Часть 2

К часу дня Агнешка уже пришла в себя, Пётр ухаживал за ней так, как будто она - дева Мария, чуть ли с ложечки её не кормил, а я сидел и мирно попивал холодный кофе.

Кроме фляги с водой я таскаю с собой фляжку с кофе во внутреннем кармане своего комбинезона. Пью его по утрам маленькими глоточками, экономненько, потому что привычка у меня выработалась - пить кофе по утрам. Не могу я без этого, пусть кофе и дрянной, растворимый, "Нескафе" или "Галка - вшистко едно, как поговаривают поляки.

Я сидел на рюкзаке перед безумной парочкой, пил и смотрел на то, как они едят говяжью тушёнку с галетами. По-отцовски так глядел. И так же себя ощущал. Когда мне выпадает, кхм-кхм, честь быть проводником вот таких вот умников, приходится заменять им в Зоне и матку и папку и деду с бабушкой, а, если уж совсем припрёт, Господа Бога и Деву Марию в одном лице.

Было принято решение: мы завтракаем, а потом выбираемся из Зоны к чертовой матери. Мы к вечеру проходим через КПП и идём в наше сказочное заведение, где и распрощаемся.

Наконец, они доели. Спутники аккуратненько завернули крышки жестяных банок, вытерли руки влажными салфетками и начали готовиться к будущему переходу.

Агнешкин живот как-будто увеличился в раза три, начал немного выпирать, что ли. В любом случае, такого не было до того как начался выброс. Она была стройной такой девушкой, а тут как будто поправилась. Какая-то сильная усталость была видна на её лице. Какое-то изнеможение.

На Петьке лица не было. Синие губы, желтоватый оттенок лица, круги под глазами, понурый взгляд - синдром будущего папаши. Ну да ладно. Если бы кто-то другой из вас читающих пережил то, что пережил он, - были бы вы такими же. Вот как две капли воды.

Упаковались, встали, размялись. Я поднялся по лестнице и попытался сдвинуть крышку.

Поддалась.

Крышка неуверенно отползла в сторону, я медленно высунулся из подземелья, водя стволом ПММа из стороны в сторону. Возле наших развалин не было никого, никаких намёков на то, что в округе могли быть мутанты, не было и в помине. Стены после дождя потемнели, штукатурка, которая ещё продержалась до нашего времени, отваливалась кусками, трава на земле была примята множеством копыт и лап , прошедших по ней прошлой ночью. Я вылез полностью, покараулил, пока вылезут остальные, и мы пошли асфальтовой дороге, которая могла вывести нас к КПП.

На дороге был ад.

Множество оторванных частей тел, лапы, хвосты и прочее валялось то там, то тут. Весь асфальт был в крови и в воронках от ракетных ударов, в близлежащих кустах по обе стороны от него были трупы разных мутантов. Мясорубка какая-то, ей богу. Зрелище не для слабонервных.

Мы вышли на дорогу и стали медленно продвигаться к югу. Через полчаса мы сделали маленький привал у металлического контейнера, возле которого трупов было меньше. Сам контейнер ничуть не пострадал, но вокруг него то тут, то там в земле расположились воронки от ракет "воздух-земля". Внушительные такие воронки. Если бы одна такая попала в наше лежбище, то разворотила бы его полностью.

Мы присели на бетонные плиты у контейнера, спутники достали фляги с водой.

- Долго нам ещё идти?* - спросил Пётр, вытирая лоб рукавом комбинезона. Денёк сегодня был и впрямь жаркий.

Парило как на ливень, на небе не было ни одного облачка, сплошное солнце, что в Зоне - большая редкость. Пётр расстегнул комбинезон у горла, Агнешка расстегнула до живота, обнажая белую футболку, заляпанную кровью.

- Через несколько часов будем на КПП.*

Пётр вздохнул. Ему было тяжко, он то и дело оглядывался по сторонам, старался не упустить ничего и, если была опасность, он о ней громко сигнализировал. Старался защитить свою семью.

Мы молчали. Сидели минут пять и никто не сказал ни единого слова. Я, ещё когда мы подходили, заприметил маленькую "карусель", аномалию, способную раскрутить человека, а потом разорвать в клочья. Опасная штука. Аномалия находилась между нашими блоками и железным контейнером, в метрах пятнадцати от нас.

