Глава пятьдесят седьмая.

В день последнего звонка Ваня принарядился: чёрная футболка, новый костюм-двойка приятного кофейного оттенка и молочные носки. Он побрился, похлопал по щекам и, улыбнувшись себе в отражение, стал чистить зубы. Мать бегала по квартире, как заведённая - искала то плойку для волос, то платье, то новые бусы, которые недавно подарил ей муж на годовщину свадьбы. Отец же сидел спокойно, хоть иногда и прикрикивал на всех подряд: на маму, на сына, на мельтешащую между комнатами Алину. Ваня вышел на кухню, где сидел отец, и стал варить кофе в турке. Мужчина прожигал его взглядом.

– Ты же танцуешь вальс? – он кивнул. – Я надеюсь, в школе не знают про твоё... Отклонение? – кудрявый застыл и сглотнул.

– Нет, не знают, – твёрдо произнёс Ваня и развернулся к нему лицом с кружкой. В комнату влетела суетливая матушка.

– Вы одеты? Серёжа, галстук криво завязал! Ваня, лента! Где лента? – она снова стала носиться по квартире, но вскоре вернулась с красной лентой с надписью «Выпускник». – Марш обуваться! Алина, приберись дома!

Подходя к школе, Ваня не чувствовал ощущения праздника, скорее смущение и.... грусть? Девушки цокали каблучками и размахивали платьями, парни, кто с зализанными причёсками, кто с гнездом на голове, переговаривались друг с другом. К Марголдину подбежала Маша в пышном коротком розовом платьице, на груди которого красовался блестящий бант. В волосах поблёскивали заколки-звёздочки, а в ушах сверкали длинные серьги-дождики. Она сразу принялась его обнимать, на что отец одобрительно кивнул.

– Тебе так идёт этот костюм! Прям мамкин бизнесмен! – Маша поправила ворот его пиджака, а после расправила пышную юбку. – Ну, как тебе?

– Ты восхитительна, по-другому сказать и не могу, – он заправил розовую кудряшку за ухо и смущённо отвёл взгляд. Продолжил говорить уже тише, – Ты Андрея не видела?

– Он с мамой уже внутри, тебя ждёт, поздороваться хочет, – девушка заговорщически улыбнулась.

Андрей поглядывал на часы, потопывая ногой. Елена тоже была неспокойна, еле сдерживала слёзы, смотря на сына с красной ленточкой. Завидев Ваню, тёмный подошёл к нему и осторожно протянул правую руку, чтобы поздороваться. Марголдин пожал её, слабо похлопав по спине. Тётя Лена уже активно общалась с родителями Вани, заговаривая и провожая их в зал. Как только они скрылись из поля зрения парней, Ваня с Андреем рванули к туалету. Запершись в кабинке, Абдрашитов достал из внутреннего кармана пиджака смешанный с водкой апельсиновый сок в бутылочке и, отпив часть, протянул тому. Ваня сделал то же самое, а после впился в его губы. На них смешался и кислый сок, и горькая водка, и сладкая страсть. Он водил руками под кашемировым пиджаком, готов был залезть под рубашку, но Андрей его остановил. Они целовались с напором, руки блуждали по всему телу. Догнавшись остатками импровизированного коктейля, кудрявый кивнул в сторону выхода, но сам же себя остановил.

– Ты такой красивый, – протянул Ваня, беря в руки его лицо. – Не могу налюбоваться.

– Ну, ладно тебе... – Абдрашитов зашуршал карманом и достал небольшую бархатную коробочку. – У меня есть кое-что для тебя, – он открыл футляр и достал из него тонкую цепочку с сердечком на ней. – Выглядит по-детски, но для меня это важно.

– Предложение руки и сердца? – кудрявый ухмыльнулся и, достав цепочку, надел на шею, застегнув. – Ну, сердечка, – он заулыбался и вновь втянул того в поцелуй. – Дрюш, пора.

Выпускники встали парами и направились в актовый зал. Они шли через живой коридор из первоклашек, которые звонко кричали «Поздравляем!» и размахивали шариками. Некоторые первоклашки уже активно дубасили друг друга этими шарами, у одной из девочек наэлектризовались волосы так, что благодаря «антеннам» можно было устанавливать связь с космосом.

