Глава пятьдесят пятая.

Светлый праздник дня всех влюблённых участники группы отмечали парочками. Ваня с Андреем, Паша с Кристиной, а Саша с Полиной. У последних была такая светлая непорочная любовь, слегка даже детская. Всякие поцелуйчики, милые подарочки, цветочки, обнимашки и ничего больше. Блаженский сиял, бежал с репетиций сразу к ней, иногда приглашал девушку к ним на репетиции, где она внимательно наблюдала за каждым из участников. Полина никогда не мешала, лишь старалась помогать, когда это требовалось.

– Полин, можешь палки другие дать? – Саша привстал со стульчика, после за секунду поймал сначала одну барабанную палочку, потом и вторую. Девушка лишь смущённо улыбалась, сидя на том самом диванчике. Ваня невольно заулыбался, мельком посмотрев на Абдрашитова. Тёмный подошёл ближе, кратко чмокнул в шею и потёрся носом о плечо.

– Хорошие вы такие... Почему ты сразу правду не сказал? – Полина закинула ногу на ногу и поправила волосы.

– Знаешь, ситуация такая дебильная была. Да и многие хуёво к этому относятся, поэтому мы скрываемся, – парень укусил кудрявого за мочку уха, – ай, ну, Дрюш!

– А родители как?

– Ну, у Андрея мама женщина понимающая, у меня мама нейтрально относится, про отца сама знаешь. Много скандалов было, но мы всё ещё вместе, – Марголдин запустил руку в тёмные волосы и прижался к нему сам.

Близились дни рождения Вани и Андрея. Оба в марте, с разницей в три дня. Парни решили объединить два праздника в один, отпраздновать шумной компанией на даче у Марголдина. Приглашены были и Саша с Пашей, и Полина. Из новых лиц только Кристина и Маша. Андрей долго скандалил и не хотел праздновать такой день вместе с бывшей парня, но он был непреклонен.

– Тогда я не поеду никуда! – тёмный обиженно забрался на кровать, прижал к себе подушку и цокнул.

– Андрюш, ну, она же моя подруга... Мы просто друзья. Малыш... – фронтмен навис сверху и приблизился к губам, проговаривая всё прям в них.

– Отстань! – Ваня впился в его губы, руками начиная блуждать по телу, пока Абдрашитов пытался его оттолкнуть. – Ну, Ваня, отъебись! – Марголдин не прекращал, стал целовать шею и стягивать одежду. Тёмный всё сильнее брыкался, выл и кусался, пока его руки были сжаты над головой. – Всё, хватит! – наконец вырвавшись, он перекатился на другую часть кровати и так же обиженно сжался в комочек.

– Дрюша-а, – кудрявый лёг рядом, обнял со спины и стал водить руками по телу под одеждой.

– И трахаться я с тобой не буду, – тот в очередной раз укусил его, в этот раз за руку, и отодвинулся.

– Ну, что ты обижаешься? Ты же знаешь, что между нами ничего нет, – Марголдин нежно целует шею и плечо, аккуратно проводя пальчиками по спине, – мой ласковый мальчик, – растаяв, Андрей всё же прильнул к губам и залез на него сверху. – Что-то ты быстро разревновал.

– Замолчи, – с животной похотью он впился в губы и сразу же стал раздеваться. Через минуту оба уже были обнажены, и тёмный в позе наездницы насаживался на член. – Блять... – гитарист выгибался в спине, цеплялся пальцами в плечи и грудь.

– Ревнивая сучка, – двигался он крайне быстро, будто выбивал всю эту ревностную дурь. Марголдин сжимал его бёдра, иногда шлёпал, иногда возвращался к его пенису, смазав руку. – Ой, Машка, ах! – наигранно пискляво простонал он, наблюдая за реакцией.

– Если бы твой член был у меня во рту, ты бы уже остался без него, – Ваня лишь язвительно заулыбался. Опрокинув парня на кровать, тот вновь вошёл, в этот раз резче и активнее. Он покрывал его шею поцелуями и засосами, кусал и облизывал. Двигаясь внутри, кудрявый спустился к его груди, стал облизывать соски. – В-ваня, Ванечка...

