Глава пятьдесят вторая.

Вечер, которого Ваня боялся больше всего, настал. Он должен был вырядиться в джентльмена и поехать с отцом на их какой-то очередной корпоратив. Там он планировал просто сидеть где-то тихо в углу и особо не отсвечивать, ведь знакомиться с генеральскими детьми не особо хотелось. Большинство из них родилось с золотой ложкой в жопе, поэтому они вели себя чересчур надменно и бестактно. Безусловно, отец фронтмена зарабатывал не то, что достаточно, а скорее много, но никогда не позволял ему вкушать жизнь золотой молодёжи. Он считал, что это иррациональная трата денег: крыша над головой есть, еда-вода тоже, одежда без дырок, на карманные расходы пары тысяч в месяц детям хватает. Иногда, конечно, он давал ему десятку на какие-то модные кроссовки, но не более. Именно поэтому Ваня вырос не особо избалованным ребёнком, правда, с синяками по всему телу. Может, это к лучшему.

– Вань, бабочку поправь, а то, как долбоёб выглядишь, – мужчина уже потянулся к нему, как парень сразу же её поправил самостоятельно. Он не особо любил прикосновения отца. – Ты приглядись к Полине, она дочь моего давнего друга, хорошая девчонка. Отличница, спортсменка, комсомолка. А то, что одна, что второй, тебя только портят.

– Я понял, да, хорошо... – в это время Марголдин активно строчил Андрею о том, как его всё достало. Тёмный охотно отвечал ему, ведь и правда беспокоился.

Для сия события был арендован большой красивый ресторан. Там было несколько комнат: главная, где собирались сами служащие, и ещё несколько небольших, где уединялись жёны и дети, дабы не слушать пьяную болтовню своих мужчин, от которых уже натерпелись многое. Ваня неохотно вошёл в комнату, стянул с себя отцовское чёрное тяжёлое пальто и побрёл куда-то вглубь помещения. Все вокруг были такие красивые, будто собрались на бал. Женщины в ярких вечерних платьях без излишней пошлости, а мужчины во фраках. Похоже это было на какую-то недовечеринку века так девятнадцатого, что даже пугало. Буквально недавно Ваня прыгал по сцене и распевал песенки про суицид, школу и аборты, а уже сейчас стоит в одном помещении с высокопоставленными чинами, которые за эти песни его могут совершенно спокойно засадить. Спасало лишь то, что его группа ещё не обрела такую популярность, чтобы до них добрались органы.

Марголдин стоял рядом с отцом и слушал какую-то старую историю из их службы. Внезапно один из его друзей отвёл его подальше и стал расспрашивать о школе, друзьях, хобби и наличии девушки. Ваня отвечал довольно кратко, без лишних подробностей, а в конце и вовсе соврал, что свободен, как орёл. Сказал он это зря, ведь мужчина стал сватать ему свою дочь, которая стояла неподалёку. Брюнетка с неприкрытым раздражением подошла ближе, но, увидев Ваню, заметно удивилась. Глаза её округлились, и уже она отвела его подальше. Там они сели на небольшой диванчик и, взяв шампанское в руки, стали распивать его за разговором.

– Не знала, что такие панки, как какой-нибудь Ваня Марголдин, будут приходить на такие мероприятия, – она немного отпила алкоголь из бокала и закинула ногу на ногу.

– Да я и не хотел, меня заставили, блин...

– Меня тоже. Забей. Я у тебя на концерте была, в прошлую субботу. Это, кстати, я предлагала сделать тебе минет, – девушка заметно покраснела и отвела взгляд.

– Ебать... Интересно... Но я занят, извини, – Ваня заулыбался и сам как-то раскраснелся.

– А жалко, симпатичный парень. Я Полина, кстати, – девушка протянула изящную ручку с серебристым колечком, а кудрявый легко пожал её. Потом Полина стала расспрашивать его о музыке, просила показать какие-то наработки и практически брала слегка неформальное интервью. Ваня всё ещё был приятно удивлён тому, что его творчеством на самом деле интересуются. Она хоть и пыталась делать какие-то подкаты, но парень был непреклонен. – А кто твоя избранница? Откроешь секрет?

– Это нет, конфиденциальная информация, – он кое-как выговорил слово «конфиденциальная», – такое не разглашаем. Кому надо, те знают.

– А Андрей?

– А он тоже. Тоже не скажу.

– А хотя бы Саша?

