачиваясь. – Вчера, когда подозревал её в сговоре с Кэтрин.

Стефан поднял взгляд.

– Ты видел её лицо, когда она рассказывала о Элайдже. Это не притворство.

– Но почему она не рассказывала нам раньше о том, кто её превратил? – Деймон повернулся к брату.

– Думаю, мы просто не настолько близки, чтобы она делилась с нами своим прошлым, – Стефан отставил чашку. – У каждого из нас есть воспоминания, которыми мы не хотим делиться.

Деймон кивнул.

– Справедливо. Но теперь нам нужно знать всё, что она знает о первородных. Если мы собираемся выжить.

– Согласен. Но нельзя давить на неё. Она расскажет, когда будет готова.

– А если будет слишком поздно?

Прежде чем Стефан успел ответить, в кухню вошла Алисия. Она была одета в джинсы и простую белую рубашку, волосы собраны в хвост, но под глазами лежали тёмные круги.

– Плохо спала? – спросил Стефан, указывая на свободный стул.

– Кошмары, – ответила Алисия уклончиво, садясь за стол. – Иногда прошлое не даёт покоя.

Деймон налил ей кофе и поставил чашку перед ней.

– Извини за вчерашнее. За подозрения.

Алисия пожала плечами.

– В нашем мире подозрительность – это выживание. Я понимаю.

– Но всё равно. Это было неправильно.

Она кивнула, принимая извинения.

– Нам нужно обсудить дальнейшие действия, – сказал Стефан. – Элайджа знает, где мы живём. Знает наших друзей.

– Предлагаю разделиться, – сказала Алисия, делая глоток кофе. – Кто-то остаётся защищать друзей, кто-то ищет информацию о том, как остановить первородного вампира.

– А что, если Элайджа попытается снова кого-то похитить? – спросил Деймон.

– Сейчас ему нужна только Елена, – ответила Алисия. – По крайней мере, пока. Остальные для него всего лишь рычаги давления.

– Тогда нам нужно быть готовыми к любому его ходу, – заключил Стефан.

***

После завтрака Алисия решила проведать Кэролайн. Она нашла её в гостиной, где та сидела на диване, обхватив колени руками. Рядом с ней на столике стояла нетронутая кружка с кровью.

– Привет, – сказала Алисия, входя в комнату.

Кэролайн подняла голову, и Алисия заметила, что вены под её глазами слегка потемнели.

– О, привет, – Кэролайн быстро моргнула, и лицо снова стало человеческим. – Извини, я просто...

– Пытаешься не думать о крови? – мягко спросила Алисия.

Кэролайн кивнула, указав на кружку.

– Стефан принёс мне это час назад. Сказал, что нужно пить регулярно, чтобы контролировать жажду. Но я... я не могу. Каждый раз, когда смотрю на это, меня тошнит. А потом я начинаю думать о том, откуда эта кровь, и становится ещё хуже.

Она провела руками по лицу.

– А самое страшное, что иногда... иногда запах кажется мне приятным. И тогда я чувствую себя полным монстром.

– Где Стефан? – спросила Алисия.

– Пошёл к Деймону за советом, – Кэролайн горько усмехнулась. – Видимо, я безнадёжный случай. Вчера мы были в "Мистик Гриль", и я почувствовала запах... – она содрогнулась. – Мэтт порезал палец, когда мыл посуду. Совсем чуть-чуть крови, но я... я едва сдержалась. Пришлось убежать в туалет.

Кэролайн посмотрела на Алисию умоляюще.

– Как ты это делаешь? Как ты можешь находиться рядом с людьми и не думать постоянно о том, как бы... ты знаешь?

– Это сложно, – честно ответила Алисия. – Особенно в первое время.

– Стефан говорит, что нужно концентрироваться на человечности, думать о том, что тебе дорого. Но иногда жажда такая сильная, что я не могу думать ни о чём другом.

Кэролайн взглянула на кружку с отвращением.

– Алисия, можно тебя спросить... когда ты только превратилась, у тебя тоже всё было так ужасно?

Алисия села рядом с ней.

– Кэролайн, если хочешь, я могу попробовать помочь тебе. Поделиться тем, что знаю о контроле жажды. Но лучше заниматься этим на свежем воздухе – там проще сосредоточиться.