– А почему не «Денис»? «Денчик»? – фронтмен спустился к его члену, рукой стал переминать яйца, а после кратко лизнул головку. Абдрашитов вздрогнул и невольно сжал бёдра, сглотнув слюну. – Машунь, подержишь волосы? – противно-игриво проговорил Ваня, взяв член в рот. Он плавно водил языком по стволу, вставив в парня два пальца. Тёмный, пропадая в неге и трясясь, как старая стиральная машинка, выпустил из руки его волосы, сжимая простынь и выгибаясь. – Машенька, ну, что ты, – как только кудряшки были убраны с лица, Марголдин сразу же взял головку в рот вновь. Тёмный надавил на затылок, заставив взять глубже. Ваня поперхнулся, но продолжил глотать и старательно обсасывать член. Ощутив в себе и третий палец, гитарист застонал, как в последний раз, плача и кусая губы.

– Ванечк-ка, м-малыш, – отодвинувшись, фронтмен получил выстрел спермой прямо в лицо. Облизнув губы, он слабо улыбнулся и стал вытираться салфетками с тумбочки. – Блять, Ваня, войди в меня, – Абдрашитов раздвинул ноги и закусил губу.

– Что, не хватило? – перевернув, кудрявый стал целовать его спину и, смазав член, медленно вошёл. Толкаясь, он говорил ему всякие приятности на ухо, на что тёмный сладко постанывал то его имя, то фамилию. Спустя пару толчков, Андрей вновь излился, в этот раз на кровать, с ним и Ваня.

– Что ты ему концерты устраиваешь? Не могу понять, что тебе вечно не нравится? Или ты забыл, что было пару месяцев назад? – Фраев строго отчитывал его, сидя всё в том же халате со стаканом виски в руках.

– Не знаю я! Не знаю! Это было один раз и не по моей инициативе. Я просто переживаю... Я же его люблю...

– Вот и не еби мозги. Они просто дружат. Да и я бы лучше с Машей поговорил, раз уж тебя это так напрягает, – гитарист фыркал, наблюдая за бегающим туда-сюда по квартире Сашей. Он в очередной раз собирался на свидание. – И на твоём месте я бы ему всё рассказал.

– Ну, как... Сейчас явно не время, – Марголдин, проснувшись после бурного вечера, сразу же заключил парня в объятия и чуть замурчал. – Ой, Ваня... Ты чего встал?

– Паша приве-ет, – он слабо улыбнулся и сильнее вжался телом.

– И тебе привет, Ванёк. Андрей, ты понял? – сквозь трубку звучали недовольство и напор. Услышав тихое «угу», гитарист попрощался и пошёл в ванную, где активно прихорашивался его друг. – Ты куда опять намылился? – с неприкрытой улыбкой Фраев наблюдал за тем, как Саша неумело брился. Зачем он это делал - непонятно, ведь на его лице никакой растительности не наблюдалось.

– Я к Полине! Мы идём в театр! – Блаженский был очень воодушевлён, что-то насвистывал себе под нос. Смыв остатки пены с лица, он постучал по щекам и повернулся к парню. – Ну, нормально?

– Нормально, нормально. Беги, Санёк, а то опоздаешь. Потом расскажешь, как всё прошло, – проводив барабанщика, Паша сел на кровать и взглянул на ту самую полку. Взяв совместную фотографию с его покойной девушкой, он пустил слезу, поглаживая пальцем рамку. Вспоминая все те светлые моменты, такую же любовь и заботу, что есть сейчас у Саши, Фраев совсем не по-мужски расплакался. Кристина никогда бы не смогла заменить её, она и рядом не стояла. Взяв под контроль бывшего своего друга, он совсем потерял себя. Видимо, пора заканчивать эти отношения. – Прости, милая... Я скучаю... – сорвавшись с места, Паша натянул на себя первую попавшуюся одежду и, закрыв входную дверь, быстрым шагом сбежал по лестнице. Несмотря на уже распространившийся по организму алкоголь, Фраев сел за руль и поехал на кладбище.

