Глава пятьдесят восьмая.

– Надо выступить! Давно не было концертов! Да и ты уже дома засиделся, давай! – Андрей тащит парня с кровати за рукав свитшота, отчего он тяжело вздыхает и недовольно стонет.

– Ты думаешь это так легко? Так или иначе обойдётся в копеечку... Да и кому он сейчас нужен? Тем более у нас ЕГЭ, у Паши с Саней сессия... – кудрявый цокает и вырывает руку. – Я сейчас правда не в состоянии. Нам послезавтра русский писать, а тут ты со своими концертами...

– Ладно тебе! И русский сдадим, и английский, и всё остальное. Я займусь организацией, сделаю всё в лучшем виде, – Абдрашитов улыбнулся и потрепал того за щеку, отчего Ваня только отвернулся. – Вань, ну хватит! Нельзя же постоянно грузиться, мозга вытечет. Тебе нужна эмоциональная разрядка!

– Нахуя? Чтоб опять выйти опозориться? – он закатил глаза и сложил руки на груди. – Говорю же, сейчас я не готов от слова «совсем». Я устал, я просто за-е-бал-ся! – накинув на лицо подушку, парень простонал в неё и тяжело выдохнул.

– Хуй с тобой! Я не буду больше тебя уговаривать. Только потом ещё сильнее разноешься, что тебе всего этого не хватает, – Андрей цыкнул и поднялся с кровати, обронив тихое «Заебал». На кухне послышался кипящий чайник и звон кружек.

– Я ещё и заебал, – перевернувшись на бок, он стиснул подушку в руках и от обиды уснул.

За следующее утро они перекинулись парой безэмоциональных фраз, после чего Ваня отправился к себе домой. Там к нему сразу же подлетела сестра, за ней обеспокоенная матушка, а где-то на кухне всё это слушал отец. Отмахиваясь от всех вопросов, парень закрыл дверь и лёг на кровать. В голове роились мысли, что не давали мозгу отдохнуть. То экзамены, то Андрей, то мама, то настороженный взгляд соседской бабки. Было буквально некуда себя деть: тестовые задания раздражали, на сочинения не хватало сил, сесть поиграть в компьютер не позволяла совесть. Один из лучших вариантов был отключить поток сознания. В этом отлично помогает алкоголь. Взяв рюкзак, он направился в ближайший алкомаркет. Вариантов было немного, но всё же Марголдин решил сделать коктейль: соджу и «милкис». Он быстро расслабляет, хоть и позже навевает невыносимую грусть. Это дело легко поправимо: можно просто лечь спать. Смешав оба напитка в бутылке, он делает пару глотков и смотрит куда-то вдаль. Завтра второй экзамен. Делать что-либо уже бессмысленно: знаний не прибавится, а паника только увеличится. Она всё равно в последнее время растёт как на дрожжах: перспектива пойти служить в армию не то, что не радовала, а скорее пугала. И дело тут даже не в концертах, музыке или творчестве, а скорее в потере самого себя.

Закончив с первым замесом, он открывает вторую бутылку соджу, делает неспешную затяжку и откидывает голову назад, выдыхая облако дыма. Прикрыв глаза, он замечает, что голова чуть-чуть кружится, но это ещё не так критично. Думать становится легче. Нет, не так. Становится легче не думать. Раствориться в моменте и плыть по течению.

Может, зря он накинулся на Андрея? Он вроде ничего плохого не предложил, а Ваня так остро отреагировал... С другой стороны, ни ему ли знать об эмоциях перед экзаменами? Сам же жаловался, как его достала мама с вечными проверками того, что успел нарешать за день! Тётя Лена хорошая женщина, но такая беспокойная... Это всё и выливается в контроль, чтобы хоть как-то рулить ситуацией.

Паша с Сашей тоже пытаются готовиться, только к сессии. Ваня понимал, что это такое, так как часто наблюдал за старшей сестрой, Катей, которая под конец полугодия зарывалась в конспекты, учебники и пособия. Алину это ужасно раздражало, она вечно не могла уснуть из-за света в углу комнаты, поэтому часто уходила спать то к брату, то к родителям, то на кухню, свернувшись калачиком на небольшой банкетке.

Ещё одну бутылку «корейской водки» парень приберёг на утро. Включив телефон, он заметил пару сообщений в общем чате группы, где «давно не школяры» благословляли парней на сдачу экзамена. Ещё пара сообщений была из лички с Андреем, но кудрявый даже не стал смотреть в их сторону, а сразу смахнул пальцем вправо.