– Правда? – в голосе Кэролайн появилась надежда, но тут же сменилась отчаянием. – Но я не могу выйти на солнце... Я сгорю.

В этот момент в дверной проём появилась Бонни с небольшой коробочкой в руках. Она выглядела усталой, но удовлетворённой.

– Кэролайн! – сказала она. – Я сделала для тебя кое-что.

Кэролайн и Алисия обернулись.

– Что это? – спросила Кэролайн.

Бонни открыла коробочку, внутри лежало простое серебряное кольцо.

– Защитное кольцо от солнца. Я заколдовала его. Теперь ты сможешь выходить на солнце, не сгорая.

Кэролайн осторожно взяла кольцо.

– Ты... ты сделала это для меня?

– Мы друзья, Кэр. Несмотря ни на что.

Кэролайн надела кольцо, и оно идеально подошло по размеру.

Алисия наблюдала за их дружбой с лёгкой грустью. У неё никогда не было таких близких подруг.

– А вдруг у меня никогда не получится? – Кэролайн всё ещё сомневалась. – Что если я всегда буду опасна для людей?

– Поверь мне, – мягко сказала Алисия, – научиться можно. И теперь, благодаря Бонни, мы можем потренироваться на улице.

***

Через полчаса они сидели на скамейке в городском парке. Кэролайн нервно поглядывала на кольцо на своём пальце – всё ещё не верилось, что она может находиться под прямыми солнечными лучами. Слишком много звуков, запахов, каждое ощущение казалось невыносимо ярким.

– Закрой глаза, – сказала Алисия. – И дыши. Глубоко и медленно.

– Это не поможет...

– Попробуй.

Кэролайн неохотно закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на дыхании.

– Представь, что голод – это волна, – продолжала Алисия мягким голосом. – Не борись с ней. Позволь ей пройти сквозь тебя. Она поднимется, достигнет пика и спадёт.

– А что, если я потеряю контроль и кого-то убью? – прошептала Кэролайн, не открывая глаз.

– Тогда ты научишься жить с этим, – честно ответила Алисия. – Как мы все.

Кэролайн открыла глаза.

– Ты убивала?

– Да.

– И как ты с этим живёшь?

Алисия долго молчала, глядя на играющих вдалеке детей.

– Каждый день напоминаю себе, что у меня есть выбор. Что я могу быть лучше, чем была вчера. Что их смерть не должна быть напрасной, если я стану тем, кто защищает, а не убивает.

Кэролайн кивнула, и в её глазах появилось понимание.

– Спасибо.

– За что?

– За честность. Стефан пытается меня успокоить, говорит, что всё будет хорошо. А ты говоришь правду.

Алисия улыбнулась.

– Правда не всегда утешительна. Но она помогает принять то, кем ты стала.

***

После обеда Алисия сидела на веранде дома Сальваторе, читая одну из книг о сверхъестественном из библиотеки братьев. К ней подошла Елена с двумя чашками кофе.

– Можно присесть? – спросила она, протягивая одну чашку.

– Конечно, спасибо. – Алисия приняла кофе с благодарной улыбкой.

Елена села в кресло напротив, несколько минут они пили кофе в приятной тишине.

– Тогда в машине ты сказала, что Элайджа использовал твои чувства к Стефану против тебя, – осторожно начала Елена. – Я не хочу лезть в личное, но... может, если ты расскажешь, мы лучше поймем, как он действует?

Алисия напряглась, но увидев искреннюю заботу в глазах Елены, расслабилась.

– Это было давно. Очень давно.

– Насколько давно? И насколько близко? – мягко спросила Елена. – Прости, если это болезненная тема.

Алисия закрыла книгу, понимая, что разговор неизбежен, но неожиданно поняла, что хочет поделиться.

– Мы любили друг друга. Или я так думала. Но это всё было, когда мы ещё были людьми, в 1864-м.

– Расскажи мне, – попросила Елена. – Только если хочешь.

Алисия отложила книгу и посмотрела в сад, улыбнувшись воспоминанию.

