Часть 3

В баре было людно. Места ближе к центру всегда были нарасхват, и сейчас осталась только пара столиков в углу. Я поспешил туда.

Я шёл, попутно пожимая руки знакомых сталкеров, отвечая на бодрые приветствия и отказывал приглашающим сесть за их стол и махнуть пару чарок водки за упокой павших. Добравшись к столикам, я бросил свои вещи на два стульчика, чтобы не заняли места, а сам поспешил к пустой, что странно, барной стойке.

Бармен, завидев меня ещё у входа в бар, натянул улыбку до ушей, отпустил, в конце-концов, натёртый до скрипа и блеска бокал и отвернулся за бутылкой прозрачного. У нашего заведения есть правило: сталкеру, вернувшемуся с ходки, дают порцию за счёт заведения.

Наливая мне до краёв (Чего я не люблю) Железка, улыбаясь тремя золотыми зубами, начал разговор, ставя на стол нарезанный солёный огурец:

- Ну как всё прошло? Не шалили твои туристы?

Я махнул, зажмурился и потянулся за огурцом. Водка пошла по пищеводу, оставляя после себя приятное ощущение тепла и спокойствия.

- Да как сказать...

- Говори как есть.

- Тебе когда-нибудь говорили твои барышни, что они беременны твоим... эээ... отпрыском?

- Нет, ни разу со мной такого не приключалось, тьфу-тьфу-тьфу, - сказал он и ударил три раза по полированной деревянной стойке, - А ты что же, отцом заделался?

Я улыбнулся. Да уж, если бы я "заделался отцом"... Повеситься проще. Я попытался представить себе эту душещипательную картину, но никак не мог. А ещё говорят, что человек может создавать любую картинку у себя в мозге... Врут. Беспощадно врут.

- Нет, Боже упаси, - я перекрестился, - Поляки, вот, пополнения ждут. И эта дурочка сказала ему об этом в Зоне. Благо, недалеко мы отошли от Периметра. Я хотел их ещё вчера привести обратно, да под выброс попали, укрылись в какой-то подземке возле развалин. Эх, Петя...

- Да уж...

Бармен вынул из-под стойки ещё одну рюмку, воровато осмотрелся, налил себе и мне. Мы чокнулись и выпили.

- Приготовь чего-нибудь на троих, а я пока отойду. Да не стряпню свою, а что-то первоклассное, это же гости из Европы!

Я вернулся за своими вещами и шёл с бара. Петра и Агнешки всё нет и нет. Благо, наши номера находились на одном этаже - далеко ходить не надо. Я поднялся по чистым бетонным ступенькам, заскочил на второй этаж и пробежал мимо вечно ворчащей Зинаиды Петровны, уборщицей нашего "отеля", поспешно вытягивая ключи от номера.

- Ну вот, опять натоптал, ирод. А ты мой, Зиночка, мой до блеска, чтобы вот такие вот в грязных сапогах натаптывали тебе! Ты-то сам бы за швабру взялся, окаянный! - кинула она мне в след, но я уже скрылся в своей квартире, поспешно открыв дверь и закрыл её на два замка - от греха подальше. Скинул барахло на стул возле старого деревянного стола, открыл шкаф, выбрал одежду, более-менее подходящую для предстоящего вечера, скинул её на кровать у шкафа, а сам, снимая анорак, устремился в ванную, где скинул свои грязные вещи.

Вымывшись до красной кожи под горячей водой и переодевший в чистое, я вышел из номера и устремился через две двери вправо - там обосновались мои туристы.

Я постучал в дверь.

- Ужин уже стынет, господа туристы!*

Дверь отворилась и ко мне вышли заметно похорошевшие поляки, перепуганные замызганные лица как рукой сняло.

- Ужин - это хорошо.* - произнёс Петр, беря Агнешку за локоть, - Пойдём, милая.*

Пока мы спускались в бар, поляки попутно поздоровались на ломанном русском с Зинаидой Петровной, моющей полы на лестничной клетке, на что та проворчала что-то по типу "Понаехали тут, тур-р-ристы...".

Народу почти не прибавилось, не считая нескольких мужиков в одинаковых кожанках у барной стойки. Я кивнул полякам на пустые столики, а сам пошёл за подносом с едой.

Железка, которого я потревожил во время разговора с кожанками, молча взял со стола за стойкой поднос и протянул его мне, на, дескать, не отвлекай - тут взрослые дяди разговаривают.

Я не возражал.

Я обернулся с подносом в руках и увидел, что множество лиц повёрнуто в сторону моих туристов, а кому эти взгляды предназначались - и сами понимаете. Девушки в наших краях - существа редкие, хоть в красную книгу заноси. Я двинулся через ряды столиков к нашему.

- ... иду я, значит, у Агропрома, после выброса, а там кровищи!.. - вещал кто-то кому-то за моей спиной, - Серёг, ты меня слушаешь вообще?

Сталкер, глаза и мысли которого были заняты совсем не кровищей и Агропромом, акнул и махнул рукой, мол, продолжай, я слушаю.

- Так вот, кровищи было столько, что трава... - продолжил тот.

- Федь, а, Федь, - говорил кто-то пьяным голосом, - Пашку-то потеряли мы, не уследили мы за Пашкой...

- А завтра мы пойдём на охоту! - орал кто-то, - И хвостов насобираем столько, что на месяц хватит!..

