Часть 8

Когда мне говорили, что к злачным местам нужно будет дойти за день и вернуться в кратчайшие сроки, я не знал, что путь будет проделан не ногами. Три камуфлированных джипа забугорной марки медленно выдвинулись к северу, урча мощными двигателями, не обращая внимания на выбоины и рытвины, мерно покачиваясь на неровной местности.

Я сидел в первой машине и пялился на приборную панель, пытаясь узнать хоть один знакомый мне прибор. Но всё тщетно. За рулём сидел усатый хмурый боец, одним глазком поглядывающий на дорогу, а вторым - на разные счётчики, дисплеи с разными графиками и большую круглую штуковину, отдалённо напоминающую огромный компас, ободок которой время от времени загорался зелёным, возвещая о присутствии на пути аномалий.

Водила ловко лавировал между аномалий - благо, манёвренность джипов была на высшем уровне.

В руках я держал планшет в противоударном чехле, в котором отображалась карта Зоны и медленно ползущие три точки на ней - наша группа. Моей задачей было отслеживание пути и корректировка курса. 

- Левее держи, - командовал я, - "плешку", чтоль, не видишь? Вон даже прибор твой её засёк, а ты всё прёшь и прёшь. Ещё с десяток метров проехал бы - и прощай родина!..

Боец лишь хмурился ещё сильнее: видано ли дело - сталкер командует военным! Но военстал молчал, видать, приказано было с проводником в конфликты не ввязываться.

- Герман, что у вас? - донёсся голос Фурсаева из рации.

- Всё чисто, товарищ подполковник. "Плешь" объезжаем.

- Принял.

Зона встретила новоприбывших солнечным светом, пробивающимся сквозь толщу свинцовых низких туч. Мокрый потрескавшийся асфальт приятно шуршал под колёсами тяжёлых джипов, а мокрая земля и высокая после дождя сочная ярко-зелёная трава хорошо обозначали аномалии по бокам от дороги. На самом же асфальтовом полотне аномалий было мало. Лишь у железнодорожной насыпи пришлось свернуть и пересечь её, насыпь, с левого фланга по широкому тоннелю.

К обеду мы были на Свалке. Груды фонящего железа возвышались над узким полотном асфальтовой дороги. Впереди было кладбище заражённой техники, издали было видно поникшие лопасти боевых вертолётов. Подъехав чуть ближе, мы увидели насквозь проржавевшие остовы ЗИЛов, Москвичей, Жигулей, Запорожцев... А ведь подобные машины были мечтой советского гражданина. Теперь же, как и любая другая мечта, они устарели, и были, в  большинстве своём, разбросаны по свалках в таком вот ржавом виде. Всеми забытые и ненужные.

Дорога на Свалке была чистая. Аномалий количество минимальное, - они в большинстве своём были на вершинах мусорных груд.  Мы ехали по узкому асфальтному полотну, на котором изредка появлялись слепые псы, которые тут же, поджав хвосты, бросались в близлежащие кусты.  Мы подъехали к воротам бывшего депо. Здание встретило нас всей своей угрюмой громадой. Было настолько тихо, что изредка можно было услышать, как в здании, повинуясь ветру, маленькими вихрями кружилась мусорная пыль.

Заглушив моторы, спецназовцы по команде Фурсаева покинули машины и устремились к воротам. Герман достал с заднего сиденья свой АК-101, дослал патрон в патронник и хотел уже было выйти, но появившийся у водительской двери подполковник мощным движением захлопнул дверь и показал водителю большим пальцем наверх. Герман кивнул, кое-как перебрался на заднее сиденье, откинул крышку, отделяющую багажное отделение от пассажирского и вытащил оттуда ПКМ с какой-то непонятной коробкой на боку. Коробка эта была датчиком сердцебиения. Водила быстро нажал какие-то кнопки, и коробка "раскрылась", обнажив узкий дисплей. Герман откинул металлический люк в потолке, и высунулся наполовину из машины, прикрывая тыл товарищей.

Спецназовцы быстро вошли во двор, пробыли там несколько минут, потом вернулись и, открыв ворота полностью, загнали туда машины. 

Через полчаса я сидел с тем же планшетом в руках у костра, одной рукой орудуя ножом в банке свинных консервов. Ситуация какая: на карте было видно расположение ближайших сталкерских групп. Они обозначались жёлтыми кружками. Их было три: две на кладбище техники, и одна двигалась со стороны НИИ Агропром. Также две группы бандитов, которые были на подступах к Тёмной долине.  Сталкеры - полбеды. Они вообще не опасны против военных, потому что своя шкура им дорога и лезть первыми на рожон они сто процентов не будут. А вот бандиты...

В случае какой-то заварушки, сюда прибудет не два и даже не три группы бандитов. Из Тёмной Долины сюда прибежит целый полк, с которым справится будет очень трудно. Задавят массой. Провернуть нужно всё как можно тише, не привлекая внимания бандитов к технике. Но оставить машины тоже не вариант, потому что тогда нужно будет оставить пару-тройку спецов для охранения. А там нам будет нужен каждый.  В конце-концов, моё дело малое - довести. А все эти стратегицкые вопросы пусть решает сам Фурсаев.

Подполковник стоял в окружении двоих своих помощников, держа в руках такой же планшет, делая сложные жесты и изредка роняя радиальные фразы по типу: "убить", "истребить". Что он там собрался истреблять - было непонятно. Да и не плевать мне? В конце концов, моё дело малое - довести. А преграды на пути пусть истребляет военная машина.