– Мы встретились на балу у Локвудов. Нам было по семнадцать. Он был... таким джентльменом. Приглашал на прогулки, приносил цветы, читал мне стихи Байрона при свете свечей.

– Звучит невероятно романтично, – улыбнулась Елена.

– Так и было. По крайней мере, первые несколько месяцев. Я думала, что у нас ещё много времени. – Алисия сделала глоток кофе. – А потом в город приехала Кэтрин.

Елена сочувственно кивнула, догадываясь о продолжении.

– Он бросил меня ради неё. И не просто бросил – он сказал мне, что никогда по-настоящему не любил меня, что это была ошибка. Что я слишком обычная, слишком простая для такого как он.

– О боже, Алисия... Мне так жаль. Это должно было ужасно больно.

Алисия внимательно посмотрела на неё.

– Я не претендую на наше прошлое, Елена. Стефан выбрал тебя, и я вижу, как он на тебя смотрит.

– Спасибо за честность, – искренне сказала Елена. – И я не буду извиняться за настоящее, но... я рада, что мы можем об этом говорить.

– Я тоже. Просто иногда воспоминания возвращаются слишком ярко, особенно когда рядом Элайджа. Он умеет превращать прошлое в оружие.

– У всех нас есть такие воспоминания, – кивнула Елена. – Главное не позволять им управлять настоящим.

Они сидели в комфортной тишине, когда в дверях появился Стефан.

– Извините, что прерываю, – сказал он осторожно. – Но нам нужно собраться. Есть новости о Элайдже.

Елена и Алисия переглянулись и почти синхронно встали.

– Какие новости? – спросила Елена, беря Стефана за руку.

– Расскажу всем сразу, – ответил он, но его взгляд задержался на Алисии. – Ты в порядке?

– В порядке, – кивнула она. – Мы просто разговаривали.

– О чём?

– О том, как не дать Элайдже использовать прошлое против нас, – ответила Елена, сжимая его руку. – Идём, Стефан. Чем быстрее мы узнаем, что происходит, тем лучше.

***

В библиотеке дома Сальваторе собралась вся группа. Деймон разливал бурбон, явно считая алкоголь необходимым для предстоящего разговора. Бонни листала гримуар.

– Итак, – начал Деймон, поднимая стакан, – какие у нас радостные новости о нашем элегантном друге в дорогом костюме?

Алисия поёжилась, вспоминая тот момент в заброшенном доме, когда она увидела его лицо.

– Элайджа не действует импульсивно. Он планирует каждый шаг, изучает каждую слабость, каждую связь между людьми.

– Расскажи нам больше о том, как он действует, – попросила Бонни. – Любая информация может помочь.

– Он невероятно горд и чтит старые традиции. Дает слово и держит его, но умеет находить лазейки. Предпочитает психологическое давление грубой силе, – объяснила Алисия. – Будет пытаться разделить нас, заставить сомневаться друг в друге.

– Сукин сын, – выдохнул Деймон.

Елена, которая до этого молчала, обхватила себя руками.

– Он говорил о полнолунии. О каком-то ритуале. Сказал, что ждёт кого-то, и что я... что я просто приманка.

Все взгляды обратились на неё.

– Приманка для кого? – спросила Кэролайн, садясь рядом с ней.

– Он не сказал, – ответила Елена тихо. – Но говорил, что через две недели, в полнолуние, всё изменится.

Алисия резко выпрямилась.

– Ритуал в полнолуние... – Она провела рукой по лицу. – Это не может быть совпадением. Элайджа не делает ничего без причины.

– А что насчёт способов остановить его? – спросила Бонни. – В гримуаре есть упоминания о "древних", но заклинания невероятно сложные. И опасные.

Стефан изучал старую карту города.

– Ты говорила о белом дубе. Ты абсолютно уверена, что его больше нет?

– Да, – кивнула Алисия. – Последнее дерево росло возле старой церкви Фелл. Но древесину использовали для постройки моста Уикери в 1912 году. Я сама проверяла это в архивах.

– Значит, у нас нет способа убить его? – спросила Елена.

– Убить – нет. Но есть способы его ослабить или временно вывести из строя, – ответила Алисия. – Хотя для этого потребуется время на подготовку.