В день рождения все собрались на даче. Саша и Полина всячески старались помогать: украшали дом, подготавливали продукты, убирались. Ваня с Андреем нарезали всякие салаты, Маша накрывала на стол - расставляла тарелки, бокалы, ставила в вазы цветочки. Паша в этот момент занимался поистине мужским делом - готовил шашлык, весна, как никак. Кристина же сидела рядом, сложив ногу на ногу, и рассказывала всякую чушь о своих подружках. Фраев, понятное дело, бесился с этих пустых разговоров, но виду старался не подавать. Только иногда цокал языком, переворачивая мясо на шампуре.

– Ой, ну, короче, там эта шалава увела бойчика у той суки, а она, оказывается, сосала ему за калик! Ну, вообще... – Сомова вздохнула. – Пашунчик, ты меня слушаешь?

– Кхм... Конечно, зайка. Ты бы лучше овощи нарезала и на сеточку выложила.

– Ой, ну, я же вообще не умею готовить... А давай ты сам? – девушка в изящной мини юбке подошла к тому сзади, слабо провела острыми ноготками по спине и положила голову на плечо.

– Слушай, иди Маше помоги, а мне Андрюху пригони, – кратко чмокнув в висок, Фраев стал снимать мясо с шампура и перекладывать в глубокую тарелку. Кристина всё же пошла в дом, где сразу стала примазываться к розововолосой, которая активно вела беседу с Андреем и Ваней. Они мило общались, смеялись, хоть иногда и перекидывались колкими фразочками. Этим промышляла по большей части Маша, говоря что-то вроде: «Я хотя бы в жопу не ебусь».

– Андрей, там тебя Паша зовёт, – она фыркнула и подошла к девушке. – Можно я тебе чем-нибудь тут помогу? – окинув ту взглядом, Маша поперхнулась и дала ей какое-то простое задание в самой дальней комнате.

– Странная она, конечно, не нравится мне как-то. Мутная девка, – Ваня отправил огурец с разделочной доски прямо в миску.

– Конечно, она же сеструха дружка Серёжи. Ну, этого, Дениса, – девушка взяла один из кусочков и сразу стала им хрустеть.

– Чего? – Марголдин сглотнул и положил на доску уже помидор.

– Ну, да. Мы как-то общались, года три назад. Денис мне никогда не нравился, а Кристина тогда нормальная была, сейчас как-то отупела. Раньше мы с ней «Блейзер» за гаражами пили, а сейчас она всё о ноготках, кальяне и мужиках. Скукота, – она взяла ещё один огурчик, на что фронтмен легонько стукнул её по руке.

– Ваня-я! Смотри, что Фраер наготовил! – тёмный вприпрыжку шагал к парню с большущей тарелкой мяса и овощей. Абдрашитов специально, перед Машей, втянул его в поцелуй, пока та лишь с улыбкой наблюдала. Паша вернулся с шампурами, мисками и ножами, сразу подзывая девушку на помощь. Вскоре вернулись и Саша с Полиной с кучей пакетов и коробок с подарками для обоих. Поставив всё недалеко от стола, они включились в диалог и стали обсуждать насущные проблемы.

– А Кристина где? – Паша отвлёкся от мытья посуды и всплеснул руками.

– Она там, на улице, сказала, что кто-то там приехал... Так и не поняла кто... Брат, вроде... – Полина уселась на диван, прижав к себе ногу.

– Брат? Блять! – Фраев вскочил с места и побежал ко входу, за ним стартанул и Ваня, закатывая рукава. Денис спокойно стоял на улице, держа в руке небольшую коробку, и общался о чём-то с Кристиной. Марголдин, выбежав быстрее Паши, сразу же накинулся на него с кулаками, вмазав по лицу. Кристина взвизгнула и прижалась к гитаристу.

– Ты какого хуя тут забыл? Заебал уже, гандон! – Ваня продолжал наносить многочисленные удары то по лицу, то по телу.

– Блять, долбоёб! Всё, хватит, я уеду, подожди! Андрею только передай! Сука, прекрати! – Денис орал как потерпевший, пытаясь спихнуть с себя парня. Вытирая кровь с лица, он вручил уже изрядно помятую коробку кудрявому и ушёл прочь.

– Я его убью, – фронтмен харкнул куда-то в сторону, после зашёл обратно в дом. К нему сразу же подлетел обеспокоенный Андрей.

– Ваня, всё хорошо? Пойдём, я тебе царапину обработаю...