Он поднялся в половину седьмого, кое-как разлепил глаза и выдохнул. Горло будто обвязали колючей проволокой, грудь сжимало, нос шмыгал. Сделав все утренние дела, Марголдин вышел из квартиры, уже в подъезде открывая алкоголь. Выпить хотелось не так уж и сильно, похмелье особо не мучило, но не пропадать же добру. Пока спускался по лестнице, успел на четверть опустошить бутылку, но выйдя из подъезда, наткнулся на оторопевшего Абдрашитова.

– Вань... Ты чё?

– А ты чё? Вроде я тебя заебал, – слабо улыбнувшись, проговорил тот. Во время неловкой паузы количество алкоголя стремительно уменьшилось.

– Ну, что ты, извини... Я же хочу как лучше, – тёмный вжался к нему в грудь лицом, – ты любишь выступать, а твои слушатели любят тебя, – потрепав по волосам, Ваня потащил его вперёд.

– Будешь? – кивнув на бутылку, он отвёл взгляд.

– Тю, нет. А ты чего приложился? – парень было потянулся в сторону водки, но его быстро оттолкнули.

– Тиш-тиш, разольётся же, – он отпил ещё часть. Абдрашитову это совсем не понравилось. У него возникал чуть ли не материнский инстинкт. – А ты не смотри на меня так. Мне уже нечего терять.

– Чего? – от такого вброса он аж опешил. – В каком это смысле? – Ваня плюхнулся на ближайшую скамейку, поджал ноги и вновь сглотнул алкоголь. Со скамейки на тёмного смотрели явно уставшие и грустные глаза. Понятно было, что не всё хорошо. Тем более, если человек начинает пить в одиночку.

На экзамене парней развели по разным аудиториям. В целом, было уже не так страшно, как в первые два раза. Всё тот же голос, те же инструкции, те же бланки, чёрная гелевая ручка и паспорт без обложки. Ничего не менялось. Посмотрев на задания, Ваня ужаснулся не их сложности, а тому, что они буквально плывут в глазах. Через полчаса стало только хуже, поэтому было принято решение выйти и освежиться. Вбежав в туалет, он кинулся к раковине, стал умываться, бить себя по щекам. Мокрыми руками он зачесал кудри назад, чтобы стало менее жарко. Сейчас было не смешно и не грустно, а просто плохо. Пить столько алкоголя за раз - явно не лучшая идея. Он открыл дверь кабинки и упал на колени. Всунув два пальца в рот, Ваня высвободил всё содержимое желудка. Промыв рот и руки и прокашлявшись, он вернулся в аудиторию.

Слова в сочинении не клеились, а тесты не решались. Положив голову на парту, он медленно стал засыпать. К нему вскоре подошла проверяющая, стала тормошить за плечо, после чего парень с новыми силами стал решать задания. Времени оставалось совсем мало, поэтому ответы стремительно стали появляться на бланке.

Выйдя из аудитории, Ваня чётко понимал - экзамен он завалил. Медленно идя по коридору и собирая на себе странные взгляды, он готов был расплакаться. Забрав телефон у классной руководительницы, парень даже не стал выслушивать её расспросы и нападки, а молча вышел на улицу. Его всё ещё тошнило, голова всё так же кружилась и болела. Он чуть было не упал на землю, но кто-то подхватил сзади.

– Что ж с тобой такое! – тёмный держал его за талию, слабо поглаживая пальцами по рубашке. – Ты как? Как себя чувствуешь? – слёзы водопадом потекли по щекам, разбиваясь о чужие руки и впитываясь в ткань. Ваня явно не соображал, где он находится, что сейчас произошло и что он будет делать дальше. Присев на корточки, парень закрыл лицо руками и застонал. – Ваня... – Андрей встал на колени перед ним и стал поправлять волосы, гладить по шее и рукам, иногда и целовать в лоб.

– Пиздец, просто пиздец! Ты понимаешь, что со мной будет? Это всё, край, конец! Все будто ёбнулись в моменте, что со мной не так... – казалось, что он несёт бессвязный бред, но было понятно, что отчаяние стало главное эмоцией за последнее время.

– Прекрати, всё будет в порядке, я уверен, что после экзаменов всё станет только лучше, дела пойдут в гору, мы концерт отыграем, потом выпускной и свободная жизнь, понимаешь? Ты уже столько лет со всем стойко справляешься, разве сейчас не получится? – тёмный убрал руки от чужих волос и принялся водить большими пальцами по щекам. – Ты устал, тебе нужно выспаться, но прибегать к алкоголю явно не лучший вариант...

– Мне очень хуёво, буквально, что бы я ни делал и куда бы я ни шёл, всё суперхуёво. Я только всё ломаю, ломаю, ломаю, – последнее слово он чуть ли не прокричал, – и я понимаю, что виноват во всём я сам, от чего ещё хуже, блять, – цокнув, Ваня зашмыгал носом, грусть сменилась на ярость.