Родители в зале сидели на задних рядах, а выпускники на передних вместе с учителями и классными руководителями. На сцену вышли две преподавательницы из театрального кружка, стали зачитывать пафосную речь. Потом пригласили директора, она была уже более искренна и красноречива, улыбаясь и то и дело подмигивая кому-нибудь из учеников.

После вышел 11«А» с номером, в котором одна из учениц играла на фортепиано, а остальные зачитывали стихотворение, сочинённое про класс. В конце выступления несколько учеников остались, стали петь «Крылатые качели» под аккомпанемент фортепиано. Это был сигнал. Те счастливчики, кто танцевал вальс, поднялись с кресел и проследовали за кулисы, Ваня и Маша были среди них. Абдрашитову изначально не понравилась идея, что они будут танцевать. Дело не в том, что не с ним, а в том, что вместе. Но он понимал, что по-другому быть не может.

Всё те же преподавательницы театрального кружка объявили вальс. Заиграла музыка, пары будто выплывали из-за кулис. Марголдин держал Машу за руку, без смущения, отвращения или боязни. Маша взмахнула розовым рукавом-фонариком, а через время оказалась в лёгких объятиях парня. Они кружились в танце, смотря друг другу в глаза, чувствовали ритм и проживали все эмоции движениями тел. В моменте он подхватил её на руки, как и остальные танцоры, а Андрей сжал руку в кулаке. Смотреть было скорее неприятно, чем больно, но в то же время оторвать взгляда от Вани он не мог. Всё же, на шее висел его кулон. Зал взорвался аплодисментами, а тёмный стал хлопать с ними, подтерев вытекшую слезу.

После танца последний звонок только набирал обороты. Вот 11«В» сочинил частушки про учителей и выплясывал в народных костюмах, а вот и «Д» класс показывал свой музыкальный клип. Родной «Б» же зачитывал рэп, Ваня был одним из этих самых рэперов. Строчки были абсолютно глупые, но учителя и родители смеялись, от чего на душе становилось тепло. Во время просмотра очередного выступления Марголдин снял с себя пиджак, положил на колени себе и парню и стиснул его руку в своей. От этого тёмный раскраснелся, пока Ваня непринуждённо болтал о чём-то с Машей.

Ещё пара грандиозных речей и выпускники собираются на сцене, начиная петь «Знаешь ли ты...» певицы Максим. Родители вытирают слёзы платочками, учителя и ребята тоже на грани. На последнем припеве Андрей будто случайно берёт парня за руку, отчего тот лучезарно улыбается, глядя в глаза. Такой момент!

Празднование кончилось, и все начали разбегаться кто куда. На выходе из школы ребят уже ждали Полина, Саша и Паша, неподалёку от них стоял и Денис. Завидев выходящих из школы парней с родителями, он отпрыгнул к кустам.

– Ваня, Маша, Андрей! – Фраев подошёл ближе и стал обниматься с каждым по очереди. – Вот это да! Выпускнички!

– Сергей, – отец протянул руку сначала Паше, потом и Саше. Оба пожали её с не особой охотой, вспоминая всё, что произошло с Ваней за время их знакомства. Ванина мама всё вытирала слёзы платочком, а Елена её успокаивала, сама иногда всхлипывая. — Ребята, вы куда сейчас? Пить пойдёте?

– Что вы... – Блаженский запнулся, – только с вашего позволения.

– Ладно уж, отдыхайте. Иван, будь на связи. И... Ты меня понял, – мужчина похлопал того по плечу. Мама в очередной раз обняла сына, прижала его голову к своему плечу и зарылась пальцами в кудряшки.

– Ванечка, ты такой взрослый уже! Вот и школа почти позади, а я помню, как вела тебя на линейку в первый класс... Катю выпустили, тебя тоже практически, осталась только Алинка... Мой хороший... – блондинка всё плакала тому в плечо, водя одной рукой по спине, а другой по волосам. Ваня и сам всплакнул, но собрался с мыслями и отстранился. Вытерев слёзы с лица женщины, он чмокнул её в щёку. — Ванечка, мы с Леной что-то так разговорились, мы пойдём втроём посидим где-нибудь, а вы отдыхайте, пока можете, — она шмыгнула носом и легко улыбнулась. Родители обоих парней удалились, поэтому можно было начинать играть по-крупному.