– Урод, блять, – Марголдин шипел, пока к его лицу прикладывалась ватка со спиртом. Со злости он кинул цветастую коробочку на пол, она с грохотом открылась, и из неё выпал пакетик с белым порошком. Ваня смотрел на него долго и пристально, думая, что делать дальше. Кудрявый готов был сорваться и припасть к полу, снюхать, втереть в дёсны, слизать каждую крупицу. Рука стала тянуться вниз, но Абдрашитов его вовремя остановил.

– Ваня, стой, нет, отойди, – Андрей встал на колени, собрал выпавшие частички и отнёс коробку куда-то на второй этаж, куда парня вскоре привёл и Фраев. – Малыш, не думай об этом, тише, нам нужно отвлечься, – тёмный прижал его к себе, пока фронтмен смотрел в одну точку и, казалось, не моргал. Марголдин был готов сорваться с места и обыскать весь дом, лишь бы снова ощутить хоть грамм этой эйфории. Он пропадал в мыслях, вспоминал о той расслабленности и вечности, о неге и спокойствии. Все те удовольствия, которые есть в его жизни, а именно секс, концерты, сигареты и алкоголь, вообще рядом не стояли. Осознание того, что где-то неподалёку есть маленький ключ к решению всех проблем, выворачивало душу наизнанку, царапало сердце и убивало мозг. – Солнышко... – из глаз в момент брызнули слёзы, Ваня вцепился пальцами в его спину, беспощадно сжимая футболку, а вместе с ней и кожу. Абдрашитову было ужасно больно, но он старался терпеть и не подавать виду, всё так же гладить по волосам и прижимать к себе. Кудрявый и вовсе вцепился зубами в плечо и крепко сжал челюсть, оставляя глубокий укус. – Малыш, тише-тише, прекрати, больно же, – эти слова выдернули его из бесконечных мыслей, и фронтмен всё же отстранился и убрал руки. Взглянув ему в глаза, Ваня поджал губы и расплакался с новой силой.

– Всё хорошо? – Паша стоял в проёме, облокотившись на дверной косяк.

– Скоро вернёмся, вы пока начинайте, – Паша кивнул и сразу же вышел из комнаты. – Даже если ты будешь очень сильно стараться, то ничего не найдёшь. Тем более, я за тобой буду следить. Пойдём лучше выпьем, с ребятами поболтаем, подарки откроем, поедим вкусно, – кудрявый слабо кивнул и прижался только сильнее, – пойдём, я тебя умою, – тёмный героически взял его на руки и понёс в ближайшую ванную. Поставив на пол, Андрей стал умывать лицо, вытирать полотенцем, поправлять кудри и целовать. Еле касаясь губами, гитарист водил большим пальцем по щекам, а другую руку спустил на шею.

Спустя ещё минут так десять оба уже сидели за столом. Ваня всё ещё был слегка не в себе, иногда сжимал руку тёмного под столом так сильно, что она на время бледнела. Абдрашитов трагически терпел, иногда пытался размотать этот клубок чувств с помощью поцелуев и ласки.

– Ну что, – взяв бокал в руку, проговорил Паша, – за Андрея и Ваню! Без них бы мы тут вместе никогда не собрались! – бокалы зазвенели, девушки и парни заулыбались и засмеялись, от этого повеселел и кудрявый. Блаженский стал рассказывать какие-то невообразимые истории из жизни, а Полина, прижимаясь к его руке, хихикала. Фраев чувствовал себя немного не в своей тарелке из-за Кристины. Она буквально рушила всю атмосферу только своим присутствием, даже ничего не говоря. Изредка девушка как-то пыталась выразить свою ласку, но Фраев её всячески отвергал. Это заметила и Маша, сидевшая между Ваней и Пашей за круглым столом. Она иногда тыкала бывшего в бок, на что он очень смешно возмущался. Вскоре, когда алкоголь был уже распит не меньше, чем на половину, ребята стали обсуждать бывших, любовь и, по большей части, отношения парней-именинников. На удивление, больше всего вопросов задавала именно Маша, внимательно выслушивая каждую деталь той или иной истории.

