Глава пятидесятая.

Прибыв на новую концертную площадку, Ваня нагло развалился на диване, закинув ноги на подлокотник. Его сразу же попытался сместить Андрей, но получалось это слабо. На подмогу пришёл Саша, который спихнул его ноги и уселся на подлокотник сам. Фраев тоже не остался в стороне, и в конечном счёте Марголдин валялся уже на полу. Трое друзей захохотали.

– Фраер, ты охуел?

– Не выёбывайся, звёздочка группы «ПОЛМАТЕРИ», – он заржал ещё сильнее, садясь на его место, пока Ваня пытался забраться на диван. Но этого не вышло, ведь всё остальное пространство заняли Блаженский с Абдрашитовым. Не найдя никакого другого решения, кудрявый уселся сверху на последнего.

– Ну... Ладно, я не против, – тёмный улыбнулся и сразу же прижал его к себе за талию.

В этот раз ни о каком волнении речи и не шло. Все были заряжены настолько, насколько это возможно. Хотелось скорее выпустить энергию и получить отдачу от слушателей. Ваня носился из угла в угол, иногда сбегал покурить, где чуть ли не прыгал на морозе в одной футболке. Абдрашитов бегал за ним как заботливая мамочка, пытаясь как-то усмирить пыл и наконец натянуть злосчастную куртку. Видя это всё, Паша с Сашей приняли решение помочь фронтмену высвободить энергию другим способом. Пока они настраивали оборудование, тёмный с Ваней заперлись в гримёрке.

– Сука-а, вот об этом я мечтал больше всего, – Марголдин прикрыл рот рукой, пока Абдрашитов стонал и извивался, – трахнуть кого-нибудь симпатичного в гримёрке, блять, да, – Андрей от этих слов сжал ноги и сильнее выгнулся в спине, держась за небольшой столик, рядом с которым висело зеркало.

– В-ванечка... – в глазах темнело, перед ними летали искры, с каждым толчком дышалось всё тяжелее. Казалось, что вот-вот этот стол сломается чисто от темпа. Коленки тряслись всё сильнее, Андрей еле стоял на ногах. – Я н-не могу больше стоять...

– Прости, принцесса, – парень перенёс всё это действо на диван, где продолжил долбиться, но чуть нежнее и медленнее.

– Я тебе не принцесса! – цыкнул тёмный. Ваня не стал спорить, а лишь втянул в поцелуй, прижав к себе за шею. Даже не стараясь сдерживаться, Абдрашитов кончил прямо на футболку парня.

– Дрюш, ну ты и кадр... – слегка расстроенно проговорил он, тоже закончив. Стащив её с себя, цыкнул уже Марголдин.

– Ой, блин, Вань... Я не специально, прости... Ну, у меня есть твоя школьная рубашка... Может её? – чуть обеспокоенно пробормотал парень, слезая с того. Надев на себя джинсы, он достал из рюкзака рубашку и галстук.

– А галстук зачем? – поинтересовался Ваня, одеваясь сам.

– Ну, знаешь, типа для образа. Ты же весь такой грустный школьник, которого заебала математичка, всё такое, – тёмный заулыбался и стал аккуратно застёгивать пуговки, а после и завязывать красный галстук.

– М-м, ты прав, молодец, Дрюш, – улыбнувшись в ответ, он кратко поцеловал его в щёку.

Выбегая на сцену, Марголдин забывал о любых проблемах. Школа, личная жизнь, родители, учителя, экзамены - всё это мелочи, когда перед тобой люди, которые ждали твоего выхода. Он сразу начинает зачитывать «Топчем сраных либерах», смотря куда-то в зал. Парни кричали не хуже девчонок, радуясь скачущему по сцене Ване. Исполнив несколько треков из нового альбома, он решил завести диалог с залом.

– Ребят, вот, скажите, как вам наш новый альбом? – проговорил в микрофон кудрявый, прикрывая лоб, чтобы избежать попадания света софитов в глаза. Единогласно зал кричал: «Хуйня», на что Марголдин лишь давил лыбу, поправляя галстук. – Ну, понял, понял. Это всё потому, что вы девственники ебаные, – Паша сзади засмеялся, вспоминая сегодняшние крики и стоны в гримёрке. – Фраер, ты чё ржёшь? – кудрявый подошёл вплотную и начал «бычить», а позже и вовсе стал щекотать. Гитарист сжимался и смеялся, умоляя прекратить.

Через несколько песен Марголдин стал как-то приставать к Саше и издеваться над ним, всё так же глупо смеясь. Он взъерошил ему волосы, забрал очки и надел на себя. Так он стал ещё больше похож на того самого одноклассника, который сидит один на последней парте и в тайне читает фурри мангу. Однажды этот самый одноклассник принесёт в школу миниган...