– Время, которого у нас может не быть, – заметил Деймон. – Я проткнул его балкой насквозь, и ты сказала, что он скоро проснётся.

– Обычное дерево только временно останавливает первородных, – подтвердила Алисия. – Он уже мог очнуться.

Кэролайн подняла руку.

– А может, нам стоит попытаться с ним договориться? Узнать, чего он хочет?

– Он хочет Елену, – твёрдо сказал Стефан. – Для какого-то ритуала. Вопрос в том, зачем?

– И кого он ждёт, – добавила Алисия мрачно. – Если это Клаус, и если этот ритуал связан с ним...

– Насколько это плохо? – спросил Деймон.

– Клаус – худший из них. Жестокий, безжалостный, параноидальный. Если Элайджа готовит что-то для него, то Елена в опасности.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал Стефан. – А пока мы держимся вместе. Никто не остаётся один. Особенно Елена.

Елена посмотрела на него с благодарностью, но в её глазах читался страх.

– Согласна, – кивнула Бонни. – И я попытаюсь создать защитные амулеты для всех нас. Они не остановят Элайджу, но могут замедлить его или предупредить нас о его приближении.

– А Кэролайн продолжает тренировки со мной, – добавила Алисия. – Ей нужно как можно быстрее научиться контролировать свои способности.

– Элайджа обязательно появится снова, – мрачно заключил Стефан. – И в следующий раз мы будем готовы.

Но все понимали, что подготовиться к встрече с первородным вампиром, который прожил тысячу лет, почти невозможно. Особенно когда они даже не знали, какой именно ритуал он планирует провести.

***

Поздним вечером, когда все разошлись по домам, Элайджа стоял на холме возле старого кладбища Фелл, с которого открывался прекрасный вид на дом Сальваторе. Окна особняка светились тёплым жёлтым светом, и он мог различить силуэты внутри.

Его мысли были сосредоточены на одной фигуре – Елене Гилберт. Двойник Петровой. Ключ к освобождению его брата от проклятия, которое связывало Клауса уже больше тысячи лет.

План был прост и элегантен. Завоевать их доверие, убедить, что у них общий враг, а затем, когда придёт время, передать девочку Клаусу для ритуала. Никлаус заслуживал свободы. Заслуживал снять проклятие, которое сделала их мать в порыве страха и ненависти.

Элайджа никогда не сомневался в своей преданности семье. И если для того, чтобы освободить брата, придётся пожертвовать одной человеческой девушкой... что ж, он сделает это без колебаний.

Хотя, признавал он мысленно, было определённое удовлетворение в том, что Алисия оказалась здесь. Его непокорное творение, которая так долго избегала его, теперь окажется втянутой в дела его семьи, нравится ей это или нет. Возможно, это даже будет полезно – она может помочь убедить остальных довериться ему.

– Скоро, Никлаус, – прошептал он в ночную тишину. – Скоро ты будешь свободен.

План уже созревал в его голове – элегантный, изощрённый, направленный на то, чтобы завоевать доверие этой маленькой группы защитников. Им нужен был общий враг. И он знал, как им его предоставить.

Элайджа развернулся и растворился в ночной темноте со сверхъестественной скоростью, оставив после себя только слабый аромат дорогого одеколона.

В доме Сальваторе Елена, которая стояла у окна своей комнаты, внезапно поёжилась. Странное беспокойство накатило на неё волной – ощущение чужого взгляда на ней, такое же, как в том заброшенном доме.

– Всё в порядке? – спросил Стефан, заметив её напряжение.

– Не знаю, – призналась она, вглядываясь в темноту между деревьями. – Просто показалось, что кто-то наблюдает. Как тогда... как он.

Стефан подошёл ближе, его рука легла ей на плечо.

– Я не позволю ему причинить тебе вред. Обещаю.

Елена кивнула, но тревожное предчувствие не покидало её. Элайджа говорил о ней как о приманке, о ритуале, о ком-то, кого он ждёт. И она не могла отделаться от ощущения, что находится в центре чего-то большего и опаснее, чем всё, с чем они сталкивались раньше.

Что-то надвигалось на Мистик Фоллс. И полнолуние было всего через две недели.