– Ну что, куда мы? В кальянку? Прошу! – Марголдин заискрился и будто наэлектризовался, что кудри аж взмыли вверх.

– Слово выпускника - закон! – объявил Паша и как Сусанин повёл всех за собой. Денис же медленно шёл за ними, иногда специально сворачивая с маршрута, чтобы его не заметили. На одном из таких поворотов перед ним внезапно вырос Серёжа и компания его друзей.

– Опа, кто тут у нас... За кем ходишь и нахуя? Думал такой незаметный? Сегодня последний звонок ты отметишь с нами, – лысый скрутил его руки и повёл в один из ближайших скверов.

Выпускники с друзьями активно пили и смеялись, забыв о проблемах и экзаменах. Ваня был воодушевлён больше всех: рассказывал истории, шутил, чуть ли не устраивал стендап. Абдрашитов весь вечер только и делал, что любовался им и поблёскивающим кулончиком. Тёмный через какое-то время стал укладываться на него спать, а тот и не был против. Заводя руку под пиджак, ноготками проходился по спине. Маша наблюдала за всей этой картиной и лишний раз убеждалась, что хорошо, что всё сейчас именно так. Но Денис, всё-таки, её напрягал. Она понимала, что да, у него умерла сестра, но Паша её не убивал, она убила себя сама ещё до знакомства с ним, сменив круг общения и интересы.

Вскоре Ваня вышел на балкон лаундж-зоны понаблюдать за ночным городом. Он обдумывал всё, что произошло за сегодня и раньше. В голове парень уже сотни раз разжевал, выплюнул и снова прожевал эти события, но не может же быть всё так хорошо и просто? Он искренне переживал за Андрея, боялся за Пашу. В этой ситуации виноват только злосчастный Денис, но не он. А чувство вины никуда не уходило, только разрасталось в груди и растекалось по венам. Нежное прикосновение выбило его из мыслей.

– Ты чего тут один? – Маша накручивала локон густых розовых волос на палец, в свете фар проезжающих машин жёлто-зелёные глаза будто светились, как у кошки.

– Просто думаю, – достав из внутреннего кармана пиджака сигареты, он закурил.

– Забей, сдашь ты всё. На отца тоже забей. Ничего хорошего из твоих постоянных обдумываний же не выйдет, – она слегка ткнула его в бок, приподняв уголки губ.

– Я не об этом. Хотя об этом тоже... Короче, не знаю, что делать. Я же не могу никак повлиять на него, отгородиться. Конечно, можно попросить отца, но ты знаешь, как он к этому всему относится... В этом не будет смысла, – Ваня продолжал курить, опустив голову.

– Тут и правда какая-то хуйня получается...

– Я просто не понимаю, для чего он это делает. Случай на дне рождения, дозвоны мусорам, угрозы, вещества, побои... Может я вообще чего-то ещё и не знаю, — он тяжело выдохнул, облокотившись на перила.

– Может нам реально грохнуть его в тихую... – Маша посмотрела тому в глаза и нахмурилась. — Других вариантов я пока не вижу! Словами он ничего не понимает, а вам только и остаётся, что жить в страхе. Пашку жалко, хороший парень, а в этом всём погряз... Может я его как-нибудь охомутаю? – девушка отняла у того практически истлевшую сигарету и всунула между зубами.

– Не думаю, что это сработает... Эй! Это кто мне на ашки переходить предлагал? – кудрявый рассмеялся и стал её щекотать.

Андрей смотрел на это всё слегка подозрительно, но растёкшийся по организму алкоголь сильно расслабил, поэтому никаких конфликтов устраивать и не хотелось.

– Я так понимаю, ты всё ещё ничего не рассказал? – Фраев сложил руки на груди и фыркнул.

– Ой, Паш, да что ты пристал? Нет, не рассказал и не буду, в этом нет сильной необходимости, – тёмный стал потягивать голубую лагуну из трубочки.

– Или было ещё что-то, чего я не знаю?

– Кристина умерла, были похороны. Он приходил ко мне, выяснял твой адрес...

– И? – перебил Паша на полуслове. – Выяснил? Что он с тобой делал?

– Ничего, Паш. Всё нормально, – он насупился и положил ногу на ногу.

– Я же вижу, что ты пиздишь!