– Вот он нет. Да и вообще, неважно кто с кем спит. Что ты там спрашивала про «Букинг Приколов»? – в кармане брюк неприятно завибрировал телефон. – Я на минутку, – Ваня вышел на улицу и закурил, зажав телефон между ухом и плечом. – Да, Андрюш?

– А ты сильно занят?

– Смотря, чего ты хочешь...

– Да, слушай, там по концертам обсудить надо... Короче, на пятничный купило билеты слишком много людей, поэтому нам придётся менять площадку. Ты как на это смотришь? – тёмный сидел на кровати, по которой были раскиданы тетради, учебники, ручки и карандаши, ноутбук и калькулятор. Он параллельно что-то активно записывал у себя в ежедневнике.

– Я-то за любой движ. Ты посмотри, что там по средствам будет за эту площадку. Вдруг в копеечку обойдётся, – Ваня слегка дрожал от холодной улицы, делая очередную затяжку.

– Вроде как не должно... Вопрос, что там с оборудованием... Просто на той у меня ещё есть хоть какие-то знакомые, а тут нет... – Андрей откинул ежедневник в сторону и закинул ноги на стопку учебников.

– Дрюш, тут как скажешь, так и будет. Просто вряд ли восьмиклассницы будут довольны теснотой и невозможностью вздохнуть.

– Ну, да, ты прав... Приедешь ко мне сегодня?

– Не знаю... Вообще, хотелось бы. Но понимаешь, я же сегодня с отцом тусуюсь. С девчонкой тут познакомился, оказалась нашей фанаткой, которая в каком-то из городов предлагала мне отсосать, ха-ха, – Ваня невольно засмеялся.

– Ого, даже так, – Абдрашитов тоже рассмеялся, водя пальцем по сборнику ЕГЭ. – Ну, если получится, то приезжай. Я по тебе уже соскучился-я...

– Сам знаешь, я только рад. Всё, люблю, до скорого, – услышав заветное «и я тебя люблю, гандон», Ваня выкинул бычок куда-то на лестницу и, стряхнув с себя снег, зашёл обратно.

Через какое-то время отец и вовсе напился до такого состояния, что начинал говорить то, чего не нужно. Фронтмен сидел неподалёку и мило беседовал с Полиной, но, услышав краем уха разговор о его ориентации, сразу же побледнел. На трезвую голову мужчина бы и не заикнулся об этом, а, выпив, стал городить всякую чушь и придумывать лишние подробности. Например, что они вообще, так сказать, универсалы, что Андрей чуть ли не сирота и так далее. Ваня даже не знал, стоит ли ему вмешиваться в этот разговор, но, не выдержав, всё же решился. Подойдя уже к заметно опустевшему столу, он положил руки отцу на плечи.

– Пап, может хватит уже ерунду говорить? – сказал он еле слышно.

– Ваня! Съебался!

– Ванечка, ты не переживай, это пройдёт. Сходи в церковь, покайся батюшке и всё будет хорошо, – проговорила худющая женщина в белом платье.

– А я и не думаю, что в этом есть что-то плохое. Если сын счастлив, то чего ему мешать? – один из друзей отца с шикарными густыми усами смахнул капельки алкоголя с них.

– Это болезнь, Виталя! Болезнь! Его надо в жёлтый дом отправить! – ещё один коренастый мужчина жевал очередную тарталетку с креветкой, из-за чего изо рта брызгали слюни.

– Какая это болезнь? Ваня - мальчик хороший, без отклонений, нашёл своего человека. Что вы пристали?

– Виталя, завали ебало! – отец ударил по столу и вскочил со стула. В момент он и вовсе подошёл к нему, взял за воротник и даже успел нанести удар в живот. Драку удалось избежать только потому, что кудрявый оттащил своего отца и уложил на пол. – Иван, отпусти!

– Я думаю, мы уже домой. Спасибо большое, то-сё, до свидания, – Марголдин всё же поднял отца с пола и стал тащить его ближе к гардеробу. Полина в это время сидела в замешательстве. О чём был этот разговор? В голове сложилось два плюс два. Может, это не просто игра на публику двенадцатилетних девочек? Девушка была в ступоре, но, сорвавшись с места, побежала за парнем.

– Ваня! Стой! – она спотыкалась об платье, ноги подгибались от высокого каблука, а причёска растрепалась. Марголдин повернулся к ней, уже садясь в такси, и слабо улыбнулся. – Можно твой номер?