– Ус-по-кой-ся... – хрипловатым голосом пропел парень, – я тебе во всём помогу, – слабо чмокнув в нос, Андрей встал с колен и отряхнул джинсы.

Остальная часть дня прошла как в тумане: у Вани вновь начинали течь слёзы ни с того, ни с сего, потом он успокаивался, потом вновь лежал в истерике, пока совсем не выбился из сил. Тошнота практически прошла, благо мама Андрея отпоила его какой-то безвкусной жижей по типу «полисорба», но эмоциональная составляющая оставляла желать лучшего. Устав от бесконечного думскроллинга, тёмный откинул телефон и придвинулся к парню.

– Чего? – Ваня неподвижно лежал на кровати, сложив руки на животе, и прожигал взглядом потолок. Глаза были пустые, почти стеклянные, но в то же время красные от бесконечных слёз.

– Люблю тебя, вот что, – улыбнувшись, он лёг к нему на грудь и стал ластиться, как кот. Марголдин особо не отреагировал. Тогда тёмный удобнее сложил подушки под головой, накрылся одеялом и притянул его к себе вплотную. Тот, всё же растаяв, вжался лицом во впадинку между шеей и плечом и запустил ледяные руки под футболку.

Паша и Саша тоже времени зря не теряли, сдавали зачёты и экзамены. Фраев, конечно, филонил, не сильно готовился, но, смотря на друга, иногда брал себя в руки. Им и правда сейчас было не до концертов и лишних эмоций.

– Ой, всё, хватит с меня, эта математика сейчас ни к селу, ни к городу, – Паша откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. – Да и вообще, знаешь, я хочу в Америку уехать... Это ж вечное лето, солнышко греет, и я на кабриолете рассекаю по шоссе...

– И чем твоя Америка лучше родины-матушки? – Блаженский осёкся и принялся задумчиво грызть ручку, наблюдая за парнем.

– Не знаю. Мечта детская. Все эти сериалы подростковые, где главная героиня - серая мышка, влюбляется в задиру Эдварда, он прижимает её к шкафчику... Она его ненавидит, он её тоже, а потом - бац! И вот они уже встречаются, – Паша положил руки под голову. – Вечеринки с пуншем и чипсами, в ходе которых они разъёбывают весь дом. Тоже своего рода атмосфера. Но школа уже кончилась, мы с тобой учимся в шараге, и вряд ли мне когда-то светит какой-нибудь Гарвард, – под конец он поник, тяжело выдохнув.

– Ладно тебе, ты ж умный и целеустремлённый до жопы. Взбредёт тебе в голову что-нибудь, так тебя не остановишь... – ручка брызнула чернилами в рот и заставила проплеваться. – Особенно, когда пьяный.

– Ой, хватит! Было и было... На крайняк в Литву укачу. У меня родственники там, – не отводя от Саши взгляд, он усмехнулся, – может, и тебя возьму.

– А ты прикинь, группа станет популярной, и мы в мировое турне покатим... Это ж вообще! – Блаженский тёр рот салфетками, попавшимися под руку. – Или хотя бы до Казахстана доедем...

– Доедем. Пошли чаю глотнём, я не могу уже смотреть на эти цифры с буквами, – сильнее укутавшись в халат, Паша зашагал на кухню и застонал как дед.

Маше же было ужасно скучно и грустно почти без друзей. Да, иногда она встречалась с Полиной, иногда тащилась на репетиции к парням, но ей хотелось чего-то большего. Наверное, ту самую лучшую подружку, с которой и в речке купаться в пятнадцать градусов, и пиво пить, и сериалы смотреть, и шмотки выбирать. До того, как начать встречаться с Серёжей, она оборвала все контакты со всеми знакомыми девочками. Он запрещал ей и шагу без него ступить, чуть ли не держал на привязи как декоративную псинку. В глубине души она понимала, что плохо поступила, как и с девочками, с которыми общалась, так и с Ваней и Андреем, ведь они ни в чём не виноваты. Если честно, какого-либо понимания для чего она пару лет назад разослала всей школе Ванины интимки тоже не было. Тогда она общалась с Кристиной, бывшей Паши. Может, от неё было какое-то влияние? Или от того же Серёжи? В прочем, какая разница, поступок всё равно идиотский.