Военные сменяли караул за караулом, ночь прошла тихо. Лишь один раз пришлось одному из бойцов выпустить короткую очередь, чтобы шугануть, так сказать, подобравшихся вплотную слепых псов. Псы убежали, а кроме них больше ничего не появлялось.

Утром, попивая горячий кофе и завтракая, я заметил, что несколько бойцов стали какими-то дёрганными и как будто вместе с этим впали в какую-то меланхолию. Три бойца сидели за другим костром в десятке метров от меня и просто смотрели на огонь, как будто дрожа от холода, но было довольно-таки жарко (+10 по цельсию показывали мне мои часы), даже горячо, я бы сказал, учитывая то, что они сидели вплотную к костру в полной экипировке, не сняв даже тяжёлые армейские броники.  Старший по званию подошёл к ним и скомандовал вступить на караул. Двое посмотрели на сержанта ничего не видящим взглядом, а третий продолжал смотреть на костёр, сжимая-разжимая кулаки. Сержант приказал встать, а бойцам как об стенку горох. Он открыл кобуру, вынул из неё АПС и наставил на ближайшего к себе бойца.

- Я приказываю встать, боец, - серьёзным голосом пробасил сержант, - Или я тебе сейчас маслину промеж глаз пущу!..

Боец встал, а за ним поднялся на ноги и  его товарищ, который вместе с ним смотрел на сержанта. Третий боец всё ещё смотрел на костёр.

Подошёл Фурсаев.

- Что здесь прои...

Раздался выстрел, звякнул метал. Рикошет. Я вскочил и достал свой Форт, спрятавшись за деревянными ящиками. Сержант истошно кричал, боец, который только что стоял перед ним, вцепился ему зубами в шею. Второй боец подбежал к Фурсаеву и сбил его с ног мощным ударом в грудь. Как только подполковник упал, боец, сбивший его с ног, накинулся на него и принялся бить Фурсаева кулаками по голове, выкрикивая что-то непонятное. Третий боец по прежнему сидел у костра, но теперь он быстро раскачивался из стороны в сторону и что-то громко шептал.

Бойцы зашевелились, но никто стрелять не вздумал: слишком уж высокой была вероятность попасть в сержанта и подполковника. Несколько человек подбежали к сержанту, попытались оттащить терзающего его бойца, но тщетно. Начали бить его по голове и рукам. Наконец, один из них достал нож и вонзил ненормальному в бок. Тот отреагировал молниеносно: отцепившись от сержанта, он быстро напрыгнул на атаковавшего его бойца. Это было страшно: лицо его было всё в крови, белые зубы были в крови и отблески костра мутно блестели в его безумных глазах.

К Фурсаеву тоже подбежали бойцы. Вместе скинули пытающегося убить подполковника бойца и начали быстро и методично избивать его. Но противник оказался проворнее: он атаковал двух снизу, опрокинув их навзничь, и, быстро поднявшись, ударил последнего кулаком промеж глаз, заставив отправиться к своим товарищам.

Прозвучал выстрел.

Затем ещё один.

Фурсаев стоял перед атаковавшим его бойцом и выстрелил два раза ему в голову. Из головы жидко брызнуло отвратительной смесью крови, черепа и мозгов. Но боец продолжал стоять, закатив глаза и страшно дёргаясь.

- П-п-подполковник... - проговорил зомби, делая шаг вперёд, - Подполковниииик...

Фурсаев нерешительно сделал шаг назад.

- Стой, сука! - прокричал он, поднимая пистолет трясущимися руками, - Стоять, сказал!

Но зомбированный боец не останавливался. Он вытянул руки вперёд и медленно шёл на подполковника.

Выстрел. Выстрел. Ещё один.

Боец упал навзничь, дёргаясь и шипя.

Я подбежал к нему и выпустил половину обоймы в лицо, превратив голову зомбированного в кровавое месиво.

Грохнул выстрел дробовика, раздалась очередь из АК.

- Вали, вали его! - кричали бойцы, расстреливая бывшего товарища. "Товарищ" уже лежал и не подавал признаков жизни, но его тело содрогалось от пуль и дроби.

- Прекратить огонь! - вскричал я, - Остановитесь!

Бойцы прекратили пальбу, и молча смотрели на лежащее перед ними тело. К ним подошёл Фурсаев.

- Шаров - к сержанту. Окажи первую помощь, а остальным - разойтись! - скомандовал подполковник, - Сталкер, что это за хрень?

- Это контролёр, товарищ подполковник. Нужно быстро собирать людей и валить отсюда, пока он не вернулся. Эти двое - это те, кто из-под влияния контролёра уже вышел, но мозги их превратились в кашу. Если он ушел, то нам крупно повезло. Если он где-то рядом и копит силы - это большая проблема.

- Понял тебя. Собирайся. - сказал Фурсаев, пряча пистолет в кобуру, - Степаненко, Маханов! Ко мне!

Я вернулся к костру, быстро собрал свой рюкзак и уже в принципе был готов и присел покурить, пока выдалась свободная минутка. Шаров, полевой медик, мотал сержанту шею, остальные бойцы укладывали свои рюкзаки и проверяли оружие. Через минуту Маханов скомандовал:

- Стройся!

Бойцы выстроились в маленькую шеренгу. К ним подошли Степаненко и Фурсаев.

- Хорс, Гриф - садитесь в машину и везёте сержанта на КПП. Все остальные - выход через пять минут. Герман - ПКМ возьми с собой. Разойтись.