– Я устал петь, пойте сами, достали, – Марголдин поставил микрофон на стойку и сложил руки на груди. Началась песня «Мне похуй я панк», на которой весь первый куплет он простоял именно так. Убедившись в том, что зал всё же подпевает, он стал петь и сам. – Драка во дворе! – Андрей несильно любил эту песню. Она напоминала не только о том дне, но и о Денисе, которого не хотелось вспоминать ни при каких обстоятельствах. Иногда мысли о нём рылись в голове, и как постельные клещи больно кусали, оставляя зуд. Порой они скапливались, выливаясь слезами непонимания на подушку. Он ведь счастлив с Ваней, зачем думать о ком-то другом? Зачем искать замену тому, чего ты ещё не потерял? Тёмный погрузился в свои мысли, перебирая пальцами по струнам, и не уделял никакого внимания ни залу, ни друзьям на сцене. Кудрявый заметил это только под конец песни, подошёл и на ухо стал расспрашивать что случилось. Абдрашитов сознался, что не любит этот трек и грустно взглянул ему в глаза. Фронтмен кивнул и потрепал по волосам, заулыбавшись.

Второй концерт из четырёх закончился, и наконец пришло время отоспаться. Ну, как отоспаться... Если сон в поезде можно было бы назвать сном... В этот раз, по договорённости, на нижних полках спали уже Саша с Пашей. Ваня с Андреем же улеглись на одну верхнюю, обнимаясь. Марголдин ходил весёлым уже второй день, но под вечер его одолевала тяга к любви и ласке. Гитарист лежал рядом, гладя его волосы и периодически целуя то в лоб, то в нос, то в губы, то в щёку.

По пабликам уже развирусились видео с их выступлений. Кто-то делал коллажи, кто-то эдиты, кто-то ставил на аватарку фотки с концертов. Марголдин, в целом, был только за. Боялся он лишь того, что обо всей этой деятельности узнают у него в школе. Засмеют же! Скажут, что занимается ерундой, забив на учёбу. Да и не только. Кто-то будет обсуждать конкретно музыкальную составляющую и вокальные данные парня, ведь сами песни понравятся не каждому. Вряд ли какая-нибудь тётя Люся из пятого подъезда будет отжигать под «Топчем сраных либерах» или плакать под «Red bull тропическое издание». Но пока всю эту боязнь перекрывала радость от признания другими людьми. Скоро обычный парень из 11 «Б» станет кумиром многих ребят разных возрастов.

Вернувшись домой, Ваня, как обычный подросток, сразу же залез в социальные сети, забив на рюкзак, набитый грязными вещами и прочей ерундой. Он валялся на кровати и листал «ТикТок». За время листания ленты кудрявый успел насладиться и девочками, которые открывают рот под его песни, и просто видосами с концертов, и, собственно, эдитами. Кто-то из слушателей сумел разглядеть в нём что-то приятное, хорошее и красивое, раз решил сделать такой ролик. От радости хотелось чуть ли не рыдать, но он лишь широко-широко улыбался. Услышав открывающуюся входную дверь, Марголдин сразу же нащупал где-то рядом с собой сборник по подготовке к ЕГЭ и стал вгрызаться в текст заданий. И правильно, ведь в комнату зашёл отец.

– Вань, у тебя есть костюм какой-нибудь? – мужчина говорил довольно мягко, хоть и с какой-то тенью жёсткости.

– Да, есть... – промямлил кудрявый, убирая волосы от лица.

– Отлично. У меня с коллегами будет вечер, куда обязательно нужно прийти с детьми.

– Так, возьми Алину... В чём проблема?

– Проблема в том, что лучше прийти с сыном, а не с дочерью. Генеральских дочек ты знаешь сколько? Очень много! Постричь бы тебя... – отец упёр руки в бока и с отвращением глянул на него. – Совсем патлы отрастил.

– Ну, пап... – Ваня провёл рукой по волосам как в последний раз.

– Завтра идёшь стричься. Деньги оставлю на тумбочке.

– Надеюсь, не налысо?

– Можешь оставить эту копну сверху, но длину убери. И виски чтоб нормально выбрили тебе, как и затылок. Ты же не хочешь, чтобы я сам этим занимался? – он вскинул бровь и вскоре удалился.

Опять противный дождливый понедельник. Сигарета тлеет в руке, пока кудрявый медленно плетётся до школы, где его уже ждал Андрей. Вид у Марголдина был потрёпанный, а лицо выглядело настолько уставшим и недовольным, будто его пережевали и выплюнули обратно.

– Может не пойдём никуда? Полежим, глянем фильм какой-нибудь, поспим... Всё равно в школе делать нечего, тем более в такую рань... – парень обнял того, положив голову на плечо. Абдрашитов был явно не очень недоволен, ведь подготовку к экзаменам никто не отменял. С другой стороны, одного дня чтобы отдохнуть от такого переизбытка эмоций, как два концерта, явно не хватило. В этот раз было принято решение в пользу валяния на кровати.

Вечером Ваню подстригли, причём ужасно. Он сам не понимал, нравится ли ему то, что вышло, либо же он пока просто не привык. Обычно волосы закрывали уши, а сейчас остались только пара завитушек сверху. Расстроился, он, конечно, знатно, но делать было нечего.