– Ну, я, конечно, вообще человек не романтичный, но мы много раз летом тусовались на улице ночью, на звёзды смотрели, все дела... В последнее время меня что-то на цветы пропёрло. Андрей любит ромашки, вот я и тащу их домой, – тёмный в это время ужасно смущался, опустив голову.

– Не романтичный он, ага, попизди, – розововолосая сложила руки на груди и вскинула бровь.

– Маш, можно тебя на минутку? – Андрей вывел ту на улицу и прокашлялся. – Слушай, мне правда...

– Ты чё, Ваню ко мне ревнуешь? Бред это всё, вообще не думай. Ну, тип, я рада за вас, вся хуйня... Оба же счастливы, мне лезть в ваши отношения незачем. Пойми, мне он как парень не нужен, как ёбырь тем более. Может, тебя он ебёт получше, но не скажу, что я была в восторге... – Маша завела руки за спину и стала втаптывать ногой окурок, валявшийся на земле. – Ну, короче, мне этого счастья не надо. А как человек он крутой, мне он как подружка, – та подняла голову и улыбнулась.

– Ладно, спасибо... Я тебя понял...

– У него проблемы с наркотиками? – девушка взяла того за запястье и чуть сжала в руке.

– Да, вот, держится уже долго... Мы несколько раз очень сильно ссорились из-за этого, расставались... Сука-а, ебаный Денис всё испортил, – Андрей харкнул куда-то в бок и прошипел.

– А это правда, что он тебя ебал, пока ты уже был...

– Блять, ты-то откуда это знаешь? – Маша упорно молчала и почему-то продолжала улыбаться. – И что ты хочешь за молчание?

– Ничего я не хочу. Ты думаешь, я на серьёзе прям пойду и расскажу сейчас всё это? Он же с ума сойдёт! Тем более, день рождения, как никак. Забей, Андрейка, я портить ничего не собираюсь, – девушка сильнее заулыбалась и похлопала Абдрашитова по плечу.

Вскоре вся дружная компания расселась в гостиной. Внезапно Кристина вскочила, как-то заистерила и повела Фраева за собой на улицу. Сомова была слегка раздражена, поэтому колотила того своими изящными ручками в грудь. Выбесившись окончательно, она фыркнула и ушла за пределы дома. Вслед Паша успел только крикнуть: «Как доберёшься до дома - позвони». После этого с души будто упал камень. Он вдохнул холодный мартовский воздух и вернулся к ребятам. Ваня уже вовсю давал концерт по заявкам: пел как что-то известное, так и что-то своё. Тёмный сидел рядом и наблюдал за ним с дикой гордостью, будто Марголдин исполняет не какие-то треки у себя на даче, а стоит перед толпой в Олимпийском. Изрядно выпившая Маша валялась на полу и играла, по сути, роль бэк-вокалистки, что-то насвистывала и напевала. Блаженский и его девушка, обнимаясь, сидели на диване.

Ближе к двум часам ночи все разошлись по комнатам. Кудрявый же так и остался сидеть в гостиной. Он медленно потягивал водку с соком и залипал в одну точку. Внутри была только зияющая пустота. Ваня сам не понимал о чём думал: то ли о том, как бы вновь упороться, то ли о странных перешёптываниях Андрея с Машей, то ли о наступающих на пятки экзаменах, то ли об отсутствии концертов и новой музыки. Не дождавшись парня в кровати, гитарист спустился со второго этажа вниз, где и застал его странное состояние. Абдрашитов сонно потянулся и потёр глаза, а после сел рядом, положив голову на плечо.

– Пойдём к костру?

Там они сидели вдвоём, молча смотря на тлеющие деревяшки. Через время Ваня и вовсе подпалил сигарету от огня. Курил он что-то дедовское и противное, что-то, что будет жить на его одежде ещё недели так две. Провокация Дениса сработала. Сейчас же то ли хотелось его прикончить, то ли вновь начать употреблять. Бесило всё страшно, особенно то, как шмыгал носом Андрей. Тёмный взял его за руку, а позже заключил в объятия. Марголдин чуть успокоился и тяжело выдохнул.

– Я люблю тебя, – Абдрашитов в очередной раз чмокнул его в макушку и сильнее укутал обоих в плед.

– Всё же хорошо, что мы расстались, – Маша наблюдала за ними из окна небольшой комнатки, слабо подняв уголки губ.