Добравшись до дома и уложив отца в кровать, кудрявый собрался к парню. Ехал он в том же, в чём и был на мероприятии. В половину третьего уже было плевать на внешний вид и то, что о нём подумают люди. Андрей сонно открыл дверь и слегка оторопел.

– Ты решил и ко мне такой красивый приехать? – тёмный заулыбался и пустил того в квартиру.

– Ой, иди нахуй. Если так хочешь, устроим ролевые игры, – Марголдин стащил с себя пальто и кинул на банкетку в прихожей. Сняв лакированные ботинки, он кратко поцеловал его в нос.

– Давай не сегодня... Пойдём, там есть пара моментов, которые ещё нужно обсудить, – парни завалились на кровать, где быстро стали разгребать все вопросы, чтобы лечь спать пораньше. В один момент Ване на телефон приходит сообщение от неизвестного контакта. Увидев фотографию на аватарке, он понимает, что это Полина.

Полина, 02:37

«Ваня, привет, извини за бестактный вопрос, но это правда?»

Цокнув языком и откинув телефон на подушку, кудрявый закрывает лицо руками, тяжело выдыхая. Не хватало ещё и сплетен, слухов и интриг. Должна же быть какая-то стена между слушателями и исполнителем.

– Блять, батя долбоёб. Опять начал разгонять хуйню про нас с тобой... Одно дело, когда дома, а тут распиздел всем своим друзьям... Теперь и эта Полина у меня об этом спрашивает. Мне вот чё ей ответить? – встав с кровати, Ваня снимает с себя пиджак и рубашку, надевает какую-то из футболок парня и стаскивает и брюки.

– Ну, слушай, правду вряд ли говорить стоит, мы её не знаем... Хотя, с другой стороны, такой инфоповод как-никак даст толчок.

– Не думаю, что это прям хорошая идея... – Марголдин сел рядом, тяжело выдохнул и опустил голову. Нащупав телефон, он написал оправдание, мол, «отец напился, начал чепуху нести, это всё враньё».

Вечером Ваня шёл в приподнятом настроении всё в том же костюме, в котором был на корпоративе. Зашёл домой он тихо, чтобы никому не мешать. Этого не заметила и младшая сестра, которая тусила со своими друзьями у себя в комнате. Там они включали музыку на станции «Алиса», смеялись, пили и ели всякую гадость по типу энергетиков и чипсов. Кудрявый проскользнул к себе в комнату, быстро переоделся и сел за решение очередных вариантов. Внезапно он осознал, что из соседней комнаты играет его песня. Мотив был похож на «Что такое?», какая-то грубая музыкальная мешанина с небольшим количеством слов. Марголдин невольно заулыбался. Конечно, не особо хорошо, что сестра слушает музыку с ненормативной лексикой и двойными смыслами. Интересно то, что ни она, ни её друзья, даже не подозревали, что исполнитель этих песен сидит буквально за стенкой. Парень сел на кровать и прислушался, шевеля губами и подпевая самому себе. Сестра и её друзья громко пели какие-то строчки, кричали и смеялись. Казалось, что вот-вот из глаза вытечет слеза. Проснулась какая-то странная сентиментальность, но раскрывать своей личности пока не хотелось.

В пятницу они вновь умотали на концерт в соседний город. Ехали слегка нервно, так как площадка совсем не знакома. Больше всех трясся Абдрашитов, понимая, что вся ответственность за плохое выступление ляжет на его плечи. Ваня прижимал его к себе и гладил, смотря в одну точку. Казалось, что время тянется вечно, что поезд движется по одному и тому же закольцованному пути. Паша смотрел на всю эту ситуацию с долей пофигизма, а Саша и вовсе сопел на верхней полке. Блаженский - один из тех, кто спокойно работать может только глубокой ночью, когда все уже спят, а каждый шорох может разбудить и так перманентно раздражённого отца. Так и вышло: оставшись на время у родителей, барабанщик всю ночь пытался выполнить долги для колледжа - исписал несколько тетрадей конспектами, лабораторными работами и домашками. Но, пытаясь прокрасться ночью к холодильнику, наступил на хвост своего кота Снежка. Кот вскрикнул, перевернул полкухни и убежал на балкон. За весь этот погром досталось, конечно, Саше.