- Смотрите.*

Я вытащил пару болтов из кармана и, не целясь, швырнул их в аномалию. Болт при касании раскалился добела, а потом отлетел на несколько метров и, зарывшись в землю, пшикнул, охлаждаясь. Я подошёл к болту, поднял его пальцами из-под земли и показал спутникам. Правда, болтом это назвать язык не поворачивался. Бесформенный кусок металла, ещё тёплый, произвёл на поляков странное впечатление.

- Но как же так?*- спрашивал Пётр, - Это же невозможно!*

- То что невозможно на Большой Земле - вполне возможно у нас, в Зоне*, - сказал я с видом знатока, протягивая болт поляку, - На, возьмите себе на память.*

Мы снялись и пошли вниз по дороге, через полтора часа прошли бывшую Деревню Новичков - старый хутор с покосившимися домиками, с ржавым автобусом у въезда в деревню, с обширным подвалом, в котором раньше обитал Сидорович. Короче говоря, это деревенька была настоящей школой жизни для некоторых сталкеров. Сюда приходили жёлторотыми сопляками с молоком на губах, а выходили суровыми бородатыми дядками с автоматом на перевес, как в Голливуде. Как-то так.

- А этот посёлок раньше был обитаем. В нём жили сталкеры: молодые, те, кто пришёл в Зону за лёгкими деньгами, и старички, которые помогали этому молодняку не загнуться в первые дни.*

Поляки поглядели на деревеньку с грустью. Покосившиеся здания с тёмными глазницами окон, заборы с прорехами, которые некому заделывать, давно потухшее кострище - всё это создавало какую-то грустную обстановку, потому что понимаешь, что сюда больше никто не вернётся. Понимаешь, что это - мёртвая деревня.

- А почему там никого нет, Григорий?* - спросила Агнешка.

- Да разное люди говорят... - я старался вспомнить хоть одну из сталкерских баек про то, как деревеньку либо военные зачистили, либо мутанты убили всех до одного. Сам-то я ничего не знаю, пришёл в Зону уже после. - Но одно я знаю точно - тех, кто жил здесь раньше, больше в живых нет. Ни одного.

Через полчаса начался ливень и начался как-то моментально, как будто на голову ведро с водой вывернули. Мы надели капюшоны и шли ещё где-то около часа и, наконец, я услышал стандартное "Чорнобильська Зона Відчудження - загроза для вашого майбутнього. Майбутнього ваших близьких і рідних...". Мы ускорили шаг.

На КПП был майор Федорченко, мой старый знакомый. Вместе отслужили в армии срочку, а потом наши пути разошлись - он пошёл на контракт и его закинули вот сюда, а я стал сталкером. Как-то раз ночью я возвращался с хабаром из Зоны. Ну, решил военным на глаза не попадаться, раз уж с хабаром иду, а то конфискуют и всё - пиши-пропало. И вот иду я, иду в кустах себе возле этого самого КПП, уже приготовил кусачки, чтобы проволоку рвать, и тут - БАЦ! -прожектор направляется на меня, меня ослепило и сзади чем-то твёрдым меня кто-то приложил по затылку. Очнулся в казарме на койке, какой-то мужик возле меня сидит, а потом более-менее отхожу - и понимаю, что это же мой старый друг! Хабар мне мой вернули, чаем напоили и я спокойно пошёл себе домой. Ну как домой... В заведеньице наше.

Мы подошли к шлагбауму, военный взял под козырёк и представился:

- Майор Федорченко, ВСУ, прошу ваши документы.

Поляки полезли за документами, а мы с Федорченко крепко пожали друг другу руки.

- Слушай, - говорит он, проверяя документы, - Вчера такая заварушка была. Ты ведь слышал, что творилось?

- Нет, не слышал. Меня сморило богатырским сном, но я видел, что вы натворили. Ну разве можно так со зверюшками поступать?

Но майор пропустил мои слова мимо ушей.

- Спасибо, всё в порядке. Зверьё вчера совсем с ума сошло, - продолжал он, протягивая документы их владельцам, -Если бы мы не вызвали вертушки, то ты бы сегодня со мной не разговаривал. По подсчётам наших учёных, это я тебе так скажу, по секрету, с каждым выбросом число зверья, которое бежит от центра Зоны, возрастает. Можешь своих сталкеров предупредить, чтобы они были аккуратней с выбросами. Да и сам держи уши востро, хвост пистолетом!

- Предупрежу, спасибо, - сказал я, пожимая руку, - Ты сам-то не расслабляйся!

Мы двинулись по широкой асфальтовой дороге, без всяких там рытвин и воронок. Уже скоро мы зайдём в бар "У хромого Сталкера" и хорошенько выпьем за пережитое.  Аж не верится.