Маша сдавала профильную математику, биологию и общество. Решила поступать не абы куда, а на психолога! Конечно, не мешало бы разобраться и со своими тараканами для начала, но было принято решение совместить приятное с полезным. Родители поощряли её выбор, оплачивали репетиторов и особо не лезли в её жизнь. После расставания она и сама решила взяться за голову. Будто сошла пелена с глаз, а в рассудке всё прояснилось. Окружение, всё же, очень влияет на человека. Много времени она уделяла учёбе, но больше старалась работать над собой. Маша осталась совсем без друзей. Сколько бы она не искала подруг, у неё ничего не получалось. Она внезапно осознала, что лучший претендент для подружки - Ваня, но часто трогать его не хотелось. У него и так в жизни полно всяких проблем, да и Абдрашитову их общение несильно нравилось. Главное, что она осознала, что хочет именно дружить.

– Машенька, солнышко, может прогуляешься? Постоянно за учебниками, света белого не видишь... – бабушка вошла в комнату через приоткрытую дверь. Бабушка как бабушка - старенький халат в цветочек, симпатичные тапочки в клетку, на голове гулька, а от самой пахнет пирожками и зажаркой для супа.

– Ба, ну, у меня же экзамены... – девушка оторвалась от тестов по биологии и глянула в её сторону. Родители укатили куда-то за границу, видимо, чтобы не мешать лишний раз.

– Сегодня мальчик приходил, кучерявенький такой, тебя спрашивал. Симпатичный мальчик. Ты бы пригляделась к нему, – женщина заулыбалась, что аж щёки зарумянились, и вышла из комнаты.

– Чего ж не сказала, что приходил! – Маша впопыхах надела серые спортивные штаны, топ и зип-худи, а в уши вдела серёжки-кольца и принялась краситься. В последнее время она особо не пользовалась косметикой, отчасти сменила стиль. Больше незачем выпендриваться, кому-то что-то доказывать. – Бабу, я ушла!

Встретились они на скамейке недалеко от школы. Ваня неловко обнял, а Маша вцепилась острыми коготками в его спину, от чего парень аж пискнул. Обменявшись последними новостями и эмоциями от ЕГЭ, девушка предложила скрасить вечер увеселительными напитками. Самой ей не было восемнадцати, поэтому приходилось клянчить у совершеннолетних друзей. Вернувшись из ближайшего продуктового с двумя литрами сидра, они уселись на ту же лавочку.

– И как у вас дела? – Маша мотала ногами вперёд-назад, свесив их со скамейки.

– Ну, как тебе сказать. Странно всё. Он предлагает в ближайшее время отыграть концерт. А мне сейчас куда его впихнуть? Я ни морально не готов, ни физически. Если ещё и в другом городе, то понимаешь, какая это нагрузка? А какие деньги? Да и новой музыки нет, чё играть-то? – Марголдин наконец справился с открыванием бутылки и отхлебнул из неё. – Я ему не верю. Он явно что-то скрывает, вот предчувствие у меня такое, – Маша стала колебаться. Есть ли смысл рассказывать? Разрушать и так хрупкие отношения, выстроенные буквально по кирпичикам. Как и все друзья, она решила тактично замолчать ситуацию, ведь становиться камнем преткновения не особо хотелось.

– Не знаю, Вань, я же с ним вообще не общаюсь... Не могу сказать, что у него на уме... – девушка прижала к себе коленку и взялась за бутылку.

– Слушай, а ты хотела бы с Фраером-то замутить? – Марголдин ехидно заулыбался и стал хрустеть сухариками.

– Я? Да если бы и да, то ну... Не подхожу я ему, – Маша явно засмущалась, отвернула голову, – ему нужна какая-то статная особа, прям внешкой типа Кристины, царство ей небесное, – она поперхнулась, – но умной должна быть до опиздинения. Я явно не его типаж...

– А чё там была за история с тобой, Пашей и больницей? А-а-а?

– Тьфу, чё пристал? Спас меня ваш Пашунчик, – имя она проговорила на лад бывшей парня, – мы тогда с Серёжей поссорились, будь он не ладен, я ушла из дома. Иду как-то по переулку, светит один грустный фонарь. А сзади какой-то неадекват меня херак по башке, дальше я ничего не помню. Очнулась уже в больнице, Паша пару раз приезжал, но всем видом показывал, что я ему во-о-обще не интересна, – Маша продолжала хлестать сидр.

– Ну, а вдруг всё изменилось? – кудрявый на удивление выглядел очень бодрым и весёлым.

– Не поняла сейчас! А как же ваш братский кодекс?

– Какой ещё кодекс?

– Там, где «бывших наших друзей мы не ебём»? – губы Маши растянулись в улыбке, а на щеках выступил румянец. Девушка отпила еще немного горячительной жидкости и уселась в позу лотоса.

– Вот побазарь с Фраером и узнаешь, – Ваня заговорщически подмигнул и закурил.