– Что за шум, а драки нет? – Ваня встал за Андреем, положив одну руку тому на плечо, а другую на волосы, быстро их разлохматив. Тёмный всеми мышцами лица показывал, что сейчас не время для такого откровенного и серьёзного разговора, поэтому Фраев выдохнул и начал в очередной раз придумывать отговорки.

Ребята решили пройтись по центру города, попутно рассказывая истории из жизни и просто подкалывая друг друга. Ваня, как джентльмен, отдал свой пиджак Маше, которая успела продрогнуть. Полина с Сашей всё так же ворковали, иногда подключаясь к общей беседе. Андрей, конечно, бесился из-за этих всех ласк между бывшими, но виду старался не подавать.

Домой они вернулись поздно (или рано?) - часам к пяти утра. Вместе завалились на кровать, закутались в одеяла и проспали так вплоть до вечера.

Первый экзамен случился буквально через неделю. Для Вани это была литература. За год подготовки он всё ещё плохо умел писать сочинения, делал это по наитию, но никак не по правилам. Репетитор у него был строгий, поэтому домашние сочинения он сдавал послушно, хоть порой и с опозданием. Больше времени он, конечно, уделял русскому, так как боялся запаниковать и не сдать даже на проходной. Всю неделю перед литературой он слушал пересказы, учил стихотворения, засыпал и просыпался с мыслями о каком-нибудь Печорине или Гринёве. Переживал страшно, много плакал, но дальше не заходил.

В день экзамена его вызвался проводить Андрей, хоть этот предмет он и не сдавал. Шли они нервно, у Марголдина подкашивались ноги, ушла почти целая пачка сигарет. По карманам, в носках и даже в трусах были распиханы шпаргалки, чтобы была возможность отступления. В голове, конечно, «люди, кони - всё смешалось»: вдруг Катерина из «Грозы» вышла замуж за Обломова, Раскольников и вовсе грохнул не бабку, а Муму. Было страшно, но перед смертью не надышишься.

Расцеловавшись недалеко от школы, Ваня пошёл на досмотр. Личные вещи сдал, ручку и паспорт взял, оставалось лишь пройти через рамку и добраться до своего места. Это он сделал в целом удачно, правда заставили снять обувь, но в ней ничего не нашли. Парень сидел за третьей партой и всё поглядывал на настенные часы. Он считал секунды. И вот томный мужской голос объявил начало экзамена. Открыв первую часть, тот заулыбался - «Гроза» Александра Островского, пролистнул до заданий со стихотворениями - тема любви, посмотрел последнее, самое большое сочинение - тоже есть, где разгуляться. Заполнив бланк, буквы стали вырисовываться сами собой. Вот и сравнение Феклуши из «Грозы» с Коробочкой из «Мёртвых душ» вылетело из-под «пера», вот и к стихотворению Верлена «Эпилог» получилось подобрать сравнение - «Шёпот, робкое дыхание» Фета. С последним, одиннадцатым, сочинением было уже посложнее. Тут и Лермонтов с его лирикой, и что-то про преданных слуг... Решено - «тема отцовской любви в романе Тургенева "Отцы и дети"». Более-менее приятная вещь, которую есть шанс написать! Первый абзац, второй, третий, четвёртый! Остаётся ещё полчаса. Ваня поднимает руку и выходит в туалет, чтобы освежить мысли и перепроверить цитаты. Возвращаясь, он сдаёт работу и выходит из кабинета.

Майский ветерок обдаёт вспотевший лоб и развивает кудри. Наконец выдохнув, Марголдин звонит Андрею. Встретившись, они идут, как ни странно, пить пиво после первого экзамена.

– Ну и как? Попалось то, что ты знал? Никакого «Тихого Дона»? – тёмный болтает ногами и делает пару глотков.

– Ты представляешь! Даже «Войны и мира» не было, что уж говорить про «Молодую гвардию»! Фартануло, так фартануло... – он готов был буквально прыгать от счастья, но старался сдерживать эмоции. – Не могу, конечно, сказать, что я прям уверен в том, что написал... Ну уже ничего не сделаешь, будь что будет... – Ваня положил голову ему на плечо и потёрся носом об шею, от чего по коже пробежалась стая мурашек.

– Я уверен, что там минимум сотка, – Андрей заулыбался и сильнее прижал его к себе.