В общем, типичный гул из множества голосов в нашем баре. Типичная атмосфера - кому весело, кому грустно. Кто идёт в Зону, кто оттуда вернулся и решил обмыть хабар и рассказать о том, что в Зоне творится тем, кто, собственно, идёт.

Наконец, я добрался к нашему столику, поставил на стол поднос, открыл крышку, из-под которой мгновенно вверх устремились аппетитно пахнущие испарения. Жаренная картошка и сардельки - это, по сути, деликатес в нашей местности.

- Приятного.* - пожелал я и накинулся на еду.

Поляки ответили взаимностью и поступили так же, как и я. После всех этих консервов с галетами вперемешку совсем забываешь, что такое настоящая еда. Кушали медленно, растягивая удовольствие и я решил начать разговор, чтобы хоть как-то поддать жару в эту гулкую атмосферу.

- Зачем вы сюда приехали?*

Туристы переглянулись.

- Люди едут в разные места, чтобы подкинуть в кровь адреналину,* - начала Агнешка, - Едут в Африку на сафари, стреляют в тех животных, которых мало и в которых стрелять - это преступление, загорают на африканском солнышке и, как правило, возвращаются домой с мыслью "А за что же я отдал свои деньги?". Некоторые занимаются "роуп-джанпингом" с различных высот, кто-то прыгает с парашютом, но я не знаю ни одного человека, кроме вас, который был бы в Зоне Отчуждения.*

- И что?* - ответил я. Они, считай, не солоно хлебали, нигде не походили, кусок металла в карманчик, вон, положили и - довольны, что побывали в Зоне. Выброс пережили, крови потеряли, адреналина получили, но так ничего и не поняли.

- Мы решили, что лучше потратить деньги, подаренные нам на свадьбу, на билет в Зону.* - продолжила она, - Тут опасно и очень... трогательно, что ли. Не могу подобрать слова лучше. Теперь слово "Зона" ассоциируется у меня не с Чернобыльской Атомной Станцией, а с вашей.. эээ... как её... *

- Деревней Новичков*. - сказал Пётр с набитым ртом, - Да уж, действительно трогательное зрелище...*

- Да-да, именно с ней*, - спокойно продолжила Агнешка, поглаживая супруга по плечу, - Но то непонятное мне явление, которое нам пришлось пережить вчера, оставило большой отпечаток в моём мозгу. Я поняла, что больше не хочу в Зону, но и деньги, отданные вам авансом, оставлю у вас и, более того, уплачу стоимость полной экскурсии - это за то, что быстро среагировали и спасли жизни нам и нашей малышке.* 

Последние слова она сказала со слезами на глазах. Я кивнул в знак благодарности. Ну что же, воспитательную беседу проводить не стоит, потому что урок они усвоили, поняли, значит, в каких условиях мы работаем, поняли, что опасность в Зоне - это опасность непредсказуемая, она валится, как снег на голову, и нужно обладать неким хладнокровием и рациональностью, чтобы тут выжить.

Покончив с трапезой, я устремился с подносом к барной стойке за напитками - мне и Петру - пиво, а Агнешке полагался томатный сок.

У стойки было пусто. "Кожанки" куда-то ретировались, а Железка с понурым видом наливал себе в стакан спиртное.

- Гляди не спейся, - сказал я, ставя поднос с пустыми тарелками на лакированное дерево, - Два пива и томатный сок.

Бармен пропустил мои слова мимо ушей и, томно вздохнув, скрылся в подсобке. Через несколько мгновений он, с бочёнком в руках, вышел оттуда и принялся пристраивать его, бочёнок, к своему агрегату по разливу пива.

В душу к нему я лезть не собирался, да и сам не люблю я таких - больно любопытных. Такие у нас не в авторитете и могут по-быстрому схлопотать пару синяков на физиономии.

Закрепив, наконец, бочку с пивом, он наполнил два бокала светлым и подал стакан томатного сока, а затем убрал грязную посуду. 

- Спасибо. - сказал я, забирая тот же поднос, только с напитками.

- В карман не положишь, - буркнул он с серьёзным видом, принимаясь за протирание стеклянных бокалов.

Я остановился, вытащил из кармана бумажник и рассчитался. Сумма за такое пиршество полагалась довольно-таки неприятная для моего кармана с моим экономным стилем жизни, но сегодня можно. Сегодня мы гуляем.

Отворачиваясь, я периферийным зрением успел заметить едва мелькнувшую улыбку на лице Железки. Видать, что-то нехорошее случилось у него. Вечно весёлый бармен сегодня явно не в настроении.

Я, вновь отказываясь от предложений выпить и закусить, кое-как добрался к туристам. Они сидели, что-то тихо обсуждая шёпотом на ухо друг дружке, а при моём появлении живо принялись за свои напитки.

Просидели мы недолго. Разговаривали о том, о сём. Допив свой сок, Агнешка осведомила нас о своей усталости и они с Петей, который мигом бросил своё светлое, ушли наверх, а я остался сидеть. Пил я не спеша, маленькими глотками, а потом, вместе с шумом в голове, я почувствовал дикую усталость.

Я вышел из бара, поднялся по ступенькам, прошёлся по чистому, пахнущему очистительными средствами, этажу, открыл дверь и шагнул в освежающую свежесть моей комнаты. После плавного перехода из душного бара в свежее помещение меня развезло ещё сильней и я канул в царство Морфея, едва коснувшись взбитой подушки.