Андрей носился по клубу, как ужаленный. Сначала бегал к звукорежиссерам, потом в гримёрку, потом на сцену, потом, иногда, глядел на то, как собирается народ на улице. Фронтмен же пил какой-то крепкий алкоголь в гримёрке, который ему дали «для храбрости». «Храбрость» стала перерастать в сильное опьянение, когда он уже еле стоял на ногах. В гримёрку влетает Абдрашитов.

– Блять, – пытается он отдышаться, – с тобой-то чё? – тёмный подходит ближе, берёт за подбородок и, чувствуя спиртовой запах, сразу же убирает руку. – Ещё и ты бухущий, пиздец, – Андрей поднимает его с дивана и чуть ли не за шкирку тащит в туалет. Он промывает ему лицо и, держа одной рукой волосы, слегка бьёт по нему. Марголдин в чувство особо не приходит, только в очередной раз лезет целоваться. Ваня запускает руки ему под рубашку, грубо прижимая к себе и не отрываясь от губ. – Ваня, прекрати! – тёмный, отвергая поцелуй плещет водой ему в лицо. Фронтмен укладывается к нему на плечо и утыкается носом в шею.

Гитарист смог вытащить парня на улицу, где тот, мало соображая и трясясь от холода, курил.

– Ты мне объясни, на кой хуй напился? Ты с утра не ел, а сейчас заливаешься! Будь моя воля, я бы тебя уже отпиздил, – Абдрашитов фыркал и сам вдыхал дым. Ваня прижимался, тёрся об него и мычал. – И нежиться с тобой я не буду! Отстань!

– Дрюша, не сердись... – Андрей накрыл того собственной курткой, всё же обняв. – Может...

– Ты на ногах еле стоишь! Тем более, мы уже и так задерживаемся. Всё, пойдём, – кратко чмокнув в висок, парень повёл того в гримёрку.

На сцене уже собрались все участники группы кроме, конечно, Вани. Он стоял в проходе, уперевшись в стену, с закрытыми глазами. Фраев цокнул и спустился вниз. Паша дал ему пощёчину, отчего фронтмен стал приходить в себя.

– Фраер, ну ты и Фраер... – Марголдин потёр щёку рукой и посмотрел на него.

– Будешь знать, как нажираться. Дуй на сцену, – гитарист подтолкнул его вперёд и цокнул. На сцену кудрявый не то, что вышел, а скорее вывалился. Зацепившись ногой за ступеньку, он упал прямо на середину. Отказавшись от помощи, он всё же встал и взял в руки микрофон.

– При... Привет, долбоёбы! – то, что он в нетрезвом состоянии было видно сходу. Возможно, первые ряды могли уловить и запах перегара. – Я вас не слышу-у! – ребята кричали, увидев своего кумира. Заиграла музыка. Ваня не попадал ни в ноты, ни в слова, ни в темп. Звучало всё так, будто он не знал текста, а что-то постоянно мямлил и пел простое «ля-ля-ля». На одной из песен Марголдин вновь упал и развалился посреди сцены. Девчонки с первого ряда в этот момент лапали его ноги и тыкали пальцами в кроссовки. Через какое-то время парень всё же встал и стал прыгать как ни в чём не бывало. Под конец концерта ему стало совсем плохо, поэтому закончить его пришлось пораньше. Кудрявый сбежал по лестнице и залетел в туалет. За ним же побежал и Андрей, сразу хватаясь за волосы. Паша и Саша стояли в коридоре и лишь наблюдали.

– Я за минералкой, – произнёс Блаженский, прикрыв рот рукой.

– Блять, придурок, – Абдрашитов вытирал пот с его лба, всё так же держа за волосы и поглядывая на Пашу. – У нас есть хоть что-то из лекарств?

– Гляну, ждите.

Андрей оторвал кусочек бумаги и принялся вытирать его рот, Марголдин же уже пытался завалиться на пол, сворачиваясь калачиком.

– Ваня, я твой рот ебал! А ну вставай! – тёмный притянул его к себе, на что тот улёгся сверху. – До вокзала без происшествий доедем? – в ответ он получил лишь кивок.

В поезде все улеглись довольно быстро, лишь Андрей гладил парня по волосам и размышлял о сегодняшнем концерте. Прошло всё ужасно, от организации до исполнения. Претензии уже сыпались во всех социальных сетях, зарывая репутацию группы. Оставалось лишь верить в то, что на следующий день всё пройдёт лучше и проще.